Потерянная сестра/The Missing Sister

Я хочу разбить его на кусочки, достаточно маленькие, чтобы их можно было понять И собрать все это воедино в тиши моей частной коллекции              Ноябрь 1993, Хогвартс              В следующие дни у каждого студента на уме было только одно: как Сириус Блэк проник в школу?              Даже субботнего матча по квиддичу было недостаточно, чтобы отвлечь всех. С каждым днем слухи становились все более изощренными и почти нереальными, Гермиона не могла поверить, что кто-то, казалось, не читал «Историю Хогвартса».              Грейнджер упомянула кое-что за завтраком:              — Вообще-то замок хорошо защищен. На него наложено множество чар, и никто не может трансгрессировать на территории Хогвартса. Я уверена, что никакая маскировка не обманет Дементоров.              Слизеринцы проигнорировали ее, на что ведьма закатила глаза и продолжила есть хлопья.              Она знала, что поиски в замке продолжались всю ночь, и, хотя учителя ничего не нашли, они все были на взводе. Профессор Макгонагалл была явно потрясена, и Гермиона подумала, что женщина не замечает того, как она беспрерывно трогает керамическую фигурку кошки, которая стояла у нее на столе. Профессор Снейп был еще более строг и не одобрял никакие зелья, кроме приготовленных превосходно. Трелони пролепетала, что она увидела это по чайным листьям, и у нее хватило наглости снять пять баллов с Гермионы, когда девушка спросила, почему профессор не рассказала всем о пророчестве и не попыталась поймать Блэка с поличным. После Хэллоуина профессора Люпина видели только на занятиях. Он ни разу не появился в Большом зале. Гермиона заметила, что мужчина выглядел совсем больным.              В среду вечером она была завалена домашней работой и дурацкими пергаментами о важности полнолуния для Прорицаний, занятие по которым должно было состояться завтра. Грейнджер знала, что испытывает судьбу: в данный момент в замке учатся три Гермионы. Она дважды возвращалась в прошлое, чтобы закончить всю домашнюю работу в течение часа между последним уроком и ужином.              После того, как она, наконец, закончила чтение материала про полнолуние, Гермиона направилась в кабинет профессора Люпина, чтобы спросить его, может ли она написать еще две страницы для своего задания, потому что даже если бы она писала очень мелким почерком, ведьма все равно не смогла бы вместить все, что она хотела написать про Болотного фонарника. Ведьма постучала и подождала, но никто не ответил, а затем приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Гермиона обнаружила, что там никого не было. Вздохнув, девушка решила вернуться после ужина.              Малфой загадочно улыбался во весь рот, когда она вошла в Большой зал, и хотя Тео был прав в том, что поцелуй Драко и Пэнси был одноразовым, она все равно чувствовала себя странно, когда смотрела на него и вспоминала, как четыре дня назад он целовал Паркинсон своими губами.              Самой слизеринке было что сказать по этому поводу, не то чтобы Гермиона слышала это, ведь ей все еще каждый раз удавалось избегать этого разговора. А Драко... Что ж, они с ним и не разговаривали толком после Хэллоуина.              — Что произошло? — спросила ведьма, и парень постарался изобразить мисс невинность.              — Разве я не могу быть счастливым просто так? — возразил блондин.              — Ну, обычно ты счастлив, когда кто-то другой — нет. Так что еще раз. Что произошло?              Парень усмехнулся. Прежде чем он смог придумать отговорку, в зал зашла команда Гриффиндора по квиддичу. Все игроки были злыми и бросали взгляды в их сторону.              — Нет, правда, Драко, — спросил Блейз, — что ты натворил?              — Я не смогу играть завтра, так как у меня все еще повреждена рука... — раздался всеобщий стон. — Поэтому завтра они играют против Пуффендуя.              — И они только что это узнали? — спросил Тео, сдерживая смешок.              — Возможно, это вылетело у меня из головы, — сказал Флинт со своего места. — Я должен был сказать им раньше, — парень пожал плечами, и все слизеринцы рассмеялись.              Мерлин, ну что за дети.              Малфой все еще улыбался, и, честно говоря, он немного нервничал рядом с Гермионой, казался каким-то взволнованным. Это не могло быть связано только с квиддичем.              — Серьезно, Драко, — продолжила ведьма, на этот раз тише, чтобы только он мог ее услышать. — Что на тебя нашло?              — Мать прислала мне сову. Отец в ближайшее время не будет заключать никаких помолвок, — сказал он ей, и ведьма могла бы сказать, что облегчение, охватившее ее, было вызвано его собственным чувством, однако это было бы ложью.              Но ее облегчение быстро улетучилось, потому что на протяжении всего ужина, к большому огорчению Гермионы, они постоянно говорили о влюбленности и поцелуях. Грейнджер не знала, что именно произошло на вечеринке после того, как она ушла, но внезапно все заговорили о поцелуях, и ведьма изо всех сил старалась не думать об этом. Она не была глупой, и, к тому же, рядом сидел парень, на которого она смотрела все чаще и чаще. Или, быть может, она и была глупа, потому что парень, на которого она засматривалась, был тем, от кого Милли, Трейси и Пэнси теряли сознание и протяжно вздыхали. Это было ещё глупее, потому что именно Паркинсон, эта везде преуспевающая ведьма, заставила Гермиону понять, что, возможно, ей нравится Драко слишком сильно — настолько, чтобы задуматься о поцелуе с ним и ненавидеть каждое слово, которое Пэнси могла сказать по этому поводу.              Слизеринка посмотрела туда, где сидел Тео, и задумалась, предпримет ли он что-нибудь или поступит так же, как она, и в конечном итоге будет тоже наблюдать со стороны, как Блейз целует кого-то.              Она поковыряла вилкой в тарелке, потому что, взглянув на Блейза, Гермиона поняла, что он ни с кем целоваться не будет. Трейси, поняв, что с Драко у нее нет шансов, переключилась на Блейза, как на свою следующую жертву, и, честно говоря, Грейнджер немного пожалела ее, потому что Забини был еще более безразличным, чем Драко.              Может быть, дело было не в том, что он ничего не замечал. Может быть, это было больше связано с тем фактом, что Блейз, каким бы популярным и всеми любимым он ни был, не слишком заботился о тех, кто его окружал, за исключением ближайших друзей. Казалось, Забини не замечал никого, кроме Тео, Гермионы, Драко, Пэнси и Дафны. Но даже среди его друзей, Паркинсон и Гринграсс иногда испытывали на себе непреднамеренный холод, который парень мог проявить, когда Тео, Грейнджер или Драко разговаривали.              — Блейз, — позвала она, пытаясь что-то сделать. Мулат не услышал и продолжил разговаривать с Тео. — Блейз, — позвала ведьма снова. На этот раз Тео услышал Гермиону и указал головой в ее сторону.              — Да? — спросил парень, и она попыталась скрыть улыбку. Вот так просто Грейнджер убедилась, кто был на первом месте в списке внимания Блейза.              — Не хочешь пойти со мной после ужина посмотреть, вернулся ли профессор Люпин? Я хочу у него кое-что спросить.              Он кивнул:              — Хорошо. Собираешься спросить, можно ли опубликовать твою первую научную работу? — с усмешкой спросил слизеринец. — Это никак не может быть домашним заданием, — он указал на пергаменты, которые чуть не выпали из ее сумки.              — Нет, — ответила Гермиона с издевкой. — Я просто хочу написать еще пару страниц.              Забини рассмеялся и покачал головой.              — Невероятно. Я могу помочь, Грейнджер, если тебе так много нужно написать.              Почти к концу ужина Драко взял с собой Грега и Винса, чтобы поиздеваться над Гарри за гриффиндорским столом, и Пэнси воспользовалась возможностью поговорить о поцелуе и всех тех многочисленных причинах, по которым они больше не целовались. Им не хватало времени побыть наедине, и они не хотели разрушать свою дружбу. Гермиона решила, что пришло время навестить профессора Люпина, когда стало слишком много подробностей о языке Драко.              — Ну что, идем? — спросила она Блейза, а затем встала и, не дожидаясь ответа, схватила парня за мантию и потянула за собой.              Они едва успели ступить на главную лестницу, как мулат решил затронуть тему, которую ведьма только что пыталась избежать.              — Я поговорил с ним, — начал парень. — С Драко. О нем и Пэнси.              — Ммм.              — Он не собирался целовать ее в ту ночь, — сказал Блейз. Гермиона не была гриффиндоркой, у нее не было этой храбрости, поэтому вместо того, чтобы спросить, планировал ли Драко поцеловать кого-нибудь в ту ночь, она сказала:              — Выходит, быстро он сообразил.              Блейз фыркнул, он явно не собирался соглашаться с ней.              — Я имею в виду... Паркинсон просто взяла и поцеловала его, — продолжил Забини, и глаза Гермионы расширились. — А Малфой... просто поцеловал ее в ответ, потому что не хотел упускать возможность своего первого поцелуя.              — Это смешно. Первый поцелуй должен быть с кем-то, кто тебе действительно нравится — он сказал мне об этом летом, мы говорили о Пэнси и...       — Спроси меня, нравится ли мне кто-нибудь.       — Что? — выпалила Гермиона, не ожидая от него таких слов.       — Спроси, нравится ли мне кто-нибудь.       — Зачем? — продолжала настаивать Грейнджер, смущенная и слегка потерянная.       — Мерлин, Грейнджер, любая девушка умерла бы от любопытства.       — Я не любая, — ответила ведьма с легким раздражением в голосе.              — Слава Мерлину. Но все же спроси меня.              — Хорошо, тебе кто-нибудь нравится?              — Да, — ответил парень и приподнял бровь, глядя на слизеринку.              Она закатила глаза, понимая, чего он хочет.              — И кто же..?              — Тео, — ответил Блейз, и Гермиона увидела, что ухмылка и веселье исчезли с его лица, уступив место редкому проявлению неуверенности.              В отличие от Нотта, чьи отношения с ней строились на недосказанности и двусмысленных выражениях, их взаимодействие с Блейзом состояло из долгих бесед и открытых чувств. В тот момент, когда он потерял ту легкость и абсолютное доверие между ними, Гермиона поняла, насколько важным был для него этот момент, как действительно много он значил. Она знала, что не может отнестись к этому так, как к признанию Тео: с ухмылкой и подшучиванием.              — С каких пор? — поинтересовалась Грейнджер.              — С первого курса, — окончательно признался парень, и, к своему удивлению, она заметила слабый румянец на его щеках.              Гермиона вспомнила первый год обучения и их общение. Первое, что пришло ей на ум, был рождественский бал, когда Тео играл на арфе. Ведьма усмехнулась.              — Ты тогда сказал красиво, когда он закончил играть на арфе... Это было о Тео?              Блейз отвернулся, ответив:              — О нем.              — Хорошо. Что мы собираемся делать? — спросила ведьма, зная, что ее глаза, вероятно, блестят от волнения. — Мы ему скажем?              — Мы? — удивленно переспросил парень, приподняв бровь. Его ухмылка вернулась на место.              — Ну, конечно! Ты признался мне... Подожди, это же каминг-аут, да?              Блейз рассмеялся:              — Да, Гермиона, я гей.              — Хорошо, — она кивнула и взяла слизеринца за руку, сплетая их пальцы. — Да, конечно, мы. Я твой лучший друг. Мы сделаем это вместе.              — Мне не нужно, чтобы ты держала меня за руку, когда я буду говорить ему это, — рассмеялся Забини и указал взглядом на их руки.              — Значит, ты ему все расскажешь?              — Я не знаю, — плечи парня немного опустились. — Иногда я думаю, что, возможно, тоже нравлюсь ему, но потом вспоминаю его отца и не знаю, хватит ли у Тео смелости устроить такой бунт. Он последний представитель Великой семьи Ноттов.              — Тео на это плевать, — ответила Гермиона, потому что не могла вот так взять и сказать, что Нотт действительно чувствует то же самое.              — Я не знаю. Он лучше Драко разбирается в семейных делах, но иногда у него случаются не очень радостные моменты.              — Сейчас ему намного лучше, — произнесла ведьма, слегка улыбнувшись и подумав о том, насколько улучшилась их дружба с начала года. — Я могу провести расследование, если хочешь, — добавила она с улыбкой, и Блейз фыркнул.              — Ты ужасный шпион, Гермиона.              — Я становлюсь лучше! — слегка обиженно парировала она.              — Не правда, — с легкой улыбкой ответил Блейз.              К тому времени, как они добрались до кабинета Люпина, ребята продолжали смеяться. Однако профессора снова там не было.              — Странно, — выдала Грейнджер. — Такое чувство, что я не видела его целую неделю.              — Он выглядел весьма болезненно, да? Я заметил, что он как будто побледнел после Хэллоуина.              — Да, я тоже это заметила, — пробормотала Гермиона и пожала плечами. — Тогда давай вернемся, любовничек.               — Мерлин, заткнись, — Блейз рассмеялся.       Они нашли Тео и Драко на лестнице, ведущей в Подземелья, и Малфой приподнял бровь, увидев, как они с Блейзом взялись за руки.       — Почему вы двое держитесь за руки? — с подозрением спросил он.       — Мы лучшие друзья, — ответил мулат. Драко посмотрел на него так, словно в его словах не было никакого смысла. Гермиона согласилась.       — Вы двое выглядите подозрительно, — заметил Тео, и его взгляд задержался на Блейзе. Гермиона широко улыбнулась, и Забини шлепнул ее.       Она убрала свою руку с руки Блейза и обняла Нотта. Теперь парень выглядел еще более подозрительным.       — Ты думаешь, из меня хороший шпион, Тео? — спросила Грейнджер.       — Без обид, Гермиона. Ты худший из всех шпионов.       — Ха! — усмехнулся Блейз.       — О чем вы? — спросил Драко в замешательстве. — Где вы двое были?       — Ей нужно было навестить Люпина, но его не было в кабинете, — объяснил Блейз. — Гермиона взвизгнула, когда я сказал ей, что она ужасный шпион, и теперь она расстроена, что в мире есть что-то, в чем она не сильна.       Тео ухмыльнулся, а Грейнджер прищурилась.       — Она также не сильна в Прорицаниях.       Ведьма ахнула и толкнула его в грудь. Он не сдвинулся с места, и это только разозлило ее еще больше. Тео схватил ее за запястья, и она немного начала сопротивляться. Блейз рассмеялся и потянул за резинку, удерживавшую ее волосы, она взвизгнула и на этот раз забилась по-настоящему, желая добраться до него.       Блейз начал убегать, и его смех был слышен до самых Подземелий Слизерина.       — Вы двое закончили? — спросил Драко, и Гермиона увидела, что выражение его лица было мрачным.       — Да, — ответила она и высвободила свои запястья из рук Тео, он отпустил ее.       — Пойдем, Гермиона, — сказал Малфой и бросил предупреждающий взгляд в сторону Тео, который только фыркнул и покачал головой. Ведьма ничего не поняла. Мальчики.       Не найдя Люпина и на следующий день, слизеринка отправилась на Защиту от Темных Искусств с домашним заданием, которое оказалось слишком длинным. Ей оставалось только надеяться, что профессор Люпин не будет сильно возражать.       Но когда они вошли в класс, то были удивлены, обнаружив там профессора Снейпа, а не своего преподавателя ЗОТИ. Они все резко остановились, не ожидая этого.       — Где профессор Люпин? — задал резонный вопрос Тео. Гермиона заметила, что Нотт не сел на свое обычное место в этом классе — прямо впереди, рядом с Гермионой, — а предпочел сесть на пару столов дальше.       — Он говорит, что чувствует себя слишком плохо, чтобы преподавать сегодня, — сказал Снейп с кривой улыбкой. Гермиона нахмурилась.       — До сих пор? — спросила она Блейза вполголоса. Она заметила, что он выглядел больным уже несколько дней, и, вспоминая, Гермиона подумала, что ему стало плохо на Хэллоуин, после того, как Сириус Блэк попытался проникнуть в замок.       — Что с ним не так? — Пэнси приподняла бровь.       Глаза профессора Снейпа заблестели.       — Ничего опасного для жизни, — сказал он, и Гермиона снова подумала, что, возможно, эти двое учились вместе. Его недовольство Люпином было сильнее, чем любым другим профессором.       Гермиона села на свое обычное место, а Драко плюхнулся рядом с ней. Они все молча наблюдали, как профессор Зельеварения перелистывает страницы их книги, пытаясь найти то место, на котором они остановились.       — Что ж, профессор Люпин не оставил никаких записей о темах, которые вы уже затронули...       — Можно, сэр, мы прошли Боггартов, Красных колпаков, Капп и Гриндилоу, — произнесла Гермиона. — Мы как раз собирались начинать...       — Помолчите, — холодно прервал он ее, и девушка почувствовала, как вспыхнули ее щеки. Значит, это был один из его отвратительных дней. Он пристально посмотрел на нее, и у Гермионы снова мелькнула мысль, что он может слышать ее мысли. — Я просто прокомментировал неорганизованность профессора Люпина, — никто не осмелился сказать ни слова по этому поводу или по поводу того, что Защита стала их любимым предметом. Но, возможно, в этом не было необходимости, возможно, настроение профессора Снейпа было связано как раз с тем, что он знал, что его ученикам больше нравится другой предмет. — Сегодня мы обсудим... — он долистал почти до конца книги, пропуская темы, которые они, очевидно, ещё проходили, — оборотней, — заключил мужчина.       — Но, сэр, — начала Грейнджер, не в силах сдержаться. Тема про оборотней была так далеко в книге, что она еще дошла до нее, а значит, не подготовилась. — Мы пока не собирались проходить оборотней, мы собирались изучать Болотных фонарников...       — Мисс Грейнджер, — произнес Снейп убийственно спокойным голосом. — У меня сложилось впечатление, что этот урок веду я, а не Вы. И я прошу вас всех открыть страницу триста девяносто четыре, — он снова огляделся. — Сейчас же!       Гермиона открыла триста девяносто четвертую страницу. На ней была изображена большая желтая полная луна. Ведьма прищурилась, глядя на нее. Взглянув на календарь в углу класса, она убедилась, что полнолуние было вчера. Она только что написала на эту тему эссе для Прорицаний.       — Кто из вас может сказать мне, как отличить оборотня от настоящего волка? — задал вопрос Снейп.       Никто не двинулся. Грейнджер поколебалась секунду, прежде чем поднять руку. Она пристально посмотрела на профессора, когда он притворился, что не замечает ее. К этому времени она уже привыкла к такому отношению и все равно заговорила.       — Оборотень отличается от настоящего волка несколькими небольшими особенностями. Морда оборотня... — учитель свирепо посмотрел на нее, но Гермиону это не беспокоило: она знала, что с ним у нее меньше всего шансов попасть в неприятности, — короче по сравнению с волками, их глаза больше похожи на человеческие, а хвост с кисточкой.       — Что-нибудь еще, что Вы хотите добавить? — протянул Северус, и Гермиона решила попытать счастья.       — Да, — кто-то — вероятно, Блейз — фыркнул у нее за спиной. — Еще одно отличие заключается в том, что оборотни бездумно нападают на людей, игнорируя других существ. Волки не нападают на людей, если их не побеспокоят.       — Это уже второй раз, когда Вы заговорили без разрешения, Мисс Грейнджер, — заметил профессор Снейп. Единственная причина, по которой она не пожала плечами, заключалась в том, что ее мать очень хорошо ее воспитала.       Снейп продолжал объяснять тему про оборотней, и когда он в третий раз повторил, на какие признаки нужно обратить внимание в случае возникновения подозрений, Гермиона поняла, что что-то не так.       Во-первых, профессор Зелий никогда не был таким уж заученным. На самом деле, он никогда не повторял свои объяснения, тем более три раза. Во-вторых, это не могло быть совпадением, что из всех существ в книге он решил изучить с ними оборотней на следующий день после полнолуния. Как будто он хотел воспользоваться отсутствием Люпина.       У Грейнджер внутри все сжалось от страха, а глаза расширились. Она воспользовалась тем, что никто не разговаривал, а просто выписывали заметки об оборотнях из учебника, чтобы составить сравнительную таблицу. Она записывала свои мысли среди прочих заметок, пока Снейп проходил мимо ее места, расхаживая взад и вперед по рядам парт, изучая работу, которую они делали с профессором Люпином.       — Очень плохо отображена информация... Это неверно, Каппы чаще встречаются в Монголии, — он цокнул языком. — Профессор Люпин поставил этой работе восемь баллов из десяти? Я бы не поставил и трех...       Когда прозвенел звонок, Снейп объявил:       — Каждый из вас напишет эссе, которое будет передано непосредственно мне, о том, как распознать и убить оборотней. Мне нужны два свитка пергамента на эту тему, и я хочу получить их к утру понедельника. Пришло время, чтобы кто-то привел преподавание этого предмета в порядок.       Студенты ушли, и до следующего урока отовсюду были слышны приглушенные жалобы. Ее сердце бешено колотилось. Она была уверена, что права. Почти не читая заранее, Гермиона записала шесть сходств! Блейз также заметил, каким больным выглядел Люпин в последние несколько дней, и он не был глупцом, и были большие шансы, что он придет к такому же выводу. Тео тоже, если он действительно возьмется за это. Мерлин, Драко! Какая это будет катастрофа, если Драко узнает.       В тот вечер, вместо того чтобы пойти на ужин, она прямиком отправилась в библиотеку и просмотрела все книги по ликантропии, которые смогла найти. Когда наступил комендантский час, у нее заурчало в животе, а рядом с ней лежали стопки книг. Используя заклинание, которому научила ее Нарцисса, она разложила содержимое своей школьной сумки и положила туда все книги, убедившись, что оставила только те, которые были наименее компрометирующими.       Когда наступила суббота, погода испортилась, и Гермиона попыталась сбежать с матча под проливным дождем, но безуспешно. Вся школа вышла на поле в плотных мантиях и с большими зонтами, но ветер был безжалостным, и к тому времени, как они нашли для них место на трибунах, она промокла насквозь.       Погода не испортила хорошее настроение Драко, и каждый раз, когда они проходили мимо группы гриффиндорцев, он делал вид, что чувствует внезапную боль в руке. Это так раздражало Гермиону, что она ударила его по руке после шестого такого выступления.       — Прекрати это, — отрезала девушка. — Это становится нелепым. Все знают, что ты притворяешься.       Драко скорчил ей сардоническую гримасу, но она знала, что его это не задело, и ее губы изогнулись в предательской улыбке. Он тоже рассмеялся, а когда предложил ей свой зонтик, она оставила Дафну одну и присоединилась к парню.       Гермиона наблюдала, как команды по квиддичу выходили на поле, и их шатало из стороны в сторону от сильного ветра. Она знала, что люди аплодировали и кричали, но она едва могла расслышать даже свои собственные мысли из-за шума. А ее мысленный голос просто срывался на крик.       Матч начался, и Гермиона не могла поднять глаз, не ослепнув от проливного дождя, и даже то, что она не прислонилась к Драко всем телом, было хорошо, потому что его тело было таким холодным, что у нее мурашки побежали по коже. Она понятия не имела, кто победил и сколько очков набрали команды, потому что дождь заглушал все комментарии. Милли, со своей стороны, забыла надеть очки, потому что больше времени тратила на то, чтобы их высушить, чем на то, чтобы что-то разглядеть. Гермиона могла только догадываться, насколько это, должно быть, тяжело для Гарри.       Сверкнула молния, и игроки переместились на площадку. Команда Гриффиндора спряталась от дождя прямо рядом с тем местом, где стояла Грейнджер. В обычных условиях она могла бы их слышать, но сейчас Гермиона могла только догадываться, о чем они говорили. Гарри помахал очками, и у нее появилась идея.       — Я сейчас вернусь, — она сказала об этом Драко, оставила его под зонтом и побежала туда, где был Гарри. Она улыбнулась ему и протянула руку. — У меня появилась идея, Гарри! Дай мне свои очки, быстро! — поговорила она, и после того, как он протянул их ей, она прикоснулась палочкой к стеклу и произнесла: — Импервиус! — ведьма широко улыбнулась и протянула их обратно. — Вот, теперь они будут отталкивать воду.       Увидев выражение лица Вуда, она отступила на несколько шагов и быстро побежала обратно к трибунам.       — Сделай это с моими, пожалуйста, — попросила ее Милли, когда Гермиона вернулась, и девушка кивнула.       Выражение лица Драко было кислым, когда она встала обратно под его зонтик, но она проигнорировала это, решив просто прижаться к его боку. Мгновенно успокоившись, он даже откинул плащ, чтобы согреть их обоих.       Матч возобновился, и Гермиона поняла, что ей не хочется его смотреть. Было слишком холодно, слишком сыро, а видимость была ужасной. Она отгородилась от всего, и на мгновение Гермионе показалось, что она зашла слишком далеко, потому что на стадионе воцарилась жуткая тишина. Она все еще чувствовала, как холод пробирает ее до костей, и чувствовала ветер на своих щеках, но ей казалось, что она почти оглохла.       Гермиона услышала, как вокруг нее все ахнули, и холод изменился. Это был не естественный холод от дождя, нет, это был тот холод, который она почувствовала в поезде, а потом она увидела их, сотни, кружащих вокруг стадиона. Люди начали кричать, а некоторые попытались убежать. Гермиона почувствовала, как ее тело напряглось, совсем как тогда, в поезде. Внутри у нее все замерло. Драко тряс ее. Откуда-то справа она слышала, как Блейз зовет Тео. Пэнси сказала, что пойдет за Снейпом. И голос женщины:       — Не отпускай его, слышишь меня? Несмотря ни на что, не отпускай его.       Гермиона почувствовала, что кивает, не в силах остановиться. Страх сковал ее изнутри. На этот раз все было по-другому, может быть, из-за того, что Дементоров было больше, или из-за парализующего холода, она не знала, но она услышала взрыв и вздрогнула всем телом. Она чувствовала ладони Драко на своих руках, но не могла его видеть, вместо него перед ее глазами был кто-то другой, размытое лицо. Но Гермиона без сомнения знала, что это была та самая женщина, чей голос она слышала.       — Отойди в сторону, глупая девчонка, — она задохнулась, и страх внутри нее удвоился. Женщина повернулась, и клубы дыма заволокли ее, не давая ничего разглядеть.       Голос Драко стал отчетливее, когда мольбы женщины стихли. Грейнджер теперь могла моргать. Она заметила, что больше не стоит на ногах. Кто-то нес ее. Гермиона снова моргнула, и ее зрение прояснилось. Они уже почти отошли от поля. Профессор Снейп нес ее, а за ним Драко и Блейз тащили Тео. Парень тяжело опирался на них обоих, Грейнджер видела, как он волочит ноги, пытаясь идти.       Она снова посмотрела на своего профессора и заметила тот убийственный вид. Выражение его лица было искажено, и он так сильно сжимал челюсть, что Гермиона испугалась, как бы он что-нибудь не выкинул. Мужчина, должно быть, заметил, что она смотрит на него, потому что взглянул на нее сверху вниз. Выражение его лица смягчилось, и в черных глазах появилось много эмоций. Ей показалось, что он обнял ее чуть крепче, прежде чем отвести от нее взгляд.       Они прибыли в больничное крыло, и Гермиона увидела, что Гарри был уже там с Дамблдором. Снейп положил ее на одну кровать, а парни положили Тео на другую рядом с ней. Как только Снейп увидел, что с ней действительно все в порядке, он повернулся и направился прямо к Дамблдору. Гермиона вдруг почувствовала, что очень рада, что она не директор.       Мадам Помфри пришла осмотреть ее и Тео, но теперь, когда Снейп пристально смотрел на старика, целительница, казалось, стремилась поскорее отойти от Дамблдора.       — Всегда вы трое, — пробормотала она, осматривая их. Гермиона переводила взгляд с нее на Тео, только сейчас заметив, что действительно это снова были они втроем. Почему? Почему воздействие Дементоров на них было намного сильнее? Драко и Блейз казались немного потрясенными, но ничем не отличались от того, какими были Рон, Невилл и Джинни в поезде.       И кто была та женщина, которую она постоянно слышала?       Дамблдор и Снейп покинули помещение. В воздухе повисло облегчение, когда напряжение наконец рассеялось. Драко уселся на край её кровати, и вскоре дверь распахнулась, впуская гриффиндорскую команду по квиддичу.       Все заговорили одновременно, и Гермиона уже не могла видеть спящего Гарри. Забини задернул занавеску вокруг кровати Тео, и Малфой поступил так же с её кроватью.       — Дамблдор был в ярости, — заметил Блейз, при этом девушка заметила, как он положил руку на колено Нотта. — Я никогда не думал, что он способен на такое. Мерлин, я никогда не думал, что он может бегать.       Тео фыркнул, и Гермиона не удержалась от смешка.       — Но он сделал что-то, что замедлило падение Поттера, — увидев потрясённое выражение на лице Гермионы, Забини пояснил: — Он упал с метлы. Похоже, с ним происходит то же самое, что и с вами обоими. Но вы были на трибунах и мы поймали вас, а Поттер был в нескольких футах от земли.       — Он тоже произнёс заклинание, — добавил Драко. — Что-то серебристое. И оно прогнало их прочь. Все учителя поступили так же. Это было безумие. Из палочки Снейпа вылетела серебристая лань, которая запрыгала вокруг нас, отгоняя Дементоров.       Гермиона расстроилась из-за того, что пропустила созерцание такого удивительного заклинания. Блейз усмехнулся, вероятно, поняв, что означает данное выражение её лица.       — Он тоже был очень зол, — произнёс Забини. — Я имею в виду Снейпа, — он замолчал на мгновение, обдумывая свои слова. — Думаю, он был напуган.       Вскоре Драко и Блейзу пришлось уйти, когда мадам Помфри прогнала гриффиндорскую команду, оставив лишь прикованных к постели учеников. Они были вынуждены провести все выходные в больничном крыле. Гермиона простонала про себя: у нее было очень много домашней работы, а будучи прикованной к постели, она будет выполнять ее до конца жизни.       Гарри казался больше всего расстроенным из-за своей сломанной метлы. Даже Тео выразил сочувствие по поводу судьбы его Нимбуса-2000.       Ночь окутала замок, и они только что закончили ужинать в своих постелях. Мадам Помфри отпустила последних посетителей и удалилась в свои покои. Грейнджер было много что сказать, но она не знала, как начать разговор с этими двумя.       После нескольких минут раздумий Тео фыркнул и подошёл к её кровати.       — Выкладывай, — сказал он, подтолкнув девушку локтем и устроившись поудобнее в её постели. Кровать немного прогнулась под их весом.       Гарри, которому больше нечем было заняться, повернулся к ним.       — Что ты видишь? — спросила Гермиона. — Я имею в виду, когда они приходят. В первый раз я слышала только женский голос, а в этот раз, возможно, из-за того, что их было больше, я что-то даже увидела.       Тео долго молчал, так долго, что Грейнджер начала сомневаться, ответит ли он вообще. Но наконец Нотт вздохнул.       — Я вижу свою маму, — сказал он тихо. — Я слышу её в её последние минуты. Я всё время думаю об этом. Знаешь, о чем все говорили после нашествия Дементоров в поезде?       — О возможности больше никогда не быть счастливыми?       — Именно. Они высасывают из нас счастье и питаются нашими худшими воспоминаниями, — Тео сделал паузу. — Я думаю, Дементоры заставляют нас пережить наши самые страшные моменты в жизни.       Гермиона не ожидала, что Гарри вдруг решит заговорить:       — Я тоже слышал свою маму, — произнёс он. — Я слышал, как она умоляла Волдеморта, когда он пришёл убить меня.       — Ну, ты посмотри на нас, Грейнджер, — вставил Тео с нотками юмора в голосе. — У нас с Поттером действительно есть нечто общее. У обоих проблемы с матерью.       Гарри фыркнул.       — Не будьте такими бессердечными, — сказала она им обоим, и они рассмеялись.       Гермиона вздохнула. Худшее воспоминание Гарри имело смысл. Как и воспоминание Тео. Но её худшее воспоминание только сбивало ее с толку. Она понятия не имела, кем может быть эта женщина.       — Я не знаю, что должно означать мое, — призналась она. Тео нашёл её пальцы и вплёл их в свои ладони. — Я тоже слышу женщину, но я её не знаю. Она была напугана и просила меня что-то сделать... позаботиться о нем... но я не знаю, кто он такой...       Нотт сжал её руку, и Грейнджер встретила его взгляд. В его глазах читалась... жалость? Беспокойство? Гермиона не была уверена и даже не знала, хочет ли она разобраться в этом.       — Может быть, ты просто его забыла, — произнёс Тео тихим голосом, от чего в её душе зашевелилось что-то нежное и болезненное. Его слова коснулись какой-то глубинной части её сущности, которая, казалось, давно была забыта.

***

      Северус вошёл в кабинет Дамблдора, следуя за ним. Ни одна окклюменция не сможет стереть из его памяти остекленевший взгляд Гермионы и её бормотание, когда он нёс её. Ему не нужно было заглядывать в её сознание, чтобы понять, что с ней происходит. На самом деле, Снейп даже не осмелился бы это сделать. С Нарциссой они слишком глубоко копались в её воспоминаниях той ночью, и он боялся, что повторная легилименция лишь вернет ей память. С тех пор как Гермиона поступила в Хогвартс, Северус использовал легименцию на ней лишь для того, чтобы просматривать мысли, которые сами собой возникали у неё в голове.       Когда Гермионе было всего два года, они решили не стирать её память. Это оставило бы след, и она выросла бы с ощущением нехватки чего-то важного, но без возможности понять, что именно отсутствует. Они не могли позволить себе такой риск. Вместо этого они спрятали воспоминания, разделив их и замаскировав под другими образами.       — Я знаю, что ты собираешься сказать, Северус, — произнёс Дамблдор, как только Снейп закрыл за собой дверь.       О нет, ты не знаешь.       — Почему Вы не сказали ей? — спросил он с явным раздражением в голосе.       Директор вздохнул и провёл рукой по бороде.       — Для неё безопаснее ничего не знать.       Чушь собачья.       — Она теряет сознание из-за Дементоров. Ее память воспроизводит смерть Лили. То же самое происходит и с парнем. Они обязательно узнают правду.       — У Гермионы нет причин полагать, что она Потерянная сестра, — указал Альбус. — Они хорошо поработали над ней.       Северус усмехнулся про себя: Нарцисса была бы довольна такой похвалой.       — Блэк на свободе. Он однажды уже проник в замок. Он...       — Сириус никак не мог узнать о том, что это она. Я даже не думаю, что он вообще знает о её исчезновении.       — Я уверен, что он уже где-то слышал об этом, — сказал Северус с тяжёлым вздохом. На лице Альбуса появилось выражение, которое Снейп редко у него видел — сожаление. О чем он сожалел — Северус не знал. — С Дементорами нужно что-то делать, — продолжил он. — Я не могу допустить, чтобы мои ученики падали в обморок и переживали свои худшие воспоминания.       Северус был уверен в своих собственных способностях, как и в способностях Нарциссы, для того, чтобы понимать, что Гермионе будет нелегко вспомнить произошедшее. Чего нельзя было сказать о Нотте. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться: мальчишка снова переживает убийство своей матери.       — Их привлекло наше мрачное настроение на матче, — объяснил Дамблдор. — Большинство из нас чувствовали себя несчастными из-за дождя.       — Тогда нам стоит удостовериться в хорошей погоде перед следующим матчем, — произнес Северус с легким сарказмом. В ответ на это Дамблдор лишь улыбнулся.       Снейп развернулся, намереваясь уйти. Он наложил на мантию осушающее заклинание, но холод от дождя все еще пробирал до костей. Северус выполнил свою недельную норму общения с Дамблдором и теперь стремился к уединению.       После ужина он заглянул в больничное крыло, чтобы проведать её. К его удивлению, комната уже, казалось, погрузилась в тишину — все спали. Тео, с видимым страданием на лице, забрался на её кровать, и Снейп, вздохнув, бережно поднял спящего мальчика, чтобы положить его обратно на своё место.       В воскресенье утром обсуждение инцидента продолжалось. Северус заметил, как ученики занимались простыми математическими расчетами, связанными с квиддичем. Они усердно подсчитывали, сколько очков каждая команда должна набрать для получения Кубка.       Незадолго до ужина к нему заглянул Римус. Он выглядел изможденным, что было для него привычным состоянием.       — Тебе лучше присесть, — произнес Люпин, опускаясь в кресло и доставая бутылку огненного виски. Это уже стало их рутиной.       Северус невольно содрогнулся от этой мысли.       — И что же на этот раз?       — Я зашел в больничное крыло, чтобы взять несколько бодрящих зелий и проверить, как там дела. И подслушал их разговор, — произнес Римус, осушая стакан виски. — Они видели его.       Северус напрягся. Догадаться о том, о ком идет речь, не должно было быть так просто, однако существовал лишь один человек, о котором Люпин будет говорить таким тоном.       — Собаку, — произнес Римус, и Снейп невольно выругался себе под нос.       Как он мог забыть?       — Гермиона и Тео видели его в Хогсмиде на Хэллоуин. Ее кот, похоже, подружился с ним. Они играли с ним в догонялки, пока тот не последовал за ними до самого забора, окружавшего Визжащую хижину.       — Как ты думаешь, он знает, что это она?       Римус выглядел так, будто его вот-вот стошнит. Он разразился безумным смехом.       — Знаешь, что она сказала при мне? Что она сказала при нём? Что, увидев этого черного пса, она подумала о том, как она здорово каталась верхом на такой собаке. Когда была маленькой.       — Твою мать, — пробормотал Северус, резко ставя стакан на стол.       — Он знает, — продолжал Люпин. — Сириус точно не дурак. Он сбежал из чертового Азкабана! И она сказала это после того, как Гарри упомянул, что тот летом встречался с какой-то черной собакой. Он увидел ее у себя на заднем дворе и из-за предсказания подумал, что это чертов Грим! — Римус осушил еще один бокал. — Он снова увидел его в субботу, на трибунах. Каждый раз, когда парень видит эту собаку, его охватывает паника. А Гермиона, поскольку не верит в предсказания, небрежно прокомментировала это, сказав, что у него паранойя, потому что когда она увидела черную собаку, она напомнила ей о чем-то счастливом.       — Она вообще не должна этого помнить, — пробормотал Северус. Он чувствовал себя разочарованным; доверие к навыкам его и Нарциссы оказалось напрасным.       — Я говорил тебе, что она сказала после нашей первой встречи, — добавил Римус. — Мы знали, что это произойдет. К ней возвращаются воспоминания в виде дежавю.       — Если Блэк знает, кто они и где находятся, почему он ничего до сих пор не предпринял? Почему не попытался проникнуть в Общий зал сразу после того, как увидел Гермиону в Хогсмиде? Это не имеет никакого смысла!       Что-то промелькнуло в глазах Люпина; это были такие сильные эмоции, что Северусу пришлось отвести взгляд.       — Предать Джеймса — вот что не имеет никакого смысла, — пробормотал Римус.       Тринадцать лет. Тринадцать лет этот вопрос терзал его.       Северус страстно ненавидел Сириуса Блэка. Именно он привел Лили к смерти и всех их к этому хаосу. Даже до войны его ненависть была достаточно велика, чтобы сравниться с той, которую он испытывал к Джеймсу Поттеру. Но теперь Снейп ненавидел Римуса меньше; он видел, с каким почтением тот смотрит на Гермиону, и понимал, что существует другая сторона Сириуса Блэка — та, которую Северус не знал.       — Как ты думаешь, он собирается причинить им вред? Он действительно хочет убить Гарри?       Люпин моргнул. И ещё раз моргнул.       — Ты серьезно спрашиваешь?       Северус кивнул.       — Сириус любил их. Он был одержим Гарри. Он смастерил для него коляску от мотоцикла. Он спал в собачьем обличье с Гермионой... — голос Римуса сорвался от эмоций. — Сириус, которого я знаю, никогда бы не навредил им. Но, опять же, возможно, я его вовсе никогда и не знал, — он встал со своего места и со стуком поставил стакан на стол. — Я хочу научить их Патронусу, чтобы они могли хотя бы защитить себя.       Снейп кивнул.       — Это было бы здорово. Дамблдор должен был предложить это, когда решил согласиться с тем, что эти существа маячат вокруг замка.       Кстати о маячании вокруг замка...       Знал ли Дамблдор о том, что мародеры — анимаги? О возможности проникновения Блэка в замок в виде собаки?       — Римус, — позвал он, когда мужчина уже почти вышел за дверь. — Дамблдор знает? Об анимагах?       Глаза Люпина расширились; он повернулся и прислонился к двери всем телом.       — Он не знает. Никто не знает.       — Ты уверен?       — Да... Я имею в виду, он никогда ничего не говорил и даже не намекал на то, что знает. После первого ужина я пошел к нему в кабинет. Перед вашим с Макгонагалл приходом мы говорили о Сириусе. Я рассказал ему о тех местах, которые нам были известны; Филч уже закрыл несколько из них. Он ничего не упомянул. Если бы он знал, то сказал бы, не так ли?       Северус не был так уверен.       — Дамблдор не из тех, кто делится.       — Стоит ли нам сказать ему?       — Давай подождем.