Потерянная сестра/The Missing Sister

такая кавалерия из ежедневной прессы — самое глубокое гнездо в «хранителях», где все новости всегда под рукой              Наконец, когда наступил понедельник, им разрешили покинуть больничное крыло. Гермиона с Тео наслаждались завтраком со своими друзьями за слизеринским столом. Обе ночи ведьме приходили во сне видения, которые она начала видеть из-за Дементора. Она все еще пыталась найти в них смысл. Видение Гарри было очевидным, так же как и у Тео, но кто была та женщина во сне Гермионы? Это была ее мама? И кого Гермиона должна была защищать? И мужчина, который выбил дверь? Она ничего не понимала. Ее мать и отец никогда ничего не говорили о взломах в их доме. Конечно, первое, что Грейнджер сделала, покинув больничное крыло после завтрака, это отправилась в библиотеку почитать о Дементорах.              Драко был невыносим. Он начал имитировать обморок Гарри всякий раз, когда гриффиндорец был рядом. На их совместном уроке Зельеварения Малфой решил сесть за один стол с Гарри и Роном. Гермиона, застонав, последовала его примеру.              Каждый раз, когда профессор Снейп отворачивался, Драко произносил обзывательства, и Гермиона видела, что оба гриффиндорца постепенно теряли контроль над своим терпением. Когда Малфой отпустил особенно неприятный комментарий, Гермиона ударила его по затылку, и в то же время Рон запустил в него скользким крокодильим сердцем, которое попало Драко прямо в лицо. От неожиданности Уизли ахнул, и, прежде чем слизеринец успел выразить свое негодование, ребята увидели, что Снейп пристально смотрит на гриффиндорца. Грейнджер должна была поблагодарить предвзятость профессора, потому что он снял пятьдесят баллов с Гриффиндора и сделал вид, что не заметил ее руки, все еще висящей в воздухе.              Профессор Люпин тоже вернулся на этой неделе, и Тео пересел обратно на свое место в первом ряду, рядом с ней. Она наблюдала за реакцией учителя на новость о том, что Снейп решил пропустить несколько глав и рассказать им об оборотнях. Его губы сжались в тонкую линию, и она увидела, как Римус сжимает челюсти, сдерживая гнев. Он все еще выглядел довольно больным, его потрепанная одежда сидела бесформенно, а под глазами залегли темные круги. Пэнси была первой, кто пожаловался на Снейпа, заявив, что у него нет полномочий, чтобы давать им домашнее задание, и именно поэтому они коллективно решили его не делать. Блейз возмущался по поводу того, что их декан преподавал гриффиндорцам и пуффендуйцам темы по порядку из учебника, заставив изучать оборотней только Слизерин и Когтевран. Гермиона почувствовала, как в ней поднималась волна гнева. Теперь она была уверена, что профессор Зельеварения сделал это нарочно. Ее друзья и когтевранцы были самыми умными на их курсе, так что шансы на то, что кто-то из студентов сможет сложить два плюс два, были выше. Гермиона внезапно обрадовалась, что провела выходные в больничном крыле, потому что благодаря этому книги все еще лежали у нее в сумке.              Люпин посмеялся над их возмущениями и сказал, что нет ничего страшного в том, что они не сделали домашнее задание. Гермионе показалось, что он испытал особое облегчение от того, что причиной их возмущения было это. Вернувшись к той теме, на которой они остановились, профессор показал им Болотного фонарника — маленькое одноногое существо, которое выглядело так, словно было сделано из струйки дыма, довольно хрупкое и безобидное на вид.              Гермиона не удивилась, когда Римус попросил ее и Тео остаться после урока.              — Вчера я разговаривал с Гарри о Дементорах. У него было несколько вопросов, и я думаю, будет справедливо, если я объясню это и вам двоим тоже, — предложил профессор, и Гермиона почувствовала, как Тео выпрямился рядом с ней. — Помимо очевидного, вы знаете, что делают Дементоры? — спросил он, и ведьма кивнула.              — Это мерзкие создания, — начала она, — они наслаждаются безысходностью и отчаянием, высасывая мир, надежду и счастье из воздуха вокруг себя.              Люпин улыбнулся.              — Именно. Хотел бы я учиться с тобой в одном классе, — сказал он ей, и Гермиона многозначительно улыбнулась. — Пять баллов Слизерину.              Тео усмехнулся.              — Это немного облегчает жизнь, — Нотт поддел ее локтем, соглашаясь с профессором. Она улыбнулась парню, потому что точно знала, что никак не сделала легче ничего в его жизни. Его синяки всплыли в ее в памяти, и, несмотря на то, что он сказал в поезде, Гермиона знала, что отчасти виновата в них.              — Проблема Дементоров в том, что если ты подойдешь к нему слишком близко, то все хорошие чувства, все счастливые воспоминания будут высосаны из тебя, — продолжал объяснять Люпин. — И если у него появится шанс, он будет питаться тобой достаточно долго, чтобы превратить тебя в нечто бездушное и злое.              — Поцелуй Дементора, — сказал Тео, и Люпин кивнул. Гермиона вопросительно склонила голову набок. — Это худшее наказание, которое можно получить в Азкабане. Это не смерть, но и не пожизненное заключение. Это просто ничто.              — Это хуже, чем ничего, — добавил Люпин, — Они оставляют тебе только худшие воспоминания о жизни, — профессор глубоко вздохнул. — Вот почему они влияют на вас сильнее, чем на остальных. Потому что в вашем прошлом есть ужасы, которых нет у других.              — Гарри слышит, как Волдеморт убивает его мать, Тео видит...              — Как мой отец убивает мою мать, — Нотт прервал ее, и глаза Гермионы расширились. Это было не то, что он сказал в больничном крыле.              — Тео...              — Мне не хотелось говорить об этом при Поттере, — объяснил он.              Люпин посмотрел на нее, и Гермиона почувствовала, что он точно знает, о чем она думает, но мужчина просто ждал.              — Я не знаю, что именно я слышу, — призналась ведьма. — В моем видении есть женщина, и она говорит мне защитить кого-то, не отпускать его, а потом... — Люпин выглядел так, будто понимает эту боль. Он коснулся ее плеча в знак поддержки. — Затем какой-то мужчина распахивает дверь и приказывает этой женщине убраться с дороги. И все. Я продолжаю думать о нем, но понятия не имею, что это такое и когда это произошло.              Тео посмотрел на нее, и его глаза сейчас были ярко-голубыми. Парень склонил голову набок, и Гермиона подумала, что, быть может, однажды он решит поделиться с ней тем, что он видит в ней, когда вот так смотрит.              — Я думаю, это хорошо, что ты ничего не помнишь, — сказал он ей. — Я бы все отдал, чтобы забыть тот день.              — К сожалению, я не могу вам в этом помочь, — произнес тогда Люпин, — но, как я сказал Гарри на днях, я могу помочь вам научиться защищаться от нападений Дементоров.              — Как профессор Снейп на квиддичном поле? — спросила Гермиона, и он кивнул.              — Если вы двое согласны, то я могу научить вас одному заклинанию. Но только после Рождества. Я все еще немного неважно себя чувствую.              Тео и Гермиона одновременно кивнули. Она никогда не упустила бы возможности научиться чему-то новому.              Когда разговор был окончен, профессор отпустил их, а Гермиона решила рискнуть своим положением любимицы Снейпа и рискнуть. Она пошла с Тео на следующий урок, все время думая, как же к нему подступиться. К тому времени, как Биннс закончил свое объяснение, Гермиона уже кипела от злости. Как он мог? Разве Снейп не знал, какому ущемлению подвергаются оборотни? Если бы ученики узнали об этом, некоторые родители наверняка захотели бы, чтобы его уволили. К сожалению, Грейнджер прекрасно понимала, что один из таких родителей устроил бы целый спектакль. Не имело значения, что Северус хотел заполучить эту должность — разоблачение оборотня только ради своей выгоды было подлым. А профессор Люпин — лучший учитель, который у них когда-либо был!              Ее друзья заметили, что на протяжении всего урока у Гермионы портилось настроение, но никто из них не осмелился спросить, в чем было дело, и просто позволили ей уйти. Гермиона направилась к кабинету Снейпа и открыла дверь без стука.              Профессор Снейп сидел за своим столом, перед ним лежала стопка домашних заданий. При виде слизеринки он приподнял бровь:              — Что это такое? — спросил Снейп, когда она остановилась прямо перед его столом.              Гермиона поставила свою сумку на его стол и начала вынимать из нее книги. Она знала, что если перевернет ее, эффект будет сильнее, но даже в гневе она не смогла бы так поступить с книгами.              — Мисс Грейнджер, что, во имя Мерлина...              — Я знаю, что Вы пытались сделать, — обвиняющим тоном произнесла она. Снейп взял одну из книг и изучил обложку. Она могла поклясться, что профессор ухмыльнулся. — Пропустили столько глав, перейдя сразу на страницу триста девяносто четыре, — она произнесла число, очень хорошо имитируя его интонацию. Пэнси гордилась бы ей. — Вы специально выбрали эту главу для нас и для когтевранцев, надеясь, что кто-нибудь обратит на это внимание. Что ж, я именно так и сделала, — гордо заявила Грейнджер и бросила на стол свой пергамент, посвященный оборотням. — Я просмотрела все учебники, в которых подробно рассказывалось о них. Извините, профессор, но, боюсь, все студенты завалили тему «Как распознать и убить оборотней».              Северус взял у нее пергамент и стал изучать его.              — Я вижу, Вы отлично усвоили тему, — протянул он.              — Я очень разочарована в Вас, сэр, — произнесла Гермиона и с гордостью отметила, что ее голос почти не дрожал. — Возможно, профессор Люпин Вам не нравится, но он отличный учитель, и он предложил научить меня, как защищаться от Дементоров! Вы не сможете добиться его увольнения!              Грейнджер могла поклясться, что услышала фырканье, но она пристально смотрела на Снейпа, и он точно не издавал звуков.              — Может быть, тогда после Ваших с ним дополнительных занятий? — спросил Снейп, и в его голосе послышались нотки юмора.              Слизеринка покраснела.              — Я не это имела в виду!              — Где Вы нашли это заклинание незримого расширения? — вновь задал вопрос профессор, меняя тему. — Оно запрещено.              Ведьма пожала плечами. Она не собиралась выдавать Нарциссу.              — Это Вы виноваты в том, что я ему научилась, — вместо этого произнесла ведьма. — Я должна была найти способ, как хранить все эти книги.              Снейп поднял бровь, явно недовольный ее словами.              — И что я должен делать с этими книгами?              — Не знаю... Напишите о чем-нибудь свиток пергамента, — ее глаза расширились от своих же слов, и Гермиона решила, что будет лучше, если она уйдет сейчас и спрячется где-нибудь на следующие две недели. Слизеринка развернулась и начала бежать только тогда, когда вышла из кабинета Зельеварения.       

***

             Когда ноябрь подошел к концу, Когтевран разгромил Пуффендуй в матче по квиддичу, который Гермиона отказалась смотреть. У нее было на три предмета больше, чем у среднестатистического студента Хогвартса, и ей, наконец, удалось составить расписание, которое подходило для Маховика времени. Декабрь положил конец холодной пелене дождя, которая не прекращалась с начала игрового сезона, и вместо этого, в один день Хогвартс проснулся в мире белого и сверкающего инея. За две недели до окончания семестра весь замок был украшен к Рождеству, и Малфои начали рассылать свои приглашения на Йоль в этом году.              Все девочки пришли в восторг, и разговоры о платьях добавились к обсуждениям праздничных планах. Гермиона не очень беспокоилась о том, что ей надеть, потому что была уверена, что тетя Цисси обязательно ей что-нибудь пришлет.              В пятницу, за день до последнего похода в Хогсмид в этом семестре, они с Гарри нашли время, чтобы провести его вместе. Парочка прошлась по деревянному мосту, закутавшись в пальто, шарфы и шапки, чтобы спастись от холода.              — Тебе нравятся дополнительные уроки с Люпином? — спросила Гермиона, и парень кивнул, соглашаясь. — Я читала, что это сложное заклинание, и только лучшие волшебники могут придать ему форму животного.              Гарри кивнул.              — Дементоры — это хранители Азкабана, — ответил парень, и они оба заметили темные силуэты на некотором расстоянии, возле ворот школы. — Люпин сказал мне, что это крепость, расположенная на крошечном острове, далеко в море, но им не нужны ни стены, ни вода, чтобы держать там заключенных, потому что они и так заперты в своих головах и не способны ни на одну положительную мысль.              — Ты можешь себе это представить? — прошептала Грейнджер, боясь, что эти существа, прячущиеся за воротами школы, могут их услышать. — И так изо дня в день? — ведьма задрожала, отчасти из-за холода. — Это, должно быть, ужасно.              Гарри кивнул:              — Дамблдор рассказал мне, что большинство заключенных сходят с ума в течение нескольких недель, но Сириусу Блэку удалось остаться в здравом рассудке и сбежать оттуда. Он, должно быть, очень могущественный волшебник, — девушка не нашлась, что на это сказать. Она вспомнила выражение лица Нарциссы и то, как однажды увидела, как женщина водила пальцем по выжженным контурам того места, где когда-то была колдография ее кузена. — Знаешь, что последние несколько дней не выходит у меня из головы? — ведьма покачала головой. — Кажется, никому больше нет до нее дела, — произнес Гарри. — Меня бесит, что иногда даже я сам забываю о ней. Я не говорил тебе раньше, но этим летом я спрашивал о ней у своей тети, и она назвала мне имя моей сестры.              Гермиона ахнула:              — Ты шутишь?              — Ее зовут Рени, — сказал ей Гарри. — Тетя Петунья встречалась с ней всего один раз. Она больше ничего не знает. Почему никто ничего не знает? — голос Гарри начинал звучать грозно. Слизеринка знала, что он имеет на это право.              — Что, если ты... — Грейнджер прикусила язык. Она чуть было не предложила Гарри поискать людей, которые знали его родителей до их смерти, но потом вспомнила, что Сириус Блэк был их другом. Ведьма понятия не имела, как сказать ему об этом. — Ты не думал спросить Дамблдора? — спросила она вместо этого.              — Я спрашивал, — ответил ей Гарри. — На первом курсе после событий с Квирреллом. Он сказал мне, что с тех пор искал ее, но так и не смог встретиться с ней, и что не осталось никого из живых, кто знал ее, — Грейнджер стало интересно, брал ли Дамблдор во внимание Сириуса Блэка или не учел его, потому что тот был в Азкабане. Ей также стало интересно, познакомился ли лучший друг Джеймса и Лили с их дочерью, прежде чем предать их.              Они оставались на мосту, пока не стемнело, а после все же решили вернуться в замок, чтобы не наткнуться на Дементора. Ребята попрощались у главной лестницы, и Гермиона пообещала принести Гарри несколько конфет из Хогсмида.       

***

      В этот раз в деревне было намного холоднее из-за снега, и Гермиона была очарована украшениями и рождественскими елками, расставленными вдоль главной дороги. Она провела день со своими друзьями, покупая подарки, которые они собирались подарить друг другу в Мэноре. Грейнджер, вспомнив, как ее матери понравились самоочищающиеся сковородки во французском волшебном квартале, даже раздобыла несколько чистящих тряпок, которые должны были вымыть всю посуду в раковине, всего лишь после того, как несколько из них бросят туда.              Она уже собиралась вернуться в замок, когда к ней подбежал Рон и чуть не сбил ее с ног.              — Гарри! — у парня перехватило дыхание. Гермиона сразу насторожилась. Она почувствовала, как что-то укололо ее сердце при мысли о том, что с ним может что-то случиться, и ведьму сразу же охватил страх.              — Что случилось? — насторожившись, воскликнула Грейнджер. Все ее друзья, стоявшие рядом, слушали и смотрели на Рона. Он оттащил ее от них, а когда Блейз сделал движение, чтобы последовать за ними, то она остановила мулата движением руки.              — Мы были в «Трех метлах»...              — Что? Гарри здесь? Он не должен...              — Может, ты оставишь свои придирки на потом? — рявкнул Рон, и она закрыла рот, на этот раз, впившись в него взглядом. — Мы были там, когда вошли Макгонагалл, Министр и Хагрид. Мы слышали, как они говорили о Блэке, и Гарри... — он замолчал, но Гермионе и не нужно было больше ничего слышать. Она точно знала, что он узнал.       — Где он?       — Я не знаю. После того, как они ушли, он выбежал из паба. Я потерял его из виду. Не знаю, последовал ли он за ними или пошел куда-то еще, я... — Гермиона услышала достаточно. Она повернулась и, проигнорировав то, что он звал ее, и своих друзей, начала бежать. Она понятия не имела, как Гарри попал в Хогсмид или куда он мог убежать, но ей было абсолютно необходимо найти его. Ведьма не могла объяснить, но она была в ужасе за него, и это был не тот парализующий страх, который вселяли в нее Дементоры, а что-то более глубокое.       Не отпускай его, слышишь меня? Несмотря ни на что, не отпускай его.       Та женщина говорила не про Гарри, но Гермиона чувствовала то же отчаяние, что и та женщина, и могла думать только о том, как скорее добраться до друга. Казалось, ее ноги сами знали, куда ей нужно идти, потому что вскоре она нашла его. Парень был в том же месте, где они с Тео встретили собаку. Он стоял, прижавшись передом к забору и обхватив голову руками.       — Гарри, — позвала она его и заметила, как напряглось его тело.       Поттер повернулся к ней, и выражения его лица было достаточно, чтобы довести ее до слез.       — Он знал их, Гермиона, — произнес гриффиндорец, и его голос звучал сокрушенно. В нем не чувствовалось того гнева, который был, когда Гермиона рассказала ему часть того, о чем знала. Сейчас все было еще хуже. Было похоже, что Гарри буквально ощущал то предательство, которое, должно быть, испытали его родители. — Он знал их, — повторил Поттер.       — Гарри, — повторила девушка и шагнула к нему ближе. — Я... — она замолчала. Выражение его лица изменилось, а зеленые глаза расширились.       — Ты знала, — обвиняющим тоном произнес гриффиндорец. Из ее глаз снова потекли слезы. Она кивнула. — И ничего мне не сказала.       — Я не знала, как, — ответила Грейнджер. — Я не должна была ничего об этом знать. Гарри, не я должна была тебе это рассказывать.       — Но ты не подумала, что я, возможно, захочу это знать? — закричал Поттер. Он тоже плакал.       — Да! Ты должен был знать, — согласилась Гермиона. — Но, Гарри, они должны были сказать тебе. Если Малфои знали, то значит, Дамблдор и, вероятно, все присутствующие в пабе тоже знали. Я никого из них не знала. Я не знаю, что это были за люди. Как я могла сказать тебе это, если мне больше нечего было тебе предложить?       — Это все равно было бы лучше, чем быть одураченным, — произнес парень. — Я слышал это при таких условиях, как будто это был простой разговор за выпивкой в баре! — взорвался он. — Я так чертовски устал от того, что все остальные знают обо мне все и ни хрена мне не говорят!       — Мне жаль, — прошептала Грейнджер. — Мне правда жаль, — она сделала еще один шаг к нему. Гарри снял очки, чтобы вытереть слезы, и не заметил ее движения. — Я расскажу тебе все, что знаю. Я обещаю тебе. Я расскажу тебе все, — пообещала Гермиона и сама вытерла слезу. Гарри моргнул, и она поняла, что ему трудно разглядеть ее без очков, поэтому она взяла их у него из рук и снова надела ему на лицо. — Блэк — двоюродный брат Нарциссы, — начала девушка. — Его мать была сестрой отца тети Цисси. Но она не общалась с ним, потому что он ушел из дома, когда ему было шестнадцать, а после его изгнали из семьи, — Гермиона заметила, что пес вернулся, но Гарри, который слушал ее с закрытыми глазами, этого еще не заметил. Она продолжила: — И когда он сбежал, то пришел в дом твоего отца, Гарри, потому что они были лучшими друзьями, и твои бабушка и дедушка взяли его к себе. Тетя Цисси сказала, что была рада, что ему есть куда пойти, потому что его мать была ужасной.       Она забралась на забор рядом с ним и наложила на них обоих согревающие чары. Гарри открыл глаза, и она увидела, что он дрожит от перемены температуры. Он также заметил собаку.       — Конечно, он здесь! — Поттер взорвался. — Каждый раз, когда случается что-то ужасное, проклятый пес оказывается рядом! — продолжил он, и Гермиона увидела, как собака съежилась, как будто животное знало, что он говорит о нем.       — Это просто бродячая собака, Гарри, — раздраженно сказала ведьма, подняла с пола ветку и бросила ее себе за спину. Собака завиляла хвостом и побежала за ней.       Гриффиндорец вздохнул.       — Кажется, я схожу с ума, — он посмотрел, как пес вернул веточку и бросил ее ему под ноги. У Гарри, казалось, не было сил бросить ее. А собака будто и не возражала, только свернулась калачиком у их болтающихся ног. — Продолжай говорить. Я все еще злюсь на тебя.       Грейнджер кивнула.       — Итак, после того, как Блэк сбежал в шестнадцать лет, тетя Цисси больше с ним не разговаривала, — слизеринка вздохнула. — Это было странно. Люциус сказал, что Министр думает, что он придет за тобой, чтобы закончить то, что начал. Тетя Цисси объяснила, что мракоборцы поймали его на месте преступления, где он убил двенадцать магглов и еще одного своего друга после того, как Волдеморт убил твоих родителей.       — Что в этом странного? — спросил Гарри. — Это в точности то же самое, что я слышал в «Трех метлах» только что.       — Потому что тетя Цисси, похоже, в это не поверила. Она сказала, что в ту ночь было несколько вещей, которые не имели смысла. Особенно та часть, где Блэк предал твоего отца.       Гарри фыркнул.       — Ты только что сказала мне, что она говорила, что не разговаривала с ним. Возможно, она его не знала. А Малфои — злодеи, Гермиона, и, поскольку он член семьи, это делает его таким же злым.       Пес еще больше съежился.       — Они не злодеи, Гарри, — огрызнулась ведьма.       — Они промывают тебе мозги.       — И кто тебе это сказал? — уточнила она, тоже начиная злиться. — Это из-за Уизли? — Гарри перевел взгляд на нее, и она поняла, что была права. Девушка вздохнула. — Хватит о них. Что ты слышал?       — Было заклинание, которое скрывало место, где находились мои родители. Оно называется «Фиделиус». Для него нужен Хранитель тайны — кто-то, кто сохранит тайну в своей душе. Хранителем был Блэк, и через две недели после того, как они наложили это заклинание, в дверь постучался Волдеморт, — поведал ей Поттер. — И что еще хуже, он мой крестный отец.       — Тогда это вообще не имеет смысла.       — Что?       — В волшебном мире отношения между крестными родителями и крестником или крестной дочерью подобны магической связи. Крестные родители могут постоянно ощущать твою магию, и если они достаточно сосредоточатся на связи, она сможет показать им путь к тебе. Так что, если ты окажешься в опасности, они могут как бы почувствовать это и прийти тебе на помощь.       — Ты хочешь сказать, что если бы он захотел, то мог бы найти меня прямо сейчас?       — Вероятно, да.       — Хорошо, — сердито сказал Гарри. — Я хочу отомстить ему за то, что он сделал с моими родителями.       — Гарри...       — Нет, Гермиона. Мой отец доверял ему. Знаешь, что еще сказал Хагрид? Блэк попросил забрать меня. Я уже говорил тебе, что это Хагрид забрал меня из моего дома. Но когда он приехал, моей сестры уже не было. Они думают, что он сначала забрал ее, а когда вернулся за мной, то обнаружил там Хагрида.       Собака начала рычать, и Гермиона заметила, что тело пса напряглось. Вокруг них не было ничего, что могло бы насторожить собаку.       — Может, нам стоит вернуться? — спросила слизеринка. — Возможно, он что-то чувствует.       — Может быть, это Сириус Блэк, наконец-то пришел за мной, — произнес Гарри и подбросил веточку как можно дальше в воздух. Пес подпрыгнул и убежал, но не в направлении веточки, а в лес, окружавший деревню.       — Гарри!       — Мне плевать, Гермиона. Мои родители умерли, а моя сестра Бог знает где, потому что он забрал ее и решил, что этого недостаточно, и после этого он сделал воронку посреди улицы, из-за чего кругом лопнули трубы. Они сказали, что повсюду были трупы, и магглы кричали, а он стоял там и смеялся над тем, что осталось от его друга. Вероятно, он забыл, что в своем стремлении к насилию где-то спрятал мою сестру.       — И ты хочешь встретиться лицом к лицу с волшебником, который это сделал? С первым человеком, сбежавшим из Азкабана! С сумасшедшим?       — Фадж сказал, что он не сумасшедший. Возможно, он не в себе из-за того, что Волдеморт был побежден, но не сумасшедший. Он сказал, что его потрясло, насколько нормальным он казался и как мало на него влияли Дементоры.       — Пожалуйста, Гарри, — взмолилась девушка. — Не делай глупостей.       Он проигнорировал ее. Вместо этого Поттер показал ей карту, которая, по ее мнению, была самой опасной вещью, которая только могла у него быть в данный момент. На ней было точно указано, где находятся все люди в замке. Она могла увидеть профессора Снейпа в его кабинете, профессора Люпина и профессора Стебель в одной из теплиц.       — Если он придет, я увижу.

***

      Северус смотрел, как она уходит, и не мог ничего сказать. Не так уж много людей могли его удивить, и все же ей удавалось делать это снова и снова. Он посмотрел на десятки книг, которые она оставила на его столе, на лист идеально исписанного пергамента – не о том, как распознать и убить оборотня, а о том, как идентифицировать их и безопасно представить волшебному обществу. Тщательное исследование, из-за которого эти дураки из Отдела регулирования и контроля магических существ выглядели еще хуже.       — Что ж, я вижу, что зря потратил время, придя сюда, — сказал Римус. Гермиона выбрала идеальное время, потому что мужчина как раз вошел в помещение, где Снейп хранил свои ингредиенты, и по большей части молчал, пока она разглагольствовала. Мужчина посмотрел на Люпина, и тот снова фыркнул. — А я-то думал, почему в эссе когтевранцев не хватает источников литературы. — произнес он и остановился у стопки книг. — Потому что она их спрятала.       — Прочти это, — Северус протянул ему пергамент. — Это эссе не от третьекурсника.       Губы оборотня растянулись в улыбке, когда он прочитал текст на пергаменте. Северус закатил глаза.       — Она могла бы отправить это прямо на Четвертый уровень и принять новые законы.       Римус взмахнул волшебной палочкой, и все книги, взятые в библиотеке, полетели в стопку, а после он наблюдал, как они исчезают. Пусть мадам Пинс уберет их обратно на полку.       — Я буду учить их после Рождества. Она начинает беспокоиться из-за своих видений, и я бы предпочел, чтобы она научилась защищать себя, прежде чем узнает пару имен из этих воспоминаний, — сказал Люпин, и Снейп кивнул.       После этого учитель ЗОТИ ушел. Он приходил, чтобы отчитать Северуса так же, как это сделала его дочь. Но методы отчитывания оборотня включали в себя набеги на личные запасы мужчины, а не сваливание десятков книг на стол.

***

      Шли недели, и в замке становилось все холоднее. Северус не мог наказать свою дочь за плохое поведение, поэтому наказывал ее тем, что не присуждал ей баллы за все блестяще сваренные зелья. Но Гермиона быстро это заметила и начала нашептывать ответы всем своим друзьям, так что они справлялись с этим не хуже ее. Он начал свирепеть, и прошло две недели, а Слизерин не получил от него ни единого балла.       Ноябрь сменился декабрем, и Северусу пришлось признаться самому себе, что он слишком увлекся ситуацией с Сириусом Блэком, патрулируя коридоры и территорию до поздней ночи, с подозрением следя за каждым шагом Люпина и даже пытаясь подслушать разговоры тринадцатилетних подростков, чтобы попытаться узнать, если бы анимагическая фигура Блэка снова появилась рядом с Гермионой. Из-за всего этого он не заметил, что в расписании его дочери было слишком много занятий. Однажды он подслушал окончание разговора с Паркинсон, в котором его дочь сказала своей подруге, что она всего лишь на три темы опережает большинство уроков — Паркинсон ответила, что она даже не закончила ту, что была на прошлой неделе — и что было неприемлемо, что Гермиона так халатно относилась к учебе.       Неприемлемыми были темные круги у нее под глазами и слегка панический взгляд, который появлялся у нее каждый раз, когда он видел, как она переходит с одного урока на другой. Северус оставил разговор о расписании на время после Рождества, потому что за две недели до окончания семестра совой пришло приглашение от Нарциссы. На этот раз дресс-код будет черно-белым.       Впервые за все время профессор Зельеварения был рад Йольскому балу, но не потому, что он был фанатом вечеринок, Мерлин, нет. Но это означало, что Гермиона будет находиться вдали от замка в течение двух недель: в безопасном месте, где никакой Сириус Блэк, в виде собаки или человека, не сможет ее найти.       В последний день семестра он наблюдал, как Гермиона и ее друзья тащились по снегу в направлении Фестралов, чтобы сесть на поезд, возвращающийся в Лондон. Он наблюдал за ними до тех пор, пока ее экипаж не скрылся из виду.       Ему не нужно было искать предлог, чтобы отказаться от приглашения Нарциссы провести каникулы в Мэноре в этом году, потому что один из его учеников остался в Хогвартсе, и поэтому он должен был остаться. Не то чтобы это означало, что он не придет на Бал. Нет, он придет, иначе он никогда не узнает, чем все это закончится. В общем, все было бы не так уж плохо, большинство учителей уехали так же быстро, как и ученики. Остались только те, кто жил в замке: Альбус, Минерва, Филиус, Помона и Трелони. И, конечно, Филч. Поттер тоже остался. Парень, может, и был немного глуповат, но даже он был достаточно умен, чтобы избегать своей ужасной тети. Уизли, будучи назойливым другом, тоже остался. Кроме его пятикурсников и двух гриффиндорцев, остались еще только двое — пара первокурсников.       Северус ждал до самой последней минуты, чтобы покинуть замок и отправиться в Мэнор. Было модно опаздывать, а в привычку Нарциссы вошло за такое наказывать. По крайней мере, в этом году наряд был черно-белым. Ему даже не пришлось перекрашивать мантию в другой цвет.       Мероприятие было в самом разгаре, когда он появился. Нарцисса, конечно же, была великолепна в белом платье, а Люциус, как всегда, выглядел с иголочки в своей черной мантии. Большинство гостей тоже были одеты в черное, и, возможно, это была ее идея с самого начала. Быть единственной, у кого хватит смелости надеть что-то такое жемчужно-белое, как это, и быть замеченной с любого места, где она решит встать. Беглый осмотр места показал, что Гермионы нигде не было видно, но и никого из ее друзей тоже. Что, как он думал, было достаточно хорошо. Мысль о том, что она окажется в комнате, полной Пожирателей смерти, сводила с ума. Он не знал, что было бы хуже: если бы эти люди думали, что она магглорожденная, или если бы они знали, что она Потерянная сестра Поттера.       Нарцисса подошла поприветствовать его. В своем наряде она выглядела как королева, сошедшая с картины.       — Спасибо, что пришел, — пропела она с улыбкой. Северус кивнул. Он не подал виду, что у него не было особого выбора. — Ты знаешь, где напитки. У нас на кухне несколько венгерских эльфов готовят изумительные коктейли из палинки, знаменитого фруктового спирта в Центральной Европе, который, по слухам, особенно любят в Министерстве Болгарии.       — И почему нас интересуют пристрастия болгарского Министерства к алкоголю? — поинтересовался Северус, обратив внимание на присутствующих, и, конечно же, обнаружил, что служители Министерства Болгарии разговаривает с одним из финансовых консультантов Люциуса.       — Это рабочие дела, разумеется, — любезно ответила Нарцисса. — Учитывая, что в следующем году состоится чемпионат мира, а Болгария является одним из претендентов на победу и...       — Что, черт возьми, здесь делает Игорь Каркаров? — Снейп прервал Нарциссу на том, что, несомненно, было замечательной историей. Прошли годы с тех пор, как он в последний раз видел Каркарова. Этот человек сбежал после своего освобождения из Азкабана, а за несколько лет до этого стал директором школы Дурмстранга.       Каркаров расхаживал по бальному залу, как будто и не называл имен нескольких Пожирателей смерти в обмен на снисхождение. Долохов, Трэверс и Роквуд все еще отбывали срок. Северус не забыл, что его имя тоже было на устах у этого человека на том слушании. Несколько волшебников, в том числе Эйвери и Селвин, нахмурились и оскорбили Каркарова, когда тот проходил мимо. Северус наблюдал за происходящим и увидел, как болгарский Министр похлопал главу Дурмстранга по плечу.       — Как я и сказала, рабочие дела, — ответила Нарцисса.       — Люциус собирается купить Кубок Мира? — спросил мужчина, и Нарцисса тихо рассмеялась, как будто Северус рассказал забавную шутку. Он знал, что все это было притворством и частью ее исполнения роли идеальной хозяйки. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что несколько жен смотрят на них с неохотой. Нарцисса держалась при дворе иначе, чем Люциус. Сейчас она показывала все свои выражения лица и эмоции, а люди из кожи вон лезли в попытках вызвать улыбку у Ледяной королевы, в то время как она охотно дарила их, только когда это нужно было ей. Северус не сомневался, что за игрой Нарциссы наблюдал кто-то важный. И этот кто-то задавался вопросом, как хмурому Северусу Снейпу удалось заставить Нарциссу Малфой так улыбаться и смеяться?       — Разве ты не слышал? Твоя дочь тоже ведет с ним бизнес, — произнесла Нарцисса таким будничным тоном, словно комментировала погоду.       — Ведет что? — спросил он, поворачиваясь к ней лицом. На лице ведьмы была та самая коварная улыбка в стиле Малфоев, которую Северус терпеть не мог, и всё же ежедневно сталкивался с ней при общении с Драко и Люциусом.       — Летом Гермиона предложила Люциусу инвестировать в рынок метел, учитывая предстоящий чемпионат мира и прочее. Это оказалось весьма удачным предложением, и он предложил ей десять процентов годовых.       Снейп вздохнул. У Люциуса действительно имелся талант быть занозой в каждой заднице. Он начал глазами искать в толпе человека, о котором шла речь, и вскоре заметил его, совещающегося с Никодимусом и Тадеусом. Люциус разговаривал с сотрудником Министерства, которого Северус смутно узнал как представителя Отдела магических существ. Рядом с ними стоял Макнейр, Истребитель существ. Даже издалека Снейп заметил на предплечье мужчины открытую метку Пожирателя смерти. Его собственная метка начала чесаться, и он сжал руки, чтобы не сделать это. Снейп не прикасался к ней с той ночи, когда погибла Лили.       Нарцисса заметила, на что он смотрит, и вздохнула.       — Некоторые люди просто очень грубы, — пробормотала она. А после с заученной радушной улыбкой она обратилась к нему: — Если ты позволишь, мне нужно осторожно увести моего мужа подальше от этого общества. Я не хочу, чтобы «Пророк» запечатлил его в такой компании.       Северус усмехнулся.       — Тогда проследи за тем, чтобы он не засучил рукава, — прошептал мужчина, но Нарцисса притворилась, что не услышала его.       Оставшись наедине с собой, Снейп схватил стакан огненного виски и начал мерить всех взглядом — это было его собственное улучшенное наблюдение за людьми. Нарцисса действительно увела Люциуса подальше от Макнейра и представила его болгарскому Министерству как раз вовремя, чтобы «Международный Пророк» успел сделать их общую колдографию.       Он сделал три глотка из своего бокала. Северус знал свои границы и понимал, что ещё очень далек от опьянения, когда заметил, как две пары ног споткнулись и быстро исчезли из виду совсем рядом с местом, где разговаривали Макнейр и Селвин. Снейп прищурился и огляделся по сторонам, пытаясь снова найти невидимых гостей. Учитывая его везучесть, ему не нужно было сильно напрягаться, чтобы догадаться, кто были владельцы тех ботинок и туфель. Особенно если у брата одного из этих кого-то есть мантия-невидимка.       Мужчина увидел, как дверь в музыкальную комнату приоткрылась, казалось бы, сама по себе, и Северус быстро направился в том направлении. Преступники как раз успели снять мантию, когда он закрыл за собой дверь.       И, конечно же, именно его дочь и крестник смотрели на него широко раскрытыми виноватыми глазами.       — Что вы двое здесь делаете? — рявкнул он. Его голос звучал резко, из-за чего пара переглянулась. — Вы что, совсем с ума посходили?       — Мы просто... — начал Драко.       — Я хотела... — перебила Гермиона.       Снейп повернулся к Малфою, который судорожно сглотнул.       — Ты же знаешь, Драко, — зашипел он. — Ты же знаешь, какие люди там собрались. Ты же знаешь, почему её нельзя видеть разгуливающей по бальному залу.       Гермиона сверкнула глазами. Прямо как Лили. Для неё предположение о том, что она не может позаботиться о себе, было оскорбительным.       — Я могу... — начала девушка, и до него внезапно дошло, на какой риск она пошла и к каким последствиям это могло привести.       — Это не Хогвартс, Гермиона. Ты не можешь просто надеть мантию Поттера и бродить по коридорам в поисках приключений! — огрызнулся Северус. Он увидел, как её глаза расширились от осознания того, что он знает о мантии её брата. — Здесь собрались люди, которые сначала произносят заклинание, а потом думают! Я видел твои ноги под плащом. Ты знаешь, что было бы, если бы кто-то еще их заметил?       Затем Снейп повернулся к парню:       — Ты знаешь этих людей, Драко. Селвин накладывал Непростительное заклинание за гораздо меньшее.       — Мне жаль, — тихо пробормотал Малфой, опустив взгляд.       Гермиона посмотрела на удручённого Драко.       — Это была моя вина...       — Я в этом не сомневаюсь.       — Я просто хотела выяснить, что здесь делает Отдел волшебных существ и имеет ли это какое-то отношение к Клювокрылу! — объяснила Грейнджер. — Они обсуждали Комитет по уничтожению опасных существ! Они собираются казнить его!       — Я уверен, что Хагрид добьется слушания. И это не повод для того, чтобы...       — Хагриду ни за что не выиграть апелляцию! — резко прервала его Гермиона.       — И, я полагаю, ты считаешь, что это твоё дело? Позволь мне сказать тебе вот что: не лезь не в свое дело. Вы оба уже достаточно хорошо знаете, что всё, чего хочет Люциус, он получает. Так что, пожалуйста, не могли бы вы оказать мне услугу и не умереть в процессе?       К счастью, они оба кивнули, и Северусу хотелось им верить.       — Где остальные? — спросил он.       — В игровой комнате, — ответил Драко.       — Идите к ним и не уходите, пока за вами не придёт твоя мать.       Гермиона хотела бы сказать, что встреча с профессором по Зельям была единственным, чего она боялась на рождественских каникулах. Но через несколько дней после Бала девушка испытала один из самых больших страхов в своей жизни. С тех пор она больше не доставала мантию; Мэнор был достаточно большим, а в нём проживало всего четыре человека и бесчисленное множество домашних эльфов. Ни ей, ни Драко не нужна была мантия, чтобы передвигаться незамеченными.       Вечер Бала стал прекрасной возможностью для Гермионы выполнить обещание Гарри: найти всё, что она сможет о Сириусе Блэке и о крёстных родителях. Последнее, что им было нужно, это чтобы Блэк мог учуять парня где угодно.       Им предстояло вернуться в замок через два дня. Грейнджер провела большую часть каникул за чтением в библиотеке Малфоев, а когда профессор Снейп был рядом, она помогала ему варить Рябиновый отвар. Драко же проводил дни на тренировках по квиддичу со своим отцом, без устали рассказывая о новой Молнии и намекая на то, что очень хотел бы её себе. Несмотря на то, что ей нравилось наблюдать за его маневрами в воздухе, она не оставалась на улице в такой холод, который даже окрасил Мэнор в белый.       Гермиона взглянула на свои наручные часы — рождественский подарок отца — и увидела, что их ежедневная тренировка закончилась уже сорок минут назад. Собрав книги и аккуратно расставив их по местам, она вышла из библиотеки и направилась в Утреннюю комнату Нарциссы, чтобы встретиться с Драко и угоститься с ним чаем с печеньем.       К этому времени девушка уже хорошо знала Мэнор, и многочисленные портреты грозных Малфоев больше не пугали её. Возможно, Грейнджер больше не терялась в его коридорах, но благоговение перед этим величественным местом всё ещё оставалось в её сердце. Когда она шла по длинным коридорам, в груди у неё возникало неуместное чувство собственной значимости: её шаги по великолепному ковру не издавали ни звука.       Гермиона легко понимала, что любой бы мог стать таким же уверенным, как Драко, если бы он рос в таких величественных коридорах. Она уже успела изучить все о Мэноре во время своих первых визитов и знала, что десятки статуй и произведений искусства были созданы маггловскими мастерами. Была одна картина, мимо которой девушка не могла пройти, не останавливаясь, чтобы полюбоваться. Ее мать была слишком большой поклонницей живописи импрессионистов, чтобы Гермиона не могла распознать этот стиль и использование цветов и света для передачи ежедневных изменений в пейзаже. Нарцисса не ответила на её вопрос, но Гермиона была уверена, что эта картина, принадлежащая Малфоям, была создана Моне и была размером в двадцать четыре на двадцать дюймов, а изображен на ней был сам Мэнор и его живописные окрестности.       Мэнор действительно был великолепным. Грейнджер не могла точно объяснить, как и почему, но время, проведённое в нем, всегда казалось ей размеренным, словно она оказалась внутри одной из многочисленных картин, словно её мир стал таким же изысканным, как и стены этого особняка. Ей нравился распорядок дня в поместье: завтраки в Утренней комнате, где солнечный свет играл на стеклах с ромбовидными узорами; летом утренние лучи согревали её кожу, когда она отдыхала в саду Нарциссы, а зимой девушка смеялась, пытаясь научить Драко кататься на коньках.       В этом доме царила магия.       Здесь не существовало правил «в коридорах нет магии», и они с Драко могли часами изучать гримуар Нарциссы. Безраздельное внимание парня было для неё источником радости, и она становилась всё более жадной до его общества, наслаждаясь каждой минутой, проведённой вместе.       В этом месте было что-то особенное, нечто магическое, словно само пространство наполняло его атмосферой. Мраморные полы сверкали белизной, колонны с изысканной ручной резьбой возвышались, создавая ощущение величия, а черные детали раковины и ванной придавали всему этому контраст. Лесисто-зеленый цвет, покрывающий ступени парадной лестницы, несмотря на все причины казаться холодным и неприветливым, внушал ей удивительное чувство уюта. Гермиона шептала Драко во время их поездки на поезде из школы, что не может дождаться возвращения домой. Это казалось нелепым: Гермионе всего четырнадцать, а в его серых глазах светилось что-то пронзительное, и она знала, что испытывает к этому парню почти благоговейные чувства.       Девушка почувствовала, как её сердце бешено заколотилось, когда она вспомнила о том странном головокружении, которое иногда охватывало её при встрече с Драко. В этот момент девушка винила себя за то, что её мысли были далеко, и, не заметив, налетела на кого-то.       Человек, в которого она врезалась, издал удивленный звук, и все теплые чувства мгновенно покинули ее. Леденящий ужас охватил ее тело, когда Грейнджер подняла глаза и увидела перед собой высокого, мускулистого мужчину. У него были тонкие черные усики и зловещая улыбка, когда он смотрел на нее сверху вниз.       Гермиона сглотнула, узнав в нем Уолдена Макнейра, одного из Пожирателей смерти, который работал в Министерстве как палач. В тот момент она поняла, почему профессор Снейп так яростно относился к этому человеку. Позже, когда вечеринка подошла к концу и они с Драко уютно устроились на его кровати, он рассказал ей все, что знал об этом человеке.       — Ты заблудилась, малышка? — произнес он, и Гермиона попыталась не вздрогнуть при виде его зубов. Её родители, дантисты, всегда говорили ей, что состояние зубов может многое рассказать о человеке.       — Нет, — ответила она, стараясь сделать голос как можно более уверенным.       — Ты выглядишь потерянной, — продолжал мужчина, делая шаг ближе. Девушка невольно отступила на шаг назад.       — Я не заблудилась, — произнесла Гермиона и сделала ещё один шаг назад. Это было неверное движение: его глаза сузились и потемнели. Он потянулся к ней и схватил за руку.       Грейнджер почувствовала, как её тело напряглось от страха. Она с ужасом заметила, как он облизнул губы, услышав её панический стон.       — Я должен отвести тебя куда-нибудь, ты так не думаешь? Малфоям не понравилось бы, если бы их гость заблудился, — настаивал он, и её колени стали ватными. Гермиона не могла заставить их двигаться. Волшебная палочка была у неё в кармане, но рука дрожала так сильно, что ей казалось невозможным её достать.       Макнейр поднял руку, не отпуская её, и она вздрогнула от его прикосновения. Мужчина улыбнулся в ответ на её реакцию.       Так вот что имела в виду мама, рассказывая о садистах? Он провел грязным пальцем по её волосам, и её взгляд упал на его темную метку. Внутри её что-то лопнуло, и она начала вырываться из его хватки, пытаясь освободить руку. Ему это явно не понравилось — он крепче сжал её, жестоко притягивая к себе. Слеза скатилась по её щеке, когда девушка ощутила его дыхание на своём лице.       — Так, так. Это было не очень вежливо, — прошептал он ей на ухо. Гермиону едва не стошнило от страха; она с трудом сглотнула, чтобы не вывалить завтрак прямо на него.       Внезапно она резко отодвинулась и ударила макушкой о его нос. Макнейр выругался и вытащил свою палочку. Его глаза сверкнули от злобы.       — Инкарц... Что? — растерянно спросил он, когда его палочка вырвалась из рук и пролетела мимо неё.       Грейнджер обернулась и увидела Люциуса Малфоя, который уверенно держал палочку в руке.       Она никогда не испытывала такой радости от появления Люциуса.       — Я помню, что говорил тебе подождать меня в фойе, — произнёс он холодным голосом и кивнул ей.       Гермиона быстро подбежала к нему, но споткнулась на полпути; ноги всё ещё дрожали от страха. Люциус положил руку ей на плечо и быстро увёл за спину. Её руки вцепились в его мантию, ей нужно было за что-то ухватиться — она всё ещё не была уверена, что сможет стоять на ногах.       Макнейр с мерзкой улыбкой посмотрел на них.       — Ты не можешь винить меня, Люциус. Не тогда, когда у тебя такой гостеприимный дом.       — Что ж, рад слышать, что ты так считаешь, но сейчас мой дом явно не будет тебе казаться гостеприимным, — произнес Малфой, взмахнув палочкой. Пол под ними зашатался, и Гермиона почувствовала, как земля уходит из-под ног.       Макнейр, похоже, тоже ощутил это, потому что попытался сделать шаг в их сторону, но не смог.       — Что это?       — На твоем месте я бы этого не делал, — пренебрежительно посоветовал Люциус. — Скоро тебя начнет подташнивать. Лучше покинь мое имение, пока оно само не вышвырнуло тебя вон.       Гермиона увидела, как Макнейр согнулся пополам от боли, схватившись за живот.       — Что это? — снова шипел он, на этот раз с явным страхом.       — В Мэноре много заклинаний, защищающих жителей, Уолден, — произнес Люциус. — Это очень старое поместье, пережившее множество войн. Оно прекрасно понимает, что нельзя допускать причинения вреда тем, кто называет его своим домом.       Дом.       Она только что вспоминала, как эти стены подарили ей ощущение уюта и безопасности. Не имело значения, что девушка была посторонней в этом старинном волшебном доме; сотни комнат радушно приняли её и показали, что магия принадлежит ей. Никто не сможет отнять у неё это чувство. Гермиона была готова игнорировать все насмешки и комментарии о её происхождении, особенно когда в конце дня могла уютно устроиться в любимом кресле библиотеки Малфоев и заполнить собственную книжную полку в её собственной спальне рядом с комнатой Драко.       Макнейр нахмурился и развернулся, отчаянно пытаясь найти выход. Его шаги были полны паники. Они смотрели ему вслед, и только когда мужчина свернул в конец коридора, Люциус повернулся к Гермионе.       Он положил свои руки на её плечи и нежно сжал их. Это было совсем не похоже на то, как поступал тот мерзавец. Прикосновение Малфоя было успокаивающим.       — Он сделал тебе больно? — спросил Люциус тихим и внимательным тоном.       Гермиона уже собиралась отрицательно покачать головой, но тут ей вспомнилось прикосновение губ Макнейра к её уху и его дыхание на щеке. Её нижняя губа задрожала, а на глаза навернулись слёзы. И вот произошло то, что она считала невозможным: Люциус Малфой обнял её. Девушка могла лишь плакать, уткнувшись в его мантию. Он не знал, как её успокоить, но это не имело значения. Какая-то часть её самой не знала, как справиться с этой ситуацией.       Перед ней был тот самый человек, у которого был проклятый дневник Волдеморта, способный вселяться в учеников и заставлять их выполнять его приказы. Перед ней был человек, которого все считали злодеем; половина студентов на её факультете либо ужасалась им, либо была очарована. Это был человек, которого Драко боготворил. Но он пришел за ней. За Гермионой Грейнджер. За магглорожденной.       Когда она наконец успокоилась и отстранилась, чтобы вытереть слёзы и шмыгнуть носом, он взмахнул палочкой, чтобы очистить свою мантию от её слёз.       — Спасибо, — произнесла Гермиона, и он коротко кивнул в ответ.       — Пойдём найдем Драко, — сказал Люциус и положил руку ей на плечо, ведя в ту сторону, где они с Нарциссой, вероятно, устали ждать.       Гермиона никому из них не рассказала о произошедшем. Когда Нарцисса спросила Люциуса о встрече с Макнейром, он просто ответил, что тот не пришёл. Из этого девушка поняла, что Люциус тоже не собирался делиться подробностями.