Потерянная сестра/The Missing Sister

это глупая мечта — грезить о том, что образы не соответствуют тому прекрасному виду, который открывается с этого облака              Сентябрь 1993, Хогвартс              Кто-то мог бы подумать, что дни с большим количеством часов казались бы длиннее, но пока для других это были пять часов, для Гермионы — тридцать.              Сначала она пыталась использовать Маховик только для посещения параллельных занятий, но вскоре ведьма поняла, что ей нужно больше времени не только для учебы, но и для выполнения домашнего задания.              После множества опасных ситуаций она поняла, что использовать устройство в кабинках туалетов небезопасно.              Гермиона была уверена, что если бы их занятие по изучению Боггарта проходило в это утро, то для нее он бы стал ситуацией, произошедшей с ней. Гермиона материализовалась в кабинке всего через несколько секунд после того, как ее копия вышла из той же кабинки туалета. Это была чистая удача, что Грейнджер не оглянулась и не обнаружила саму себя, застывшую в панике.              Лучшим вариантом был женский туалет, в котором обитала Миртл, но это оказалось так хлопотно — ходить туда-сюда между уроками и прятаться не только от себя, но и от своих друзей. Гермиона решила отмечать свое точное местоположение каждый час, чтобы быть уверенной, что не наткнется на себя.              Тео вернулся к своему любимому занятию — разглядывать ее. Но Гермионе стоило признать, что на первом курсе ей больше нравился его метод, когда парень держал все свои умозаключения при себе, а не высказывал их, как сейчас.              Они шли на Зельеварение, когда Нотт улыбнулся ей и спросил:              — Не хочешь в последнюю минуту забежать в туалет?              — Не сегодня, — ответила Гермиона, привыкнув к тому, что он задавал вопросы, которые были слишком близки к истине.              Пэнси, к счастью, не подозревала о тайном разговоре между ней и Тео, поэтому догнала их и взяла Гермиону под руку.              — Что мы будем делать на твой день рождения? Он уже не за горами, — сказала ведьма.              — Не знаю, — пожала плечами Грейнджер. — Но я хотела, чтобы на этот раз были только мы.              — Мы — это мы? Или мы, Винс, Грег и девочки? — с озорной улыбкой пробормотала Пэнси.              Тео фыркнул, и Гермиона попыталась не расстраиваться, но это было правдой: теперь у них у всех были свои маленькие разобщенные группы. Десять человек — это слишком много, чтобы все время проводить вместе. Милли и Трейси стали лучшими подружками и редко ждали остальных, чтобы вместе отправиться на занятия или в Большой зал. Винс и Грег были забавными, и они часто обращались к Гермионе за помощью, но ей не о чем было с ними поговорить, кроме как о ее попытках заставить парней чему-то научиться, чему угодно. Она знала, что Тео и Блейзу было наплевать на Крэбба и Гойла, и они развлекали их только тогда, когда Драко приводил их с собой. Не говоря уже о том, что эта парочка почти всегда была привязана друг к другу, однако большую часть времени они таскали Гермиону за собой, и она их за это очень любила. И точно так же, как Тео и Блейз, Пэнси и Дафна стали ее третьим любимым дуэтом.              Третьим, потому что она узнала от других, что, как только она для себя разделила их на пары, остальные сделали то же самое и поставили ее в пару к Драко. Когда ей сказали об этом, Грейнджер покраснела, потому что ей понравилось, как звучит «Гермиона и Драко». С каждым днем, когда блондин оказывался рядом с ней в коридорах или вступал с ней в оживленные дискуссии во дворе замка, она все больше верила в то, что он изменился.              — Мы. Наша шестерка, — сказала она с улыбкой, и Паркинсон усмехнулась.              — Идеально.              Профессор Снейп уже ждал их, однако он не потрудился отвернуться от доски, чтобы поприветствовать студентов. Не нужно было быть провидцем, чтобы понять, что их декан презирал совместные уроки слизеринцев и гриффиндорцев, и, честно говоря, Гермионе было любопытно, почему на каждом сдвоенном занятии слизеринцы всегда были с ними, а не с Когтевраном, например, или с Пуффендуем.              Она нашла свободную парту и усадила Драко рядом с собой, и, к сожалению, Гарри и Рон выбрали тот же стол, поэтому все четверо сели вместе, лицом друг к другу. Честно говоря, она не знала, что было хуже — оставить Драко с Гарри и Роном или Невилла с Винсом и Грегом. Финниган, который тоже был с ними, еще ни разу не закончил урок без того, чтобы что-нибудь не взорвать.              Зелье, которое им предстояло приготовить, было несложным. Гермиона практиковалась в его приготовлении на одном из ее факультативов в прошлом году, поэтому она сосредоточилась только на том, чтобы приготовить его лучше, чем в прошлый раз. Профессор Снейп, как всегда, расхаживал вокруг, делая замечания и исправляя их ошибки, но, казалось, его что-то беспокоило, потому что он выглядел немного рассеянным и не таким злым, как обычно.              — Эй, Гарри, — позвал Финниган, воспользовавшись тем, что профессор находился в другом конце класса, склонившись над медными весами и объясняя ученику, как правильно ими пользоваться. — Ты слышал? В «Ежедневном пророке» сказали, что Блэк был замечен.              — Где? — сразу заинтересовавшись, спросил Поттер. Даже Драко, сидевший рядом с ней, поднял голову и прислушался.              — Недалеко отсюда, — сказал ирландец. Гермиона нахмурила брови, так как парень выглядел очень взволнованным новостью о том, что убийца находится рядом с ними. — Его видела женщина-маггл. Естественно, она на самом деле ничего не поняла. Магглы думают, что он обычный преступник, так ведь? Поэтому она позвонила в экстренную службу. К тому времени, как туда прибыло Министерство Магии, Блэк уже исчез.              Гермиона наблюдала за Гарри, поэтому пропустила реакцию Драко. Она подпрыгнула на своем месте, когда Рон окликнул его:              — Чего, Малфой? Шкурку снять?              Глаза Драко злобно засверкали, его взгляд был устремлен на Гарри. О, нет. Гермиона задумалась. У нее не было времени рассказать ему все, что она знала о Блэке. Из-за всего, что с ней происходило, эта информация вылетела у нее из головы.              — Думаешь о том, чтобы попытаться поймать Блэка в одиночку, Поттер? — резко спросил Драко.              — Да, так и есть, — небрежно ответил Гарри. Гермионе нравилось, что он всегда отвечал на комментарии Малфоя с сарказмом. Тонкие губы Малфоя изогнулись в недоброй улыбке.              — Разумеется, ведь если бы я был на твоем месте, — тихо начал блондин, и правая рука Гермионы исчезла со стола. Она положила ладонь ему на бедро. — Я бы сделал что-нибудь намного раньше. Я бы не оставался в школе, как примерный мальчик, я бы искал его, — она предупреждающе вонзила ногти в его бедро. Драко вздрогнул, но, когда Гермиона не ослабила хватку, постарался сохранить невозмутимое выражение лица.              — О чем ты говоришь, Малфой? — грубо спросил Рон.              — Не обращай на него внимания, Гарри, — сказала Гермиона.              — Разве ты не знаешь, Поттер? — со вздохом произнес Малфой, потому что она вонзила ногти еще глубже. Его светлые глаза сузились.              — Не знаю что? — спросил Гарри, и Драко издал свой издевательский смешок.              — Может быть, ты не хочешь рисковать своей шеей, — сказал он. — Хочешь оставить его Дементорам, не так ли? Но на твоем месте я бы хотел отомстить. Я бы сам его выследил.              — О чем ты говоришь, мать твою? — не выдержал Гарри, но в этот момент вмешался Снейп, спасая Гермиону и Драко от необходимости отвечать.              — Вы уже должны были закончить смешивать ингредиенты. Это зелье нужно настоять, прежде чем его можно будет пить, так что уберите все лишнее, пока оно стоит на медленном огне, а потом мы проверим его на Долгопупсе... — сказал профессор, и Гермиона посмотрела на соседний стол и увидела, что Винс и Грег открыто смеются с того, как пот гриффиндорца капал в зелье, а Грейнджер знала, что это не должно было быть его частью.              Гарри и Рон собрали неиспользованные ингредиенты, и пошли мыть руки и приборы в каменной раковине, стоящей в углу.              Гермиона резко повернулась к Драко.              — Не смей делать этого.              На его щеках появился легкий румянец, а глаза стали скорее синими, чем голубыми. Он покачал головой и ухмыльнулся.              — Почему, Грейнджер? На его месте я бы хотел знать.              — Ты не хочешь просветить его. Ты хочешь заманить его в ловушку. Оставь Гарри в покое, — прошипела она, и Малфой приподнял бровь.              — Но это весело.              — Нет, Драко. Это трагично, — решительно произнесла ведьма. — Оба его родителя умерли. Он не знает, жива ли его сестра, и теперь человек, ответственный за смерть его родителей и по совместительству являвшийся их лучшим другом, на свободе! Ему не нужно узнавать эту информацию от тебя, — Гермиона собрала свои пузырьки, чтобы помыть их.              Девушка знала, что должна рассказать своему другу всю историю, и ей это не нравилось. Ей не нравилось, что никто из взрослых не счел нужным рассказать ему об этом. Она бы возненавидела всех, если бы ей пришлось узнавать историю своей жизни от людей, которых она не знала, или, в случае Гарри, самому узнавать об этом, вставая лицом к лицу с правдой.       

***

             Наступил день рождения Гермионы, и, как и было обещано, Пэнси принесла с кухни праздничный торт, и они все вместе вышли из общей гостиной за несколько минут до комендантского часа, чтобы отпраздновать этот день в одном из многочисленных неиспользуемых классов в Подземельях.              — Каково это, когда тебе исполняется четырнадцать? — спросил Блейз, сидя за столом.              — Почти так же, как когда тебе исполняется тринадцать, — пожала плечами ведьма.              Драко, сидевший рядом с Гермионой, наклонился к ней.              — По-моему, в этом году у тебя стало больше веснушек, — он заметил это, и Грейнджер убрала его палец со своих щек.              Забини рассмеялся.              — Ты будешь ужасным пьяницей, Драко, — произнес мулат. — Если тебя так вставляет сахар...              Блондин фыркнул:              — Как вы думаете, мы сможем выпить сливочного пива в Хогсмиде? — поинтересовался он.              — Нам нужно будет попросить кого-нибудь из пятикурсников купить его, — ответил Блейз, и Дафна восторженно захлопала в ладоши.              — Я бы хотела, чтобы Хэллоуин наступил раньше, — внезапно произнесла блондинка. — Мы не смогли нормально отпраздновать его в прошлом году из-за нападений.              — Знаете, что забавно? — Гермиона начала. — Магглы празднуют Хэллоуин так же, как и мы. Они почти все делают правильно.              — Правда? — спросила Пэнси, сузив глаза, как кошка. — Что они делают?              — Главное — это нарядиться во что-нибудь страшное. Большинство людей переодеваются вампирами и ведьмами, но еще есть костюмы зомби или привидений. Можно нанести искусственную кровь. Вообще, ходить по магазинам в поисках костюмов очень весело. Праздник начинается с того, что дети ходят от двери к двери и говорят: «Сладость или гадость!». «Сладость» означает, что кто-то должен дать детям конфеты и другие сладости, а «гадость» значит, что дети могут подшутить над хозяином дома.              — Как подшутить? — спросил Малфой, явно заинтересованный этой частью.              — По-разному... это может быть что-то простое, например, разбить яйца о дверь, забросать газон туалетной бумагой или залить его краской. Некоторые подростки используют этот праздник, чтобы устроить погром. Но обычно это заканчивается какой-нибудь вечеринкой. Разумеется, мне всегда приходилось возвращаться домой, и я никогда не была на вечеринках в честь Хэллоуина.              — А мне нравится, — сказала Дафна. — Пэнси, нам надо это устроить! — проговорила девушка с усмешкой. Паркинсон ухмыльнулась в ответ.              — Костюмы, говоришь?              — Стучаться в двери к учителям и просить сладости? Иметь возможность разбить яйцо о дверь кабинета старушки Макгонагалл? — Блейз широко улыбался.              — Должна признать, магглы не такие тупые, как я думала, — неожиданно произнесла Пэнси, и Гермиона поняла, что девочка уже продумывает свой костюм.              — Мы можем устроить вечеринку здесь, — предложил Драко. — Этот класс достаточно большой и...              — Мы не можем устроить вечеринку в школе!              — Да ну, Гермиона! — позвал Тео. — Не будь занудой.              — Мы потеряем наши баллы...              — Вечеринку будем устраивать не мы, — сказала Пэнси так, как будто это было очевидно. — Мы сделаем так, чтобы это выглядело, будто за этим стоит кто-то другой. Может быть, кто-то из Гриффиндора.              — Никто в Гриффиндоре не настолько веселый, чтобы устраивать вечеринки, — заметил Тео.              — Тогда пуффендуйцы! — воскликнула Дафна.              И вот ребята начали планировать вечеринку в честь Хэллоуина. Драко остался рядом, и Гермиона никак это не прокомментировала. Не когда он решил сесть на пол рядом с ней, чтобы понаблюдать, как их друзья озвучивают одну безумную идею за другой.              Дафна отвечала за приглашения, Пэнси — за оформление, Тео должен был поручить кому-то принести напитки, а Блейз — рекламировать вечеринку. Гермиона не спасовала, поэтому Пэнси поручила ей решить, какими будут их костюмы.              Грейнджер стоило признать, что это был надежный план. Драко точно знал, что нужно сделать, чтобы отвести от них подозрения — Гермиона не упоминала, что это семейная черта, — и к концу ночи они вспомнили всех сплетников замка и составили план, как использовать их для распространения информации о празднике.              Ранним утром они прокрались обратно в общую гостиную, чудом избежав встречи с преподавателями, и, когда Грейнджер легла в свою кровать, то заснула, слушая сонное бормотание Пэнси о том, как именно она украсит кабинет.              Шли недели, новость о вечеринке распространилась по всему замку. Гермиона все чаще замечала конверты фиолетового цвета, и слышала разговоры о том, кем кому стать — окровавленным целителем или безруким мракоборцем. А может стать обычным приведением в коридорах? Казалось, никто не знал, кто за это ответственен, и старосты безуспешно пытались получить от учеников хоть какую-либо информацию об этом. Перси Уизли, староста школы, часто раздраженно кричал на проходящих мимо студентов. Макгонагалл пришлось вмешаться, когда рыжий слишком сильно встряхнул бедного первокурсника.              Приглашения были великолепны, и Гермиона очень гордилась собой, когда ей и шестикурснику с Пуффендуя по имени Седрик Диггори удалось сделать так, чтобы дата и место вечеринки были видны только тем, кто не собирался их раскрывать. Ведьма только жалела, что не может включить это в свою учебную программу.              Итак, к четвертой неделе занятий, несмотря на то, что она знала больше информации, чем все остальные, Гермиона все равно с нетерпением ждала вечеринки, которая должна была состояться в тот же день, когда они в первый раз посетят Хогсмид. Это также давало возможность убрать профессоров из школы на большую часть вечера, а студентам, едва закончившим учебу, тайком пронести напитки в замок. Мало того, когда сентябрь сменился октябрем, Грейнджер начала использовать свой Маховик для того, чтобы проводить с Гарри больше времени.              Гермиона знала, что не может делать то же самое, чтобы быть с друзьями из Слизерина, потому что Тео и так уже выдавал комментарии по этому поводу еще в первую неделю их третьего курса, а сейчас он снова вернулся к своим долгим и пристальным взглядам. Это был его обычный прием, когда он хотел что-то разгадать в ней. Если бы парень поделился с ведьмой хотя бы половиной своих открытий, ее жизнь была бы намного проще, поскольку он, казалось, знал о ней больше, чем она сама.              Гарри все еще был потрясен новостью о том, что Блэка заметили недалеко от замка, и, хотя он не хотел этого признавать, Гермиона также знала, что Поттер все еще расстроен из-за того, что не смог справиться со своим Боггартом. Попытка Гермионы упомянуть о том, что Тео тоже не одолел его, не возымела желаемого эффекта.              — Потрясающе, — сказал он. — Это только подтверждает мнение Люпина о том, что я слабый.              — Это не так, — отрезала Гермиона. — Он позволил мне разобраться с моим. Я думаю, это больше связано с самим Боггартом, чем с тобой. У Тео был его отец, и он собирался наложить на него одно заклятие... Судя по реакции остальных учеников, я предполагаю, что это было Непростительное. Думаю, профессор Люпин не мог позволить этому заклинанию причинить вред Тео. То же самое касается и тебя. Это был Дементор! Что если бы он напал на тебя или на других учеников?              — Хорошо, пусть будет по-твоему, — она явно не убедила Поттера.       Гермиона взглянула на часы, у нее оставалось еще сорок минут до того, как она должна была быть кое-где в другом месте.              — Гарри, — наконец-то решилась Гермиона. Почти месяц прошел с тех пор, как Драко намеренно проговорился, а она все еще не набралась смелости заговорить с ним о Блэке. — Мне нужно тебе кое-что сказать.              — Что?              — Кое-что о Сириусе Блэке, — продолжила слизеринка, и он отшатнулся от нее. Они сидели вместе на одной из скамеек у фонтана во внутреннем дворике, но она видела, как парень отклонился от нее. — Я хотела сказать тебе еще в поезде, когда ты рассказал мне о своем разговоре с отцом Рона, но...              — Дай угадаю, еще одна информация, связанная с Малфоями?              — Нет, — она покачала головой. — То есть да... — последовал извиняющийся взгляд. — Я имею в виду, Сириус Блэк — двоюродный брат Нарциссы Малфой, — Гермиона наконец-то произнесла это, и глаза Гарри расширились. — Когда новость о его побеге появилась в «Ежедневном пророке», тетя Цисси кое-что нам рассказала.              — Ты провела с ним все лето? — просил Гарри с явным подозрением в голосе. — Ты об этом не писала.              — Я знаю, как ты к нему относишься, я не хотела...              — Продолжай, — начинал злиться Гарри. Его явно не интересовало лето у Малфоев в Мэноре. — Что она тебе сказала?              — Блэк был тем, кто сказал Волдеморту, где твои родители, — Гарри вздрогнул. В его зеленых глазах быстро появился гнев. Гермиона сразу поняла, что не может рассказать ему остальное. По крайней мере, не сейчас.              — Что..? — гриффиндорец начал тяжело дышать. — Но... — затем он замолчал и покачал головой. — Теперь все становится на свои места, — Поттер презрительно усмехнулся. — Вот почему Артур Уизли так беспокоился, что я захочу найти его. Он заставил меня пообещать ему, что я не буду его искать, что бы я ни узнал. Он знал, — Гермиона кивнула. — Малфой тоже это знает. Это то, что он пытался сказать в тот день на Зельеварении, но ты помешала ему это произнести!              — Я не хотела, чтобы ты узнал это от него, — произнесла Гермиона извиняющимся тоном.              — У тебя это заняло слишком много времени.              — У нас едва ли много возможностей поговорить в этом году, — ведьма попыталась объясниться. — Я не знала, как начать этот разговор, но, поскольку его заметили недалеко от замка, то у меня просто не остается выбора.              Казалось, никто ничего ему не говорил. Если это правда, если Сириус Блэк дружил с Поттерами, тогда Макгонагалл и Дамблдор наверняка тоже знают об этом. Гермиона боялась, что Гарри начнет преследовать его из-за этой информации, она была уверена — Поттер сразу же отправится на его поиски.              — Спасибо тебе все равно, — сказал он через некоторое время. — Ты же знаешь, как я ненавижу, когда все остальные знают о моей семье больше, чем я, — он вздохнул, — и каждый выглядит так, словно знает что-то, чего не знаю я.              Гермиона взяла Гарри за руку.              — Все будет хорошо.              — Как ты думаешь, он знает, где она? — спросил парень. — Моя сестра.              — Откуда ему это знать? Он провел в Азкабане последние тринадцать лет.       

***

             Наконец наступил Хэллоуин, и вся школа находилась в предвкушении. Гермиона хотела бы получить больше удовольствия, но Живоглот исчез за два дня до праздника, и она понятия не имела, где он.              — Держу пари, с ним все в порядке, — сказал ей Драко, когда они собирались посетить Хогсмид. — Он умный кот. Вечно бегает за глупой крысой Уизли.              Она закатила глаза:              — Рон настаивает, что я нарочно заставила Глотика ловить Коросту.              — Типичный Уизел, — фыркнул Малфой.              В этот момент мимо прошли два семикурсника, неся один из кофейных столиков, и чуть не сбили им Гермиону. Драко оттащил ее за карман толстовки, и в итоге она оказалась прижатой к его груди. Ведьма покраснела и увидела, как дернулся его кадык, а затем он опустил взгляд.              — Спасибо, — пробормотала ведьма и отступила на шаг, увеличивая расстояние между ними. Его рука по-прежнему была у нее в кармане.              — Все готово? — спросил Блейз. Драко отстранился и кивнул своему другу. — Это был тот самый столик для напитков? — спросил мулат, и Гермиона закатила глаза. Она была не согласна с идеей использовать слизеринскую мебель для вечеринки. Лишь бы не попасться.              — Да. Я слышал, что пуффендуйцы одолжили несколько бочонков, — ответил Малфой, и Забини поставил невидимую галочку в своем таком же невидимом списке.       Их костюмы доставили совой по почте прошлым утром, и Гермиона покраснела, вспомнив о куске ткани, который, по словам Пэнси, был греческой туникой. Все девочки будут одеты как греческие богини. Грейнджер, конечно же, была Афиной. Паркинсон заявила, что она должна быть Персефоной, и Гермиона согласилась. Кто еще лучше подходит на роль владычицы преисподней? Дафна выбрала быть Афродитой.       Они проговорили всю дорогу до внутреннего двора, но, увидев профессора Снейпа, замолчали. Все разговоры о вечеринке и костюмах были отложены. Он свирепо посмотрел на них, без сомнения, зная о празднике и пытаясь этим напугать их, а значит, заставить всё рассказать.

***

      Гермиона и Драко ехали в Хогсмид в одной карете с Милли и Трейси, и всю дорогу обе девочки беззастенчиво глазели на Драко и пытались сдержать смешки. Гермиона вопросительно приподняла бровь, но они проигнорировали ее, и ведьма придвинулась к нему еще ближе. Слизеринка мельком взглянула на стекло, и, она могла поклясться, Драко ухмылялся. Но ведь это невозможно, так как он все это время смотрел на улицу и не должен был заметить выходки девочек.       К счастью, когда их карета добралась до деревни, девочки быстро ушли, и Гермиона смотрела им вслед, пока они не скрылись из виду. Драко ткнул ее рукой в бок:       — Что случилось? — спросил он.       — Ничего. Просто задумалась, — ответила Грейнджер и потянула его за собой исследовать деревню.       Первые два часа Гермиона и Драко гуляли вместе. Малфоя, который тот ещё сладкоежка, пришлось оттаскивать от «Сладкого королевства», когда он набрал больше, чем мог унести в своей корзинке. Девушка была благодарна, что блондин не увидел, как Рон разглядывал корзинку Драко и как гриффиндорец явно пытался решить, какая из сладостей будет стоить меньше.       Они сходили в «Фолианты и свитки», и хотя этот магазин не был таким замечательным, как «Флориш и Блоттс», на этот раз именно ее пришлось оттаскивать от прилавков. Они также посетили «Всё для квиддича», чтобы купить некоторые принадлежности, которые, по заверениям Драко, ему обязательно нужно было приобрести, а когда Гермиона купила новое перо и чернила в лавке «Магазин Писарро», он также купил одно для своих родителей в качестве подарка.       Только во время обеда ведьма осознала, что они с Малфоем гуляли по Хогсмиду одни, на виду у всех, и он ни разу не относился к ней по-другому, даже когда другие люди явно узнавали его и передавали приветствия его отцу. С теплым сердцем и раскрасневшимися щеками Гермиона встретила остальных в «Трех метлах», слегка опьяневшая от сливочного пива. Поев и выпив, ребята отправились в «Зонко» — знаменитый магазин приколов. Там было полно студентов, и все они, похоже, покупали что-то для своих хеллоуинских розыгрышей. Винс и Грег набивали карманы всем, что покупали и близнецы Уизли.       Гермионе встретились Милли и Трейси, и они снова хихикали над Драко. Девочки стояли у прохода, заполненного сердечками и розовыми пузырьками. Грейнджер не терпелось оттащить Малфоя подальше от них.       Тео появился в поле ее зрения, а затем направился в ее сторону.       — Привет, — произнес парень, — хочешь прогуляться? Блейзу, похоже, понадобится еще как минимум три часа, а я больше не выдержу этой суматохи.       — Конечно. Ты уже ходил к Визжащей хижине? — спросила Гермиона. — Драко был слишком напуган, чтобы пойти.       — Блейз тоже, — он ухмыльнулся. — Составишь мне компанию?       Ведьма кивнула, и они вместе покинули царивший в магазине хаос. Дорога, ведущая к хижине, была пуста, и Нотт, стоявший рядом с ней, блаженно вздохнул от тишины. Он никогда не любил лишнего шума.       — Что ты думаешь о нашем преподавателе ЗОТИ? — спросил Тео ее.       — Я думаю, Люпин великолепен, — честно ответила девушка. — Мы уже так много успели изучить всего за этот первый месяц учебы. Красных колпаков, помимо того, что они отвратительные маленькие существа, похожие на гоблинов, я нахожу очаровательными, а каппы довольно жуткие, но было так приятно отправиться на Черное озеро и понаблюдать за ними.       — Да, согласен.       — Ты все еще расстроен из-за того, что не смог справиться со своим Боггартом самостоятельно?       — Не совсем. Профессор Люпин попросил меня немного задержаться после урока, помнишь? — поинтересовался Нотт, и Гермиона кивнула. Что-то зашевелилось в кусте рядом с ней, и девушка обернулась, слегка испугавшись. Тео усмехнулся. — Уже нервничаешь?       — Замолчи, — прошипела Грейнджер. — Мне кажется, там что-то есть.       — Может быть, — он пожал плечами. — а может, это просто ветер. Так вот, профессор объяснил, почему не позволил мне разобраться с Боггартом тогда.       — Почему? — спросила Гермиона, обращая внимание на Тео, но по-прежнему не сводя глаз с куста. Она была уверена, что там что-то есть. Казалось, оно следует за ними.       Тео вздохнул.       — Ты знаешь, какое заклинание он собирался произнести? — спросил он ее, и ведьма покачала головой. Боггарт-Нотт-старший едва успел произнести последние три слога, когда вмешался профессор Люпин. — Это было Убивающее заклятие, — сказал он ей. — Одно из трех Непростительных. Использовать любое из них это все равно что получить прямой билет до Азкабана. Конечно, заклинание на самом деле не сработало бы, но он не хотел, чтобы мы увидели проклятие так скоро. Мы должны были узнать о нем гораздо позже.       — Это было заклинание, убившее родителей Гарри, не так ли?       — Да. Никто не выживает после него, и ты не можешь использовать Протего, чтобы защититься от этого заклинания, ты просто умрёшь. Мгновенно, безболезненно, — объяснил Тео, и Гермиона могла с гордостью сказать, что знает его достаточно хорошо, чтобы понять его тон и что он, вероятно, говорит ей что-то сокровенное. Девушка ничего не ответила, только взяла парня за руку и притянула ближе к себе. Он наклонил голову и прошептал ей на ухо. — Я думаю, ты права.       — Что?       Нотт не ответил, только притянул ее к себе за спину и подобрал с земли камешек.       — Покажись! — рявкнул Тео и швырнул камень в куст.       За этим последовало кошачье шипение, и когда животное выбралось из кустов, Гермиона узнала в нем Живоглота.       — Живоглот! — воскликнула слизеринка и подняла своего кота на руки. — Я искала тебя повсюду! — Грейнджер уложила поудобнее кота в своих руках и повернулась к Тео. — Я думаю, он следил за нами все это время.       Но парень проигнорировал ее и продолжал смотреть на куст.       — Нет, там что-то ещё, — произнес он и на этот раз схватил с земли горсть камней и бросил их вперёд.       Гермиона ахнула, когда из кустов появился огромный черный пёс. Он явно нуждался в ванне и щётке, не говоря уже о еде. Собака присела на задние лапы и, казалось, пристально смотрела на нее. Грейнджер склонила голову набок, и когда заглянула в эти желтые сверкающие глаза, на ум пришло воспоминание. В нём была она, возможно, совсем маленькая, и она ехала верхом на спине черной собаки с такими же желтыми глазами, как у этой.       — Этого не может быть, — пробормотала Гермиона.       — Что? — спросил Тео, до сих пор закрывающий ее тело своим.       — Я только что вспомнила кое-что, — проговорила она, не сводя глаз с собаки. — Как я ехала верхом на спине такой же собаки, как эта, — продолжила слизеринка, и пес, казалось, понял ее, потому что насторожил уши. — Я смеялась, а собака бегала кругами вокруг стола.       — Я не знал, что у тебя была собака.       — Не было. Вот почему это странно. У моего отца аллергия, он не может даже приблизиться к ним, и мы тоже не могли, потому что у него была бы реакция на шерсть, оставшуюся на нас, — рассказала Гермиона ему. — Но это не что иное как воспоминание. Я уверена в этом.       Слизеринец переводил взгляд с нее на собаку.       — Я думаю, это воспоминание, — заключил парень и потянул ее за собой, чтобы продолжить движение в направлении Визжащей хижины. — Воспоминание из очень давних времен.       Гермиона фыркнула.       — Почему ты такой загадочный?       — Это часть моего обаяния, — объявил парень с усмешкой.       Никто из них не озвучивал того факта, что собака решила последовать за ними, и когда Живоглот достаточно расцарапал Гермиону, она позволила ему вернуться на землю и стала следить за обоими животными.       Они дошли до забора, отделявшего заброшенное здание от остального мира, но ни один из них не осмелился пройти дальше.       — Ты слышал, что те горожане говорили в пабе? — спросила она у Тео.       — Насчёт хижины?       — Да, один из них живет здесь уже более тридцати лет, и он рассказывал своим друзьям о том, что в прошлом месяце оттуда начали доноситься шумы и стуки. И это после пятнадцати лет тишины.       — Может, там действительно водятся привидения.       — Может, некто, живший там раньше, вернулся, — пошутила Гермиона, и Тео фыркнул.       Они посмотрели на дом, и им стало жутко от того, что даже птицы, казалось, не хотели садиться на крышу этого здания.       — Я знаю, ты тоже это видела, Грейнджер, — сказал он через некоторое время. Они забрались на забор и сидели на нем, по очереди бросая ветки собаке, которая, казалось, была не прочь поиграть с ними.       — Что? — уточнила девушка.       — Как Трейси и Милли подшучивали насчет Драко, — Гермиона почувствовала, что ее улыбка исчезла с лица. — Что-то о том, что он превратился в мужчину, — объяснил Тео, и его голос был полон веселья.       — Мужчину? — ведьма рассмеялась. — Ему тринадцать. Он им нравится?       — Думаю, да. Или их родители сказали им, что он должен им нравиться, — Нотт пожал плечами.       — Когда я летом была в Мэноре, мистер Паркинсон приходил поговорить об ухаживаниях, — уведомила его Гермиона. Она только надеялась, что ее тон не выдал ее чувств. Взгляд, которым парень одарил ее, показал, что скрыть их ей не удалось.       — В мой дом он тоже приходил. Но, думаю, мистер Гринграсс его опередил. Хотя это не имело значения, я ясно дал понять, что не собираюсь жениться ни на одной из них.       — Я так понимаю, твоему отцу это не очень понравилось.       — Ну, ты же видела меня в поезде.       — Тео, это плохо, что я ненавижу твоего отца?       — Думаю, было бы хуже, если бы ты этого не делала.       — Да, — ответила ведьма и попыталась сосредоточиться на собаке, но даже животное, казалось, больше интересовалось разговором, чем сбором веток. — Ты не знаешь, нравится ли ему... — девушка замолчала. Какой от этого толк?       — Нет.       — Что?       — Они ему не нравятся, Гермиона, — объяснил Тео и ухмыльнулся тому, что, похоже, увидел на ее лице. — По крайней мере, он не говорил об этом ни мне, ни Блейзу.       — Хм, — Гермиона не желала больше ничего говорить по этому поводу.       — Могу ли я кое-что сказать? — задал вопрос Нотт, и она кивнула. — Я думаю, ты можешь проклясть меня за это, но я просто обязан это сказать.       — Что? — Грейнджер прищурила глаза.       — Я подсчитывал, сколько времени тебе потребуется, чтобы задать этот вопрос.       — Какой вопрос?       — Не прикидывайся дурочкой, Гермиона, тебе это не идет, — пропел он с ухмылкой.       — Ты прав, я могу тебя проклясть, — ответила она, и хотя собака лежала у них в ногах и полностью игнорировала последние броски, Гермиона бросила ветку как можно дальше.       — Девочки всё хихикают, но скоро они возьмутся за дело. Ты видела Пэнси, она без колебаний заискивает перед Драко, хотя он ей и не нравится в этом смысле, — Гермиона прекрасно помнила, как Паркинсон лебезила перед Малфоем. — И я не думаю, что это справедливо, потому что ты единственная, кто искренне относится к нему, — девушка почувствовала, что заливается краской. Она никогда никому об этом не говорила. Честно говоря, она и сама об этом едва ли думала.       — Иногда я не могу понять, нравлюсь ли я ему вообще как личность, — в ее словах горечь лилась рекой. — Я не лучший выбор для него, — ответила слизеринка, и голос предал ее.       — Разве? — спросил парень, приподняв бровь и окинув ведьму оценивающим взглядом своих голубых глаз. Она ненавидела, когда он смотрел на нее так, словно знал о ней что-то, что ей не нравилось, словно она была загадкой, которую он разгадал быстрее, чем кто-либо другой.       — Ты тоже ничего не делаешь, — огрызнулась ведьма.       Тео ухмыльнулся.       — Драко мне не нравится.       — Нет, но тебе нравится кое-кто другой, — парировала она. — Повторяю, ты тоже ничего не делаешь.       Собака залаяла, и Гермиона могла поклясться, что она смеется над Тео. Парень прищурился, глядя на животное, и Грейнджер подавила смешок.       — Теперь мы вмешиваемся, не так ли? Жизнь Поттера стала скучной?       — Я бы хотела этого, — Гермиона фыркнула. — Но не увиливай. Я думаю, тебе следует сказать ему.       Волшебник снова ухмыльнулся. Ей не понравилось, что ухмылка была его обычной реакцией на абсолютно всё.       — Ему? — переспросил он, приподняв бровь.       Пес сел и начал смотреть на Тео блестящими глазами. Как будто ждал его ответа.       — Не прикидывайся дурачком, тебе это не идет, — слизеринка перекривляла его.       Парень расхохотался. Пес тоже залаял. Грейнджер хихикнула.       — О, Мерлин, Гермиона. Пойти против воли моего отца стоило того, — он ещё раз рассмеялся, а затем замолчал, снова ухмыльнувшись. — Может, мне стоит сделать это еще раз?       Теперь был черёд девушки смеяться.       — Стоит.       — Сохраните ли Вы мой секрет, мисс Грейнджер?       — Конечно, — пробормотала Гермиона. — Лучшие друзья и всякое такое.       — Я скажу это Блейзу.       — После или до вечеринки? — спросила она, и слизеринке пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. Грейнджер не хотела рисковать тем, что ее столкнут с забора, и она упадет на землю лицом вниз.       Слизеринец усмехнулся.       — Ты маленькая змея.       — Я уже поняла это, — пропела ведьма, слезая с забора. — Я на Слизерине только для того, чтобы доказать тебе, какой змеей я могу быть.       Тео рассмеялся, и она улыбнулась ему. Такое редко можно было увидеть, и ведьма почувствовала, что должна дорожить этим моментом. Нотт подпрыгнул и приземлился рядом с ней.       — Я сказал тебе первой.       — Спасибо.       — Лучшие друзья и всякое такое, — парень улыбнулся и обнял ее за плечи. — Давай вернемся? Нам ещё нужно попасть на вечеринку.       Гермиона фыркнула.       — У нас из-за этого будут большие неприятности.       — У кого-то, наверное, будут, — согласился он, — но не у нас.       Живоглот последовал за ними, а пёс, к счастью, остался позади.       Встретившись с остальными, Гермиона не могла не обратить внимания на поведение Тео и Блейза. Ей стало интересно, как давно Нотт знает о своих чувствах и каково это — окончательно понять это. Раньше это было совершенно очевидно, это была единственная причина, по которой она была такой смелой с ним, и Гермиона была почти абсолютно уверена, что Блейз чувствовал то же самое. Она хихикнула про себя, представив их вместе.       Ребята возвращались в замок и возбужденно обсуждали вечеринку и угощения, которые они приготовят для нее. Немного впереди них шли Флинт и пара его друзей, и они нарочно покачивались на ногах, таким образом, это привлекло бы внимание Филча и заняло бы его, чтобы остальные — те, кто нес напитки, — могли проникнуть в замок незамеченными.       Тео был прав, у кого-то обязательно будут неприятности, и это будут не они.       Все возвращались в замок пораньше, желая насладиться празднествами, и Гермиона с девочками поспешили в свою гостиную, чтобы переодеться в костюмы.       — Это не смешно! — Пэнси захныкала. — Ты совсем не выглядишь смешно, Грейнджер.       — Я не пойду лишь в этом! — воскликнула ведьма, ее щеки пылали. В этом наряде были видны ее плечи и едва заметная ложбинка груди. Гермиона не была похожа на Милли, у которой в прошлом году начала расти грудь. Даже у Паркинсон, которая была более худая, чем Гермиона, были больше, чем у нее.       — Ну, а я пойду, — объявила девушка с волосами цвета воронова крыла и положила свой скипетр и сноп пшеницы на кровать. Ее зеленая туника была красивой, длинной и струящейся. Гермиона не знала, как ей это удалось, но ее цвет напомнил Гермионе о весне. Дафна заканчивала украшать анютины глазки на голове Пэнси, там, где должен был быть венок.       — Это подходит Пэнс, — сказала Трейси, они с Милли собирались нарядиться русалками, — одеться как богиня весны, раз тебя назвали в честь цветка.       — Я знаю, — ответила девушка и улыбнулась своему отражению в зеркале.       Дафна, как и Паркинсон, решила обойтись без рубашки под туникой и была готова. Она уложила волосы в локоны, а ее одежда была светло-розовой, и ее скрепляли маленькие голубки — один из символов Афродиты. На голове у нее был миртовый венок.       Туника Гермионы была белой, как и футболка под ней. В волосы Дафна вплела ей десятки оливковых веток, которые выглядели так, словно они свисали с оливкового венка на ее макушке.       — Должна признать, — сказала Пэнси, размахивая посохом Гермионы, — это мило. Хотела бы я, чтобы у меня было что-нибудь подобное.       Грейнджер усмехнулась.       — Тебе это не нужно. У тебя был Цербер, — Паркинсон ухмыльнулась, а Гермиона закатила глаза, увидев, какое превосходство было на лице девушки с черными волосами.       — Жаль, что я не смогла убедить Грега и Винса стать двумя головами моего Цербера. Мне придется заставить их подчиниться позже вечером.       — Как думаете, парни уже готовы? — поинтересовалась Дафна. — Я не верю, что они правильно выберут тему.       Пэнси усмехнулась.       — Блейз еще более тщеславен, чем ты, Даф, он провел последние пару дней, расспрашивая Гермиону о символах Диониса.       Девушки покинули свою гостиную только тогда, когда черноволосая ведьма осталась довольна их внешним видом, а Гермиона начала чувствовать, что ее лицо стало тяжелее обычного из-за того количества косметики, которое нанесли на нее Пэнси и Дафна.       Парни уже были там, и группа слизеринцев спорила с Винсом и Грегом. Гермиона ничего не поняла, но, судя по выражениям их лиц, они, вероятно, были одеты во что-то оскорбительное.       — Они, должно быть, шутят, — воскликнула Паркинсон, увидев их. — Я знала, что они замышляют какую-то глупость, когда не захотели быть моими собаками.       Гермиона подобралась поближе к шумной толпе и смогла расслышать обрывки разговора.       — Тебя могут исключить...       — ... никакого уважения к твоему другу!       — Снейп убьет тебя...       — Твой отец был бы в ярости...       Она подтолкнула Блейза локтем, стараясь коснуться его туники, а не кожи, которая по большей части была обнажена. Это было слишком. Если Гермиона считала, что у них не хватает ткани, то у парней дела обстояли еще хуже. Половина их груди была выставлена напоказ.       — Что происходит? — спросила Грейнджер.       — Эти двое решили, что будет забавно нарядиться Пожирателями смерти, — Блейз зарычал, а Гермиона ахнула. — У них даже маски их отцов, что так безответственно, потому что это доказывает, что они действительно Пожиратели смерти.       — Они идиоты? — воскликнула Грейнджер.       — Возможно, — ответил Тео, подходя к ней с другой стороны. — Богиня Афина, — произнес он в знак приветствия.       Слизеринка улыбнулась ему.       — Бог Аполлон.       — Мерлин, не флиртуйте при мне, — с содроганием произнес Забини.       — Заткнись, Блейз, — ответил Драко, появляясь из ниоткуда с двумя простынями в руках. Он даже не остановился, просто швырнул их в своих друзей и выхватил маски у них из рук, прежде чем вновь уйти в спальню парней.       — Вы искажаете свои мифы, — заметил Нотт. — У Аполлона и Афины один отец, и они никогда не были влюблены друг в друга.       — В кого же тогда был влюблен Аполлон? — поинтересовался Забини, и Гермиона могла поклясться, что Тео слегка покраснел.       — Он облажался, — продолжил Нотт, и Грейнджер фыркнула. Вот это отличный способ подвести итог мифу об Аполлоне. — Он разозлил Эроса, бога любви, который выпустил в Аполлона две стрелы. Одной, ранящей сердце и вызывающей любовь, пронзил он сердце Аполлона. Другую, убивающую любовь, Эрос пустил в сердце нимфы Дафны, дочери речного бога Пенея. Как итог, нимфа возненавидела его.       — Приятно слышать, — произнёс Блейз и бросил виноградину в рот без всякого предупреждения: она коснулась его щеки.       Тео закатил глаза.       — У Диониса были отношения с Афродитой, — добавила Гермиона и рассмеялась, когда Блейз и Дафна с отвращением посмотрели друг на друга.       Грейнджер пришлось отвести взгляд, когда увидела, как Драко вернулся. В левой руке он держал скипетр, а на голове у него был венок из переплетённых змей. Малфой не только был Богом подземного мира, но и королём Слизерина.       Тео тронул несколько струн на своей арфе, и Гермиона толкнула его локтем.       — Всё готово, — сказала Пэнси и потащила Винса и Грега за собой. Наконец-то она заполучила своих «собак». — Из них вышли ужасные призраки. Это всё, что я смогла сделать с ними за такой короткий срок.       — А это еще кто? — спросила Дафна, заметив какого-то мальчика, одетого как Винс и Грег.       — Первокурсник. Он будет третьей головой, — ответила Паркинсон, и Гермиона в недоумении покачала головой.       — Ну здравствуй, муж, — сказала Пэнси Драко, и тот подмигнул ей.       Постепенно начали собираться остальные слизеринцы, и в гостиной стало тесно. Не все ходили по кабинетам за сладостями, старшие сразу направились на вечеринку, а младшие курсы пошли играть в «сладость или гадость», чтобы отвлечь от старшекурсников внимание.       Гермиона улыбалась, наблюдая за тем, как они выходили из гостиной: все были в костюмах. Она могла увидеть вампиров, троллей, игроков в квиддич, призраков и прочую нечисть.              Возле кабинета профессора Снейпа — их первой остановки — собралась группа студентов с других факультетов. Гермиона узнала младшую Уизли и близнецов из Гриффиндора. Она заметила девочку с волосами, похожими на волосы Драко, и когда повернулась спросить его об этом, обнаружила, что он уже смотрел на неё.       — Это она? — спросила она. — Твоя кузина?       Он кивнул.       — Что на ней надето? — нахмурился Малфой.       — На ком? — спросил мальчик, которого Гермиона не знала. — На Полумне? — он указал на девушку. — В этом то и дело, что никто, черт возьми, не знает. Она немного странная. В Когтевране мы зовем её Полоумная Лавгуд.       Драко не ответил, но Грейнджер заметила, что ему не понравилось то, что мальчик сказал о его кузине.       — Гермиона! — окликнул их Блейз: образ Бога, который парень выбрал для себя, идеально подошёл ему. Никто из них так не радовался сегодняшним событиям, как он. Блейз уже разговаривал с группой пуффендуйцев, которые слушали его с большим вниманием. Они словно впитывали каждое его слово. — Ты должна быть той, кто постучит в кабинет!       Гермиона вздохнула и направилась к двери. Драко последовал за ней.       — Если ты будешь первой, кого увидит профессор, то у нас будет меньше шансов умереть.       Девушка фыркнула, однако в глубине души была с ним согласна. Грейнджер постучала в дверь, и после очень долгой минуты ожидания профессор Снейп открыл её.       — Сладость или гадость! — закричали все хором.       Декан их факультета и по совместительству профессор Зельеварения пристально посмотрел на кучку детей. Сначала он уставился на Гермиону, затем перевёл прищуренный взгляд с одного выжидающего лица на другое.       Его убийственное выражение лица не исчезло ни на секунду.       — Позвольте мне угадать, — произнес Северус, растягивая слова. — Вы Афина? — спросил он девушку, и на её лице заиграла улыбка.       — Да, — ответила она, продемонстрировав ему свой жезл и эгиду. Блейз ахнул, и не только он: губы профессора слегка изогнулись, что можно было бы принять за улыбку.       Ну, по его меркам, это было значительным проявлением эмоций.       — Аид, — сказал Снейп, обращаясь к Драко. — Аполлон, Дионис, Афродита и Персефона.       Он кивал каждому из них, и ребята отвечали взаимным жестом. Северус узнал все образы.       — Это Вы выбирали образы Богов? — спросил Снейп у Гермионы, на что она кивнула.       — Уместно, — сказал он, что считалось похвалой в глазах профессора, и ведьма вновь улыбнулась.       С легким взмахом палочки Северус заполнил каждое ведерко дюжиной конфет. Ребята воскликнули от восторга и закричали слова благодарности, спешно переходя к двери следующего профессора.       Гермиона была в восторге. Им, правда, пришлось объяснять данное мероприятие Флитвику, который не знал о таких маггловских обычаях. Крошечный профессор рассмеялся, когда один гриффиндорец вышел вперед, и все увидели, что у того был костюм их преподавателя по Чарам.       — Просто фантастика! — воскликнул он. — Потрясающее использование магии! Вот, возьмите!       Флитвик снова взмахнул волшебной палочкой, и в их ведерках появилось еще больше сладостей.       Конечно, Филч заставил их немного побегать, но они и так были готовы посмеяться над ним. Близнецы Уизли продемонстрировали свои новые покупки из Зонко.       Профессор Макгонагалл, такой же строгий преподаватель, одарила их улыбкой и зачитала им десятиминутную лекцию об истории своего имени, объяснив, что оно является римским эквивалентом Афины, прежде чем угостить учеников конфетами.       Когда профессор Люпин открыл дверь, все рассмеялись, увидев его в наряде Пивза.       Римус щедро наделил их шоколадом и другими сладостями из «Сладкого королевства», за что все искренне поблагодарили его.       Кроме Филча, лишь профессор Трелони и профессор Вектор выбрали «гадость», и слизеринцы, смеясь, со всех ног убегали с Астрономической башни.       Когда они прибыли на вечеринку, атмосфера уже была наполнена весельем. Гермиона смеялась и кружилась в танце со своими друзьями под ритмичную музыку. Даже призраки появлялись из ниоткуда, чтобы напугать их и вызвать очередной приступ смеха.       Ужин уже настал, но никто не потрудился отправиться в Большой зал. Грейнджер уже хотела поразмышлять, какая бы была реакция у профессоров на полупустой зал, как вдруг Драко потянул её танцевать под следующую песню. Она поняла, что смеяться и держаться за руки с ним гораздо приятнее, чем беспокоиться о чем-то другом.       Пэнси присоединилась к ним только через несколько песен. Гермиона решила сходить за водой и наткнулась на Дафну, у которой раскраснелись щеки и слегка растрепались волосы.       — Кажется, я затанцевалась, — хихикнула Гринграсс.       — Я тоже, — ответила Грейнджер, смеясь. — Это безумие, что до сих пор никто не появился, чтобы испортить вечеринку. Как будто они специально позволяют нам выйти сухими из воды.       Дафна покачала головой.       — Наши заперли Филча в его каморке. Вот почему он до сих пор не испортил веселье.       Гермиона была шокирована, и Гринграсс не смогла удержаться от смеха, увидев её выражение лица.       — Да ладно тебе! Это только на сегодня! Как будто тебе тут не весе...       Девушка резко замолчала, глядя через плечо Гермионы. С каждой секундой её лицо становилось всё бледнее. Грейнджер хотела обернуться и узнать, на что именно смотрела Дафна, но та удержала её за руку.       — Не стоит...       — Оу.       Руки Пэнси легли на шею Драко, но казалось, что они сжимали сердце Гермионы. На груди стало тяжело, и ей показалось, что губы Паркинсон крадут дыхание не только у Драко, но и у неё самой. Ведьма сжала руки в кулаки в тот самый момент, когда Малфой приобнял Пэнси за талию.       Хорошо, что у обоих были закрыты глаза. Иначе они бы увидели горячие слёзы, которые наворачивались на её собственные.       Было больно.       Было так больно, что Гермиона не могла объяснить насколько. Несмотря на чувство предательства, она была не в силах отвести от них взгляд.       — Эй, — произнес Тео, появляясь в её поле зрения. — Пойдем выйдем на свежий воздух.       Девушка, не моргая, кивнула.       — У нас всё под контролем? — спросил Блейз у Дафны, на что та утвердительно кивнула. — Мы скоро вернёмся.       Втроем они покинули вечеринку, и внезапно наступившая тишина сделала звон в ушах Грейнджер ещё более невыносимым.       — Здесь наложено заклинание тишины, — пробормотала ведьма, испытывая острую потребность поговорить о чем-то другом, кроме того, что, судя по выражениям лиц Тео и Блейза, они собирались обсудить.       — Да, его наложил семикурсник. На двери также есть заклинание иллюзии. Эту комнату могут видеть только те, у кого есть приглашение.       — Круто, — прошептала Гермиона и попыталась вспомнить, где читала об этих видах магии и о том, как ее применять. Но в каждой книге и каждом отрывке её мысли снова возвращались к воспоминанию о том, как Драко и Пэнси целуются.       — Грейнджер, — позвал Блейз и усадил девушку на холодный каменный пол. Нотт последовал за ними. Она на мгновение отвлеклась на то, насколько длиннее были их ноги по сравнению с её. — Это ничего не значит.       — Я знаю, — ответила Гермиона, подтянув колени к груди.       — Держу пари, это был поцелуй на один раз, — согласился Тео. — Чисто из-за их образов.       Гермиона краем глаза заметила, как мулат пихает Нотта локтем. Она фыркнула.       — Я не видела, чтобы Блейз целовал Дафну.       — Ну, а я и не дурак, — ответил Забини. — Зато теперь мы прекрасно понимаем, что Драко и Пэнси — да.       В этот момент из комнаты для вечеринки вышла пара, спотыкаясь. Троица наблюдала, как они ощупывали друг друга на пути к ближайшей нише.       — Вы можете вернуться туда, всё в порядке, — сказала Гермиона. Но оба парня отказались, заявив, что им уже достаточно. Девушка знала, что они солгали, но не стала эгоистично настаивать и лишь положила голову на плечо Блейза.       — Спасибо, — прошептала она.

***

      Когда Северус открыл дверь и увидел свою дочь с широкой улыбкой на лице в костюме греческой богини, он понял, что с его окклюменцией покончено навсегда.       Двенадцать лет скрывать правду от самого могущественного волшебника на свете? Легко. Скрывать свои истинные чувства от дочери с ведерком конфет в руках, которая говорит ему «сладость или гадость»? Невозможно.       Снейп не удивился тому, что нашёл их на пороге своего кабинета. Весь персонал в замке знал о планах студентов, но предпочёл смотреть в «другую сторону». Профессора пытались скрыть своё удовольствие от того, насколько эффективно и продуманно были организованы эти мероприятия. Он должен был признать, что надпись на приглашении была блестящей. Северус был уверен, что они всё-таки учат своих студентов быть подготовленными и ответственными волшебниками и ведьмами, а не использовать свои способности для сокрытия вечеринки от назойливого старосты.       Через сорок минут после того, как ученики постучали в его дверь, раздался ещё один стук. Снейп точно знал, кто это может быть на этот раз, однако он не ожидал увидеть Римуса в наряде полтергейста.       — Сколько тебе лет? Двенадцать? — проворчал Северус, отступая в сторону, чтобы пропустить мужчину внутрь.       Люпин фыркнул и протянул ему бутылку огненного виски из паба Розмерты.       — Есть такое понятие, как веселье, Северус. Оно заставляет людей смеяться.       — Я впечатлён, что ты помнишь, что это такое.       — Общение с ними делает счастливым даже самого депрессивного человека, — продолжил Римус. — Ты видел её? Такая милашка. Мне захотелось прижать её к себе. Как тебе это удаётся? — спросил он, но не дождавшись ответа Северуса, добавил: — Ох, я забыл. Ты же блестящий актёр, разыграл удивление и задал столько вопросов, когда я рассказал Альбусу о Гермионе.       — Не знаю, помнишь ли ты, — начал Снейп, — но Альбус не обращал ни на что внимания, кроме того факта, что Гермиона — Потерянная сестра.       Римус вздохнул.       — Мы были правы, — сказал он. — Много раз за эти годы я задавался вопросом, правильно ли мы поступили, спрятав её. Но прошло уже два месяца, и он до сих пор не сказал ей ни слова. Даже Гарри. Можно было бы предположить, что такая информация должна быть раскрыта тем, кого она касается.       — Он ждёт подходящего момента, чтобы всё рассказать, — нахмурился Северус. — Он хранит эту тайну до тех пор, пока ему не станет выгодно.       — Она снится Гарри. Парень рассказал мне, что видел Гермиону, когда на него напал дементор. Несправедливо скрывать от него это. Если Дамблдор планирует использовать эту информацию в своих целях, мы должны рассказать об этом Гарри первыми. Эти двое просто обожают друг друга. Им нужно наслаждаться своей дружбой по собственной воле, а не быть пешками в чьей-то игре.       — Ты забываешь одну вещь.       — Волдеморт знает правду, Северус. Он не мёртв. Ты не можешь допустить, чтобы он раскрыл правду и мы потеряли их обоих.       — Я не позволю Дамблдору использовать её для контроля надо мной, — произнёс Снейп почти шипя. — Мерлин знает, что у него и так слишком много власти.       Люпин вздохнул.       — Нам следовало отправить её во Францию, в Шармбатон...       Северус мог бы почти согласиться с Римусом, если бы не осознание того, как сильно он привык нуждаться в её присутствии и в её влиянии на Слизерин.       — Она собрала весь свой высокомерный факультет, чтобы отпраздновать этот день по-маггловски, — произнёс Снейп, и Люпин выпил за это.       — Я не поверил своим глазам, когда увидел их всех у себя за дверью. Все факультеты вместе! — улыбнулся Римус. Хотя его улыбка была искренней, в ней проскальзывали следы тревоги, оставленные предстоящим полнолунием. Он поймал взгляд Северуса и вздохнул, всё ещё сохраняя улыбку. — Сегодня утром я разговаривал с Гарри. Он пытался предостеречь меня от потребления твоего зелья, утверждая, что ты намеренно отравляешь меня, чтобы занять моё место.       — Как будто я мог сделать что-то настолько очевидное, как отравить тебя.       — Ну, спасибо тебе.       — Я же рассказывал, как однажды Гермиона помогла мне сварить зелье для тебя? — спросил Снейп, и оборотень покачал головой. — Это было во время рождественских каникул в её первый год обучения.       — Она великолепна, не правда ли? — произнёс Люпин, глядя куда-то вдаль. — Лили бы чертовски гордилась.       Северус сделал глоток виски.       — Думаю, у неё был бы свой ряд замечаний по поводу всех правил, которые эта ведьма нарушает.       — А кто-нибудь собирается остановить вечеринку? — рассеянно спросил Римус, явно не заботясь о том, продлится ли она всю ночь.       — В конце концов, да, — произнёс Снейп.       Когда пришло время ужина, Люпин вернулся в свой кабинет, чтобы переодеться. Северус проигнорировал смущённые взгляды студентов в Большом зале, присутствовавших на празднике Хэллоуина. Очевидно, Поттер и Уизли не были приглашены. Снейп усмехнулся про себя. Если у него и были какие-то сомнения относительно того, кто организовал эту вечеринку, то теперь они точно развеялись. Конечно, это должен был быть его факультет, и эти маленькие проказники делали вид, что не имеют к этому никакого отношения.       В зале было всего несколько слизеринцев, в основном первокурсники. Большая часть пуффендуйцев отсутствовала, и он мог бы сказать, что только половина факультета Когтеврана собралась в Большом зале. Гриффиндорцы были в основном на месте, за исключением старших курсов.       В середине ужина появились Филч и Помона: первый был в ярости, а вторая старалась не рассмеяться.       — Что случилось? — спросила Септима.       Профессор Стебель усмехнулась.       — Студенты заперли Филча в его кабинете. Он кричал там до хрипоты, когда я проходила мимо! — Римус, сидевший по другую сторону от Септимы, фыркнул так громко, что привлёк внимание нескольких студентов.       Иногда Северус задавался вопросом, кто из них более инфантилен: студенты или преподаватели.       Как всегда, Хэллоуинский пир был просто восхитителен. Он даже сказал бы, что это его любимое пиршество. В этот раз эльфы справились даже лучше, чем на Рождество в прошлом году. После ужина Снейп извинился за то, что не остался выпить со своими коллегами в учительской, и направился прямиком в свои покои, прекрасно понимая, что ему предстоит рано вставать и забирать отставших с вечеринки.       Однако едва он успел войти в свои личные покои, как туда ворвался Кровавый Барон.       — Дамблдор хочет видеть Вас в гриффиндорской башне. Похоже, кто-то пытался проникнуть туда, — сообщил призрак, и Северус вдруг напрягся.       Его первой реакцией было броситься на поиски дочери, но он осознал необходимость быть рациональным в данный момент: гриффиндорская башня находилась в сотне шагов от Подземелий.       Он стремительно пробежал через весь замок и по пути встретил Минерву и Римуса, которые тоже спешили в гриффиндорскую башню. Северус уставился на Люпина: тот выглядел бледным как полотно — словно человек, увидевший смерть. Или своего бывшего парня.       Римус взглянул на него в ответ и покачал головой, пробормотав губами: «Клянусь, Северус», что лишь разозлило его ещё больше.       Альбус выглядел мрачным и без лишних слов обратился к Макгонагалл.       — Нам нужно найти Полную Даму. Пожалуйста, немедленно отправляйтесь к мистеру Филчу и скажите ему, чтобы он обыскал все картины в замке в поисках Полный Дамы!       — Вам повезет! — радостно воскликнул Пивз, подпрыгивая над толпой и выглядя слишком довольным происходящим.       — Что Вы имеете в виду, мистер Пивз? — спросил Дамблдор, с любопытством поднимая бровь.       — Стыдно ей, Ваше превосходительство, сэр. Она не хочет, чтобы ее видели. В ужасном она состоянии. Видел, как она мчалась по полю на четвертом этаже, сэр, петляя между деревьями. Она кричала что-то ужасное, — весело сообщил призрак, радуясь плохим новостям, — Минерва на это фыркнула, а призрак добавил: — Бедняжка.       — Она сказала, кто это сделал?       — О, да, профессор, — энергично закивал призрак. — Видите ли, он очень разозлился, когда она не пустила его внутрь.       Северус вновь напрягся, а Римус схватился за поручень. Пивз, наслаждаясь их реакцией, перевернулся на другой бок и ухмыльнулся, поджав ноги.       — Ну и характер у него, у этого Сириуса Блэка.       Гриффиндорцы ахнули, и прежде чем они успели начать роптать, Альбус распорядился:       — Отправляйтесь все в Большой зал вместе с Минервой.       Когда студенты покинули помещение, появились деканы других факультетов.       — Коллеги, думаю, пришло время остановить эту вечеринку внизу. Я хочу, чтобы все студенты собрались в Большом зале. Северус, отведите тех, кто веселится, в зал, а остальные — позовите своих учеников из их комнат. Нам придется обыскать замок.       В тот момент, когда Дамблдор повернулся, Северус схватил Люпина и прижал к стене. Римус сопротивлялся; находясь так близко к полнолунию, он оказался сильнее Северуса.       — Я не помогал ему! — прорычал он, его глаза сверкнули от гнева.       — Клянусь, Люпин, если я узнаю, что ты...       — Загляни в мой разум! — зашипел он в ответ. — Я понятия не имел. Я был с тобой весь вечер, дурак!       Северус отпустил его, но не раньше, чем толкнул в последний раз.       — Пошли, — сказал Снейп.       Они притихли и увидели, что несколько портретов и призраков следовали за ними по этажам. Северус нахмурился и рявкнул им искать Блэка.       Ему потребовалось все мужество, чтобы не заключить свою дочь в объятия при виде девушки, сидящей на полу с Забини и Ноттом — тремя растрепанными богами Олимпа. При его появлении троица вскочила на ноги.       — Мы... — начал было Блейз.       — Что случилось? — спросила Гермиона, заметив выражение их лиц.       — Немедленно отправляйтесь в свои спальни, — приказал Северус. — Наденьте пижамы. Сегодня все будут спать в Большом зале.       — Почему? — спросил Забини.       — Делайте, как я сказал! — прошипел мужчина, и парень кивнул.       — С Вами всё в порядке, профессор? — спросила Гермиона Римуса, чей цвет лица всё ещё не вернулся к норме. Мужчина выдавил из себя улыбку. Возможно, она и не была натянутой, потому что затем его взгляд смягчился. Люпин положил руку ей на плечо и слегка сжал.       — Я в порядке, Гермиона, — сказал он. Северус заметил, как взгляд оборотня немного сфокусировался. — Идите.       — Присмотрите за ней, Нотт, — сказал Снейп, и парень кивнул ему в ответ.