Дикша

Голос Габриэля я услышала издалека. У меня было время, чтобы спокойно убрать фотографию на место и, не торопясь особо, выскочить из комнаты Адриана. Притаившись на крыше за одним из выступов, — устроившись так, чтобы меня не было видно с улицы всяким любопытным, — я замерла, внимательно прислушиваясь к громогласной ругани. — Ты не смеешь так со мной разговаривать! — громыхнул Габриэль; когда открылась дверь в комнату Адриана, я услышала, что мэтр парижской моды скрипит зубами. — Адриан! Тон он сбавил, но злость в голосе никуда не делась. Впрочем, Агрест-младший, к моему безграничному удивлению, звучал не менее разъярённо: — А ты, значит, смеешь? Нормально поступать со мной так, по-твоему?! — Это для твоего же блага! — Я могу себе вены порезать, — внезапно спокойно сказал Адриан; у меня ментальная шерсть встала на загривке дыбом. — Хочешь? Габриэль охренел от этого предложения так же, как и я. Секунд двадцать в комнате стояла тишина. Прервал её опять же Адриан: — Да, точно. Если ты увезёшь меня из Парижа, я именно так и сделаю. — Я запрещаю тебе!.. — А какая мне разница? Ты лишаешь меня жизни, я лишаю себя жизни. Всё одинаково, разве нет? Габриэль не нашёлся со словами. Я вцепилась в крышу так, что покрошила плитку. Заметив это, я чертыхнулась и поднесла к ней йо-йо; без всяких приказов из игрушки полился розовый свет, и плитка стала совсем как новая. Я замешкалась, растерянно смотря на свершившуюся магию. Эт-та что ещё за… — Ты не в себе, — выплюнул Габриэль. — Поговорим, когда ты вернёшь разум. Хлопнула дверь. Я убрала йо-йо, решив, что разберусь с произошедшим позже. Адриан негромко пригласил меня в комнату. Он даже не сомневался, что я была рядом — окно-то я закрыть забыла. Да уж, Штирлиц… Спрыгнув на подоконник, я замешкалась, смотря на Адриана перед собой. Парень чуть отошёл от окна, чтобы мы не столкнулись. Выглядел Агрест неважно: лихорадочно блестящие глаза, нездоровые ярко-розовые пятна румянца на скулах, волосы в беспорядке. Лицо при этом у парня было бледным, как простыня, а на шее билась вена. Я слезла с подоконника и закрыла раму. Потом подошла к Адриану и обняла его, словно не было между нами никаких проблем или потери памяти. Агрест вцепился в меня до боли. — Я так и знал, — пробормотал он мне в шею, — это я был Котом Нуаром, я так и знал это. Слишком много совпадений, ещё и фотографии эти!.. Погладив Адриана по волосам, — мягкие, всё ещё такие же мягкие… — я потянула его к кровати. Учитывая, насколько Агрест опирался на меня, ноги его едва держали. — Тише, котёночек, — пробормотала я, подхватывая парня на руки, когда Агрест совсем потерял связь с нижними конечностями, — всё хорошо. Его трясло, а я не знала, что делать. Не то чтобы за свою жизнь я ни разу не сталкивалась с нервными срывами… даже у Нуара они были иногда, раз уж на то пошло, да и я не без греха. Но вот темы самоубийств у нас как-то не звучало обычно. А тут: «Давай я вены порэжу, а?» Свой катарсис, выраженный в дрожании плеч и сжатых челюстях, Адриан довольно быстро затолкал внутрь. Я, настроенная на истерику более масштабную, недовольно нахмурилась: запихивать эмоции Агрест любил и умел, в этом я даже не сомневалась. Как там мультяшный Адриан говорил? «Я просто привык разочаровываться» или вроде того. Или это про него Астрюк говорил, не помню уже… — Заглушая собственные эмоции, ты приобретаешь язву, мигрень и геморрой в будущем, — как бы между делом сказала я, гладя Адриана по волосам. — Уверен, что готов к такому итогу? Он хмыкнул мне в ключицу. — Не особо. Но, если что, большинство болезней пищеварения обратимы. Остаётся только разобраться с мигренью. — Что у вас… — Потом, — Адриан отстранился от меня и сел на кровати. Я же напротив разлеглась на идеальном матраце: хорошо! — Так я действительно… — Ага. — И мы были… — Напарниками? — я тоже села. — Лучшими друзьями. Боевой двойкой. Продолжением друг друга… как ни назови, а это было оно. Волшебное единение… — Почему тогда ты ни разу не заходила ко мне после… моей потери памяти? Я кисло взглянула на Агреста. Тот был убийственно серьёзен; сразу стало ясно, что отговориться какой-нибудь мелочью или отшутиться у меня не выйдет. — Потому, что я знаю твою личность, так что приглядывала за тобой издалека. Адриан прищурился. Смешно, что Плагг делал так же, когда я пыталась разыграть котёнка и убедить его в том, что сыр я для него не купила. Склероз ведь! Плагг мне в моменте не верил. Адриан тоже. Пришлось разводить руками, признавая своё поражение: — Ладно, у меня есть ещё одна причина. Но я не могу тебе её назвать, хорошо? — Я правильно понимаю, что это связано с Бражником? Я кивнула. Габриэль проверял украшения Адриана, — наши Талисманы-подделки, — чуть ли не под микроскопом. Пока врачи обследовали тело моего напарника и его голову, Агрест-старший изъял у бывшего Нуара и кольцо, и серьги. Мне с Нино и Альей это сам Адриан потом рассказывал, между прочим. Но вроде как с юморной стороны: парень считал, что его отец просто нашёл что-то интересное украшениях сына. Учитывая, что Габриэль был человеком искусства и жил от вдохновения до вдохновения, — от акумы до акумы, — это предположение не было лишено смысла. Переубеждать Адриана я по понятным причинам не стала, но заметку на память сделала: мы с напарником очень близко подошли к точке невозврата. Только как бы теперь ещё убедить Габриэля, что его сын точно не имеет никакого отношения к супергероям… и ещё вопрос у меня оставался: а почему Габриэль вообще решил, что Кот Нуар и Адриан как-то связаны? Если я не совсем ещё запылила свою головушку, то наверняка какие-то подозрения у Агреста-старшего возникли именно во время наших американских приключений… не просто же так за нас вступилось правительство США в лице Барбары и Олимпии, верно? — Он меня раскрыл? — продолжал допытываться Адриан. — Нет? А память я из-за него потерял? Я мотнула головой. — Тут не он виноват. Всё произошедшее… Адриан выжидательно смотрел на меня, а я замялась. Как бы это всё… — Надеюсь, ты не скажешь, что это «твоя вина», — осторожно сказал Агрест. — Это было бы слишком клишировано. Поверь мне, я много смотрел разных сериалов и много читал манги. Почему-то мне это замечание показалось крайне смешным. Сидим мы тут с Адрианом, значит, у него на кровати, — ну точно две девочки-подружки на пижамной вечеринке! — и обсуждаем всякие штуки. Мангу, аниме, спасение мира и общую безопасность. Только роллов с пиццей для полноты картины не хватало! Хмыкнув, я свесилась с кровати и запустила руку под неё. У Агреста там был тайник: между матрацем и основанием мебели парень обычно хранил всякие протеиновые батончики. Для меня, не большой любительницы сладкого, он держал там разные чипсы и сухарики. Вытащив пачку с сушёными куриными кусочками, я подмигнула Адриану. — Нет, это не моя вина. Хочешь чего-нибудь? — Вообще-то, это мой тайник. — Ой, я тебя умоляю. Ты вяленое мясо терпеть не можешь. — Тоже верно. Я кинула ему какой-то сладкий батончик, а сама открыла свою упаковку. Запахло паприкой. — В общем, твоя потеря памяти — не моя вина, — повторилась я, с умилением смотря на счастливое лицо жующего Адриана; вот, что с людьми делает доза сахара! — И не твоя, и даже не Бражника. Там всё было немного сложнее. Если совсем коротко, то я знатно так влипла, а ты решил, что мы близки достаточно, чтобы ты меня из этого влипания вытаскивал. — А влипла ты потому?.. — Просто по праву рождения, — пожала я плечами. — Тут извини, пока без подробностей. Твоё предположение насчёт Бражника отчасти справедливо, так что… сначала надо бы мне как-то так сделать, чтобы он точно решил, что ты не Кот Нуар. — Но я же Кот Нуар? — увидев мой кивок, Адриан потёр шею. — Как тогда ты собираешься это опровергнуть? Я моргнула. Действительно, как? Ситуация у нас с Адрианом была буквально противоположная сериальной: там-то Маринетт чуть было не раскрыла личность Бражника, и Габриэлю пришлось выкручиваться по-всякому. Даже трюк с собственной акуманизацией он провернул — это в первый раз. Или в первый раз он подставил себя под удар Жакади? Даже мемы были с этим, где Габи прыгал, точно бабочка… прямиком с крыши многоэтажки. Подставлять Адриана под удар акумы мне не хотелось категорически. Акуманизировать Адриана, чтобы спасти его с поддельным Нуаром — тоже. — Ладно. Я подумаю об этом позже. Ты мне лучше скажи, что за финт ушами был? — Ты о чём это? Я недовольно посмотрела на Агреста. — Про твои слова о порезанных венах, конечно, — пришла моя очередь быть мрачной. — В нашей паре у меня суицидальные замашки. Не наоборот.