Не повариха

Душно, жарко. Наконец отворачиваюсь от раздачи и, блаженно потянувшись, направляюсь на не менее жаркую и душную кухню, тяжело дыша и шаркая, благо хотя бы можно было не беспокоиться о сохранности обуви. Не то чтобы всё достало… Если бы совсем достало, даже не задумывалась бы о плане отхода. Как там орал Толяныч в своё время? «Подход, фиксация, отход!» Подход найден давно, фиксация – намертво, а вот с отходом… С отходом всегда всё сложно – что у меня лично, что у человечества в целом. Вопрос самый что ни на есть дискуссионный, куда ни кинь: нужно ли, а если нужно – зачем, куда, если не нужно – выдвиньте альтернативу, выдвинули – найдите способы получения результата и опишите достоинства и недостатки каждого. Просто я устала. Наверное, тяжелее, чем быть старой и ненужной, – быть старой и нужной. Вот и держусь на остатках запаса кофе. Кажется, мы с кофе поспорили – кто кончится быстрее, а потом, если решусь… Провожу пальцами по истончившимся и утратившим цвет волосам… Тогда начнём с ним другую игру – узнай, какая зависимость сильнее, соматическая или психологическая. – Эх, жизнь моя – жестянка. Но в болото пока рановато. Вокруг бессмысленно, но с пользой суетятся другие поварихи. Тесто готовится по ГОСТу из местной муки, взамен которой зачем-то силами одного пионера вскорости будет доставлена новая. Отдать бы под суд эту программу с её извращениями! Вот зачем нужна вся эта суета в пионерлагере и детский труд, который ненаказуем исключительно по нескольким причинам: в узлах нет законов, возраст местных организмов – весьма условная величина, особенно у Семёнов, обладателей аж трёх возрастов – физического, психологического и физиологического. Но сценарий в этой части – константа. Внимание (так, боковое зрение и рефлексы) привлекает одна местная переменная, пытающаяся с переменным же успехом поживиться чем-нибудь вкусным. – Куда конфеты потащила?! – кричу на Ульяну, не оборачиваясь. Остановилась, но пакет не отпустила. Гадство всё это и свинство. – У меня растущий организм! Шумно выдыхаю. Так, значит, в этом цикле? Давим не на жалость, а на потребность. Спрос-то нужно обосновать. – Просто положи конфеты на место, организм УУ1, не растущий с момента формирования. Меня вы не разжалобите, ментора не разжалобите, Семёна – возможно, но не в этом цикле: забавное дело – вроде, если с Алисой, мог бы хорошо относиться к её соседке и подруге, но нет – новые качества личности детерминируют отношения с иными организмами, превалируя над их отношениями. Это могло бы быть печальным, не будь частью сценария, разыгранного уже великое множество раз только на моих глазах, что уж говорить о сумме «постановок» во всех узлах. А девочка-то всё ещё здесь. – Ну, баба Глаша-а… – а вот и давит на жалость, всё как заказывала. Рычу. – Бр-р-рысь! Никогда не любила это «Глаша»: что-то резкое и грубое, между «оглашенные» и «калоша». Только у одного человека получалось более чем терпимо, потому что звучало ближе к «глажу». Убегает. Вот и славно. Ловлю себя на том, что просто блаженно улыбаюсь, опираясь на стол. Но ничто не длится вечно – даже здесь, что бы там кто ни думал, ни воображал, ни рассчитывал. При всём желании и возможностях системы луч не может замыкаться на своё же начало. Да и есть ли это желание… Меня отвлекает повторный стук. – Да иду я, иду. Не знаю, почему кто-то другой не может открыть. Та же Наташа. Или я, или никто. И что бы я ни делала, система ригидна. Программа не допускает отклонений – ни в одном из узлов, ни в одном из циклов. Опускаю руки, и сразу наваливается тяжесть – тяжесть в спине и тяжесть ответственности, которых не было, пока я оставалась в состоянии покоя. А за дверью как всегда – он. Как всегда – с тачкой. Ингредиенты, чтоб их чёрт побрал. – Я… – начинает, и видно по лицу, что тоже устал, что его тоже заставляют по сценарию. Киваю. – Ты, – соглашаюсь я с ним. – Заноси – и свободен. Кивает в ответ. Молча разгружает тачку, закрываю дверь и слышу, как из-за неё раздаётся извечное «Я свободен!». Нет, Сёма, мы не свободны и свободны не будем. Свободно можно только падать, но в этом лагере и такого не предусмотрено. Я же снова блаженно потягиваюсь и теперь уж точно иду отдыхать до ужина с чувством выполненного долга. – Так и быть, на этот раз для вас сохраню десерт в относительной целости. Ольга, конечно, спросит, почему куска не хватает, но на объект, отличный от целого торта, Ульяна не посягает, проверено.