Потерянная сестра/The Missing Sister

И на время позабыли о скорби. В газетах пишут, что настал Судный день, Кнопку уже нажали И мы будем сбрасывать друг на друга атомные бомбы, парни, Пока не удивим самого старину Дьявола       Северус понял, что что-то пошло не так в тот момент, когда пришел в себя и обнаружил, что находится в комнате один. Рядом был только мальчик Уизли, тоже без сознания, с ногой, вывернутой под ужасным углом. Остальных не было видно. Снейп поспешно поднялся на ноги, поклявшись убить трех последних оставшихся мародеров и завтра же первым делом отвезти свою дочь в Шармбатон. Она, должно быть, уже обо всем узнала. Блэк не стал бы терять ни секунды, прежде чем рассказать ей. Но Римус... как же поступил он? Северус был раздавлен яростью, ненавистью и жаждой мести, когда увидел имена их всех вместе на карте. Он обезумел от мысли, что с его дочерью что-то может случиться.       Наколдовав носилки, мужчина положил на них спящего парня и бросился к берегу озера, где увидел бесчувственные тела своей дочери, Поттера и Блэка. Он быстро проделал то же самое с ними, зная, что луна все ещё была высоко в небе, а Римус явно был где-то на территории школы.       Когда Северус отлевитировал их в Больничное крыло и сумел навязать Фаджу свою версию событий, то подумал, что вот оно. Что Блэка ждет поцелуй Дементора, и Снейпу никогда больше не придется беспокоиться по поводу него. В конце концов, Северусу не придется избавляться от Римуса самолично. Разумеется, Люпин подавлен из-за того, что проглядел прием зелья и понимает, что он действительно опасен для Гермионы. У него все было под контролем. За исключением, конечно, того, что его дочь и ее брат так и не сделали того, что должны были сделать.       Когда они с Макнейром отправились за Блэком в кабинет Флитвика, Сириуса Блэка там уже не было.       Он издал яростный рев, в то время как Макнейр перевернул несколько стульев в кабинете Флитвика. Появились Фадж и Дамблдор.       — Что произошло? — спросил Министр Магии.       — Блэк исчез.       — Что значит Блэк исчез? — возмутился Фадж.       — То и значит! — рявкнул Северус. Он сразу же направился в больничное крыло. Он просто знал, он знал, что Поттер имеет к этому какое-то отношение.       — Должно быть, он трансгрессировал, Северус. Нам следовало оставить кого-нибудь с ним в комнате. Когда это выплывет наружу...       — ОН НЕ ТРАНСГРЕССИРОВАЛ! — взревел Снейп, уже почти добравшись до Больничного крыла. — ВЫ НЕ МОЖЕТЕ ТРАНСГРЕССИРОВАТЬ НА ТЕРРИТОРИИ ШКОЛЫ! ЭТО. КАК-ТО. СВЯЗАНО. С. ПОТТЕРОМ!       — Северус, будь благоразумен, Гарри заперли... — сказал Дамблдор, и Снейп заметил, что старик воспринял эту новость слишком спокойно.       Остального он не расслышал. Он распахнул дверь Больничного крыла, не обращая внимания на возмущенное выражение лица мадам Помфри, и бросился к мальчику.       — ВЫКЛАДЫВАЙ, ПОТТЕР! — проревел он. — ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ?       — Профессор Снейп! — Мадам Помфри пронзительно закричала. — Держите себя в руках!       — Послушай, Северус, будь благоразумен, — попытался вмешаться Фадж. — Эта дверь была заперта, мы только что видели...       — ОНИ ПОМОГЛИ ЕМУ СБЕЖАТЬ, Я ЗНАЮ ЭТО! — взвыл Снейп, указывая на Гарри и Гермиону. Его лицо было перекошено, изо рта брызгали слюни. Его дочь уставилась на него широко раскрытыми глазами. Он не стал бы сейчас зацикливаться на том, какой испуганной она выглядела. Как она боялась его.       Он знал, что они помогли ему сбежать, он просто знал это. Виноватые лица и вспышки воспоминаний в их головах были достаточным доказательством.       — Успокойся, эй! — рявкнул Фадж. — Ты несешь чушь!       — ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ ПОТТЕРА! — Мерлин, честно говоря, Северус, кажется, взвизгнул. — ОН СДЕЛАЛ ЭТО, Я ЗНАЮ, ЧТО ОН ЭТО СДЕЛАЛ, — это сейчас был Маховик времени в воспоминаниях Гермионы?       — Остановись, Северус, — тихо сказал Дамблдор. — Подумай о том, что ты говоришь. Эта дверь была заперта с тех пор, как я вышел из палаты десять минут назад. Мадам Помфри, эти студенты вставали со своих постелей?       — Разумеется, нет! — ощетинилась медсестра. — Я бы их услышала!       — На этом можно и закончить, Северус, — продолжил Дамблдор. — Если только ты не предполагаешь, что Гарри и Гермиона способны находиться в двух местах одновременно, боюсь, я не вижу смысла беспокоить их дальше.       Северусу пришлось с усилием разжать свои пальцы, чтобы не заколдовать директора прямо здесь и сейчас. Конечно, он знал. В двух местах одновременно. Просто наглость со стороны старого дурака.       Снейп стоял, кипя от злости, переводя взгляд с Фаджа на Дамблдора, который выглядел весьма довольным собой.       — Гермиона, — рявкнул он. — Пойдемте со мной.       — Профессор... — начала ведьма.       — Она под наблюдением, я не могу... — попыталась вклиниться мадам Помфри.       — Она — моя ученица. Я уверен, что с ней все в порядке, судя по ее последнему приключению, — произнес он, не сводя глаз с Гермионы. Он увидел, как она сглотнула.       Кивнув, Грейнджер встала с кровати, и он увидел свежую грязь на ее одежде и обуви.       Мерлин, эта девушка.       — Все в порядке, — заверила она и быстро последовала за свои деканом, когда он вышел из Больничного крыла.       Северус заговорил, только когда они подошли к двери в его кабинет, и, закрыв ее за собой, наложил заглушающие чары.       — Кто дал тебе это устройство для путешествий во времени? — вот так просто спросил он. Гермиона переминалась с ноги на ногу. — Ничто никогда не удерживало тебя от ответа на вопрос, давай не будем начинать сейчас.       — Макгонагалл, — ответила слизеринка. — В начале семестра. Я не могла решить, какие факультативы выбрать, она дала мне Маховик, чтобы я могла посещать все свои занятия.       Северус был так измучен этим вечером, что его нельзя было винить за то, что он позволил себе устало и измученно вздохнуть. За последние несколько часов он был совершенно не в себе, и это еще одно опасное явление, с которым его дочь сталкивалась весь год.       — Вы с Поттером использовали его, чтобы освободить Блэка прямо сейчас? — спросил мужчина. Она продолжала молчать. — Гермиона, мне не нравится, когда из меня делают дурака. Я готов забыть о том факте, что ты оглушила меня сегодня вечером и...       — Он невиновен! — выкрикнула ведьма с отчаянием в голосе. — Вы не хотели слушать. Сириус не был Хранителем Тайны. Они с Петтигрю поменялись ролями в последнюю минуту. Никто не знал. Сириус никогда не охотился на Гарри, ему нужна была только крыса Рона. Петтигрю с самого начала был Коростой.       Северус мог бы признать, что в этом было больше смысла, если именно Петтигрю из всех мародеров предал Лили и Джеймса. Но все же ненависть была слишком сильна.       — Почему для тебя так немыслимо позволить закону выполнять свою работу? — спросил он ее. — Я сбился со счета, сколько раз ты решала разобраться с чем-то самостоятельно.       — Потому что закон никогда не работал в пользу тех, кто в нем действительно нуждается, — быстро парировала Гермиона. — Клювокрыла собирались казнить из-за влияния дяди Люциуса. Никто не устроил над Сириусом судебного процесса тогда, не устроят и сейчас.       — Ты и Клювокрыла спасла? — спросил Снейп и, еще раз вздохнув, покачал головой. Он должен был догадаться.       — Да... Сначала я об этом не подумала, это Дамблдор подал мне идею, когда сказал, сколько оборотов я должна сделать.       Разумеется, за этим стоял Дамблдор. У Гермионы целый год был Маховик, и никто, казалось, не счел нужным сообщить ему об этом. Декану ее факультета! Так ещё и директор школы велел четырнадцатилетней девчонке спасти осужденного убийцу и магическое существо от неминуемой смерти.       — Где они сейчас? — спросил он.       — Я не знаю, — ответила ведьма. — Мы отдали Клювокрыла Сириусу. Сейчас он может быть где угодно, — она замолчала. Северус видел, что она раздумывает, сказать ли то, что у нее было на уме, или нет. В конце концов, она решила заговорить. Ведь, разумеется, она явно не знала, когда лучше замолчать.       — Римус не был в сговоре с Сириусом. Он поверил Блэку только тогда, когда мы увидели Петтигрю живым. Пожалуйста, не выдавайте его! — ее тон изменился, она явно умоляла его.       Казалось, Гермиона отчаянно хотела удержать его рядом.       — Он сказал тебе... — начал мужчина. Северус к этому времени уже достаточно хорошо знал свою дочь. Гермиону мучила мысль о том, что она может не получить ответы на все свои вопросы.       Она кивнула.       — Вы тоже знали?       — Да, — он сказал ей правду, потому что уже мог. Потому что это он сам бы рассказал ей. — У Дамблдора были подозрения, начиная с первого курса. Он следил за тобой. Ваша... близость с Гарри завораживала его. Когда мы услышали, что Блэк сбежал, он взял на работу Римуса, чтобы мы могли узнать правду, потому что, я уверен, ты уже знаешь, что Люпин — твой крестный отец.       — Но почему он не спросил Римуса раньше? Если Дамблдор подозревал об этом с самого начала?       Это был действительно очень хороший вопрос. Первый, над которым у него все еще не было времени поразмыслить.       — Я не могу сказать, что понимаю ход мыслей директора. Я уверен, что у него были на то свои причины.       — У меня так много вопросов...       — Я не сомневаюсь.       — Римус сказал, что не искал меня раньше, потому что у него не было ответов на все вопросы. Но весь этот год... — ее голос прерывался, в голове царил сумбур мыслей, воспоминаний, когда она пыталась решить, какие из них были правдивыми, а какие — ложными. — Каждый учитель в школе знал, но никто не сказал нам правду. Почему? — спросила она. — Гарри имел такое же право знать, как и я.       — И снова, Гермиона, я не могу сказать тебе, что стоит за решениями Альбуса Дамблдора. Ты можешь спросить его об этом, — Мерлин знал, что Северус тоже хотел получить ответы на свои вопросы. — А теперь позволь мне проводить тебя в твою гостиную. Я ведь знаю, что если отпущу тебя одну, то ты сделаешь все, чтобы спасти еще одну душу от смерти.       И они снова шли молча. Половина правды уже была сказана. Должен ли он был рассказать ей остальное? Северус не знал, как это сделать. Он потратил столько времени и усилий, пытаясь сделать все, что было в его силах, чтобы обезопасить ее, чтобы его дочь росла в любви и внимании, и теперь он не знал, как выйти из тени ее жизни.       

***

      Гермиона в одиночестве пересекла коридор, ведущий в ее гостиную. Профессор Снейп остался позади и обернулся, чтобы уйти, в тот момент, когда стена открылась посередине. Комендантский час давно миновал, и она думала, что застанет гостиную пустой, но была удивлена, увидев Тео, который все еще сидел в одном из кресел и читал книгу.       Книга. Его самым первым рождественским подарком ей была книга, которую он сейчас держал в руках.       — Ты знал, — она ахнула.       — О чем? —Тео поднял голову и удивился, увидев ее. Он, вероятно, не думал, что кто-то еще будет снаружи.       — Ты знал, кто я такая, — Гермиона сразу поняла, что она права, потому что на лице Тео было только удивление, а не замешательство.       Он закрыл книгу, лежавшую у него на коленях, и кивнул:       — У меня были свои подозрения.       — Ты подарил мне ее на Рождество в первый год обучения, — она указала на книгу в его руках. Грейнджер не стала тратить время на расспросы, как и когда он достал книгу из ее вещей. — Ты сказал мне, что твой отец убил бы ее, если бы узнал, что она жива, точно так же, как он убил бы меня, — выпалила Гермиона, вспомнив его слова трехлетней давности. Теперь казалось, что это было очень давно.       В другой жизни.       — Я же говорил тебе. У меня были подозрения, — повторил парень.       — И ты даже не подумал о том, чтобы что-нибудь сказать? — она подошла к нему и остановилась перед ним, скрестив руки на груди.       — Конечно, — он закатил глаза, — почему я просто не подошел и не сказал: «Привет, Гермиона, я думаю, что ты потерянная сестра Поттера, но у меня нет каких-либо доказательств».       — Как? Как ты узнал? Тогда... — ведьма была груба и понимала это. Но она просто очень устала. Не только ото лжи, но и от того, что этот долгий день перевалил за полночь. Римус не дал ей всех ответов, в которых она нуждалась, а профессор Снейп уж подавно. Тео придется справляться с ее гневом.       — Мы говорили о днях рождения после нашего первого совместного Хэллоуина, — начал Нотт, и Гермиона смутно вспомнила этот разговор. — Твой день рождения. Ты старше всех нас. На десять месяцев старше Поттера. Ты была магглорожденной на Слизерине, — закончил он, пожав плечами.       Гермиона издала сдавленный смешок, который прозвучал немного безумно.          — У тебя были подозрения, потому что я старше? Из-за моего возраста?И все?         Тео стало не по себе, он как будто потерял самообладание, поэтому отвернулся от нее:          — Ты выдающаяся, Гермиона, я бы даже сказал гениальна! — произнес парень, и его холодный взгляд снова обратился на нее. — Ты читала книгу, — он указал на фолиант, который перечитывал, — люди верят, что либо Потерянная сестра, либо Гарри Поттер, или даже они оба, должны были быть необыкновенными детьми, чтобы суметь одолеть его. Все, что ты делала с самого первого дня в школе, было идеально! И да, ты учишься, как никто другой, но не всё сводится к Истории магии, где тебе нужно только читать книги. Всё остальное — это магия, это сила, и Гермиона... у тебя ее в избытке.         Она села в кресло рядом с ним: ее ноги внезапно подкосились. С тех пор как Грейнджер покинула больничное крыло вместе со Снейпом, у нее в голове крутилось множество мыслей, и то, что профессор все-таки раскрыл часть тайны, не помогло. Дамблдор знал больше, но ничего не сказал. Почему? Гермиона пожалела, что не вынудила Снейпа ответить еще на несколько вопросов, но она знала, что ходит по тонкому льду. Она заколдовала его еще в Хижине.         — Вот почему ты всегда так пялился.         Тео ухмыльнулся:          — Может быть, я втрескался в тебя по уши.          — Мерлин, заткнись, — ответила она.         Парень кивнул, снова становясь серьезным.          — В тебе было что-то, чего я не мог понять. Признаюсь, сначала мне было любопытно, потому что я не понимал, как магглорожденная смогла попасть на Слизерин. А ещё Малфои: Люциус ненавидит магглорожденных и магглов так же, как и мой отец, Гермиона, ты не смогла бы попасть в Мэнор, если бы ты была магглорожденной, — продолжил свой монолог Нотт. — Нарцисса... — он замолчал и задумался. В конце концов, он вздохнул: — Она сказала мне, что заметила, как я смотрю на Блейза, и спросила, не нужна ли мне помощь, чтобы скрыть это. Ты уже знаешь, какой прекрасный человек мой отец, поэтому можешь представить, как он относится к геям, — затем Тео саркастически произнес: — Но я заметил, что она искала тебя в моем сознании, искала то, что я знал. Я думаю, она пыталась защитить и тебя от него тоже.         Теперь поведение Малфоев обрело гораздо больше смысла. Если они все это время знали, то именно поэтому Люциус никогда не делал ни одного замечания по поводу ее происхождения. Она не была магглорожденной.         — Что мне теперь делать, Тео? — Гермиона заплакала, сложив руки на колени и опустив голову.         — Значит, это правда? — он тихо спросил. — Ты его сестра?         Гермиона кивнула.          — Мне жаль, — единственное, что он смог произнести, а затем добавил: — Я не могу себе представить, что ты, должно быть, сейчас чувствуешь.         — Я... — она покачала головой, у нее перехватило дыхание, и Гермиона поняла, что если попытается снова заговорить, то из нее вырвутся рыдания. Переведя дыхание, ведьма все же попыталась снова: — Сегодня ночью произошло много всего. Я встретила Сириуса Блэка.         Тео ахнул и встал со стула, чтобы опуститься перед ней на колени. Он взял обе ее руки в свои.         — Ты в порядке?         — Да, — она кивнула, и несколько слезинок скатились по ее щекам, — он не тот, за кого мы его принимали. Сириус невиновен. Он не убивал всех тех магглов, это был Питер Петтигрю. Он был жив все эти годы, он анимаг, и последние тринадцать лет был крысой Рона...         Гермиона рассказала Тео правду.         — В самом деле? Это... — парень покачал головой. — Блэк провел тринадцать лет в Азкабане, будучи невиновным?         — Да. Сейчас он выглядит ужасно: болезненно худой, и причина, по которой он сбежал, заключалась в том, что он увидел колдографию семьи Уизли на отдыхе в Египте, и заметил крысу на плече Рона. Он узнал его, и стал одержим идеей, чтобы поймать его. Блэк не охотился за Гарри, то есть... охотился, но не так, как мы думали. Блэк — крестный Гарри, а... — она замолчала, — профессор Люпин — мой.         — Что?         — Да, они все были лучшими друзьями. Профессор Люпин, Сириус, Петтигрю и отец Гарри... мой отец? — Гермиона вздохнула; Тео в ответ сжал ее руку. — Сириус спросил Римуса, почему он не сказал мне, ведь он никак не мог не знать.         Тео кивнул:         — Быть чьим-то крестным — значит иметь магическую связь. Он бы знал, что ты жива все это время, и понял бы всё, как только увидел тебя, — Гермиона кивнула в подтверждение его слов, они вместе читали эту информацию несколько месяцев назад.         — Он сказал мне, что да, он знал. Но поскольку я не знала всей правды, то он не понимал, как сказать мне об этом.          — А потом Сириус Блэк все равно рассказал тебе.         — Да, — Гермиона издала еще один усталый вздох. — Тео, я не знаю, что делать.         — Мы что-нибудь придумаем, — произнес парень. — Вы с Поттером и так близкие друзья, а быть братом и сестрой — не такая уж большая разница. Я бы сказал, что знаю, о чем говорю, потому что у меня есть Даф, — сказал он с легкой улыбкой.         — Это не имеет смысла, Тео. После всех новостей я все время думаю о своих родителях, о моих родителях-магглах, они ведь ничего не знают. Они понятия не имеют! Я не приемная дочь, Тео. Дома есть фотографии моей беременной мамы, фотографии новорожденной меня у мамы на руках, а когда пропала сестра Гарри, ей было... Мне было два года. В моем доме десятки фотографий девочки младше меня. Кто она? Если она — это не я? И где она, Тео? Где девочка, которую вынашивала моя мама? У меня так много вопросов, Тео, так много... — она снова заплакала.         Он сел рядом с ней в кресле, прижался и почти притянул ее к себе на колени, позволив Гермионе выплакаться у него на плече.          — Ш-ш-ш, мы что-нибудь придумаем. Я обещаю тебе,что мы разберемся со всем вместе, хорошо? Блейз, Пэнси, Даф, Драко и я — мы все не оставим тебя.         — Ты ведь понимаешь, что это значит, не так ли? — спросила она через некоторое время. — Я не была потерянной, Тео, и не пропала без вести. Кто-то забрал меня той ночью и оставил с другими родителями. Если бы меня удочерили, если бы мои родители нашли меня где-нибудь, в этом было бы больше смысла, но нет... Кто-то поменял нас. Мне было два года, Тео, ну вот скажи, какие отец и мать не заметят, если бы их двухлетнего ребенка подменили? Здесь замешана магия, это единственное объяснение. Есть кто-то, кто знал, где я была и кем я была все это время. Почему я? Почему они оставили Гарри в этом мире?         — Я не знаю, Гермиона, — ответил он и вытер ее слезы своим большим пальцем. — Мне так жаль, Гермиона, мне жаль, что это происходит с тобой. Клянусь, Грейнджер.         — Это не твоя вина, Тео. Спасибо за поддержку, — сказала она и положила голову ему на плечо, а он просто обнял ее. Ведьма была очень рада тому, что у нее есть Тео, и тому, как изменились их отношения после событий Тайной комнаты.         Некоторое время они просто молчали, и Тео, вероятно, понимал, что ей нужно собраться с мыслями, прежде чем окончательно принять решение. Ей нужно было загнать Римуса в угол и задать ему еще несколько вопросов. Ей нужно было перечитать книгу Тео, чтобы понять, не упустила ли она чего-нибудь. Она должна была поговорить с Гарри наедине и понять, что это значит для них обоих. Она должна была...         — Пойдем спать. Мы можем обсудить это с остальными завтра, — сказал он, останавливая поток ее мыслей. Гермиона кивнула, и они встали с кресла. Тео подобрал брошенную книгу, и они вместе направились к спальням. — Ты хочешь...         — Да, — она кивнула. Гермиона не хотела спать сегодня одна. Пэнси спала очень чутко и, без сомнения, проснулась бы, услышав, что Гермиона вошла. Она не хотела, чтобы ее подруга видела ее сейчас в таком состоянии.         Дорога в спальню мальчиков стала для нее почти привычной, и Грейнджер не могла не взглянуть на кровать Драко в углу комнаты. Он был единственным, кто спал с опущенными шторами.         Тео подвел ее к краю своей кровати, и даже при слабом освещении она заметила, что он чувствует себя немного неловко. Гермионе тоже было немного не по себе, хотя она и делила постель с Драко, однако никогда не делала того же с Тео.         — Э-э... мне кажется, я не все продумал, — прошептал он, и ведьма почувствовала, как краснеют ее щеки.         — Ты и так сегодня достаточно помог. Давай не будем устраивать ночь неловкости, — предложила она ему все тем же тихим голосом. И, встав на цыпочки, поцеловала его в щеку. — Спасибо.         — Гермиона...         — Я пойду туда, — она кивнула головой в сторону кровати Драко, и Тео согласился.        — Все будет хорошо, Гермиона.         Она слегка улыбнулась ему и попыталась поверить в это хотя бы на эту ночь. Девушка подошла к кровати Драко с балдахином и осторожно отодвинула одну из штор.         — Что случилось? — Гермиона услышала вопрос Блейза.          — Она расскажет всем всё завтра, — ответил Тео.         — С ней все в порядке?         — С ней все будет в порядке. У нее есть мы.         Гермиона улыбнулась про себя и кивнула в темноту, да, они у нее есть. Магглорожденная или нет, но у нее были друзья, и они точно были настоящими.         Она присела на кровать рядом с Драко и тихо позвала его по имени. Он что-то пробормотал во сне. Ведьма коснулась его руки и снова позвала.         Драко повернулся и пару раз моргнул, прежде чем окончательно проснуться.          — Что ты здесь делаешь? — он пригласил ее в постель. От нее не ускользнуло, что он сразу начал освобождать для нее место.         — Кое-что случилось. Можно мне переночевать здесь, с тобой? — спросила она его. — Я расскажу тебе обо всем завтра.         Драко кивнул и натянул одеяло, чтобы она могла забраться к нему в постель.          — Спасибо, — произнесла она, устраиваясь поудобнее. Парень лежал к ней спиной, и она прижалась к нему всем телом. Гермиона ощущала, как поднимается и опускается его спина, пока не провалилась в сон.  

***

        Казалось, что утро наступило в мгновение ока. Где-то ночью она прижалась лбом к затылку Драко и уперлась коленями ему в спину. Парень же вел себя слишком тихо, так что, вероятно, не спал, поэтому она отодвинулась, давая ему возможность повернуться.          — Доброе утро, — прошептала Грейнджер, когда он это сделал.         — Доброе, — ответил парень, и она не позволила их близости отвлечь ее. Гермиона знала, что он спит с палочкой под подушкой, и потянулась за ней. Она протянула ее ему.         — Ты можешь наложить на нас заглушающие чары?          — Конечно, — кивнул он, — Муффлиато!       Их взгляды встретились, и она позволила себе секунду набраться сил, разглядывая его серые глаза и озабоченный изгиб идеально очерченных бровей.         — Я потерянная сестра Гарри, — произнесла ведьма. Они были совсем близко, и Гермиона все еще смотрела на него, так что ей удалось точно уловить движение его глаз. Зрачки стали больше, а серый цвет вокруг них уменьшился.         На этот раз было легче рассказывать все Драко. Прошлой ночью она все еще дрожала от того, что произошло в Хижине. Теперь, когда она как следует отдохнула и начала чувствовать себя в безопасности, свернувшись калачиком в постели Драко, правда о ее жизни стала доходить до нее легче. Он выслушал все молча и пошевелился только тогда, когда эмоции, наконец, взяли верх над ней. Драко притянул ее к своей груди, и она пролила несколько слезинок на его пижамную рубашку.         — Мы разберемся с этим, — заверил ее Малфой. — Вместе.         Он подождал, пока она вытрет слезы и кивнет, прежде чем раздвинуть шторы. Зрелище, открывшееся по ту сторону, заставило ее вновь разрыдаться. Конец учебного года для нее оборачивается полной теснотой в спальне мальчиков. Все с опаской смотрели на нее, а она искала глазами Тео. Очевидно, это была его идея.         Гермиона обнаружила его прислонившимся к кровати Блейза.          — Я застал их до того, как они ушли завтракать. Подумал, что ты захочешь составить план перед выходом. И я также попросил всех старост никого не выпускать из гостиных до того, как выйдем мы. Чтобы мы могли контролировать поступающую информацию.         Гермиона могла только изумленно пялиться на него. Нотт ухмыльнулся и подмигнул ей.         Пэнси раздраженно фыркнула:          — Что случилось? — спросила она. — Тео был таким серьезным и загадочным.         Идея слизеринца собрать всех вместе была блестящей. Ей не пришлось бы пересказывать историю снова и снова. И Гермиона просто сделала это: она рассказала им обо всем, что произошло прошлой ночью, утаив от них только то, что касалось путешествий во времени и оборотня. Только Драко знал о ее способности перемещаться во времени, и она понимала, что лучше сохранить секрет Люпина тоже в тайне. Друзья были потрясающими слушателями и ни разу не перебили ее. Ей пришлось сдержать улыбку, потому что они уже привыкли к тому, что она вываливает на них поток учебной информации, а они пытаются все записать. Это было почти то же самое, с той лишь разницей, что никто ничего не записывал.         Пэнси нахмурилась и заговорила первой, когда Гермиона закончила.          — Возможно, я многого не понимаю, но моя мать всегда говорила мне, что, когда Дамблдор хочет что-то сделать, лучше всего поступить с точностью да наоборот.         Драко усмехнулся, и несколько человек сделали то же самое.         — Мне не хотелось бы говорить, что Пэнси права, — начал Блейз, — но в чем-то она действительно права, — сказал он им. — Исходя из того, что ты нам рассказала, Дамблдор понял все еще с того момента, как ты переступила порог Хогвартса. Профессор Люпин — твой крестный, и если Дамблдор смог нанять его преподавать в этом году, он скорее всего мог бы обратиться к нему раньше и получить подтверждение еще три года назад.         Гермиона кивнула. Она сказала Снейпу то же самое.          — Что наводит нас на мысль, что он этого не хотел, — заключила Дафна.         — Они были друзьями, верно? Профессор Люпин, Блэк, Петтигрю и Поттеры? — спросила Трейси. — Что, если Дамблдор не спросил об этом раньше, потому что думал, что Люпин может быть в сговоре с Блэком, и хотел защитить тебя?         — Нет, — вклинился Тео. — Дело не в этом. Если бы он думал, что Люпин может помогать Блэку, он бы вообще не нанимал его, особенно не тогда, когда Блэк сбежал из Азкабана, — он покачал головой. Гермиона заметила, как настороженно это прозвучало в его голосе. Тео действительно нравился Римус. — Я не думаю, что ему нужно было подтверждение Люпина, точно так же, как я думаю, он просто решил не говорить Грейнджер и Поттеру.       — Да, но почему? — спросила Дафна.       — Контроль, — ответил Драко с легкой усмешкой. — Мать всегда говорила, что проще контролировать людей, когда у них нет всей информации.       — Он хочет контролировать Гарри? — насторожилась Гермиона.       — Честно говоря, я думал, ты уже это поняла, — произнес он. — Перед тем как ты приехала на лето к нам перед вторым курсом, я подслушал разговор Снейпа с отцом о Квиррелле. Снейп и Дамблдор знали, что это он охотился за Философским камнем. Снейп был зол, что его заставили участвовать в этом спектакле, ведь Дамблдор хотел, чтобы Поттер нашел камень и в конечном итоге столкнулся с Сами-Знаете-Кем.       — И почему ты мне этого не сказал? — спросила она. Малфой лишь усмехнулся в ответ.       — Контроль.       Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но Блейз прервал её:       — Вернемся к делу. Вы двое можете обсудить это позже, — Забини отмахнулся от них. — Мы никак не можем понять, почему Дамблдор решил скрыть эту информацию от Поттера. Но теперь у нас есть возможность что-то с этим сделать.       — Гермиона — Потерянная сестра. Поттер теперь знает. Блэк оказался невиновен и сбежал, чтобы избежать поцелуя Дементора. Петтигрю теперь на свободе, — перечислила Пэнси события прошлой ночи. — Думаю, это очевидно. Остальные из нашего факультета ждут нас снаружи. Мы расскажем им всё, но детали скроем, — добавила Паркинсон, заметив выражение лица Грейнджер. Ей не хотелось снова пересказывать всё. — Только самое главное: Гермиона, Блэк и Петтигрю. Мы попросим их молчать только до завтрака, а потом...       — Клянусь титьками Морганы, ты настоящий злобный гений! — воскликнула Дафна, и обе девушки обменялись улыбками.       — Я не силен в легилименции, так что, прошу, поделитесь, — попросил Блейз.       — Дамблдор всё это время скрывал правду. Я не думаю, что директор расскажет школе о событиях прошлой ночи. Если он это сделает... что ж, ну тогда всё будет потеряно. Но если он этого не сделает...       — О! — в один голос воскликнули Гермиона и остальные.       — Мы распространим новости! — заключил Тео.       Пэнси кивнула.       — Если только ты этого хочешь... — спросила она Гермиону.       — Давайте. Мне не очень хочется, чтобы Дамблдор использовал меня или Гарри по какой-либо причине.       Приняв решение, все кивнули и быстро вышли из спальни, чтобы переодеться и рассказать всё остальным студентам. Даже спустя три года Грейнджер всё ещё поражало, насколько сильно Нотт влиял на остальных учеников. Третьекурсник не может держать в заложниках весь факультет только потому, что он этого хочет.       Гермиона предоставила эту возможность своим друзьям. Трейси и Милли были вне себя от радости, ведь они наконец-то смогли использовать свои длинные языки для более важного дела. Даже Грег и Винс сияли: они мало знали о других студентах, но Грейнджер видела, как те гордо расправляли плечи, рассказывая что-то группе первокурсников.       Нарцисса была права: информация — это контроль. И в данный момент это было величайшей силой Слизерина.       Завтрак за слизеринским столом прошел в напряженной обстановке. Все ели молча, ожидая дальнейших событий. Дамблдор мог сказать что угодно. Гермиона сердито смотрела на улыбку директора, который пожелал всем приятного аппетита.       Она почувствовала руку на своём бедре и обернулась: Драко смотрел на неё с уверенным выражением лица.       — Мы всё делаем правильно.       Грейнджер слегка кивнула и продолжила трапезу. Поскольку экзамены закончились, никто не хотел оставаться в замке; большинство студентов отправились в Хогсмид провести последние выходные перед возвращением домой. Гермиона решила избежать толпы и любопытных взглядов со слизеринского стола и навестить Люпина — своего крестного отца.       Её друзья направились в Хогсмид, у каждого из них была своя часть работы. Девушка была уверена: к обеду все уже будут в курсе событий прошлой ночи.       Отказавшись от предложения Драко и Тео сопроводить её, Гермиона покинула Большой зал в поисках Римуса. Она надеялась, что сможет найти его в кабинете, так как профессор не появился на завтраке. Подойдя к двери, ведьма постучала и вскоре услышала тихое:       — Войди, Гермиона.       Открыв дверь, Грейнджер остановилась на пороге.       — Что Вы делаете? — спросила она, глядя на него с недоумением. Римус просто посмотрел на неё. Они оба понимали, что он делает. Гермиона фыркнула: — Почему Вы собираете вещи?       — С сегодняшнего утра я больше не являюсь твоим профессором по Защите от Тёмных Искусств.       — Дамблдор уволил Вас? — воскликнула она, едва сдерживая возмущение в голосе.       — Нет, Гермиона. Я сам решил уйти, — произнёс Римус, улыбнувшись.       — Но почему? Вы не можете просто так уйти... Вы лучший преподаватель, который у нас когда-либо был! Вы обязаны остаться...       — Гермиона, — произнёс Люпин, закрыв за ней дверь с помощью волшебной палочки и жестом пригласил её подойти к своему столу, на котором лежали вещи, которые он складывал из ящиков. — Сегодня утром в вашей гостиной было много народу, — мужчина указал на раскрытый пергамент, лежащий посреди стола. Карта мародёров.       — Я им ничего не рассказала! — поклялась девушка. — Я бы никогда... Профессор, я прятала книги весь этот год, чтобы никто о них не узнал.       Римус улыбнулся ей искренней улыбкой.       — Я так и не смог поблагодарить тебя за это. Я случайно оказался в кладовке Снейпа, чтобы взять кое-какие ингредиенты, когда ты устроила ту выходку. Это действительно сделало мой год незабываемым.       Гермиона слегка покраснела: ей было неловко осознавать, что он стал свидетелем одного из самых постыдных моментов в её жизни.       — Так почему же Вы уходите?       — Снейп расскажет об этом всем, кому только сможет, и новость распространится быстрее, чем ты думаешь. Я знаю Северуса достаточно хорошо, несмотря на его многочисленные попытки доказать обратное, — Римус положил руку ей на плечо и подвёл к креслу перед своим столом. Сев рядом с ней, мужчина добавил: — Я не думаю, что он меня ненавидит больше. Но я не вхожу в число тех, с кем он терпит компанию, — Люпин фыркнул. — Но, оказывается, он действительно ненавидит Блэка. Вчера тот взбесился, когда узнал о том, что Сириус сбежал и...       — Он знает, что Вы ему не помогали, — перебила его Гермиона и тут же покраснела. — Э-э-э, он знает, что это сделала я...       Римус одарил её улыбкой, но на этот раз в ней было столько гордости, что девушка опустила взгляд на свои колени.       — Спасибо тебе и за это тоже. Он не заслуживает поцелуя Дементора.       — Да, — согласилась Гермиона, кивая. Подняв глаза, она добавила: — Мы собираемся рассказать всем правду. Вот почему все собрались в гостиной. Я сообщила всем, что я сестра Гарри, что Петтигрю является настоящим предателем и что Сириус невиновен. Мы собираемся освятить правду.       Люпин был явно удивлён, его тёплые карие глаза расширились от удивления.       — Гермиона...       — Дамблдор ничего не сказал мне. Не сказал Гарри. Я не понимаю, почему он хотел сохранить это в секрете: у этого не может быть веской причины. Гарри заслуживал знать правду. Я тоже заслуживала знать. Я думала, директор расскажет школе о событиях прошлой ночи сегодня утром, но он этого не сделал. Ни слова! — Грейнджер почти выплюнула последние слова от злости. Девушка осознавала, что злилась не только на Дамблдора, но и на Римуса. — Я решила, что он больше не должен умалчивать об этом.       — Это очень смело с твоей стороны. Что касается Сириуса...       — На самом деле, это была идея Драко. Они родственники, и это не слишком хорошо скажется на его семье, — оба сморщились от её слов и обменялись озорными улыбками. — Это только усугубляет ситуацию с его тёткой.       Люпин кивнул.       — Поддержка чистокровных за спиной Сириуса — это неплохо. Он, вероятно, будет этому не рад, но у них есть возможность заставить Министерство выступить с заявлением и...       Римус не успел закончить, как в комнату ввалился Гарри, выглядевший более взволнованным, чем обычно.       — Я только что видел Хагрида. И он сказал, что Вы уволились. Это правда?       — К сожалению, да, — ответил профессор с легкой грустью в голосе. — Входи, Гарри.       — Но почему? — спросил Поттер, все ещё не замечая присутствия Гермионы в комнате. — Министерство Магии ведь не подозревает, что Вы помогали Сириусу, да?       — Нет, — ответил Римус. — Профессору Дамблдору удалось убедить Фаджа, что я пытался спасти ваши жизни.       — Что? — выпалила Гермиона. — Он даже не сказал Фаджу о невиновности Сириуса?       Мерлин. Это лишь подтверждает, что Гермиона была права, согласившись с планом Пэнси.       — Он знает, что Сириус невиновен, — простонала девушка и запустила руку в свои кудри, хотя понимала, что это ей не поможет. — Ради Мерлина, это он наложил Фиделиус! — слезы навернулись на её глазах. — Он с самого начала знал правду о Сириусе!       Люпин, который как раз собирался встать, чтобы уступить Гарри место, остановился и уставился на неё с неподдельным удивлением. Мужчина моргнул и нахмурился, в его глазах промелькнул гнев. Предательство. Римус сглотнул и медленно спросил:       — Откуда ты это знаешь?       Гермиона ощутила, как внимание Гарри и учителя сосредоточилось только на ней. Люпин ждал её ответа, как будто она только что раскрыла тайну Эликсира Жизни.       — На первом курсе Гарри рассказал мне, что Джеймс отдал свою мантию Дамблдору, когда они прятались. Я просто... — Грейнджер не задумывалась об этом раньше, слова вырвались сами по себе. Но теперь, когда догадка полностью сформировалась в её сознании, она поняла, что была права. — Если Поттеры были под Фиделиусом, и Джеймс одолжил мантию, пока они скрывались, это означает, что либо Дамблдор знал Тайну, либо он сам произнес заклинание, — заключила она. — В любом случае, он должен был знать, кто был Хранителем Тайны.       Римус выглядел несколько подавленным. Обычно после полнолуния профессор был бледен, но сейчас его лицо стало ещё более тусклым, и ему пришлось схватиться за стол, чтобы не упасть. Девушка знала, что это не только последствия превращения.       — Гермиона... — прошептал он и вдруг опустился перед ней на одно колено, крепко схватив её за лицо. — Ты даже не представляешь, насколько опасно то, что ты только что сказала.       Грейнджер почувствовала, как в горле стало сухо.       — Но я права, не так ли?       Люпин грустно и устало улыбнулся.       — Я ещё не замечал, чтобы ты в чём-то ошибалась.       — Что... — начал Гарри, переводя взгляд с одного на другого. — Что это значит?       Римус, всё ещё находясь на коленях между, Мерлин, братом и сестрой, взял их за руки и повернулся к Поттеру.       — Гарри, у Дамблдора действительно была мантия Джеймса?       — Да. Директор подарил её мне на Рождество, когда я был на первом курсе. Что все это значит?       — Это очень важный вопрос, Гарри, — произнёс профессор, его голос звучал серьёзно. Гермиона заметила, как он пытается скрыть свои эмоции от них обоих, особенно от парня, и ей было невыносимо интересно узнать, что именно Люпин только что осознал. — Я думаю, вам двоим лучше уйти сейчас. Я не уверен, что все будет хорошо, если вас увидят со мной.       — Нет! — в один голос воскликнули они с Гарри.       — Меня не волнует, что Вы оборотень! — сердито произнёс Поттер. — Вы лучший учитель Защиты от Тёмных Искусств, который у нас когда-либо был!       Римус перевёл взгляд с одного подростка на другого. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла слабой и неуверенной.       — Этот год, даже с учётом вчерашних событий, был лучшим в моей жизни за очень-очень долгое время. Вы даже не представляете, как много для меня значило увидеть вас двоих в том купе. Наблюдать за вами, учить вас… это было огромное удовольствие. Мне жаль, что я вынужден уйти, но вы ещё увидитесь со мной, — пообещал Люпин им. — Мы — семья. И Гермиона никогда бы не позволила мне уйти без объяснительной, длиной как минимум в десять страниц.       — Я правда не позволю, — сказала она ему, с трудом сдерживая слёзы.       Римус усмехнулся и, всё ещё не осознавая всей важности их последнего открытия, потянулся к карте на своём столе.       — Вот, я принёс это из Визжащей хижины прошлой ночью, — он вернул Гарри карту, и его рука зависла над мантией, которую Грейнджер только сейчас заметила. — Это принадлежит вам. Поскольку я больше не ваш учитель, я не чувствую себя виноватым в том, что возвращаю вам их. Мне это ни к чему, но, полагаю, вы двое найдёте этому применение.       Гарри взял карту и ухмыльнулся.       — Вы сказали мне, что Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый хотели бы выманить меня из школы. Вы сказали, что они сочли бы это забавным.       — И мы бы так и сделали, — согласился Римус. Гермиона заметила, что все его вещи теперь были аккуратно собраны. — Я без колебаний могу сказать, что Джеймс был бы очень разочарован, если бы его сын так и не нашёл ни один из потайных ходов, ведущих из замка.       — Вы собираетесь встретиться с Сириусом? — спросила Гермиона, и Люпин лишь кивнул в ответ. — Скажите ему, что мы намерены очистить его имя.       Его выражение лица стало задумчивым, когда Римус ответил ей:       — Он будет вам благодарен.