Потерянная сестра/The Missing Sister

Но я хочу быть здесь, По-настоящему быть здесь Видеть, как расцветают те, кого я люблю              Первая неделя сентября 1993, Большой зал              Гермиона была ужасно взволнована первым учебным днем. Старосты раздавали расписания, и девушка чуть ли не подпрыгивала на стуле от нетерпения.              — Успокойся, — рассмеялся над ней Блейз. — Это всего лишь парочка новых предметов.              Драко фыркнул:              — Она прочитала все учебники за лето.              — Какие ты все-таки выбрала? — спросил Тео, и Грейнджер ослепительно улыбнулась ему. Парень в замешательстве приподнял бровь.              — Естественно, самые лучшие, — таков был ее ответ.              «Наконец-то», — подумала она, когда староста дала Гермионе ее личное расписание.              — Ура! — радостно воскликнула ведьма. — У нас сегодня начинаются новые предметы!              — Что за... — начал Блейз, и Гермиона заметила, что он смотрит в ее расписание. Она убрала пергамент с его поля зрения. — Как, во имя Мерлина, так получается, что в среду у тебя семь уроков? — в недоумении спросил слизеринец. — У нас чисто физически времени только на пять!              — Не неси бред, Блейз, — усмехнулась Грейнджер, стараясь изобразить из себя мисс невинность. — Разумеется, они все не в один и тот же день.              — Нет же, — продолжал настаивать мулат.              Гермиона закатила глаза.              — Передай мне, пожалуйста, варенье, Пэнс, — попросила она, не обращая внимания на Блейза.              — У нее в среду семь занятий! — сказал Блейз Тео.              — Как скажешь, — Нотт лишь пожал плечами.              Завтрак продолжился без каких-либо новых замечаний по поводу расписания Гермионы, но Блейз продолжал с любопытством поглядывать на нее. Ведьма знала, что ей следовало быть более осторожной. Ей нужно будет проверить, какие факультативные занятия выбрали ее друзья, и составить соответствующий план. Пэнси не будет задавать вопросов об Арифмантике, так как она будет на Уходе за Магическими Существами вместе со всеми остальными в это время.              Гермиона пригляделась. У большинства из них было одинаковое расписание, так как многие выбрали либо Уход за Магическими Существами, либо Прорицания, либо и то, и другое. Единственным, кто не выбрал класс Хагрида, был Тео, который записался на Древние руны и Маггловедение. Драко и Блейз тоже предпочли Древние руны Прорицаниям.              Она была единственной третьекурсницей Слизерина, изучавшей Арифмантику, и это был тот предмет, который ее больше всего волновал, но о котором, к сожалению, ей придется умолчать. Однако у Гермионы также должны были возникнуть проблемы и с Древними рунами и Маггловедением, поскольку эти два предмета всегда накладывались на какие-то другие факультативные занятия.              Первые две лекции прошли как в тумане. Травология была приятной. Они, наконец, перешли к изучению более опасных растений. Однако все были так увлечены своими факультативными занятиями, что бедному Флитвику пришлось трижды привлекать их внимание.              Слизеринцы были очень взволнованы, но в то же время они делали свои ставки на то, насколько убогим будет Хагрид в качестве нового профессора Ухода за Магическими Существами. Во время обеда Тео поблагодарил Мерлина за то, что он все-таки отказался от этого факультатива.              — Помяни мое слово, Драко будет невыносим, — прошептал ей Нотт, когда ребята ели цыпленка.              — Куда еще больше? — спросила ведьма, хихикнув.       

***

      Может быть, все эти долгие задумчивые взгляды и спокойное поведение, означали что-то другое. Может быть, Тео все-таки следовало выбрать Прорицания, потому что, в конечном итоге он оказался прав...              Хагрид ждал их у дверей своей хижины. Гермиона заметила, что он выглядел очень встревоженным. Она вздохнула, потому что Хагрид был идеальной жертвой для издевательств Драко.              — Веди себя прилично, — она зашипела на него, но Малфой только ухмыльнулся.              — Давайте, ребята, поторопитесь! — позвал Хагрид. — У меня для вас сегодня настоящий праздник! Впереди отличный урок! Так что, следуйте за мной!              — Он ведь не поведет нас... — спросил Драко, и его лицо было бледнее обычного.              — Не думаю, — пробормотала Гермиона, которая и сама была сильно удивлена. Ни у кого из них не осталось хороших воспоминаний о лесе.              К счастью, они обошли лес с краю. Хагрид отвел их к пустому загону.              — Всем собраться здесь, у забора! — студенты осторожно расположились вокруг загона. — Вот и все... Убедитесь, что всем все видно... Теперь первое, что вам нужно сделать, это открыть свои книги...              — Каким образом? — протянул Драко, настороженно поднимая книгу.              — А?              — Как нам открыть эту книгу? — повторил свой вопрос Драко, но уже не по-доброму. Гермиона усмехнулась, увидев, что его книга все еще была обвязана веревкой. Она отчетливо помнила, что произошло, когда Малфой попытался открыть ее в своей комнате. Вероятно, заметив ее веселье, он бросил в ее сторону сердитый взгляд.              Грейнджер увидела, что не только его книга была чем-то закрыта. У многих на книгах были ремни, у других она была скреплена скрепками.              — Неужели... неужели никто не может открыть свой учебник? — спросил Хагрид с удрученным видом. Ученики дружно закивали.              — Вам нужно ее погладить, — сказал Хагрид, как будто это была самая очевидная вещь в мире. — Смотрите...              Он взял экземпляр Гермионы, единственный, который остался нетронутым подручными материалами. После фиаско Драко, она не пыталась открыть свою книгу. Хагрид провел гигантским указательным пальцем по корешку, и талмуд задрожал, а затем раскрылся и спокойно лег в его руку.              — О, какими же глупыми мы все были! — саркастически произнес Драко. — Надо было всего лишь ее погладить! Почему мы не догадались? — продолжал острить парень.              — Я... я думал, они забавные, — неуверенно произнес Хагрид и повернулся к Гермионе, чтобы вернуть ей книгу.              Драко все еще продолжал:              — О, это невероятно смешно! Действительно остроумно — давать нам книги, которые так и норовят откусить нам руки!              — Заткнись, Малфой, — прошипел Гарри. Гермиона даже не заметила, как он подошел.              — Ладно. Значит, теперь у вас есть книги и... и... — запинаясь произносил Хагрид. — Значит... теперь вам нужны магические существа. Да... Так что я пойду и приведу их. Подождите...              Все смотрели, как лесничий уходит в лес, и обменивались взглядами.              — Мерлин, эта школа прогнила к чертям, — громко сказал Драко. — Этот олух ведет занятия, у моего отца будет удар, когда я расскажу ему...              — Пожалуйста, — сказала Гермиона. — Он просто нервничает...              — Заткнись, Малфой, — повторил Гарри.              — Осторожно, Потти, у тебя за спиной Дементор... — Драко собирался продолжить, но его прервала девочка из Гриффиндора, которая завизжала и указала в противоположную сторону.              — Ради обвисшей груди Хельги, что... — испуганно произнес Блейз. Гермиона поняла его чувства, потому что к ним приближалась дюжина каких-то очень странных существ. Они выглядели мифологически, но даже в греческой мифологии не было ничего подобного. Их тела, задние лапы и хвосты были лошадиными, а передние лапы и головы напоминали гигантских орлов. У них также были огромные птичьи крылья. Глаза у них были оранжевыми, и, несмотря на очень длинный клюв, Гермиона не могла оторвать взгляда от их длинных и смертельно выглядящих лап.              К счастью, у всех существ на шеях были поводки, и Хагрид держал их.              — Ну и дела! — крикнул Хагрид и подтолкнул существ поближе к тому месту, где они все находились.              Все студенты слегка подались назад.              — Это — Гиппогрифы! — Хагрид радостно завопил, махая им рукой. — Красивые, не правда ли?              На самом деле, нет.              — Итак, — начал Хагрид, потирая руки и сияя, — если вы хотите подойти поближе...              Никто, казалось, не хотел подойти поближе. Гарри и Рон осторожно приблизились к забору. Гермиона тоже хотела подойти, но почувствовала, что Блейз удерживает ее. Он покачал головой.              — Не стоит.              Хагрид начал рассказывать об этих существах, и Гермиона начинала злиться из-за того, что не слышала всей информации. Драко, стоявший рядом с ней, шептался с Винсом и Грегом. Имея за плечами трехлетнюю практику, он просто напросто игнорировал ее локоть, который толкался в его бок.              Когда Хагрид спросил, хочет ли кто-то начать первым, то все почему-то попятились назад. Гарри и Рон, казалось, тоже немного растерялись.              — Совсем никто? — спросил Хагрид, бросив умоляющий взгляд, и Гермиона увидела, что он был направлен на Гарри.              Вот почему этот парень всегда попадает в неприятности. Ведьма только подумала об этом, и, как по команде, Гарри сказал:              — Я хочу.              Две девушки из Гриффиндора зашептались о чайных листьях, и Гермиона увидела, как Гарри закатил глаза. Драко, наконец, перестал разговаривать, и обратил внимание на происходящее.              Все студенты в равной степени с нетерпением и опаской наблюдали, как Гарри приближался к загону, а Хагрид давал ему указания. Гермиона резко схватила Драко за руку.              Она затаила дыхание, когда Гарри поклонился Гиппогрифу, а существо продолжало неотрывно смотреть на него. Грейнджер перевела дыхание только тогда, когда существо поклонилось в ответ.              Ведьма улыбнулась, когда Поттер медленно потянулся вперед и погладил Гиппогрифа по шее. Все зааплодировали, и Гермиона убрала руку от Драко, чтобы присоединиться к остальным. Слизеринец нахмурился.              — Хорошо, Гарри, — произнес Хагрид. — Я думаю, он тебя покатает.              — Чего? — ахнула Гермиона.              — Поттеру следовало бы завезти карточку постоянного посетителя больничного крыла, — прокомментировал Блейз, и Пэнси фыркнула.              Хагрид только помог Гарри залезть на существо, как оно внезапно взлетело. Многие ученики ахнули, когда оно понесло Гарри по территории школы.              Как только все убедились, что Гиппогрифы на них не нападут, то осторожно зашли в загон. Гермиона, Пэнси, Дафна и Блейз выбрали одного для себя и нервно поклонились ему. Они хихикнули, когда Гиппогриф поклонился в ответ, и они, наконец, смогли его погладить.              Драко, Винс и Грег подошли к Клювокрылу, на котором летал Гарри, и, хотя это существо поклонилось им в ответ, оно все равно смотрело на них настороженно.              — Подумаешь, — протянул Драко. — Это должно быть совсем просто, раз даже Поттер смог полетать... Держу пари, ты ведь совсем не страшный! — обратился он к Гиппогрифу. — Не так ли, ты, огромное уродливое животное?              Как только эти слова слетели с его губ, Гермиона поняла, что ему не стоило говорить это, и резко обернулась. В следующий момент Драко издал пронзительный вопль. Хагрид начал оттаскивать Клювокрыла назад за ошейник, а Гермиона и остальные подбежали к парню. Кровь Драко проступила сквозь рукав рубашки.              — Я умираю! — он закричал. — Я умираю, посмотрите на меня! Оно убило меня!              — О, не преувеличивай, — пробормотал Блейз, однако Пэнси уже плакала.              — Ты не умрешь! — сказал Хагрид и оттолкнул всех назад. — Кто-нибудь, помогите мне... Нужно унести его отсюда...              Гермиона подбежала, чтобы придержать ворота загона, пока Хагрид легко поднимал Драко. Его рука была сильно повреждена, на ней была длинная, очень глубокая рана, из которой сочилась кровь.              Пэнси, все еще плача, побежала за ними.              После этого происшествия стало очевидно, что урок закончился, поэтому все отправились обратно в замок.              — Его следует немедленно уволить! — заявила Дафна.              — Малфой сам виноват! — огрызнулся гриффиндорец.              Она поймала взгляд Гарри и подбежала к нему.              — Это плохо, — прошептала она. — Драко устроит из этого настоящий ад.              Гарри сверкнул глазами.              — Лучше бы Клювокрыл откусил ему язык.              — Гарри! — осудительно крикнула Гермиона. — Давай просто надеяться, что с ним все будет в порядке.              Поттер закатил глаза:              — Конечно, все с ним будет хорошо. Мадам Помфри способна заштопать порезы за секунду, или ты забыла, что в прошлом году у меня не было костей? — спросил он ее и усмехнулся. — Ты тоже собираешься плакать из-за него?              — Замолчи, Гарри. Он придурок, но мне не все равно на него.              — Ты держала его за руку, — заметил парень. — До этого.              Гермиона почувствовала, как ее лицо заливается краской.              — Прекрати, — огрызнулась она и зашагала прочь, догоняя слизеринцев.              Они нашли Тео, который бездельничал в гостиной с несколькими другими студентами, у которых были свободные часы. Винс с Грегом начали рассказывать о том, как Драко был смертельно ранен Гиппогрифом, и они не были уверены, что он выживет.              Тео вопросительно поднял бровь, глядя на нее и Блейза.              — Он хотя бы ранен?              — Да, — ответил Блейз, плюхаясь на диван рядом с ним, а Гермиона пристроилась на подлокотнике.              Троица наблюдала, как история о несчастном случае с Драко с каждой секундой становилась все более сказочной.              Гермиона взглянула на часы и увидела, что у нее еще достаточно времени, чтобы вернуться во времени к занятию по Арифмантике. Быстро извинившись за раннее чтение, она покинула Подземелья.              В это время коридоры были почти пусты, большинство учеников все еще были на занятиях, поэтому она задумалась о том, что же делать дальше. Сегодня нападение Драко дало ей двадцать минут на то, чтобы дойти до класса Арифмантики и воспользоваться своим маховиком. Макгонагалл дала ей книгу о том, как этот предмет работает, и Гермиона знала, что как только она повернет его, то исчезнет с этой временной линии и появится на том же месте, только часом ранее. Поскольку она не могла знать, был ли коридор пуст час назад, ведьма обошла его в поисках чулана для метел, чтобы спрятаться там и воспользоваться маховиком.              Она не могла рисковать, появляясь перед группой студентов в первый же раз, когда пользовалась им. Гермиона нашла кладовку недалеко от какого-то кабинета, спрятанную за гобеленом, и, поскольку она знала, что в это время там никто не целуется, то в ней можно спрятаться. Осторожными движениями она повернула Маховик на несколько градусов и почувствовала, как мир вокруг нее закружился, будто что-то потянуло ее тело назад, но ее ноги не сдвинулись с места.              Как быстро это началось, так же быстро и закончилось. Но Гермиона сразу поняла, что все сработало: снаружи послышался шум, и ее часы показывали ровно час дня.              Улыбаясь, с бьющимся в груди сердцем, она осторожно открыла дверь и вышла из кладовки для метел, отправляясь прямиком на урок Арифмантики.       

***

             На следующее утро Гермиона увидела, что, когда парни вышли из своих комнат, Драко среди них не было.              Тео, заметив выражение ее лица, фыркнул и объяснил:              — Он говорит, что у него нет сил, чтобы присутствовать на завтраке.              — О, ради Мерлина, — раздраженно сказала Гермиона.              — Бедный Драко, — жалобным голосом произнесла Пэнси, но взгляд, брошенный в ее сторону, подсказал Гермионе, что она совсем не жалела его. Блейз вопросительно поднял бровь, а Паркинсон лишь закатила глаза и раздраженно фыркнула. — Я пошла с ним в больничное крыло, помните? Помфри вылечила все за секунду.              Они и так это понимали, поэтому просто пошли завтракать, согласившись, что Драко, вероятно, перекусит перед тем, как идти на занятия.       В тот день у слизеринцев было первое занятие по Прорицаниям. Гермиона попрощалась с друзьями, прежде чем они покинули общую гостиную, потому что никто не должен был увидеть, как она идет с девочками на урок к Трелони, так как в это же время ведьма будет присутствовать и на Древних рунах с парнями.       В кабинет Прорицаний можно было попасть лишь через люк в потолке, и Пэнси фыркала и жаловалась на протяжении всего их подъема по лестнице. Дафна пригрозила заколдовать шары тех парней, кто осмелится подойти ближе и заглянуть им под юбки. В самом классе было еще хуже: там воняло, и им приходилось сидеть на подушках, покрытых странными пятнами. Дафна скривила губы и отказалась садиться на одну из них, предпочтя вместо этого свернуть свою мантию и сесть на нее.       Гермионе нравилось учиться, и она любила все свои предметы, однако слизеринка довольно быстро поняла, что знания Трелони, если не сами Прорицания, — это полная чушь.       Они должны были гадать по чайным листьям. Профессор обходила группы студентов, чтобы помочь с чтением предсказаний, но в итоге получалось одно нелепое пророчество за другим. Гермионе, в особенности, досталось: что-то бессмысленное о том, что вот-вот появится какой-то новый человек и изменит ее жизнь, а также что-то о старых ранах, которые вновь откроются и вынесут на поверхность семейные проблемы.       Грейнджер поняла: все это полная чушь и парни правильно сделали, что отказались от Прорицаний. Когда у них закончился урок, она первой ушла прочь, в спешке гремя чашками.       Слизеринцы, разумеется, недооценили актерские способности Драко, потому что в тот день он так и не появился ни на одном занятии, а когда они вернулись в свою гостиную перед ужином, то нашли его развалившимся на одном из диванов.       Несмотря на повязку и бинты, он выглядел совершенно здоровым.       Блейз запустил ближайшей диванной подушкой в Малфоя, который довольно легко увернулся, с маленькой улыбкой наблюдая, как она падает возле него.       — Как прошел урок? — поинтересовался он.       — Невероятно. Лучше не бывало, — это был сардонический ответ Гермионы. Она села рядом с ним, и блондин придвинулся к девушке поближе, прижавшись к ней плечом. В этот момент ее сердце, казалось, пропустило удар.       Винс, Грег и Милли пришли следом, и троица направилась прямо к Малфою, задавая вопросы и осторожно касаясь его руки. Драко зашипел от боли, а Гермионе пришлось отвести взгляд, чтобы не выдать своего изумления.       После того, как они втроём заверили его, что он не умрет, несмотря на то, что парень был близок к смерти и что боль все еще была невыносимой, ребята оставили его в покое.       — Неужели тебе совсем не стыдно? — задался вопросом Тео, присаживаясь рядом с Гермионой.       Малфой проигнорировал его и повернулся к Гермионе.       — Ты даже не спросишь, в порядке ли я?       — Я знаю, что ты в порядке, — фыркнула Гермиона. — Ты просто любишь внимание.       — Я мог умереть.       — Нет, — она покачала головой и похлопала его по здоровой руке. — Я могла умереть в прошлом году, а с тобой все в полном порядке.       Драко фыркнул и встал, направляясь к Пэнси, которая сидела на диване в другом конце гостиной с Дафной. Он плюхнулся рядом с Паркинсон и что-то пробормотал. Слизеринка тут же запустила пальцы в его волосы и погладила его раненую руку.       — Она же несерьезно, — пробормотала Гермиона, увидев это. Паркинсон совершенно точно обхаживала Драко с его раненой рукой. — Только сегодня утром она... — смех Тео прервал ее.       Блейз сел на место, которое освободил Драко.       — Она бы лучше подарила ему поцелуй, Грейнджер, — заключил Забини с ухмылкой.       Гермиона недовольно отвернулась.       — Я не думала, что Пэнси может быть такой. Это просто нелепо, — произнесла она с едва сдерживаемой усмешкой.       — Так-так-так. Разве это не интересно? — начал улюлюкать Тео и закинул свои ноги поверх ее ног. Гермиона пристально посмотрела на него. — Может быть, тебе стоит поискать ответ в чайных листьях, я уверен, там будет что-то, способное всё объяснить.       — Ты можешь быть таким же разражающим, как Драко, ты ведь знаешь это, не так ли?       Нотт закатил глаза.       — По крайней мере, я намного красивее, — Гермиона усмехнулась на это, а Тео выглядел не обиженным, а скорее удивленным. — Ты думаешь, Грейнджер, что Драко выглядит привлекательнее?       Гермиона, по непонятной причине, покраснела и отвела взгляд. Тео запрокинул голову и зашёлся громким смехом-лаем, а Блейз тоже от него не отставал, вытирая слезы с глаз. Гермиона раздраженно оттолкнула ноги Тео от себя.       — Вы двое невыносимы.       — Я твой лучший друг, — пропел Нотт.       — Я ее лучший друг, — парировал Блейз.       — Занозы в моей заднице, вот вы кто, — объявила она, вставая. — На данный момент Гарри мой лучший друг.       С театральным содроганием и слегка преувеличенным вздохом Блейза ведьма покинула их, оставив парней наедине с их шалостями. Поспособствовало этому и то, что Пэнси положила голову на плечо Драко и начала кивать, слушая всю ту чушь, которую он ей говорил. Гермиона сомневалась, что ему до сих пор было больно. У нее возникло непреодолимое желание вывернуть его тело наизнанку, чтобы он понял, что такое боль на самом деле.       Конечно, все стало еще хуже. Профессор Снейп подписал ему разрешение не ходить на занятия до четверга. Гермиона едва могла смотреть на парня без насмешек. Драко, в свою очередь, ухмылялся и подмигивал ей.       — Кто теперь у него любимчик? — сказал он однажды.       По расписанию, когда он должен был вернуться на занятия, у них было Зельеварение после обеда, но, конечно, он просто не мог прийти вовремя, как все остальные.       Все уже наполовину приготовили свои зелья, когда он с важным видом вошел в кабинет. Гермиона и Дафна вместе нарезали ингредиенты, а Пэнси сидела рядом с ними без пары.       Рука Драко была в бандаже, полностью забинтованная.       — Он просто смешон, — пробормотала Грейнджер, а Гринграсс хихикнула.       — Все это время он был заперт в общей гостиной, — сказал Блейз из-за ее спины. — Конечно, он снова надел эту штуку, теперь, когда может выходить из Подземелий.       Как по команде, Паркинсон отодвинула свои вещи в сторону, и Гермиона была почти уверена, что они вдвоем все это спланировали, потому что Пэнси заговорила таким смешным голосом, которого Грейнджер никогда от нее раньше не слышала.       — Как ты, Драко? Сильно болит?       — Да, — сказал Малфой, состроив мужественную гримасу. Но она заметила, как он подмигнул Крэббу и Гойлу, когда Пэнси отвернулась.       — Успокойтесь, тихо, — лениво произнес профессор Снейп.       — Сэр, — обратился к нему Драко, — сэр, мне нужна помощь в нарезании корней маргариток, так как моя рука... — Гермиона резко обернулась, открыв рот от изумления.       — Уизли, порежьте корни маргариток для Малфоя, — произнес профессор Снейп, даже не подняв взгляда. Гермиона покачала головой и посмотрела на ухмыляющегося Драко.       — Ты задница, — одними губами произнесла она, и Драко имел наглость подмигнуть.       Лицо рыжеволосого стало кирпично-красным, и Гермиона была уверена, что и Гарри, и Рон пожалели о своем выборе места в классе.       — С твоей рукой все в порядке, — прошипел он Драко.       — Уизли, ты слышал профессора Снейпа, нарежь корни.       Рон схватил нож, придвинул к себе корни Драко и начал кромсать их так, словно пытался совершить убийство.       Драко издал негромкий неприятный смешок.       — Профессор, — протянул он. — Уизли портит мои корни, сэр.       Гермиона усмехнулась и отвернулась, сосредоточившись на своей работе, пока Снейп заставлял гриффиндорца поменяться ингредиентами с Драко, а затем велел Гарри очистить от кожуры другой экземпляр.       — Давно не видели своего приятеля Хагрида? — тихо спросил Драко.       — Не твое дело, — отрывисто бросил Рон, не поднимая глаз.       Гермиона пыталась не обращать на них внимания и не думать о том, как легко Люциус мог добиться увольнения лесничего. Невилл, сидевший по другую сторону от нее, не справлялся с зельем, а Северус дышал ему в затылок, делая только хуже.       — Пожалуйста, сэр, — начала Гермиона, — пожалуйста, я могла бы помочь Невиллу правильно...       — Не помню, чтобы я просил Вас умничать, мисс Грейнджер, — холодно отрезал он, и Гермиона залилась краской. Драко, который до этого хихикал, немедленно заткнулся. Девушке захотелось опустить лицо в котел, чтобы спрятаться от профессора.       Последним занятием в тот день была Защита от Темных Искусств с Люпином, а от этого урока, по слухам, в восторге были все. Множество историй о его занятиях эхом разносились по коридорам, и каждый третьекурсник, казалось, уже столкнулся со своим Боггартом. Слизеринцы были единственными, кому это ещё предстояло.       Подруги все еще хихикали над многочисленными затруднениями в отношении будущего Гермионы, и когда они встретились с мальчиками во дворе, чтобы пойти на свой первый урок по Защите от Темных Искусств, они переговаривались так громко, что привлекли их внимание.       — В этом году ты влюбишься, Грейнджер, — загадочно предположила Пэнси, шевеля бровями и делая вид, что видит предсказание в своей невидимой чашке. Дафна хихикнула.       — И кто же будет этим несчастным парнем? — спросил Блейз, присоединяясь к ним. — Кто-то, кого мы знаем? — спросил он и подмигнул Гермионе, прежде чем посмотреть на Драко, хлопая своими нелепыми ресницами. К счастью, блондин ничего не заметил.       Гермиона не обращала внимания на их выходки всю дорогу до кабинета Защиты, где их ждал профессор Люпин.       — Я думаю, ни для кого уже не секрет, что мы сегодня будем делать, верно? — поинтересовался он, и все кивнули. Даже Драко, который до сих пор не выказывал ничего, кроме презрения, по отношению к каждому учителю, казалось, с нетерпением ждал своей очереди. — Тогда следуйте за мной.       Малфой неожиданно двинулся первым, и Гермиона прищурилась, подозревая, что парень желает воспользуется своей близостью к профессору, чтобы пробормотать оскорбления, дабы позабавить Винса и Грега. Она подбежала к нему и с помощью локтей избавилась от двух подростков на своем пути. Драко закатил глаза, когда заметил ее.       — Беспокоишься обо мне, Грейнджер?       — Конечно. Знаешь, я бы не хотела, чтобы ты споткнулся о выступающий камень на полу и объявил, что у тебя сломана нога, — пробормотала она с притворным сочувствием. Драко не светился от гордости от осознания, что этому она научилась у него. — Не когда ты только вернулся, — добавила она с улыбкой.       — Почему, Грейнджер? Ты скучала по мне? — парень улыбнулся своей жуткой, наводящей ужас, совершенно обезоруживающей улыбкой, при которой он кривил рот и морщил нос. Это была не самая приятная улыбка на его лице. Нет, она знала, что у него бывают улыбки и получше. Но эта тронула ее до глубины души. До нее донесся тихий смешок, и Гермиона оторвала взгляд от губ Драко.       К счастью, профессор Люпин избавил ее от необходимости отвечать, так как они дошли до учительской, и, прежде чем открыть дверь, он повернулся к ним и спросил:       — Вы все знаете, что мы будем делать сегодня, но кто-нибудь может сказать мне, что вообще такое Боггарт?       — Грейнджер, он задал тебе вопрос, — обратился к ней Винс, и Гермиона закатила глаза, но все равно ответила.       — Боггарт — это бессмертное существо, не имеющее оболочки или тела и способное менять обличье. Оно принимает форму самого большого страха. Из-за этого никто не знает, какова его истинная форма, поскольку она мгновенно меняется при встрече с разными людьми.       — Отлично, Гермиона, — произнес профессор Люпин и одарил ее теплой улыбкой, и у нее снова возникло ощущение, что она откуда-то его знает. — Десять баллов Слизерину.       Открыв дверь, учитель завел их всех внутрь, и, прежде чем Гермиона успела взглянуть на шкаф в углу, Тео протиснулся к ней и ущипнул за талию, заставив ее поежиться.       — Сколько очков ты уже набрала? — спросил он у нее на ухо.       — Сто шестьдесят пять, — гордо ответила она и убрала его пальцы со своей талии.       Нотт ухмыльнулся.       — Любопытно, не правда ли? — пробормотал он.       — Почему это? — резко спросила она.       — У нас уже было пятнадцать занятий, и я знаю, что ты не заработала ни одного балла на Зельеварении и Истории Магии, и что-то мне подсказывает, что по Прорицанию ты тоже не получила ни одного очка, так что любопытно, как ты успела набрать столько баллов.       Гермиона замерла, а глаза Тео озорно заблестели. Она порылась в своих воспоминаниях: Грейнджер была чрезвычайно осторожна на уроках, не позволяла друзьям застать ее за выполнением домашней работы по урокам, которые она не должна была посещать, и всегда пробиралась в ванную, чтобы воспользоваться своим Маховиком времени. Но, конечно, если кто-то и узнал бы о ее слегка напряженном графике, то это был бы он.       — Разве ты не всезнайка? — поинтересовалась слизеринка. — Может быть, у тебя плохо с математикой, — пожала она плечами.       — Может быть.       Решив не обращать внимания на Тео до конца урока, Гермиона повернулась к профессору Люпину, который отодвигал в сторону несколько стульев. Только тогда Гермиона заметила, что тут присутствовал и профессор Снейп.       — Вы не уходите? — с ухмылкой произнес профессор ЗОТИ, и Снейп сердито взглянул на него в ответ. — Я думал, Вы предпочли бы быть где угодно, только не смотреть на это.       Северус с глухим стуком закрыл книгу, которую читал, и ухмылка Римуса стала еще шире. Снейп усмехнулся:       — Самое худшее — это то, что Вы считаете себя забавным.       Гермиона знала, что у профессора Зельеварения не так много друзей среди коллег в Хогвартсе, и она также знала, как он презирал их бывшего преподавателя ЗОТИ, Златопуста Локонса. Но эта неприязнь выглядела почти как старческая перебранка.       Грейнджер задумалась, знали ли они друг друга в школе.       Профессор Снейп покинул класс, и Люпин, все еще улыбаясь, обратился к ученикам:       — Отлично, с одним Боггартом мы разобрались, теперь нам предстоит столкнуться с другим.       Гермиона прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Блейз даже не пытался сдерживать себя.       — Прежде чем мы начнем, давайте сначала отработаем заклинание. Повторяйте за мной: «Ридикулус».       — Ридикулус! — хором отозвался класс.       Драко открыл рот, и Грейнджер бросила на него строгий взгляд, немым движением губ произнося: «Не надо». Глядя на него, она точно знала, что он собирался сказать.       — Заклинание весьма простое. Я уверен, что у большинства из вас получится с первого раза. Но дело в том, что само заклинание не покончит с Боггартом. Кто-нибудь может сказать мне, что поможет остановить его?       — Смех, — ответила Гермиона.       — Правильно! Что скажете насчет еще пяти баллов для Слизерина?       Она широко улыбнулась и показала Тео язык.       — Смех — это настоящее оружие против Боггарта. Поэтому, когда вы столкнетесь с ним лицом к лицу и будете готовы произнести заклинание, придумайте что-нибудь смешное и представьте его в той форме, которая покажется вам наиболее забавной.       — Как мы можем думать о чем-то смешном, когда сталкиваемся с нашим самым большим страхом? — спросила Дафна.       — Очень интересный вопрос, мисс…?       — Дафна Гринграсс.       — Может показаться невозможным найти что-то забавное в наших страхах, Дафна. Но постарайтесь помнить: это всего лишь иллюзия, и только Вы обладаете силой противостоять ей, — объяснил он, и девушка кивнула. — Итак, давайте выстроимся в линию. Дафна, не хотите попробовать первой?       Она кивнула, желая привлечь к себе внимание. Гринграсс встала перед шкафом, положив начало очереди. Гермиона оказалась почти в самом конце, а за ней остались только Нотт, Винс и Грег.       — Готовы? — спросил профессор.       Дафна кивнула. Это было одновременно интригующе и пугающе — осознавать, что они вот-вот узнают о самых больших страхах друг друга. Грейнджер задумалась о своем собственном страхе и одновременно начала волноваться за Тео. Когда он хотел, то был таким холодным и загадочным, но она знала, что его место в конце очереди не было случайным.       Люпин открыл шкаф своей волшебной палочкой и отступил в сторону. На мгновение Гермионе показалось, что они увидят истинный облик этого существа, но оно тут же приняло форму самой Дафны. Все же это была не та Дафна, к которой они привыкли — ухоженная и стильная. Перед ними стояла ее версия с мешками под глазами и одеждой из секонд-хенда, волосы ее не блестели и не имели того шарма, которое делало девушку необыкновенной. Эта версия была заурядной. Больше всего Дафна Гринграсс боялась заурядности.       Гермиона услышала её сдавленный всхлип и увидела, как та направила палочку на свою подделку.       — Ридикулус!       Волосы у Дафны-Боггарта стали фиолетовыми, нос увеличился до настолько нелепых размеров, что существо наклонилось вперед под собственным весом. Его руки и ноги тоже увеличились в размерах, а затем оно споткнулось о собственные конечности. Все рассмеялись, когда Боггарт попытался встать на ноги. Существо вздрогнуло, и Люпин жестом пригласил следующего по очереди.       Гермиона наблюдала за Гринграсс, которая отошла в сторону. Она заметила напряжение в челюсти девочки, а ее чистые голубые глаза, вероятно, были устремлены куда-то вдаль от этого класса.       Следующей была Пэнси. Когда существо заметило девушку с волосами цвета воронова крыла, оно поменяло свой облик, и перед ними предстал мужчина, которого Гермиона видела всего однажды.       Он был высоким и слегка полноватым, с бородой на лице и без следа привлекательности в его чертах.       Отец Пэнси был похож старика, почти лысого, у которого не было и полудюжины зубов.       Это казалось невозможным, но девушка могла поклясться, что услышала, как Паркинсон сглотнула.       — Он станет тебе прекрасным мужем, — произнес её отец, и на этот раз Гермиона поняла, что ей не послышалось.       — Нет, — прошипела слизеринка сквозь зубы.       — Это не по-настоящему, Пэнси, — напомнил ей Люпин.       — Ридикулус! — чуть ли не прокричала Паркинсон, и её отец превратился в марионетку в клоунском костюме, управляемую парящей рукой, которая заставляла его забавно танцевать.       Эффект был мгновенным: класс разразился смехом, и даже Римус не сдержался, глядя на эту сцену. Пэнси фыркнула и собрала всю свою волю в кулак, чтобы не плюнуть на куклу.       Следующей была Трейси. Перед ней возник вампир с обнаженными клыками, готовый напасть на нее. Трейси быстро лишила его зубов, смутив Боггарта своим неожиданным решением.       Боггарт Милли принял форму зеркала, в котором девушка казалась шире, чем есть на самом деле: её лицо было покрыто прыщами, и все вокруг смеялись над ней. Голос девочки дрожал, когда она превращала своего Боггарта в Мисс Ведьму Еженедельника с короной на голове и с лентой победителя на плече.       Следующим был Блейз, и его Боггарт не фиксировался на чем-то одном, а менял обличия разных людей. Каждый из них заявлял, что он его отец. Блейз зарычал и превратил всех этих людей в греческую статую Адониса. Гермиона фыркнула, уверенная, что только она одна уловила шутку.       Посмотрев налево, девушка заметила, как профессор Люпин с трудом сдерживает смех. Новый сын Адониса прошествовал в конец зала и подмигнул ей.       — Это хорошо, что Вы понимаете, что это было забавно, — сказала Грейнджер между приступами смеха.       Драко уже занял своё место, и статуя Адониса преобразилась в Люциуса Малфоя во всей его грозной красе. Он смотрел свысока на своего сына, который застыл как парализованный.       — Тебе не надоело всегда быть вторым? — прорычал Боггарт, голос Люциуса был режущим. Гермиона положила свою руку на спину Драко, поддерживая его. — Малфои не созданы для того, чтобы стоять за чьей-то спиной, — произнёсло существо, голос которого был полон презрения. Грейнджер была единственной, кто находился достаточно близко, чтобы расслышать его тихое: — Ты позоришь нашу семью.       Гнев пронзил её, и она уже готовилась произнести заклинание, но Драко опередил её, проведя один раз по её ладони за его спиной и произнеся:       — Ридикулус!       Гордость переполнила сердце слизеринки: Гермиона знала, насколько подавляющим мог быть Люциус и как легко он мог парализовать своего сына. Ей было приятно видеть, как Драко выставляет своего отца на посмешище. Боггарт-Люциус был одет в грязную мантию профессора Стебель и в ужасные розовые наушники.       Малфой обернулся к Гермионе, и на мгновение их взгляды встретились — он выглядел потрясённым. Девушка наблюдала за тем, как парень присоединился к Блейзу, отойдя назад. В следующую секунду она замерла на месте, когда, развернувшись, снова увидела Драко перед собой.       Позади неё раздались вздохи. Глаза ведьмы расширились от ужаса. Малфой шагнул к ней с самой отвратительной ухмылкой на губах — той, которую он обычно показывал Рону и другим, кого считал ничтожными. У него в руке был листок бумаги с буквой "Т". Гермиона с ужасом посмотрела на свой результат: она провалила экзамен, и Драко пришёл, чтобы посмеяться над ней перед всеми остальными.       — Твой фарс провалился, — усмехнулся он. — Ничтожная, поганая грязнокровка.       Гермиона увидела надпись на листке.       — Ридикулус!       Она произнесла заклинание, прижав кончик палочки к его горлу. Боггарт изменился: теперь Драко стоял перед ней в одежде Пивза, а с его прилизанных волос капали навозные бомбы.       Грейнджер вытерла слезу и обернулась. И вот он снова — настоящий Драко. Её Драко.       — Этого никогда не будет по-настоящему, — сказал он ей. — Никогда, Грейнджер.       Она кивнула. Малфой сжал её руку перед тем, как отойти назад.       Девушка с замиранием сердца наблюдала, как Тео столкнулся лицом к лицу с Боггартом. Ни для кого не было неожиданностью, что тот принял облик его отца — более взрослой и злобной версии самого Тео.       Отец Нотта поднял руку, словно собираясь атаковать, и парень съежился от страха. В этот момент все, включая профессора Люпина, инстинктивно дернулись вперед, желая защитить его от неминуемого удара. Отец Тео фыркнул и отступил на шаг, затем, неожиданно рассмеявшись, вытащил из-за пазухи волшебную палочку.       — Авада...       Гермиона ахнула. Блейз бросился вперед.       Профессор Люпин оттолкнул Нотта, и образ его отца исчез, уступив место луне, затянутой облаками. Учитель закатил глаза и с легким движением палочки превратил луну в воздушный шар.       Его Боггартом не был хрустальный шар, как утверждал Гарри. Это была именно луна, точнее — полнолуние.       Тео дрожал от страха, и к нему подошли Блейз с Дафной. Гермиона, наблюдая за Римусом и шкафом, в который он отлевитировал воздушный шар, а затем она задумалась: почему взрослый волшебник может бояться луны? Профессор лишь пожал плечами и посмотрел на часы.       — Извините, ребята, но боюсь, наше время вышло, — произнес он, и Винс с Грегом облегченно вздохнули, услышав эту новость. — Завтра мы встретимся снова.       Собрав свои вещи, они направились к выходу из класса. Сердце Гермионы все еще бешено колотилось в груди. Если бы заклинание попало в Тео, что бы произошло?       — Теодор, — позвал профессор Люпин. — Можно Вас на пару слов?

***

      Наконец наступил вечер пятницы, и Северус смог на два дня забыть про школу. У него не было желания видеть никого до утра следующего понедельника. Он потягивал свой заслуженный бокал огневиски после первой напряженной недели работы, как вдруг дверь в его кабинет распахнулась. Поскольку никто не постучал, Снейп мог только догадываться, кто это был.       Не прошло и секунды, как дверь уже в его личные покои открылась, и Северус швырнул в нее стакан, разбив его о дерево.       Римус осторожно отступил в сторону и удивленно приподнял бровь.       — А что если бы это был студент?       — Никто в здравом уме не войдет без стука. Я сразу понял, что это ты, — прорычал Северус.       — Попытка убийства на моей первой неделе? Я впечатлён, — ответил Люпин, убирая осколки со своего пути с помощью магии.       — Двери существуют для того, чтобы в них стучались. Я знаю, что в твоем логове от них мало толку, но мне хочется верить, что ты не забыл простые вещи, — оборотень казался невозмутимым. Он устроился поудобнее в своем кресле. Этот человек был просто невероятен. — Уходи.       Люпин ухмыльнулся.       — Теперь ты знаешь, каково это — когда кто-то вторгается в твой дом.       — У меня хватало ума сначала постучать.       Римус махнул рукой.       — Тут, мой друг...       — Я тебе не друг! — перебил его Северус.       — ... серьезные проблемы с отцом у кого-то в этих твоих Подземельях.       Снейп усмехнулся.       — Это обязательное условие для распределения шляпой.       — Не-а, — пожал плечами Люпин. — В таком случае его бы распределили туда.       Северус приподнял бровь. Это был прогресс.       — Если отбросить тех, у кого очевидные проблемы с отцом, о ком ты мне говоришь?       — На уроке с Боггартом у слизеринцев, — объяснил Римус и налил себе стакан огневиски, — у четверых из восьми Боггартами были их отцы.       — Что случилось с двумя другими?       — Я прервал урок после того, как в ученика чуть не попало смертельное проклятие от его собственного отца.       — Дай-ка угадаю, — сказал Снейп, усаживаясь в кресло напротив Люпина. Северус вряд ли когда-то признает, что это был первый раз, когда кто-то сидел здесь с ним. — Нотт.       Римус кивнул.       — Я не стал ждать, пока сработает заклинание, и сам избавился от этого Боггарта.       Снейп приподнял бровь.       — Опять? Играешь с огнем, не так ли?       — Это всего лишь луна.       — И на этот раз ее увидела Гермиона.       — Тебе интересно, чего она боится? Тебе интересно, боится ли она тебя так же, как бедный Невилл?       Северус нахмурился.       — Этот мальчик смешон, у него есть все основания испытывать настоящий страх...       — Ему тринадцать. То, что ты ежедневно издеваешься над ним, вероятно, стоит выше в его списке страхов, чем то, о чем он не помнит, — заметил Римус.       — Как ты думаешь, они разговаривали? — спросил Снейп с искренним интересом к воссоединению семьи после тринадцати лет разлуки.       — Тебе придется уточнить.       — Беллатриса и твой парень.       — Ты должен перестать называть его так.       Не в этой жизни.       — Сомневаюсь в этом, — пожал плечами Люпин. Затем он ухмыльнулся. Было удивительно видеть так много от семьи Блэков в выражении лица этого человека. — Мы должны надеяться, что он не разговаривал с ней, иначе он сделал бы Беллатрису еще более поехавшей, — Северус содрогнулся, услышав это.       Беллатриса была на седьмом курсе, когда они поступили в Хогвартс. Им повезло, что в то время помолвка с Лестрейнджем её волновала больше, чем первокурсники. Однако истории о том, как Беллатриса проводила свое время в Подземельях, обернулись в страшилки, которые студенты рассказывали у камина в самые холодные ночи.       На мгновение мужчины замолчали, погруженные в свои воспоминания. Не нужно было быть легилиментом, чтобы понять, о чем думает Римус. В его голосе слышалась нотка непринужденности, когда он говорил о Блэке, и Снейп знал, что это связано с присутствием брата и сестры, не говоря уже о предстоящем визите.       — Это не ты, — наконец произнес Люпин. — Её Боггарт. Ты не травмировал собственную дочь. Это уже делает тебя лучше родителей ее одноклассников.       Римус встал и поставил свой бокал на стол.       — Она великолепна, Северус. Она отвечает на вопросы правильно, и мне иногда хочется даже обнять ее. Я не понимаю, как ты выносишь все это?       Снейп отвел взгляд. Всего за день до этого Гермиона предложила помощь Долгопупсу, и это напомнило ему о том, как Лили когда-то вызвалась помочь Фрэнку.       Он вздрогнул и с трудом удержался от желания обнять ее.       — Это невыносимо. Большую часть времени, когда она рядом, я использую окклюменцию.       Римус понимающе кивнул и вышел, оставив Северуса наедине с головной болью и тяжестью в груди.       Гермиона не боялась его, но изменится ли это когда-нибудь? Узнает ли она правду о своем рождении? Возненавидит ли она его за то, что он скрывался и лгал? Северус налил себе еще один стакан огневиски, зная, что утром ему предстоит справляться с похмельем.