Потерянная сестра/The Missing Sister

О, дети! У нас есть ответ на все ваши страхи Он лаконичен, прост, кристально ясен. Вокруг да около, ответ где-то здесь Затерян среди наших побед       Гарри решил, что стоит поговорить с Гермионой еще раз за неделю до матча, потому что Макгонагалл вернула ему метлу, не обнаружив в ней ничего подозрительного. Слизеринка облегченно выдохнула. Она поступила так, как посчитала правильным, и все учителя до сих пор, казалось, соглашались с ней — даже тот, кто действительно знал Блэка. Но Гермиона не смогла насладиться окончанием разговора с Гарри, потому что сразу после этого Рональд ворвался в Большой зал, крича об убийстве и обвиняя в этом ее кошку. Он заверял, что Живоглот прошел весь путь до Гриффиндорской башни, сумел проникнуть в спальню мальчиков, нашел кровать Уизли и съел Коросту. Гермиона была поражена таким воображением.              Не помогло и то, что Драко, услышав обвинение Рона, воскликнул на весь зал:              — О, так вот почему твой кот вернулся весь в чужой шерсти и крови? — что было чудовищной ложью, потому что Глотика никто не видел. Гермиона только надеялась, что ее кот больше не водится с этой странной собакой.              Она старалась игнорировать Рональда, и каждый раз, когда они подходили слишком близко друг к другу, он рычал и оттаскивал Гарри в сторону. Поттер, со своей стороны, мог только посылать ей извиняющиеся взгляды и произносить одними губами: «Позже».

***

      Наступил долгожданный матч по квиддичу, и Гермиона не поверила своим глазам, когда увидела, что натворили Драко, Винс, Грег и Маркус. Весь ее упорный труд, направленный на то, чтобы вывести Слизерин в лидеры по очкам, пошел прахом из-за детской, нелепой и неосмотрительной выходки! Она была на грани истерики, когда нашла их в гостиной после игры.              — Пятьдесят очков! — закричала Грейнджер на Драко, когда увидела его. — Ты хоть представляешь, сколько мне придется трудиться, чтобы вернуть их?              — Наверное, дня два, — пробормотал Драко, и она шлепнула его по плечу. Невыносимый. Их перепалка зашла бы гораздо дальше, если бы староста не разнял их и не приказал вернуться в общежитие.              Гермиона и так была достаточно напряжена из-за всей своей работы и четырехсот семидесяти страниц, которые ей еще предстояло прочитать, не говоря уже о ее исследовании законов о магических существах, чтобы помочь Хагриду с приближающимся слушанием. Теперь ей приходилось работать еще усерднее, чтобы вернуть свои пятьдесят баллов. Гермиона даже понятия не имела, с чего начать.              Когда наступило утро, она молча последовала за своими друзьями, пытаясь составить план, как заработать очки. Ведьма могла бы попробовать попросить профессора Макгонагалл о специальном проекте, но женщина была слишком строга, к тому же она видела Гермиону насквозь. Профессор Снейп был лучшим вариантом, он был бы рад найти способ вернуть им баллы, которые снял Дамблдор, но вряд ли он присудил бы ей больше десяти очков. Их учитель по Зельеварению любил хранить при себе свои баллы. А что насчет профессора Люпина? Он...              — Земля вызывает Гермиону, — крикнул Блейз и сжал ее руку. — Ты можешь ознакомиться с последней поправкой к волшебной конституции во время обеда. В Гриффиндорской башне кое-что произошло.              — А? — произнесла слизеринка, как только шепот донесся до их столика.              — Говорят, что прошлой ночью он проник в Гриффиндорскую башню...              — Тупорылый Долгопупс разболтал пароль от гостиной, и Блэк узнал его!              — Кому вообще пришла в голову идея впустить этого сквиба в Хогвартс?              — Сэр Кадоган буквально открыл дверь массовому убийце! Я знал, что портреты довольно глупые, но чтобы настолько? Ему доверили всего одну обязанность!              — ...но Блэк, тем не менее, ошибся кроватью, разрезал занавески Уизли и приставил нож к его лицу, после чего рыжий закричал, как девчонка.              Разговорам не было конца и края. Гермиона почувствовала, что у нее начался тремор, и ей пришлось выпустить из рук нож и вилку. Она была на грани. Что могло бы произойти, если бы Блэк нашел кровать Гарри? И...              — Но это не имеет смысла, — обратился Блейз только к друзьям, — если Блэк такой сумасшедший, как о нем говорят, почему он просто не убил Уизли и остальных, пока не нашел Поттера? Он убил двенадцать магглов в ту ночь, когда его отправили в Азкабан, не так ли? Вы что, хотите сказать, что после Азкабана он сдастся?              — Очевидно же, что он покинул тюрьму в более тяжелом состоянии, чем когда только прибыл туда, — сказал Тео, соглашаясь с Блейзом.              Гермиона почувствовала, что кивает. Да. В этом не было никакого смысла, верно? Рональд закричал, и Блэк просто убежал? Он мог бы легко перехитрить пятерых спящих третьекурсников.              Она случайно бросила взгляд на учительский стол и увидела, что ни профессора Снейпа, ни профессора Люпина за ним не было.              Было отчетливо заметно, насколько улучшилась безопасность после этого происшествия. Это было похоже на то, что уже было на втором курсе: профессора патрулировали коридоры, проверяли и перепроверяли двери и окна. Коридор, ведущий в Гриффиндорскую башню, охраняли тролли, и никто не мог никуда выйти, не предупредив деканов.              Гермионе очень хотелось придушить Рональда, поэтому она не стала отчитывать Драко, когда тот начал докапываться до Уизела, ведь какой друг может так беспечно относиться к безопасности Гарри? Неужели он не понимал, что карта была совершенно опасной? Что, если Блэк каким-то образом заполучит ее? Или что, если Блэк знает один из потайных ходов и встретит Гарри, когда тот попытается улизнуть из школы? В конце концов, Блэку дважды удавалось проникнуть в замок и выйти из него незамеченным.              В те выходные она отказалась идти в Хогсмид из-за того, что ей все еще предстояло проделать много работы. Не было лучшего времени, чтобы воспользоваться своим Маховиком времени, особенно когда в замке никого не было, и никто не заметил бы нескольких Гермион, слоняющихся вокруг. Она смотрела со двора, как ее друзья отправляются в деревню. Драко пообещал купить ей сладостей и шоколада. Ведьма только улыбнулась, потому что знала, что он, скорее всего, съест их все сам. Гермиона все еще махала рукой, когда увидела, что Рон уходит куда-то один. Она прищурилась, глядя на него.              Мерлин, он был ужасным лжецом. Просто по выражению его лица она поняла, что Гарри собирался встретиться с ним где-то. Что ж, если он не собирался ставить безопасность Гарри на первое место, то это сделает она.              Топая ногами, Гермиона вернулась в замок и направилась прямиком в кабинет профессора Снейпа. Неужели они подумали, что смогут просто отмахнуться от нее или проигнорировать ее опасения, как будто она ведет себя нелепо? Что ж, они получат по заслугам.              На этот раз слизеринка сначала постучалась. У Гермионы все еще оставалось тридцать семь очков, и она не могла позволить себе злить декана больше, чем обычно.              — Войдите, — раздалось за дверью, и по его голосу было слышно, что Снейп уже был не рад говорить с кем-то.              — Прошу прощения, профессор, — начала Грейнджер, закрывая за собой дверь.              Профессор Снейп откинулся на спинку стула и подозрительно посмотрел на нее. Ведьма быстро прошерстила в уме список того, что она могла сделать не так за последнюю неделю или около того, и, к счастью, все оказалось в порядке.              — Значит, Вы все-таки умеете стучать, — ответил он ей, и Грейнджер покраснела.              Она все еще не оправилась от смущения, которое испытала в тот день, когда вывалила стопку книг на его стол. Гермиона решила проигнорировать это замечание.              — Гарри собирается в Хогсмид без разрешения, — продолжила девушка, и его глаза сузились.              — Прямо сейчас?              — Да, — произнесла слизеринка, сглотнув. Гарри никогда, никогда не узнает об этом разговоре. — Он знает потайной ход, который ведет прямиком в «Сладкое королевство», это...              — Статуя одноглазой ведьмы на третьем этаже, — закончил за нее Северус, и Гермиона кивнула.              Она прикусила нижнюю губу и сделала неуверенный шаг ближе к его столу, стараясь придать своему лицу невинное выражение, а затем самым милым голосом спросила:              — Если Вы действительно обнаружите его там, не могли бы Вы, пожалуйста, не исключать его?              На его лице не отразилось ни единой эмоции, и Гермиона могла поклясться, что на секунду он стал еще холоднее, особенно его глаза.              — Будущее Поттера в школе полностью зависит от него самого, мисс Грейнджер.              Вздохнув, она кивнула и повернулась, чтобы уйти, готовясь написать ему очень длинное письмо с извинениями.

***

      После довольно неожиданного визита его дочери, который только доказал, что Поттер действительно знал об этом проходе, Снейп нашел его и Долгопупса в коридоре третьего этажа. Несколько часов спустя к нему пришел второй неожиданный посетитель: на этот раз это оказался его крестник, который был в ярости.              — Он думает, что он чертовски забавный! — прорычал Драко, расхаживая перед ним. — Он бросил в меня грязью, дядя, грязью! — и действительно, Северус все еще мог видеть остатки плохо наколдованного очищающего заклинания. Его не удивило, что Драко, который никогда не заправлял свои простыни, не знал, как наложить приличный Скорджифай. — Я видел его голову! На нем была та самая мантия-невидимка, которая была у нас с Гермионой на Рождество!              — Я разберусь с этим, Драко. Не мог бы ты, пожалуйста, перестать ходить взад-вперед, это неподобающее поведение.              Он увидел возражение Драко прежде, чем оно сорвалось с губ парня, но так и не услышал его, потому что слизеринец вовремя опомнился.              Когда Малфой, наконец, ушел, чтобы привести себя в порядок, Снейп вздохнул и пошел ждать возвращения Поттера. Это не заняло много времени, потому что он услышал, как двигается статуя, и, завернув за угол, увидел выходящего Поттера.              Выражение лица парня было бесценным.              — Следуйте за мной, — приказал Северус и увидел, как гриффиндорец сглотнул. Снейп попытался скрыть свое ехидство. — Итак, — продолжил он с едва сдерживаемым злорадством, когда они вошли в его кабинет. — Присаживайтесь, — приказал он.              Поттер повиновался, и Северус воспользовался возможностью, чтобы нависнуть над ним.              — Мистер Малфой только что приходил ко мне и рассказал удивительную историю, мистер Поттер, — начал профессор, а Поттер продолжал хранить молчание. — Он поведал мне о том, что был возле Визжащей хижины, когда столкнулся с Уизли — по-видимому, он был один. Мистер Малфой утверждает, что он стоял и разговаривал с Уизли, когда большое количество грязи попало ему в затылок. Как, по-Вашему, это могло произойти?              Джеймс Поттер в свое время был лучшим актером, и выражение притворного удивления на лице Поттера было довольно трогательным.              — Я не знаю, профессор, — ответил он ему, что было абсолютной ложью, не только потому, что Поттер очень старался ничего не выдать выражением своего лица, но и потому, что он гордился своим маленьким призрачным поступком, который он не мог не держать в тайне.              — Затем мистер Малфой увидел необычное явление. Вы можете себе представить, что это могло быть, Поттер?              — Нет.              — Это была Ваша голова, Поттер. Парящая в воздухе, — произнес Северус и, честно? Дамблдор платил ему слишком мало, чтобы он мог говорить такие вещи с настолько невозмутимым лицом.              — Может, ему лучше сходить к мадам Помфри, — последовал очень наглый ответ Поттера, — если он видит такие вещи, как...              — Что Ваша голова делала в Хогсмиде, Поттер? — Снейп мягко прервал его. — Вашей голове запрещено находиться в Хогсмиде. Ни одной части Вашего тела не разрешено находиться в Хогсмиде.              — Я знаю это, — парировал Гарри. — Похоже, у Малфоя галлюцинации...              — У Малфоя нет галлюцинаций, — прорычал он, а затем наклонился, положив руки на подлокотники кресла, в котором сидел Поттер. Ему пришлось подключить свою окклюменцию, когда он оказался совсем близко к зеленым глазам Лили. — Если Ваша голова была в Хогсмиде, то и все остальное тело тоже!              — Я был в Гриффиндорской башне, как Вы и говорили...              — Кто-нибудь может это подтвердить?              На этот раз мальчик не нашелся, что ответить. Снейп почувствовал, как на его губах появляется улыбка. Было чрезвычайно приятно наблюдать, как корчится молодая версия Джеймса. Он вспомнил беспокойство и просьбу Гермионы.              — Итак, — сказал он, выпрямляясь. — Все, начиная с Министра Магии, пытались уберечь знаменитого Гарри Поттера от Сириуса Блэка. Но знаменитый Гарри Поттер — сам себе закон, — он постарался растянуть слова знаменитый и Гарри Поттер, чтобы показать степень своего отвращения. — Пусть простые люди беспокоятся о его безопасности! Знаменитый Гарри Поттер ходит, где хочет, не задумываясь о последствиях! — парень все еще держал язык за зубами. Тогда эго Джеймса было еще больше. — Как же ты удивительно похож на своего отца, Поттер, — не удержался Северус от замечания. — Он тоже был чрезвычайно высокомерен. Мизерный талант в квиддиче заставлял его думать, что он на голову выше всех остальных. Расхаживал повсюду со своими друзьями и поклонниками... Сходство между вами просто поразительное.              — Мой отец никогда не был высокомерным, — возразил Поттер. — И я тоже.              — Твой отец тоже не придавал большого значения правилам, — продолжил профессор. — Правила были написаны для простых смертных, а не для обладателей Кубка по квиддичу. Его голова была забита лишь...              — ЗАТКНИСЬ! — Поттер закричал и вскочил на ноги. Он почувствовал ярость, исходящую от парня, и на секунду забыл, что он вообще-то учитель.              — Что ты мне сказал, Поттер?              — Не смейте говорить такое про моего отца! — Поттер имел наглость снова повысить свой голос. — Я знаю правду, ясно? Он спас Вам жизнь! Дамблдор рассказал мне! Вас бы здесь не было, если бы не мой отец!              Северус почувствовал, как его лицо исказилось. Дамблдор не имел абсолютно никакого права говорить это мальчику. Абсолютно никакого права. Особенно когда старый дурак сам хранил в тайне так много вещей, важных вещей. Ему пришлось дважды моргнуть, чтобы сфокусировать взгляд и увидеть перед собой Гарри, а не Джеймса. Потому что он очень, очень хотел раскрыть все секреты, которые Дамблдор скрывал от Поттера. Но его маленькая месть только навредила бы его дочери, а он обещал Лили, что никогда этого не сделает. И да, он также поклялся защищать мальчика.              — А директор рассказал Вам об обстоятельствах, при которых Ваш отец спас мне жизнь? — вместо этого прошептал Северус. Потому что это можно было рассказать. В конце концов, у школы в тот момент были определенные обстоятельства. — Или он счел подробности слишком неприятными для нежных ушей драгоценного Поттера? — конечно, Дамблдор не знал. Он всегда был осторожен с информацией. — Мне бы не хотелось, чтобы ты сбежал с ложным представлением о своем отце, — произнес профессор далее, и жуткая ухмылка исказила его лицо. — Ты что, вообразил себе какой-то акт великого героизма? Тогда позволь мне поправить тебя: твой святой отец и его друзья сыграли со мной очень забавную шутку, которая привела бы меня к смерти, если бы твой отец не струсил в самый последний момент. В том, что он сделал, не было ничего храброго. Он спасал свою шкуру не меньше, чем мою. Если бы их шутка удалась, его бы исключили из Хогвартса.              Он вспомнил ту ночь, тот самый страх не только в своих глазах, но и на лице Джеймса. Он вспомнил крики и порезы. Было так много крови. Снейп постарался отогнать все эти воспоминания.              — Выверните карманы, Поттер! — внезапно произнес профессор. Поттер не шевелился. Он казался таким же парализованным, как Северус в ту ночь. — Выверните свои карманы, или мы сейчас же пойдем к директору! Покажите их, Поттер!              Парень медленно достал пакет с фокусами из Зонко и кусок старого пергамента. Сначала он выхватил вещь из Зонко.              — Рон дал их мне, — соврал парень. — Он... принес их из Хогсмида в прошлый раз...              — В самом деле? И Вы носите их с собой? Как это трогательно с Вашей стороны… А что же это такое?              — Ненужный кусок пергамента, — пожал плечами Поттер. Северус перевернул его и прищурился. В глазах Гарри промелькнуло что-то вроде опасения.              — Значит Вам не нужен этот старый кусок пергамента? — спросил мужчина. — Почему бы мне просто не выбросить его? — он протянул руку с бумагой огню.              — Нет! — запаниковал Поттер.              — Неужели это еще один ценный подарок от мистера Уизли? Или это что-то другое? Возможно, письмо, написанное невидимыми чернилами? Или инструкция по тому, как попасть в Хогсмид, минуя Дементоров? — тишина. — Давайте-ка посмотрим, — Северус положил лист пергамента на стол и взмахнул над ним палочкой. Он сразу же почувствовал действие нескольких заклинаний. — Раскрой свои секреты! — приказал профессор, прикоснувшись палочкой к пергаменту. Когда ничего не произошло, он попробовал еще раз. — Покажись! — ничуть не смутившись, он продолжил. — Профессор Северус Снейп, декан Хогвартса, приказывает раскрыть тайны, которые ты скрываешь!              Наконец, что-то начало проясняться. Северусу потребовалось всего пять букв, чтобы покраснеть и решить, что Римус по-прежнему остается самым большим камнем преткновения в его жизни.

Мистер Лунатик передает свои наилучшие пожелания профессору Снейпу и просит его не совать свой чрезмерно большой нос не в свои дела...

Мужчина стиснул зубы. Чрезмерно большой нос? Посмотрите-ка, кто говорит! Но, конечно, на этом дело не закончилось.

Мистер Сохатый согласен с мистером Лунатиком и хотел бы добавить, что профессор Снейп — уродливый мерзавец.

Мерлин, сжалься. Даже смерть не заставила бы Джеймса Поттера заткнуться.

Мистер Бродяга хотел бы выразить свое удивление тем, что такой идиот, как он, вообще стал профессором.

Конечно, звезда года не осталась бы в стороне.

Мистер Хвост желает профессору Снейпу доброго дня и советует ему помыть голову, слизняк.

             Северусу потребовалось больше времени, чем он хотел бы признать, чтобы подобрать нужные слова. Кипя от злости, он подошел к камину и бросил в него летучего пороха.              — Люпин! — он залаял в огонь. — Нужно поговорить!              Неужели этот человек окончательно выжил из ума? Неужели он дал Поттеру единственный способ, с помощью которого Сириус Блэк мог оказаться прямо перед мальчиком за считанные секунды? Им не пришлось долго ждать, Римус вскоре выбрался из камина, стряхивая пепел со своей потрепанной мантии.              Он уже собирался сказать что-нибудь саркастическое и неуместное, когда увидел Гарри.              — Ты звал, Северус? — вместо этого спросил Люпин.              — Разумеется, звал, — ответил он, пытаясь сдержать холодную ярость, клокотавшую в нем. Он взял пергамент со своего стола и сунул ему. — Я только что попросил Поттера вывернуть карманы. В них было это, — Северус наблюдал, как Люпин пробежался глазами по пергаменту, и увидел, как на его лице отразилась целая палитра эмоций при упоминании Лунатика, Хвоста, Бродяги и Сохатого. — И? — выплюнул ему в лицо Снейп.              Римус все еще смотрел на пергамент. Поттер с любопытством переводил взгляд с одного профессора на другого. Люпин, казалось, производил в уме очень сложные математические расчеты.              — Ну и что? — снова спросил Северус. — Этот пергамент явно пропитан Темной магией. Предполагается, что это твоя область знаний. Как ты думаешь, где Поттер раздобыл это? — он был уверен, что сведет сарказм к минимуму, и смутно надеялся, что Поттер сможет чему-нибудь научиться, ведь тот, кто так любит нарушать правила, должен научиться правильно лгать.              Римус поднял глаза, и Снейп увидел на его лице отражение семилетних издевательств и покрывательства своих бывших друзей.              — Пропитан Темной магией? — мягко повторил Люпин тем же тоном, каким разговаривал с Макгонагалл, когда она пыталась заставить его признаться, что он заколдовал облако, чтобы оно повсюду следовало за Северусом и весь вечер обливало его потом. — Ты действительно так думаешь, Северус? Мне кажется, что это просто кусок пергамента, который оскорбляет любого, кто его читает. Ребячество, но, конечно, не опасное? Я думаю, Гарри купил это в магазине приколов, — продолжил он, и если бы Северус не был так взбешен, то счел бы это блестящим представлением.              — В самом деле? — недоумевал учитель. — Ты думаешь, магазин приколов мог бы снабдить его такой вещью? Тебе не кажется более вероятным то, что он получил его непосредственно от производителей?              Левый уголок губ Римуса слегка приподнялся.              — Ты имеешь в виду мистера Хвоста или кого-то из этих людей? — изобразил удивление Люпин. — Гарри, ты знаешь кого-нибудь из этих людей?              Смело Римус, очень смело. Спроси его, что он помнит о своем крестном, может быть, вы двое сможете помочь друг другу.              — Нет, — мгновенно ответил Поттер.              — Видишь, Северус? — спросил Римус, поворачиваясь к нему. — По-моему, это вещь из Зонко.              В этот момент в кабинет ворвался запыхавшийся Уизли, и ему пришлось ухватиться за стол, чтобы говорить.              — Я дал это Гарри, — поперхнулся мальчик. — Я купил это в Зонко давным-давно, — прохрипел Рон.              — Ну что ж! — воскликнул Люпин, чересчур счастливый, хлопая в ладоши. — Кажется, это все проясняет! Северус, я возьму это, хорошо? — он сложил карту и спрятал ее под мантию, прежде чем Снейп успел произнести еще хоть слово. — Гарри, Рон, пойдемте со мной, мне нужно поговорить о моем эссе о вампирах. Извините нас, Северус.              Он позволил им уйти, потому что знал, что Римус вернется и объяснит ему, как именно эта карта попала в руки Поттера.              Северус сел на свой стул, откинулся на спинку и глубоко вздохнул. Карта мародеров. Будучи подростком, он был одержим ею и много раз пытался украсть ее у них. Если бы она у него была, он бы никогда больше не стал жертвой их шуток. И вот это случилось снова, и именно с Гарри Поттером. Было ли совпадением, что карта нашла мальчика именно сейчас? Когда двое из четырех мародеров вернулись в замок?              Римус вернулся. Не успело пройти и двадцати минут, как он снова стоял в кабинете, сжимая карту в руке.              — И что? — спросил Северус.              — Я не отдавал ему карту, если ты об этом подумал, — начал Люпин. — Филч конфисковал ее много лет назад. Но не это беспокоит меня больше всего. Вопрос в том, откуда он знает, как с ней обращаться? — это явно был риторический вопрос, поэтому Северус не стал утруждать себя ответом.              Римус развернул карту на столе, и Северус увидел, что она по-прежнему чиста.              — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость, — произнес он, направив палочку в центр карты. Наконец, чернила начали проступать, и Северус услышал, как Римус с трудом втянул в себя воздух, а руки его сжались в кулаки.              Снейп наклонился и увидел сотни точек и имен рядом с ними, он быстро нашел свое имя и имя Римуса рядом с ним в своем кабинете. Директор был в своем кабинете, Гермиона — в библиотеке, а ее брат — в своей гостиной. Там было несколько потайных ходов, о которых, как он признался, не знал. Оборотень вздохнул, а Северус наблюдал, как он почти благоговейно водит пальцами по карте.              — Должен признаться, я не думал, что когда-нибудь увижу ее снова, — пробормотал он. — Его здесь нет.              — Здесь показан только замок, он все еще может быть где-то на территории Хогвартса.              — Да, — согласился Римус. — И я думаю, что Блэк бродит где-то в форме анимага, так легче избегать Дементоров, особенно когда он отключает свою человеческую сторону.              — На карте можно увидеть анимагов в их животной форме? — спросил Северус.       На этот раз Люпину потребовалось больше времени, чтобы ответить.       — Да, — произнес он наконец. — Иногда, — Северус в ответ удивленно приподнял бровь. — Тогда мы не знали, но сейчас понятно, как Минерва каждый раз ловила нас, — продолжил профессор ЗОТИ, и на его лице появилась жалкая, несчастная улыбка. — Мы знаем, что анимаг в своей животной форме все еще может мыслить как человек, но он также может общаться с обычными животными. Я верю, что как только человек отпускает свои человеческие чувства и мысли в животной форме, как только он становится больше животным, чем человеком, карта больше не может его распознать. Один раз карта была при нас, но когда мы заметили Минерву, ее имени не было на карте, и только после того, как она заметила нас, оно появилось.       — Значит, он может быть здесь прямо сейчас, — заключил Снейп, и Римус мрачно кивнул.       — Шалость удалась, — оборотень снова направил палочку на карту. Северус наблюдал, как все чернила исчезают, и артефакт снова превращается в обычный старый пергамент. — Я буду наблюдать за именами на карте. Я не хочу, чтобы Сириус добрался до Гарри или Гермионы, Снейп, но я также хочу получить объяснения.

***

      Апрель выдался для Гермионы бурным месяцем. Она проводила долгие часы над делом Хагрида, и еще больше времени — над своим Патронусом. По крайней мере, работа над Патронусом приносила свои плоды. Тео удалось сотворить его первым. Красивая серебристая лиса сорвалась с кончика его палочки и запрыгала по классу. Ее Патронус оказался полярным волком, и Гермиона хихикнула, когда он начал бегать за лисой Тео по воздуху, а затем дважды покружил вокруг Люпина. Их профессор, казалось, был удивлен не меньше ее. Гарри всё еще не смог придать заклинанию форму, но всем было понятно, что его Патронус будет чем-то большим, просто по его форме.       Грейнджер и Нотт демонстрировали своих Патронусов всем, кто хотел их видеть, в общей гостиной, и Гермиона наслаждалась тем, что могла немного отдохнуть от стресса, каждый раз, когда видела, как серебристое существо вырывается из ее палочки. Это было здорово, но вскоре все пошло прахом.       Когда настал день слушания по делу Хагрида и он написал, что в помиловании было отказано, Гермионе захотелось заплакать. Вся ее тяжелая работа пошла коту под хвост. Тогда она решила написать письмо отцу Драко, в котором умоляла Люциуса снять обвинения. В конце концов, всё произошло из-за глупой ошибки Драко.       Ему не потребовалось много времени, чтобы ответить, и его ответ приводил ее в ярость каждый раз, когда она вспоминала, что именно он написал.

Мы не можем допустить, чтобы опасные животные присутствовали в замке и причиняли вред ученикам.

      Как будто прошлогоднее испытание Василиском не было полностью его виной. Поэтому, когда она застала Драко с Винсом и Грегом за их глупыми делами, Гермиона отвесила блондину пощечину, хотя он не был виноват. Все дело было в письме Люциуса.       На следующий день она обвиняла Драко в том, что он во второй раз за все время пропустил целый день занятий. В последние недели она так мало спала и так часто использовала свой Маховик времени, что даже забыла, где должна была находиться, и в конце концов заснула прямо во время выполнения домашней работы. Лицо Драко все еще было красным, когда он разбудил ее.       — Вставай, — сказал он. Винс и Грег остались далеко позади. Видимо, она основательно напугала их своей пощечиной. — Я вижу, что ты была не в себе, когда дала мне пощечину.       — Я уже извинилась, разве нет?       — Да, извинилась, — ответил он, и Гермиона увидела, как дернулась его левая щека. Она потянулась к нему и прикрыла то место, по которому ударила его, но на этот раз мягко. Драко глубоко вздохнул.       — Кажется, я схожу с ума, — прошептала она ему.       — Ты посещаешь слишком много занятий. Ты слишком много работаешь. Это безумие.       Гермиона ничего не ответила на это, потому что знала, что он прав. И еще она чувствовала, что не имела права спорить с ним добрых две недели после того, что она сделала. Драко, как ни странно, с пониманием относился ко всему этому. Блейз и Тео хихикали несколько дней подряд, пока Драко продолжал странно смотреть на нее.       Апрель подошел к концу с очередным событием, которое действительно ознаменовало этот месяц как худший в ее жизни. Весь замок перешептывался и бросал на нее странные взгляды, когда она проходила мимо. Все узнали о спектакле, который разыгрался во время Прорицаний. Пэнси позаботилась о том, чтобы повторять это всем, кто бы ни спрашивал. Гермиона не чувствовала себя сильно плохо из-за этого, потому что Трелони и Прорицания были чепухой, и ее тошнило от всех этих долгих взглядов, охов и ахов этой женщины каждый раз, когда она видела ладонь Гермионы.       Что, черт возьми, должна значить «украденная жизнь»? Но в конце концов именно Грим вывел ее из себя, потому что она в сотый раз видела его у Гарри. Гермиона не оглядывалась, когда уходила, в буквальном смысле слова, пиная все вокруг и крича.       Единственным спасением было то, что Драко — она все еще была под впечатлением и сильно сомневалась в нем — стал заниматься с ней. Хоть у нее и не получалось с Прорицаниями, у слизеринки все равно было предостаточно и других предметов и домашних заданий. Все остальные парни вернулись домой на пасхальные каникулы, только Драко остался. Блейз и Тео уехали погостить к маме Забини, летнее замужество уже подошло к концу. Гермиона подумала, что, возможно, она действительно напугала Винса и Грега, потому что они увидели, сколько у нее работы, и решили тоже уехать. Она сочла это крайне безответственным с их стороны.       Но Драко остался.       Большую часть времени они занимались вместе, и, стараясь избегать обычной толпы в библиотеке или в их общей гостиной, воспользовавшись отсутствием парней, они занялись учебой в его спальне. Дважды она засыпала на кровати Драко.       Май принес некоторое облегчение, и состоялся финал Кубка по квиддичу. Гермиона почувствовала, что настала ее очередь отвлекать Драко и помогать ему. Когда началась неделя перед матчем, казалось, ни у кого больше не было других тем для разговора. Гермиона не могла поверить, что они все забыли о своих экзаменах, до которых оставалось меньше месяца!       За день до матча Малфой невероятно нервничал, и это было понятно, ведь новая метла Гарри была быстрее всех, что она видела. В тот вечер Драко потянул ее за рукав, и она последовала за ним вверх по лестнице в его спальню.       — Что случилось? — спросила ведьма.       — Я не думаю, что завтра поймаю снитч, — признался Драко очень тихим голосом. Гермионе это не понравилось. — Ты не можешь сказать Макгонагалл, чтобы она еще раз забрала метлу Поттера для осмотра? — спросил он ее полушутя.       — Я думаю, что сейчас Макгонагалл позволила бы Гарри летать на ней, даже если бы она была проклята, — ответила ведьма. Драко обреченно кивнул. — Что ты хочешь, чтобы я сделала?       Сначала он не ответил ей, а просто подошел к своему сундуку и достал пижаму. Гермиона вспыхнула алым и отвернулась, когда он снял рубашку. Она оставалась с закрытыми глазами, пока не перестала слышать шорох одежды. Девушка приоткрыла сначала один глаз и обнаружила, что Драко протягивает ей один из своих старых свитеров и пару брюк, которые явно принадлежали Блейзу.       — Останешься со мной? — спросил он таким уязвимым голосом, что Гермиона засомневалась, сможет ли когда-нибудь отказать.       Она кивнула, взяла одежду и пошла в ванную переодеться. Когда слизеринка вернулась, Драко уже сидел на своей кровати. Это был не первый раз, когда они спали в одной постели. Летом Гермиона с Драко в основном дремали днем в огромной кровати парня, и только за последний месяц она дважды засыпала здесь. Но это было как-то по-другому. На этот раз это будет сделано намеренно. Он позвал ее к себе в спальню, потому что хотел, чтобы она была с ним.       Их кровати в Хогвартсе были не маленькими, но и не были рассчитаны на то, что в них будут спать двое. Но они прекрасно подходили друг другу. Драко еще не вырос в полный рост, а Гермиона была еще совсем маленькой, поэтому они прижались друг к другу, и Драко задернул занавески вокруг своей кровати, скрывая их от остального мира.       — Отвлеки меня, Грейнджер.       Гермиона поблагодарила Салазара за то, что в спальне с окнами, выходящими на озеро, всегда было темно и Драко не видел, как она покраснела, потому что, конечно, первая вещь, что пришла ей в голову, когда он попросил его отвлечь, была неуместна. И в этом она бы обвинила Пэнси. Она решила рассказать ему о своих приключениях и близких отношениях с Маховиком времени.       Это была очень приятная ночь, и по какой-то причине никто из парней ничего не сказал, когда утром они увидели ее в постели Драко, никто даже не ухмыльнулся и не поднял бровь. Она ушла до того, как Малфой пошел в душ, и нашла девочек в Большом зале.

***

      Слизерин проиграл. Гермиона не могла заставить себя порадоваться за Гарри, потому что отчаяние Драко терзало все струны ее сердца. Поражение очень не шло ему, и Гермионе это совершенно не нравилось.       С квиддичем было покончено. Остались только экзамены, и в жизнь ведьмы вернулся хаос. У нее было так много работы, и все ее друзья умоляли уделить ей хотя бы пятнадцать минут времени, чтобы в последний момент помочь с заклинанием или зельем. Гермиона плакала во время экзамена по Защите от Темных Искусств, и ей было жалко профессора Люпина, который пытался ее успокоить.       Ей следовало бы догадаться, что с этого момента все пойдет под откос. В быстрой череде событий, которые начались с того, что после экзамена по Прорицаниям Гарри увидел нечто, показавшееся довольно зловещим даже с точки зрения цинизма Гермионы, продолжились ужасающей казнью Клювокрыла и достигли своего пика, когда очередная драка Коросты и Живоглота закончилась тем, что черный пёс потащил Рона за ногу внутрь Гремучей ивы.       Гермиона истекала кровью. Одна из смертоносных веток рассекла ей плечо, и, несмотря на ее мольбы и боль, Гарри отказался идти за помощью, решив, что они могут последовать за собакой внутрь. Грейнджер не верила, что они справятся.       Они не могли сделать и двух шагов, чтобы их не отбросило назад еще на три. Ведьма чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, а ее рука пульсирует, и она могла только бормотать: «На помощь, на помощь, на помощь». Ее глаза расширились, когда она заметила, как Живоглот пробирается сквозь ветви, избегая ударов, и, к своему удивлению, она увидела, как ее кот уперся передними лапами в сучок на стволе. Дерево застыло, и ни одна ветка или лист не шелохнулись.       — Как? — спросила она вслух.       — Живоглот дружит с этой собакой, — сказал ей Гарри, когда они устало двинулись вперед. — Я видел их вместе.       Гермиона кивнула: она тоже видела их вместе. В самый первый раз, когда она встретила этого пса.       Это было нелепо, но, честно говоря, это был не самый нелепый план, который у них был до сих пор, так что они последовали за Живоглотом по туннелю, почти ползком, учитывая, какой низкий был потолок, не говоря уже о мхе, и дважды Гермионе пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть.       Они потеряли Живоглота из виду, когда туннель начал подниматься, но впереди из очень маленького отверстия виднелся свет. Они заглянули в него и увидели, что в комнате было очень пыльно, не говоря уже о беспорядке. Все выглядело так, словно кто-то разгромил все помещение, содрал обои и разгромил мебель. Она огляделась, заметила заколоченные окна и ахнула.       — Гарри, — позвала она, ее голос был тоньше, чем она ожидала. Она схватила его за руку. — Мы в Визжащей хижине.       — Здесь нет привидений, — ответил ей Поттер. Она кивнула. Всё выглядело так, будто когти расцарапали обивку кресел и дивана.       Внезапно они услышали над собой какой-то скрип, и ведьма крепче вцепилась в руку Гарри. Он указал на лестницу, и она, сглотнув, последовала за ним. Ступеньки скрипели при каждом шаге, и Грейнджер знала, что собака не могла этого не услышать. Добравшись до лестничной площадки, они увидели, что открыта только одна дверь.       Подкрадываясь к ней, они услышали тихий стон, а затем что-то еще, похожее на звуки животного. Ребята обменялись прощальным взглядом и кивком головы. Гермиона очень медленно отпустила руку Гарри и крепче сжала свою палочку. Парень пинком распахнул дверь настежь.       Мурлыкал Живоглот, который лежал на огромной кровати с балдахином. На полу рядом с кроватью лежал Рон. Он держался за свою ногу, которая была странно вывернута, очевидно, сломана. Честно, даже у ее кота были малфоевские манеры.       Гарри бросился к другу.       — Рон, ты в порядке?       Гермиона огляделась и увидела на пыльном полу следы лап, которые превратились в следы человека. Гермиона сглотнула.       — Где собака? — спросила девушка.       — Это не собака, — простонал Рон, явно страдая от боли. — Гарри, это ловушка, — она тоже это заметила, стоя спиной к обоим мальчикам, а кончик ее палочки перемещался между двумя дверными проемами в комнате.       — Что...       — Он собака, Гарри. Он анимаг, — произнес Уизли, и Гермиона замерла, потому что за дверью, в которую они только что вошли, начала виднеться тень человека, и Грейнджер поняла, кто это, еще до того, как он вышел на свет.       Гарри развернулся, и мужчина, закрыв дверь, появился в их поле зрения. Если Гермиона считала, что в доме грязно, то мужчина, стоявший перед ней, выглядел еще хуже. У него была копна грязных, спутанных волос, свисавших до локтей. Вокруг его глаз были темные впадины, но даже тогда Гермиона смогла узнать эти черные глаза. Они были такими же, как у Нарциссы. Гермиона была уверена, что в юности он был красив, с длинными черными волосами и бледной кожей, но сейчас эта кожа казалась восковой и так обтягивала его лицо, что оно походило на череп.       Застыв от шока, они обнаружили, что их палочки легко подлетели к вытянутой руке мужчины вслед за произнесением им Экспеллиармуса. Затем он шагнул ближе. Его взгляд был прикован к Гарри. Гермиона придвинулась еще ближе к другу.       — Я знал, что ты придешь и поможешь своему другу, — хрипло сказал он. — Твой отец сделал бы то же самое для меня. С твоей стороны смело не бежать за помощью к учителю. Я благодарен. Так будет намного проще.       Гермиона достаточно хорошо знала Гарри, поэтому ей было известно, что последует за этим замечанием, и она была готова к тому, что Гарри бросится вперед. Ведьма вовремя обхватила его обеими руками, удерживая на месте.       — Нет, Гарри!       — Если ты хочешь убить его, тебе придется убить и нас тоже! — яростно закричал Рон, поднимаясь на сломанную ногу, и Гермиона увидела, как он покачнулся от боли.       Блэк тоже это заметил и заговорил:       — Ложись, ты повредишь ногу еще больше.       Почему он беспокоился о ноге Рона? Гермиона была удивлена.       — Ты меня слышал? — слабым голосом произнес Уизли. — Тебе придется убить нас всех троих!       Почему он не убил их в тот день в Хогсмиде? Она вспомнила тот день, когда они с Гарри говорили о Блэке и родителях Гарри, и пес — Сириус Блэк — был прямо там.       — Сегодня здесь умрет только один, — усмехнулся Блэк.       — Почему это? — выплюнул Гарри, пытаясь высвободиться. — В прошлый раз тебе было все равно, не так ли? Ты был не прочь перебить всех этих магглов, чтобы добраться до Петтигрю. В чем дело, размяк в Азкабане?       — Гарри! — всхлипнула Гермиона.       — ОН УБИЛ МОИХ МАМУ И ПАПУ! — взревел Гарри и, собрав всю свою ярость, вырвался из их рук и бросился вперед.       Она закричала, когда они с Блэком упали, а парень начал наносить удары. Почему Блэк не использует свою палочку? Массовый убийца, первый волшебник, которому удалось сбежать из Азкабана, боролся на полу с тринадцатилетним парнем! Неужели мужчины всегда были такими дураками?       Гермиона увидела, как рука Блэка сомкнулась на горле Гарри, и начала действовать, пнув того по ноге. Они отпрянули друг от друга, и все сразу бросились к своим палочкам. Блэк остался без нее.       — Собираешься убить меня, Гарри? — прошептал Сириус, и Гермиона впервые обратила внимание на интонации в его голосе. Это привлекло ее внимание ещё с того момента, как Блэк впервые заговорил, и теперь она поняла: за мягким, тщательно завуалированным намеком на беспокойство Нарциссы, за роскошным произношением гласных и сильным «т» скрывалось истинное беспокойство. Нарцисса не раз говорила с ней таким тоном.       Что-то было не так.       Поттер остановился прямо над ним, его палочка все еще была направлена в грудь Блэка. Оба были в синяках и кровоточили. Гермиона тоже почувствовала привкус железа во рту.       — Ты убил моих родителей, — ответил парень слегка дрожащим голосом.       Блэк уставился на него своими запавшими глазами. Гермиона видела, как они переводились с Гарри на Гермиону.       — Я не отрицаю этого, — сказал он очень тихо. — Но если бы ты знал всю историю...       — Всю историю? — яростно повторил Гарри. — Ты продал их Волдеморту. Это все, что мне нужно было знать.       — Ты должен выслушать меня, — сказал Блэк, и теперь в его голосе звучала настойчивость. — Ты пожалеешь, если не сделаешь этого. Ты не понимаешь.       Гермиона хотела выслушать всю историю до конца.       — Я всё понимаю гораздо лучше, чем ты думаешь, — ответил Поттер, теперь его голос полностью дрожал. — Ты никогда не слышал ее, не так ли? Мою маму, которая пыталась помешать Волдеморту убить меня, и ты сделал то, что… ты сделал.       Не отпускай его, слышишь меня? Несмотря ни на что, не отпускай его.       Прежде чем кто-либо успел что-либо сказать, Живоглот прыгнул Сириусу Блэку на грудь, и, наконец, Гермиона с запозданием обратила внимание на форму хвоста своего кота. Она ахнула. Как она могла это не заметить?       — Отвали, — пробормотал Блэк, пытаясь спихнуть с себя Живоглота.       — Он низзл, — сказала Гермиона, и все повернулись к ней.       Рон панически фыркнул.       — Честно, Гермиона, сейчас не время для твоего занудства.       — Нет, — возразила Грейнджер. — Он низзл. По крайней мере, полуниззл. Они действительно хорошо разбираются в людях, — сказала она, и что-то промелькнуло в выражении лица Блэка, что-то, от чего у Гермионы по телу пробежал холодок, потому что это была гордость.       — Ты уже догадалась, не так ли? — спросил Блэк, и прежде чем Гермиона успела сказать что-нибудь еще или, не дай Мерлин, задать вопрос, они услышали приглушенные шаги, доносившиеся снизу.       — МЫ НАВЕРХУ! — внезапно закричала Гермиона. — МЫ НАВЕРХУ! ЗДЕСЬ СИРИУС БЛЭК! БЫСТРЕЕ!       Блэк попытался пошевелиться, но кто-то распахнул дверь, взметнув сноп красных искр, и в комнату влетел профессор Люпин. Он держал палочку наготове. Гермиона увидела, как он сначала оглядел их троих, не глядя на Сириуса Блэка, а затем крикнул:       — Экспеллиармус!       Все палочки вылетели у них из рук, и Люпин ловко поймал их.       Наконец, насколько знала Гермиона, это заняло совсем немного времени, но ее мысли работали в три раза быстрее, чем обычно, и она поняла, что Римус не совсем на их стороне.       — Где он, Сириус? — спросил Люпин. Они были друзьями. Они все были друзьями.       Лицо Сириуса Блэка ничего не выражало. Он уставился на Люпина, не двигаясь с места. Затем, очень медленно, он поднял пустую руку и указал прямо на Рона. Они с Гарри проследили за его пальцем и увидели, что он направлен на озадаченного Рона, а в его кармане что-то бешено дергается. Его крыса.       Гермиона издала безумный смешок. Это было возможно, не так ли? Блэк был псом. Люпин был волком. А что, если крыса была человеком?       Взрослые посмотрели на нее, Люпин все еще был напряжен, а Блэк почти ухмылялся. Между ними возникла напряженная дистанция. Она ведь не произнесла последнюю свою мысль вслух, не так ли?       — Но тогда... — пробормотал Люпин, глядя на Блэка так пристально, что Гермиона поняла: он проводит в уме очень долгие — тринадцатилетние — расчеты. — Почему он не показывался раньше? — пауза. — Если только... — все они заметили, как на него снизошло понимание. — Если только он не был тем самым... если только вы не поменялись... не сказав мне?       Очень медленно, не отрывая взгляда от профессора по Защите от Темных Искусств, Блэк кивнул.       — Профессор, — громко перебил его Гарри. — Что происходит?       Они не ответили, вместо этого Люпин опустил палочку и, не отрывая взгляда от Блэка, преодолел оставшиеся шаги до мужчины, который все еще лежал на полу, и помог ему подняться. Через несколько секунд они уже обнимали друг друга. Они так яростно сжимали друг друга в объятиях, что Гермиона в эту ночь узнала еще кое-что.       — Я ДОВЕРЯЛ ТЕБЕ! — закричал Гарри, и Гермиона, слепо, безумно, оказалась в центре событий.       — Гарри, стой! — закричала она.       — Конечно, ты бы встал на сторону убийц, лжецов и предателей! — на его лице отразилась ярость.       — Послушай свою сестру, Гарри. Из того, что я увидел сегодня, она здесь самая умная, — Сириус Блэк сказал это так спокойно, почти ухмыляясь, как будто это была шутка, а не...       — Сестру? — Гарри ахнул, широко раскрыв глаза, и, Мерлин, в этих зеленых глазах было столько чувства предательства.       Гермиона застыла на месте. Этого не могло быть. Это было невозможно. Она была магглорожденной. Она знала своих родителей, она видела снимки из утробы своей матери, ее детские фотографии, это не могло...       — Меня поражает, что вы не знаете, — сказал Блэк и повернулся к Люпину. — Что ты не сказал ей.       — Что? — спросила Гермиона у профессора.       — Гермиона...       — Что происходит? — спросил Рон.       Гермиона заговорила раньше, чем кто-либо из них успел это сделать.       — Крыса — это Петтигрю, — сказала она, и оба гриффиндорца посмотрели на нее как на сумасшедшую. — Твои родители... — мои? — Поменялись в последнюю минуту, верно? — спросила она взрослых. — Вы не были Хранителем Тайны, это был Петтигрю. Но никто об этом не знал?       Теперь Люпин улыбался.       — Мерлин, я так горжусь тобой, черт возьми.       — Это абсурд! — воскликнул Рон.       — Но как? — спросила Грейнджер. — Собака, волк и крыса. Как? — теперь она выпалила это вслух.       — Волк? — спросил Гарри. Он выглядел ошеломленным, словно весь его мир перевернулся с ног на голову. Так оно и было. Ее мир, очевидно, тоже, но сейчас она об этом не думала. Потому что Люпин знал. Люпин знал, кто она такая, а это означало, что «потерянная» — неподходящее слово.       — Он оборотень, — ответила Гермиона, потому что пообещала ему, что больше никогда не будет лгать или что-то скрывать от него.       Рон издал сдавленный звук и попытался снова встать, но упал из-за сломанной ноги. Люпин попытался помочь ему, и Рон выдохнул:       — Отойди от меня, оборотень!       Люпин остановился как вкопанный. Гермиона прищурилась, глядя на него.       — Перестань валять дурака, Рон! — огрызнулась она. — Он все это время был оборотнем! Он же не собирается внезапно напасть на тебя!       — И как вы все с этим справляетесь? — задал вопрос Гарри. — Как давно ты всё знаешь?       Гермиона посмотрела на него. Слепая ярость прошла, он по-прежнему был настороже, и это было справедливо, но его недоверие больше не было направлено на Люпина или Блэка. На этот раз он, казалось, прислушался к словам Гермионы.       — Не всё, — сказала она ему. — Я знала, что он оборотень, с тех пор, как профессор Снейп дал нам домашнее задание по оборотням. Когда мы пришли сюда и узнали, что он, — она указала на Блэка, — был собакой, я поняла, что тут чего-то не хватает. Я дважды видела его в окрестностях замка. В тот день мы были с ним наедине, помнишь? Мы кидали ему палку, — раздраженно сказала она. — Если он убил твоих родителей и охотился за тобой, как все говорили, почему он не убил тебя тогда? Живоглот охотился за Коростой с самого первого дня, а также мой кот проводил время с ним. Если он анимаг, то вполне возможно, что крыса тоже. Нарцисса сказала мне, что тело Петтигрю так и не нашли.       Сириус Блэк фыркнул.       — Напомни мне поблагодарить мою кузину за все приятные слова, — сказал он ей.       — Это безумие! — произнес Рон.       — Как ты узнал, где мы находимся? — Гарри спросил Люпина. — Если ты на самом деле не был с ним заодно?       — Из карты мародеров. Я был в своем кабинете и изучал ее...       — Вы знаете, как она работает? — с подозрением спросил Гарри.       — Конечно, знаю, — нетерпеливо ответил Люпин. — Я участвовал в её создании. Я Лунатик — так мои друзья прозвали меня в школе.       — Вы создали...? — Поттер, казалось, не мог закончить мысль. В голове у него роилось много вопросов.       — Важно то, что я внимательно следил за вами этой ночью, потому что у меня возникло подозрение, что вы с Роном и Гермионой могли попытаться покинуть замок, чтобы навестить Хагрида перед казнью его гиппогрифа. И я оказался прав, не так ли? Я видел, как вы пересекли территорию школы и вошли в хижину. Двадцать минут спустя вы вышли оттуда, однако за вами увязался кто-то еще.       — Что? — воскликнул Гарри. — Нет, мы никого не брали с собой!       — Я не мог поверить своим глазам, — продолжал Римус, игнорируя возражения парня. — Я подумал, что карта врёт. Как он мог быть с вами?       — Не было с нами никого!       — А потом я увидел еще одну точку, которая быстро двигалась в вашем направлении. Сириус Блэк. Я видел, как он столкнулся с вами и затащил вас обоих в Гремучую иву...       — Одного из нас! — сердито перебил Уизли.       — Нет, Рон, — сказал Люпин. — Вас обоих. Мне жаль, парень, но твой питомец не просто крыса.       — Я уже говорил, что это невозможно! Короста живет в моей семье уже...       — Тринадцать лет, верно? — злобно спросил Блэк. Крыса в кармане Уизли задергалась еще сильнее. Рон вытащил её, и все увидели, как она отчаянно пытается сбежать.       Глаза Сириуса потемнели при виде крысы.       — Питер Петтигрю мертв! — закричал Гарри. — Ты убил его двенадцать лет назад! — он указал на Блэка.       — Я хотел его убить, — прорычал Сириус, — но маленький Питер перехитрил меня. Но не в этот раз! — мужчина бросился на крысу, и Люпин ринулся за ним, пытаясь оттащить его от Рона и крысы.       — ПОДОЖДИ! Ты не можешь сделать это так... они должны понять... мы должны объяснить...       — Мы объясним все потом! — прорычал Блэк, пытаясь сбросить с себя Римуса.       — Нет! Хватит! — огрызнулась Гермиона. — Хватит! Вы должны объясниться перед Гарри, — её голос дрожал от волнения. Ведь, Мерлин, это перед ней должны объясниться, не так ли?       Опечаленное выражение лица Люпина дало ей понять, что он всё осознал. Римус подошёл к Сириусу Блэку и положил обе руки ему на грудь в успокаивающем жесте.       — Они имеют право знать всё. Рон держал его как домашнего животного. Есть моменты, которые даже я не могу понять! И Гарри, Сириус, ты должен рассказать ему правду! — быстрый взгляд на Гермиону. — А я должен рассказать правду ей.       — Ладно, — сказал Блэк, не отрывая взгляда от крысы. — Говори им, что хочешь. Но сделай это быстро, Римус. Я хочу сейчас совершить преступление, за которое меня посадили.       Люпин вздохнул:       — Что ты хочешь узнать в первую очередь? — спросил он Гарри.       — Были свидетели, которые видели смерть Петтигрю, — сказал Поттер. — Их было предостаточно на той улице.       На этот вопрос ответил Блэк:       — Они увидели не то, что, как им казалось, они видели! — его глаза всё еще следили за тем, как Короста бьётся в руках Уизли.       — Все думали, что Сириус убил Питера, — продолжил Люпин, кивая парню. — Я сам так думал до тех пор, пока не увидел карту сегодня вечером. Я увидел там его имя. Питер жив. И Рон держит его в своих руках, Гарри.       Поттер посмотрел на своего друга и увидел, что тот с трудом верит своим ушам. Гермиона не знала Коросту, едва видела крысу, чего нельзя сказать о Гарри, который жил в одной спальне с Роном и считал крысу домашним животным своего друга… Затем она заговорила дрожащим голосом:       — Но неужели этого никто не мог знать? Мы проходили анимагию на уроках у профессора Макгонагалл. Я даже смотрела записи о них во время выполнения домашнего задания. Министерство Магии ведет учёт ведьм и волшебников, которые могут превращаться в животных... Существует реестр, где указано, в кого они могут превращаться, а также их метки и прочие детали. Я решила взглянуть на журнал профессора Макгонагалл, и там было всего семь анимагов за это столетие. Имени Петтигрю в списке не было...       — Моего имени там тоже не было, не так ли? — спросил Сириус.       Люпин рассмеялся, как будто его забавляла проницательность девушки.       — И ты снова права, Гермиона. Но Министерство не знало, что по Хогвартсу бродило три незарегистрированных анимага.       Дальше Люпин начал рассказывать свою историю. Несмотря на недоверие, все внимательно слушали его рассказ о том, как он стал оборотнем и как появилась Визжащая хижина. Каждый раз, когда Римус упоминал отца Гарри, Гермиона чувствовала неловкость и ловила на себе взгляд Сириуса, который смотрел на нее так, словно речь шла и про ее отца тоже. Люпин завершал свой рассказ, объясняя причастность профессора Снейпа — девушка наконец поняла, почему эти двое так не любили друг друга. Внезапно они услышали голос доносившийся из-за стены позади Люпина.       — Всё верно, — профессор Снейп снял мантию-невидимку, его палочка была нацелена прямо на Римуса. — Я думал, что могу доверять тебе.       — Северус, — начал профессор Люпин, но Снейп быстро перебил его. Спор между ними разгорелся с новой силой, и Гермиона с опаской наблюдала за тем, как их палочки оставались направленными друг на друга. Римус продолжал говорить, когда вдруг Снейп кинул Инкарцеро в его сторону. Блэк бросился на Северуса с яростью в глазах, которая отражала его ненависть к профессору.       — Дай мне причину, — прошептал Снейп, прижимая палочку ко лбу мужчины. — Дай мне причину сделать это, и я клянусь, что выполню.       Блэк застыл на месте.       — Профессор... — начала Гермиона.       — Мисс Грейнджер, Вам уже грозит исключение из этой школы, — выплюнул Северус с презрением. — Вам, Поттеру и Уизли запрещено находиться в компании осужденного убийцы и оборотня. Хоть раз в жизни придержите язык за зубами.       — Но... — попыталась возразить она.       — Гермиона, ПОМОЛЧИ! — закричал он. — ТЫ ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЕШЬ, ЧТО ПРОИСХОДИТ!       В её глазах Снейп выглядел совершенно безумным. Девушка понимала, что это было вызвано его страхом за их безопасность, и это лишь усиливало её сожаление о том, что она собиралась сделать.       Северус угрожал отдать Сириуса Блэка и профессора Люпина Дементорам, но Гарри встал у двери, преграждая ему путь. Прежде чем Снейп успел произнести угрозу, Гермиона вытащила свою волшебную палочку.       — Экспеллиармус!       Она была не единственной, кто применил это заклинание. Рон и Гарри тоже среагировали мгновенно, и их учитель Зельеварения был сбит с ног, впечатанный в стену. Когда он упал на пол, из его головы потекла струйка крови.       — Тебе не следовало этого делать, — произнёс Блэк, глядя на Гарри. — Ты должен был оставить его мне.       Затем он обратился к Гермионе:       — Ты просто великолепна. Как же тебе удалось упустить самое главное?       Она не ответила, всё ещё терзаемая сомнениями: верить им или нет.       Сестра Гарри.       Грейнджер обернулась к парню, о котором шла речь. Сейчас он помогал Римусу освободиться от оков. Сириус тоже оказывал помощь. Это было настоящее зрелище.       Люпин сразу же обратился к Уизли:       — Отдай мне крысу, Рон.       — Ни за что! — попытался возразить парень, хотя его голос звучал слабо. — Вы хотите сказать, что Блэк сбежал из Азкабана только для того, чтобы поймать Коросту? Я имею в виду... — он посмотрел на Гермиону и Поттера в поисках поддержки. Но Грейнджер уже окончательно была убеждена. Видимо, Гарри тоже.       — Хорошо, допустим, Петтигрю мог превратиться в крысу — таких крыс миллионы. Откуда Блэк мог знать, за какой из них охотиться, если его заперли в Азкабане?       — Знаешь, Сириус, это хороший вопрос, — сказал Люпин, поворачиваясь к Блэку с лёгким нахмуриванием. — Как ты узнал, где он был?       Сириус вытащил из кармана мятый листок бумаги — его мантия была такой грязной, что она только сейчас заметила в нем карман. Это была колдография Рона и его семьи в Египте из «Ежедневного пророка».       — Я узнал это от Фаджа, когда тот приходил осматривать Азкабан в прошлом году. На первой странице была колдография Питера, сидящего на плече у этого мальчика. Я сразу узнал его. Римус, сколько раз мы видели, как он превращался? Я знал, что этот парнишка учится в Хогвартсе, и знал, что Гарри тоже там...       — «Он в Хогвартсе», — пробормотала Гермиона.       Сириус повернулся к ней с поднятой бровью, и она чуть не вздрогнула. Он напомнил ей Драко.       — Фадж сказал, что Вы бормотали это в последние дни в Азкабане.       — Откуда, во имя Мерлина, ты это знаешь?       — Фадж рассказал дяде Люциусу, а тот сказал мне.       — Дядя Люциус? — переспросил он, но этот вопрос был адресован Римусу, который казался совершенно потерянным.       — Я объясню тебе это позже, — произнес Люпин, внимательно рассматривая колдографию. — Боже мой, — тихо вымолвил он, переводя взгляд с Коросты на газету и обратно. — Его передняя лапа.       — И что? — вызывающе спросил Рон.       — У него не хватает пальца на лапе, — подтвердил Сириус.       — Конечно, — выдохнул Люпин. — Так просто и в то же время гениально. Он сам отрезал его?       — Именно! Перед тем, как превратиться, — кивнул Блэк. — Когда я загнал его в угол, он закричал на всю улицу, что я предал Лили и Джеймса. Затем, прежде чем я успел его проклясть, он устроил настоящий хаос, разнеся улицу волшебной палочкой, спрятанной за спиной. Он убил всех в радиусе двадцати футов от себя и бросился в канализацию вместе с другими крысами.       — Ты ведь знаешь, какие слухи ходили, не так ли? — спросил Римус у Уизли. — О том, что осталось от Питера?       — Его мизинец, — ответила Гермиона. Рон всё ещё не был согласен с новой информацией. Он снова начал выступать в защиту крысы. Грейнджер устала от этого. Ей хотелось самой схватить грызуна и заставить его превратиться обратно. Её раздражение возросло, когда Гарри снова закричал на Сириуса. — Хватит! — тут уже вмешалась девушка, потому что Блэк начал говорить о мёртвых телах и пропавших детях, и никто ещё не объяснил, почему они решили, что это была она. — Гарри, очнись! Рон, отдай крысу профессору Люпину!       — Гермиона...       — СЕЙЧАС, УИЗЛИ!       Рон подпрыгнул и отдал крысу Римусу. Сириус смотрел на неё с озорной ухмылкой, а она старалась не смотреть ему в глаза. Люпин схватил крысу за хвост и посмотрел на Блэка:       — Готов?       — Вместе? — тихо спросил Сириус, и они смотрели друг на друга дольше, чем казалось необходимым. Гермиона была уверена, что после этого состоится очень долгий разговор. Чем бы это ни было.       — Да, — ответил Римус.       Это было заклинание с бело-голубой струёй, которое заморозило Коросту в воздухе, после чего крыса начала извиваться и, наконец, показала свое истинное обличье. Они снова кинули в нее заклинанием, и это было невероятно! Гермиона была уверена, что её разум не может полностью осознать то, что она только что увидела. Из половиц высунулась голова, а затем появились конечности. В мгновение ока на месте Коросты появился человек. Живоглот плевался и рычал на кровати; шерсть у него на спине встала дыбом. Он смотрел на человека перед собой с открытым отвращением.       Это был очень низкий, полный мужчина с большой лысиной на голове. Он оглядел всех присутствующих, явно боясь снова встретиться со своими бывшими друзьями.       — Ну, здравствуй, Питер, — приветливо произнёс профессор Люпин, как будто это было обычным делом. — Давно не виделись.       Голос Петтигрю был писклявым — именно таким, по её представлениям, должен был быть голос крысы. Она заметила, как он переводит взгляд со своих старых друзей на дверь.       — Мои друзья... мои старые друзья...       Сириус двинулся вперёд, но Римус схватил его за запястье, останавливая одним предупреждающим взглядом.       Гермиона слышала их разговоры, обвинения, брошенные между друг другом; годы вопросов и предательства. Она удивлялась, как Люпин умудрялся двенадцать лет жить во лжи, в то время как эти двое всё это время знали правду.       — Не от меня ты прятался двенадцать лет, — начал Сириус. — Ты прятался от старых сторонников Волдеморта. Я кое-что слышал в Азкабане, Питер... — Гермиона вспомнила, как обвиняла дядю Люциуса в том, что Пожиратели смерти должны были бы знать. В конце концов, он знал. Люциус также знал, что Блэк не был Пожирателем. И если то, что сейчас говорил Сириус, было правдой, то все Пожиратели смерти в Азкабане в самом деле хотели заполучить кусочек Питера Петтигрю.       Затем они возобновили свои обвинения. Питер пытался обратиться к Римусу, но тот был непреклонен. Он знал и решил, кому доверять, как только увидел оба имени на карте.       У Грейнджер оставалось ещё так много вопросов. Девушка сомневалась, что Снейп долго пробудет без сознания.       — Профессор Люпин? Могу я кое-что сказать?       — Конечно, Гермиона.       — Петтигрю уже много лет живет в спальне Гарри. Почему он никогда даже не попытался причинить ему вред? — спросила Гермиона, удивленная.       — А я о чем! — пронзительно воскликнул Петтигрю. — Спасибо! Видишь, Римус? Я ни разу не тронул и волоска с головы Гарри! Зачем мне это делать?       Сириус фыркнул:       — Потому что ты никогда не делал ничего, что не приносило бы тебе выгоду. Волдеморта уже много лет нет, даже его верные слуги не предпринимают никаких действий. Почему бы тебе что-то придпринимать?       Пока Петтигрю пытался найти слова, Гермиона обратилась к Сириусу:       — Мистер Блэк, как Вам удалось сбежать из Азкабана?       Он посмотрел на нее с недоумением, и девушка осознала, что, возможно, сказала что-то лишнее.       — Я не знаю, как именно это произошло. Думаю, единственной причиной, по которой я не сошел с ума, было осознание своей невиновности. Эта мысль была тягостной, но она помогала мне сохранять рассудок и помнить, кто я. В нашей анимагической форме эмоции проявляются иначе, и когда становилось слишком тяжело, я превращался в собаку, прячась от своих чувств. Дементоры не могут видеть, так что они могли подумать, что я схожу с ума, как и остальные заключенные, и не беспокоились обо мне. Но я был слаб и безнадежен; у меня не было сил прогнать их без палочки. Когда я увидел колдографию, я понял, что это значит. Рон был в Хогвартсе с Гарри — но я понятия не имел о тебе. Когда я пришел, тебя там уже не было. Это чуть не свело меня с ума: я не знал, жива ты или мертва.       Гермиона замолчала, не зная, что сказать в ответ.       — Но я сразу понял, что делает Питер: держится поближе к волшебникам, к Гарри, просто ждет первого намека на возвращение Волдеморта.       Петтигрю закричал в ответ на эти слова, но никто не обратил на него внимания.       — После этого в моей голове словно разгорелся огонь, и Дементоры не смогли его потушить. Это было не радостное чувство — скорее наваждение, но оно придавало мне сил и проясняло разум. Однажды вечером, когда они открыли мою камеру для подачи еды, я проскользнул мимо них в облике собаки. Я был худым — настолько худым, что смог пролезть сквозь решетку. В образе собаки я добрался до материка и пробрался на территорию Хогвартса. С тех пор я жил в лесу, за исключением тех случаев, когда приходил посмотреть на матч по квиддичу. Ты летаешь так же хорошо, как твой отец, Гарри.       В голосе Блэка было много эмоций. Грейнджер улыбнулась: теперь ей стало понятно, почему он играл с ними, бегая за палкой, почему ложился рядом с ними во время разговоров и почему он сбегал при вспышке гнева Гарри.       — Поверь мне, — прохрипел мужчина. — Поверь мне, Гарри. Я никогда не предавал Джеймса и Лили. Я бы скорее умер, чем предал их.       Эти слова произвели эффект. Гарри кивнул, а Гермиона взяла его за руку. Парень посмотрел на их соединенные руки; в его глазах появилось что-то глубокое и невероятное, когда он взглянул на нее. Казалось, Гарри наконец поверил и в другую часть рассказа.       Гермиона снова повернулась к Сириусу, чтобы задать последний вопрос. Для нее это был самый главный вопрос.       — Как Вы узнали, кто я такая?       Римус сглотнул и шагнул ближе к ней, тоже ответить на этот вопрос.       Сириус заговорил первым:       — Сначала я понятия не имел. Но потом услышал, как ты разговариваешь с тем парнем с каштановыми волосами. Ты говорила о том, как каталась на спине огромной черной собаки. Мы действительно так делали. И достаточно часто. Лили как-то раз устроила истерику из-за того, что мы разбили вазу, которую Макгонагалл подарила ей на свадьбу. После этого я начал следить за тобой повсюду и слышал обрывки ваших разговоров. Ты так похожа на свою мать, — произнес он, глядя на неё. Грейнджер кивнула, слишком ошеломлённая, чтобы произнести хоть слово. Сириус обернулся к Люпину. — Почему ты не сказал ей? Неужели ты не знал? Все эти годы...       — Что? — спросила девушка.       — Гермиона, — начал Римус, его лицо выражало растерянность и сожаление. — Лили выбрала меня твоим крестным отцом. Они всегда мечтали о девочке и мальчике. Джеймс поклялся, что Сириус будет крестным мальчика, поэтому Лили решила, что для девочки им буду я.       — Мой крестный… — тихо повторила она. — Значит, всё это время, Вы знали?       Люпин кивнул.       — Почему Вы ничего не сказали мне?       Выражение его лица изменилось на... боль? Дискомфорт? Сожаление?       — Ты выглядела счастливой со своей семьёй. Мне нечего было тебе предложить. Правда была ужасной. Я оборотень. Я теряю себя на целую ночь раз в месяц, а потом два дня почти не могу функционировать. Я не смог бы заботиться о тебе, не говоря уже о том, что никто не нанимает оборотней на работу. Я едва мог обеспечить себя, не говоря уже о тебе.       — А в этом году? — спросила Гермиона. — Почему Вы ничего не сказали в этом году? Я вижу видения после встреч с Дементорами. Это ведь смерть Лили, не так ли?       Римус кивнул.       — Потому что у меня нет ответов на все твои вопросы, — он собирался сказать что-то ещё, но Петтигрю, видя, что ему больше никто даже немного не верит, начал пресмыкаться у их ног.       Сириус снова закричал, и они с Питером начали спорить. Голова Гермионы раскалывалась от недавних событий с Гремучей ивой и от потасовки с Сириусом и Гарри. Слова о том, что «Ты был его шпионом», «Я бы скорее умер, чем предал Джеймса и Лили» и «Джеймс бы сделал это, если бы тебя бросили» не делали вещи легче. Она вжалась в стену и закричала, когда Римус направил свою палочку на Питтегрю. Гарри крикнул:       — НЕТ!       Ей казалось, что часы, проведенные в хижине, были самыми длинными в её жизни. Когда они наконец покинули её, она почувствовала, что снова может дышать. Они с Гарри шли последними бок о бок.       — Гарри, — тихо позвала она. В этой комнате произошло так много событий, что девушка не знала, к кому обратиться в первую очередь.       Парень обернулся к ней и, казалось, сразу всё понял. На этот раз он схватил её за руку и сжал:       — Я нашёл тебя, — сказал он ей, и она почувствовала, как её глаза наполнились слезами.       Несмотря ни на что, не отпускай его.       Наконец-то всё стало на свои места: то яростное стремление защитить его и то, почему девушка не могла оставаться в стороне.       — Я знаю, это может показаться запутанным и странным, но...       — Нет, — Гарри покачал головой. — Это лучшее, что случилось за сегодняшний вечер.       Сириус, шедший впереди их, услышал это и повернулся к Поттеру:       — Ты понимаешь, что это значит? То, что мы сдадим Петтигрю Министерству?       Гарри кивнул:       — Ты свободен.       — Я пойму, если ты захочешь остаться со своими тётей и дядей, — сказал Блэк. По приглушённому вздоху Гарри стало понятно, что он понял намёк Сириуса. — Но как только моё имя будет очищено… если ты захочешь жить в другом доме…       — Что? Жить с тобой? — спросил Поттер с надеждой в голосе. Грейнджер улыбнулась. — Уйти от Дурслей?       — Конечно. Я думал, что ты этого не захочешь, — быстро сказал Блэк. Гермиона закатила глаза. — Я понимаю... просто подумал, что вдруг ты...       — Ты что, с ума сошёл? — выпалил Гарри таким же хриплым голосом. Эмоции переполняли их обоих. — Конечно же, я хочу уехать от Дурслей! У тебя есть дом? Когда я смогу переехать? Можно мне с Гермионой?       Девушка фыркнула. Сириус улыбнулся, а парень выглядел по-настоящему счастливым.       Наконец-то. Он заслуживает это.       К тому времени все уже почти выбрались из туннеля. Когда они прошли половину пути, облако над ними сдвинулось с места и внезапно осветило их лунным светом. Гермиона замерла в тот же миг, что и Римус с Блэком.       Боже мой...       Люпин застыл, и его конечности начали дрожать.       — Он ведь не пил своё зелье сегодня вечером, не так ли? Он в опасности!       — Бегите, — прошептал Сириус. — Бегите в замок, сейчас же.       Но они не могли убежать. Рон всё ещё был прикован к Петтигрю и Римусу, и Гермиона знала, что Гарри никогда не оставит своего друга.       — Предоставьте это мне — БЕГИТЕ! — крикнул Сириус.       Грейнджер завороженно наблюдала, как Римус превращается. Она видела, как удлиняется его голова, как его тело меняется.       Плечи ссутулились, а на лице и руках начали расти волосы. Руки превратились в когтистые лапы.       Наконец, оборотень оказался рядом с ними. Блэк тоже преобразился, превратившись в большого черного пса, знакомого им всем. Собака прыгнула на оборотня, оттаскивая его от Рона и Петтигрю.       Воспользовавшись моментом, Питер схватил упавшую волшебную палочку и выстрелил в Уизли, отчего тот потерял сознание. Но прежде чем Гермиона или Гарри успели что-либо предпринять, он тоже преобразился в крысу и сбежал прочь.       — Нам нужно попасть в замок, — сказал Поттер. — Позвать на помощь!       Девушка кивнула, но на Роне всё ещё были оковы, и он был без сознания. Им пришлось тащить его в замок.       Но затем, как только они начали тащить тело Уизли, они услышали визг и поскуливание: это были звуки боли, которые доносились от собаки.       — Сириус! — пробормотал Поттер, и Гермиона поняла, что он собирается пойти за ним. В конце концов, это был его крестный. Хотя крестный отец девушки был тем, кто нанес ущерб, она не собиралась обвинять его сейчас.       Гарри бросился бежать, и Грейнджер сразу же последовала за ним. Они направились к берегу озера, холод пронизывал их до костей, когда они приблизились к сгорбленной фигуре Сириуса, который снова стал человеком.       И тут они увидели их.       Дементоров было не меньше сотни — ровно столько же, сколько они видели во время матча по квиддичу. Они скользили, окружая Блэка и высасывая из него жизнь.       — Гермиона, подумай о чем-нибудь счастливом! — закричал Гарри.       Она пыталась сосредоточиться. Ведьма вспомнила о своем брате, о его улыбке в туннеле, о том, что он был ей родным.       Но это же ведь означало, что её родители на самом деле не были её родителями…       Нет! Сосредоточься!       Драко. Она думала о Драко и его ленивой улыбке, нежных прикосновениях, робких приглашениях и о том, как они засыпали вместе, свернувшись калачиком.       — Экспекто Патронум!       Этого было недостаточно. На этот раз крики Лили были громче; она слышала всё: испуганные рыдания своей мамы, обещания, которые та дала двухлетнему ребенку. Перед ней появилась пара злобных глаз, и Гермиона увидела, как наваливается всем своим весом на Гарри, сжимая маленького ребенка в крепких объятиях.       «Нет!» — закричало её детское «я», страх пронизывал её маленькие косточки. Но маленькие ручки крепко обхватили Гарри.       Она провалилась в темноту.