Потерянная сестра/The Missing Sister

Ничего страшного, если ты не можешь отдышаться Можешь взять кислород прямо из моей груди 1 сентября 1993, Вокзал Кингс-Кросс       — Ты уверена, что это кот? — спросила Пэнси, когда Гермиона показала ей Живоглота, пока они стояли на платформе.              — Это не кот, — пробормотал Драко себе под нос. Грейнджер притворилась, что не расслышала.              — Это кот! — гордо ответила девушка.               — Он выглядит сердитым и раздраженным, что с ним случилось? — поинтересовалась Паркинсон. — Он что, врезался головой в кирпичную стену?              — Ничего с ним не случилось, — прошипела Гермиона.              — Я думал, ты купишь сову, — сказал Блейз, когда подошел к ним. Ребята договорились подождать друг друга перед посадкой на поезд. Им осталось дождаться Тео и Дафну.              — Я правда планировала, — Грейнджер пожала плечами. — Но потом увидела кота, и мне пришлось его взять.              — Он может показаться чертовски уродливым, но первое, что этот кот сделал, попытался съесть глупую крысу Уизли, так что, я думаю, он весьма мил, — сказал Драко в некотором роде одобрительно.              — И твой отец был не против? — спросил Блейз. — Я думал, что он не поклонник существ, которыми нельзя командовать.              Гермионе удалось скрыть ухмылку, прижавшись лицом к густой шерсти существа.              — Он не знает, — сказал Драко. — Гермиона прятала его в своей комнате, — в своей комнате. На этот раз она постаралась скрыть румянец. У нее всегда что-то сжималось внутри, когда он небрежно называл комнату ее.              Может быть, она действительно принадлежала ей, раз теперь Грейнджер даже могла оставлять там свои вещи.              — Что это? — они услышали пронзительный визг Дафны и, обернувшись, увидели блондинку, которая направлялась в их сторону, а за ней следовала уменьшенная версия Дафны, только с шоколадными волосами.              — Новый кот Гермионы, — ответила Пэнси, сморщив носик, таким тоном, что все поняли: она думает, что существо в руках Гермионы было кем угодно, только не котом.              — Ну, это определенно не похоже на что-то милое, — сказала девушка, пожав плечами, и указала на сестру. — Знакомьтесь, это Астория, в этом году она тоже едет в Хогвартс.              Все поздоровались, и Гермиона не упустила из виду, как девушка оглядела Драко с головы до ног. Блейз наверняка тоже заметил это, потому что парень поддел ее локтем и ухмыльнулся.              Ребята рассказывали друг другу о том, как провели лето. Они вдоволь наслушались разглагольствований Милли о том, какими ужасными были Соединенные Штаты и что единственным, что делало поездку хуже, было то, насколько они были отделены от магглов.              — Они такие глупые, — сказала Пэнси. — Называют магглов «немаги», — она произнесла это с содроганием.              — Голливуд по тебе плачет, Пэнс, — хихикнул Блейз.              — И что же, во имя Мерлина, это такое?              Гермиона фыркнула.              — Это район в Лос-Анджелесе. Он знаменит тем, что является одной из крупнейших киноиндустрий в мире, — объяснила она, зная, что все слова пролетели мимо их ушей. Она уже собиралась продолжить объяснения, когда раздался гудок поезда, и ребята поспешили внутрь.              — А где Тео? — спросила Дафна. — Это на него не похоже — опаздывать.              — Может, он пришел раньше...              — Но в письме...              Драко усмехнулся:              — Как будто он ответил хоть на одно из них.              — Тогда пойдемте, найдем его внутри, — сказала Гермиона, и все согласились.              Поезд был уже набит битком, и большинство купе оказались или заполнены полностью, или хотя бы наполовину. Ведьма надеялась, что Винсу и Грегу все-таки удалось занять им места. Они миновали два вагона, прежде чем заметили одинокую фигуру Теодора Нотта. Он сидел, склонившись набок, а лицо парня было почти приклеено к окну, полностью скрытое от посторонних глаз. В том, как он сидел, было что-то неестественное, и Гермиона почувствовала, как у нее сжалось сердце.              Блейз протиснулся сквозь толпу друзей и подергал дверь купе, которая не поддалась. Тео запер ее.              Теперь она была уверена, что что-то не так.              — Открой, Тео, — позвал Блейз и снова подергал дверь. Нотт проигнорировал его.              Гермиона шагнула вперед и вытащила палочку.              — Алохомора! — произнесла заклинание ведьма, и дверь перед ней открылась. Тео вздрогнул от звука и резко обернулся. Все они ахнули, увидев его. Левый глаз Нотта был опухшим, а вокруг него виднелись фиолетовые и желтоватые отметины, нос был явно сломан и теперь срастался неправильно, щека тоже опухла, а губа была рассечена.              — Черт возьми, ради всего святого, Гермиона! — Тео зарычал и вздрогнул от этого движения.              Блейз сразу же бросился вперед и упал на колени перед избитым парнем. Грейнджер наблюдала, как Забини осторожно взял лицо Тео в ладони, осматривая его.              — Я собираюсь убить его, — сказал, нет, пообещал Блейз.              Гермиона со слезами на глазах повернулась к остальным. Дафна беззвучно плакала, и единственное, что удерживало ее от того, чтобы броситься в купе, была ее младшая сестра, которую никто не видел.       — Идите найдите остальных, — сказала Грейнджер им. — Я попытаюсь немного вылечить его лицо и потом найду вас, ребята.              — Но... — попыталась возразить Пэнси.              — Пожалуйста, — перебила ее Гермиона. Она знала, что Тео не понравится, если они все сейчас зайдут в купе, и боялась, что он возненавидит ее за то, что она открыла дверь.              Драко кивнул и подтолкнул назад Пэнси, которая, споткнувшись, ничего даже не сказала. Гермиона подождала, пока они уйдут, прежде чем снова закрыть и запереть дверь. Она опустила штору и поняла, что Тео, вероятно, не сделал этого из-за боли.              Она положила своего кота на сидения с другой стороны, села рядом с Ноттом и осторожно потянулась к его руке, переплетая их пальцы. Он слегка сжал ее ладонь. Блейз все еще изучал лицо парня, и Гермиона почувствовала, как на ее глаза снова начали наворачиваться слезы при виде того, как осторожно его пальцы касаются щек Тео.              — Ты можешь это исправить? — умолял Блейз, не сводя глаз с Тео.              Гермиона кивнула.              — Да, — она ответила тихим, сдавленным голосом.              Тео снова сжал ее руку.              — Не плачь, Грейнджер, — сказал он и, повернувшись к ней лицом, одарил ее легкой улыбкой, от которой она расплакалась еще сильнее. — Они дополняют мой образ плохого парня.              — Заткнись, — прошипел Блейз. Гермиона заметила, что вторая рука Тео теперь была в обеих руках Блейза. — Твой идеальный нос сломан, — произнес Блейз, и девушка разразилась сдавленным смехом.              — Я могу его вправить, — предложила ведьма и вытерла слезы с глаз. Если бы Тео не улыбался и не отпускал шутки, то она бы продолжила плакать. В глубине души Грейнджер поклялась помочь Блейзу сдержать его обещание.              — Пожалуйста, — попросил ее Тео, и мулат поменялся местами с Гермионой, чтобы Нотту не пришлось поворачиваться к ней лицом.              — Может быть немного больно, кость уже срастается, и...              — Я привык к боли, Грейнджер, просто сделай это.              Она снова кивнула и подняла палочку.              — Эпискей!              Тео тихонько зашипел, а затем осторожно дотронулся до носа и улыбнулся, почувствовав, что теперь все стало как раньше. Блейз потянулся к его лицу, чтобы осмотреть, и, убедившись, что все в порядке, одобрительно кивнул.              — Твоя губа тоже зажила, — сказала он парню, и Тео дотронулся до нее, чтобы пощупать.              — Сначала было очень жарко, а потом очень холодно. А еще она перестала болеть, — сказал Нотт и откинулся на спинку дивана, пытаясь сдержать шипение, но Блейз и Гермиона все равно его услышали.              — Где еще, Тео? — спросила ведьма.              — Все в порядке...              — Где еще? — с нажимом спросил Блейз. В его голосе было гораздо больше злости, чем можно было прочесть на лице.              Тео опустил взгляд на свою грудь и указал на нее глазами.              — Могу я...? — аккуратно спросила Гермиона, и мальчик одобрительно кивнул ей.              Она потянулась к его рубашке, стараясь не задеть какую-нибудь часть тела, которая могла болеть. Грейнджер немного приподняла ткань и смогла увидеть, что фиолетовые синяки были также и на боку. Блейз помог приподнять рубашку, но боль была настолько сильной, что Тео прикусил только что зажившую губу и сжал кулаки, когда она коснулась его синяков своими нежными пальцами.              — Я и представить себе не мог, что впервые девушка дотронется до моей груди при таких обстоятельствах, — сказал он себе под нос, и Блейз, сидевший рядом с ним, фыркнул.              — Сомневаюсь, что ты вообще это представлял, — пробормотал Забини, и Тео рассмеялся. Сразу после этого он снова зашипел от боли.              — Заткнитесь, вы оба, — прорычала Гермиона. — Я не знаю, как наложить диагностическое заклинание, чтобы узнать, сломано ли...              — Сломано, — сказал Тео. — Эльф сказал, что так и есть.              — И почему он не исцелил тебя? — снова спросил Блейз, но уже более яростно.              — Мой отец запретил это делать.              Гермиона почувствовала, как ей передается гнев Блейза.              — Я могу исцелить его. Я знаю заклинание, но никогда раньше его не пробовала, — сказала ведьма с едва сдерживаемой злостью.              Тео ухмыльнулся ей:              — Я доверяю тебе свою жизнь, Гермиона.              — Немного драматично, не так ли? — спросила девушка с улыбкой на губах. Но потом она поняла, что тоже доверяет ему свою жизнь.              — Брахиум Эмендо! — она произнесла заклинание, и Тео снова зашипел, однако вскоре после этого он глубоко вздохнул и почти что рухнул на Блейза. Гермиона не могла себе представить, насколько огромную боль он испытывал.              — Спасибо, Гермиона.              Она поднялась с колен и села на диван перед ними. Тео, казалось, больше не испытывал боли, но Блейз все еще держал свою руку на его колене.              — За что? — спросила девушка.              Нотт тяжело вздохнул.              — Это не первый раз. Раньше просто он никогда не мешал эльфам лечить меня. И с тех пор, как я поступил в Хогвартс, большую часть времени я проводил вдали от Поместья, уезжая на лето с Блейзом или оставаясь у Драко, так что за последние пару лет у него было меньше возможностей. Не то чтобы меня не били с тех пор, как я поступил в Хогвартс, но обычно он останавливался, когда приближалось время возвращаться в школу, чтобы никто этого не увидел, — объяснил он. — Я понял, что что-то изменилось, увидев его на платформе, когда мы вернулись. Он отвез меня прямо в Поместье и запер в моей комнате. Я знаю, что вы писали, все вы писали, эльфы рассказали мне, но им было велено держать все это в секрете от меня.              — Что поменялось? — спросил Блейз.              — Честно? Я потерял счет причинам. Все началось с того, что он обвинил меня в прошлогоднем провале. Он получил известие о том, что я... — парень замолчал на полуслове и посмотрел на нее. Гермиона судорожно вздохнула.              Она объявила всему факультету, что именно Тео помог ей во всем разобраться. Конечно, кто-то да рассказал об этом своему отцу, который затем рассказал мистеру Нотту.              — Прекрати, — сказал ей Тео. — О чем бы ты ни думала, просто прекрати, — его лицо было суровым, а из-за багрового цвета он выглядел еще более злым.              — Но это моя...              — Нет, это не так, — решительно сказал Нотт. — В этом никто не виноват, кроме него. Он бил меня с тех пор, как я научился ходить, он бы нашел для этого какую угодно причину. Это не твоя вина, Грейнджер.              — И если нам и надо кого-то винить, так это ублюдка с распущенным языком с нашего факультета, — прорычал Блейз.              — И, как я уже сказал, это была не единственная причина, — Тео продолжил. — Они что-то замышляют, Пожиратели смерти. Они все нервничают сейчас, когда Блэк сбежал, одновременно боясь того, что это означает возвращение Темного Лорда, и того, что он убьет их, когда вернется, ведь они все эти годы сидели, сложа руки.              — Но почему побег Блэка заставил их нервничать? — спросила Гермиона. Ей нужна была любая информация о человеке, который хотел убить Гарри.              — Потому что никто не знал, что он Пожиратель смерти, и вдруг оказалось, что именно он привел Темного Лорда к Поттерам и убил двенадцать магглов без какой-либо причины. Они думают, что он все еще верен Лорду, и сейчас, когда он сбежал, что-то задумал.              Гарри. Гермиона подумала, что именно это Блэк и планировал.              — Но к тебе это не имеет никакого отношения, — прорычал Блейз.              — Естественно, не имеет, — фыркнул Тео. — Вот почему это называется домашним насилием. Он просто вымещает на мне свою злость. Это две причины, но ещё есть тот факт, что этим летом Министерство продолжало совершать набеги на Поместье и забрало оттуда сотни Темных артефактов.              — Ты туда больше не вернешься, — поклялся Забини. — Моя мать пошлет эльфа забрать твои вещи, и ты туда больше не вернешься.              — Блейз...              — Мне плевать на твои возражения.              Гермиона посмотрела на них обоих и решила, что пора уходить. Тео был исцелен — ему больше не было больно, а Блейз убил бы любого, кто хотя бы взглянул бы на него косо.              — Я найду остальных, — сказала она и поднялась.              — Спасибо, Гермиона, — снова поблагодарил ее Тео, и она улыбнулась ему в ответ. Ведьма подошла к тому месту, где они сидели, и поцеловала парня в висок.       Я люблю тебя. И буду защищать.       — Ты мой лучший друг.              — Эй! — Гермиона повернулась к Блейзу, который притворно хныкал, и поцеловала его в щеку. — А как же я?              — Он ранен, — произнесла Грейнджер, и Тео фыркнул.              — Теперь я ранен! — парировал Блейз, и все рассмеялись.              — Ты простила его? — спросил ее Тео.              — Кого?              — Драко.              — Мы работаем над этим, — с улыбкой произнесла ведьма, и Нотт кивнул.              — Заставь его попотеть, Грейнджер.              Взяв Живоглота, Гермиона оставила парней, но вместо того, чтобы искать остальных, она пошла в купе Гриффиндора на поиски Гарри. Она знала, что им нужны будут ответы, но не хотела быть той, кто их расскажет.              Гарри был в купе с Роном и каким-то спящим мужчиной.              — Привет, — поздоровалась ведьма, и Поттер улыбнулся, увидев ее. Рыжеволосый едва сумел скрыть хмурое выражение лица, когда Гарри переключил все свое внимание на Гермиону.              — Мне нужно тебе кое-что сказать, — сказал парень и притянул ее за запястье, чтобы усадить рядом с собой.              Следующий час Гарри провел, рассказывая обо всем, что случилось с ним летом. Гермиона все еще злилась из-за того, что случилось с Тео, и была готова проклясть члена семьи другого друга. Почему Гарри продолжал возвращаться в это место? Она знала, что у него было достаточно денег, чтобы снять комнату в Косой аллее и остаться там на все лето, но вместо этого он всегда возвращался первого сентября с таким видом, словно пропустил по меньшей мере дюжину приемов пищи.              То, что его тетя превратилась в огромный воздушный шар, было лишь частью того, что она заслужила.              Затем Гарри рассказал ей — и Рону, Гарри ждал, пока придет Гермиона, чтобы начать свой рассказ, к огорчению рыжего, — о том, что он услышал от мистера Уизли: Блэк охотился за ним, он сбежал, потому что хотел поймать Поттера. Гермиона показывала удивление в нужных местах и задавала вопросы, которые, как она подозревала, парни ожидали от нее услышать, будто она слышала это все впервые.              Грейнджер не сказала им, что уже узнала это от Малфоев. Она все еще не рассказала им о своем пребывании в Мэноре. Она вспомнила странное поведение тети Цисси и то, как она часами просто смотрела в окно или стояла перед сожженным лицом Блэка на семейном гобелене Блэков.              Гарри, похоже, не знал о том, что Блэк и его родители были друзьями. Эта информация, должно быть, ускользнула от мистера Уизли, но не смогла ведь ускользнуть от тети Гарри.              Гермиона слышала, что новость о побеге Блэка появилась даже в маггловских новостях, так почему же тетя Петунья ничего не сказала Гарри? Она должна была узнать одного из лучших друзей своей сестры, разве нет?              Почему родственники Гарри были такими ужасными?              Грейнджер расскажет ему, он заслуживает того, чтобы знать. Но не в поезде, возвращающемся в Хогвартс.              Когда тележка со сладостями проехала мимо их купе, а новый профессор так и не подал признаков пробуждения, они перевели разговор на Хогсмид, и Гермиона попыталась заговорить с Роном о знаменитом месте, которое он посетил с семьей этим летом и его историческом значении, но парень полностью проигнорировал ее, больше интересуясь дурацкими булочками. Он мог заболеть диабетом, но ей было все равно. Гермиона лишь разочарованно фыркнула.              Ей удалось вздремнуть несколько часов днем: она помнила, как заснула на плече Гарри вскоре после трех, а когда проснулась, то на улице уже были сумерки.       Рон, к неудовольствию Гермионы, взвизгнул, когда она вытащила Живоглота из клетки, и тем самым чуть не разбудил их профессора.       — Прошло уже несколько часов! Я не буду запирать его в клетке на такое длительное время! — сказала она и выпустила кота с рук.       Живоглот только зашипел на верхний карман Рона и уселся на свободное место, однако не прекращал глазеть на карман.       Драко и его дружки, разумеется, заглянули внутрь их купе, и Гермиона вздохнула в предвкушении. Это была его первая возможность проявить себя.       — Так-так, вы только посмотрите, кто тут у нас, — произнес Малфой, растягивая слова с его раздражающей театральной ленцой. — Потти и Уизел, — Винс и Грег хихикнули у него за спиной, а Гермиона закатила глаза и достала из сумки книгу. Это было не очень красиво с его стороны. — Я слышал, Уизли, что твой отец этим летом наконец-то прибрал к рукам немного золота, — продолжил он. — Твоя мать умерла от шока?       Рон вскочил так быстро, что опрокинул переноску Живоглота на пол. Гермиона уставилась ему в спину. Профессор Люпин фыркнул.       — Кто это? — спросил Драко, автоматически делая шаг назад, когда заметил Люпина.       — Новый профессор, — ответил Гарри, тоже встав на ноги. — Что ты там говорил, Малфой?       Светлые глаза Драко сузились. Гермиона спрятала ухмылку в страницах. Она знала, что он не настолько глуп, чтобы затевать драку прямо под носом у учителя.       — Да ладно, — он пробормотал что-то обидное мальчикам и повернулся к ней, к огромному удивлению Гермионы. Обычно парень игнорировал ее присутствие, когда она была с Гарри. Похоже, он все-таки вынес какой-то урок. — С ним все в порядке? — спросил ее Драко.       — Да, — откликнулась Грейнджер, на что Малфой кивнул, и парни ушли.       Гарри и Рон снова сели, после чего рыжеволосый помассировал костяшки своих пальцев.       — В этом году я не собираюсь терпеть от Малфоя никакого дерьма, — сердито воскликнул Рон. — Я серьезно. Если он еще хоть раз скажет что-нибудь в сторону моей семьи, я схвачу его за голову и... — Уизли сделал яростный жест в воздухе.       — О, пожалуйста, — Гермиона закатила глаза. — Ты не знаешь и половины заклинаний, которые знает он. Тебе никогда не стать вровень с его мозгами, — она усмехнулась, и он прищурился, глядя на нее.       — Снова защищаешь его? — едко спросил гриффиндорец.       — Да, — ответила она, выпрямляясь. — Защищаю.       Они работали над этим. Настала его очередь усмехаться. Гермиона не стала добавлять, что иногда, когда Рон хочет, он может быть таким же противным, как Драко. Гарри промолчал.       Дождь на улице усилился, ветер завывал, и они ничего не могли разглядеть через свои окна. Лампы в купе замерцали и зажглись у них над головами. Рон перегнулся через нового профессора, пытаясь выглянуть из купе.       — Мы, должно быть, почти добрались, — заключил он, и как только эти слова слетели с его губ, поезд начал замедлять ход.       Гермиона прищурилась и посмотрела на свои наручные часы.       — Такого не может быть, — пробормотала девушка.       — Тогда почему же мы останавливаемся? — спросил Уизли, и Гермиона задалась тем же вопросом, пока поезд все замедлялся и замедлялся. Когда транспорт почти остановился, шум ветра и дождя стал громче, чем до этого.       Гарри, сидевший ближе всех к двери, встал, чтобы осмотреть коридор.       Поезд резко остановился, и Гермиона услышала глухие удары падающего с полок багажа. Затем все лампы погасли, и купе погрузилось в кромешную темноту. Холод пробрал ее до костей.       — Что происходит? — спросил Рон.       — Ау! — выдохнула Грейнджер. — Уизли, это была моя нога!       Раздался скрежещущий звук, и Гермиона, обернувшись, увидела смутный черный силуэт Рона, который вытирал пятно на окне и осматривал, что было снаружи.       — Там что-то движется, — пробормотал он. — Думаю, люди сходят с поезда... — дверь их купе внезапно открылась, и кто-то упал Гарри на ноги. Гермиона едва удержалась от крика.       — Прости! Вы знаете, что происходит? Ау! Прости... — это был Невилл.       — Привет, Невилл.       — Гарри? Это ты? Что происходит?       — Без понятия. Сядь...       Гермиона скорее почувствовала, чем увидела, как Гарри потянул Невилла на себя, чтобы усадить.       — Я пойду спрошу у машиниста, что происходит, — объявила девушка и встала. Она наощупь прошла по купе и наткнулась на дверь, но как только она открыла ее, то врезалась в кого-то головой. Ведьма зашипела от боли.       — Кто это? — спросила Грейнджер.       — Гермиона? — прозвучал чей-то голос.       — Джинни! — воскликнул Рон, и теперь Гермиона поняла, что это за голос. — Что ты делаешь?       — Я искала тебя.       — Зайди и сядь...       — Не сюда! — поспешно воскликнул Гарри. — Здесь я.       — Ау! — пробормотал Невилл.       — Тихо! — внезапно раздался хриплый голос. Гермиона резко обернулась и увидела перед собой руку с пламенем, которое едва освещало лицо обладателя этой самой руки. Воспоминание почти всплыло на поверхность её сознания, но, похоже, она не смогла полностью достать его. Они наблюдали друг за другом в тусклом свете огня. Ни один из них не произнес ни слова. Остальные ребята, казалось, тоже замолчали. — Оставайтесь на месте, — сказал он тем же хриплым голосом и медленно поднялся на ноги.       Однако дверь сама медленно открылась, прежде чем Люпин успел до нее дотянуться. Грейнджер вздрогнула от громкости этого звука, и профессор схватил ее прежде, чем она успела обернуться, чтобы посмотреть, кто это был на сей раз. Он быстро потянул ее за свою спину так, что она, вероятно, наступила кому-то на ногу.       В дверном проёме, освещенная дрожащими языками пламени в руке Люпина, стояла фигура в плаще, высотой до потолка. Лицо этой фигуры было полностью скрыто под капюшоном. Из-под мантии торчала рука, блестящая, сероватая, покрытая слизью и струпьями, как будто она была мертвой. Как будто ее обладатель скончался от утопления. Крик застрял у Гермионы в горле.       Она не могла разглядеть лица, не могла разглядеть ничего под капюшоном, но существо сделало долгий, медленный, хриплый вдох — точно так же, как это делает человек, когда тонет и пытается вдохнуть, пытается высосать не просто воздух, пытается высосать жизнь.       Это произошло мгновенно. Их всех охватил сильный холод. Крик так и замер у нее в горле, а холод снаружи, казалось, проник ей в грудь, прямо в сердце.       Может быть, она упала, может быть, кто-то усадил ее на сидение, может быть, она все еще стояла, но Гермиона не могла знать наверняка. Она не чувствовала ничего, кроме чистого, неподдельного страха и отчаяния. Ей казалось, что сейчас тонет она, и ее рука станет такой же, как у этого существа. У Грейнджер в голове была только одна мысль, абсолютная уверенность: она умрет.       — Не отпускай его, слышишь меня? Несмотря ни на что, не отпускай его, — ведьма услышала голос женщины, но не видела ее лица.       Гермиона попыталась открыть рот, чтобы ответить, но почувствовала, что не может. Ее глаза, казалось, тоже перестали функционировать, потому что, хотя она и слышала голоса вокруг себя, голоса своих друзей, они звучали очень-очень далеко от нее, приглушенно.       — Не отпускай его, слышишь меня? Несмотря ни на что, не отпускай его, — снова послышался голос женщины. Он был единственным ясным в сознании Гермионы.       Она не понимала, где находится... нет, она знала, где находится, но голос, казалось, доносился не отсюда... из комнаты?       — Не отпускай его, слышишь меня? Несмотря ни на что, не отпускай его.       Не отпускать кого? Гермиона попыталась спросить, прокричать, но она не выдала и звука.       Грейнджер слышала, как кто-то звал на помощь, но это был не женский голос, и она подумала, что теперь это происходит на самом деле. Кто-то звал на помощь.       — Я сейчас вернусь, — сказал кто-то слева от нее. Женщина удалялась все дальше и дальше, но голос ее был по-прежнему ясен.       — Не отпускай его, слышишь меня? Несмотря ни на что, не отпускай его.       Далее была зеленая вспышка и крик — возможно, на этот раз это был ее крик. Она почувствовала, как тело обмякло.       Гермиона ощутила, как чьи-то руки уложили ее на сидения. Девушка снова могла видеть вокруг, свет вернулся. Невилл был рядом с ней, он звал ее. Слизеринка понятия не имела, сколько времени прошло. Конечно, казалось, что все это длилось пару секунд, но что если она потеряла минуты, часы?       — Дайте я проверю, как она, — сказал кто-то еще, и Гермиона моргнула, пытаясь сосредоточиться на голосе и лице, которое теперь было перед ней. Новая пара рук схватила ее за плечи, и этот человек слегка сжал их. — Гермиона, ты в порядке? — голос стал мягче, и она моргнула еще раз, наконец, сосредоточившись на лице. Это был профессор Люпин. — Ты меня видишь? — задал вопрос он, на что ведьма кивнула.       — Я Вас знаю, — выпалила она, и это казалось невозможно, но профессор Люпин вроде бы побледнел еще больше. Воспоминание было рядом, Грейнджер была в этом уверена. Она почти могла дотронуться до него. Гермиона попыталась дотянуться до него, но оно, казалось, уплывало все дальше от нее.       Рон фыркнул.       — Это новый профессор. Он проспал большую часть пути.       — Все хорошо. Это нормально — чувствовать себя немного сбитой с толку, — произнес учитель, и Гермиона, наконец, заметила Гарри, лежащего без сознания на других сидениях.       — Гарри! — воскликнула она и рванула к нему. Ее ноги все еще немного дрожали, и профессору пришлось помочь ей преодолеть небольшое расстояние между ними. — Гарри, — позвала она снова и потрясла его за плечи. — С тобой все хорошо?       Гарри пошевелился, и Рон с профессором Люпином тут же приблизились к нему, чтобы помочь сесть.       — Ты в порядке? — нервно спросил Рон. Поттер кивнул. Он все еще пытался привыкнуть к окружающему, поэтому моргнул, совсем как Гермиона. Их взгляды встретились, и он схватил ее за руку.       — С тобой все хорошо? — спросил он ее, и она кивнула. — Что произошло? Где это существо? Кто кричал? — спросил Гарри, и Гермиона откинулась на спинку сидения. Она не слышала, чтобы кто-то кричал.       — Никто не кричал, — с тревогой ответил Рон, и Гермиона увидела, что все остальные тоже начали качать головами. Джинни все еще немного дрожала, а Невилл, кажется, плакал.       — Но я слышал крик... — начал спорить Гарри и стал выглядеть весьма расстроенным, когда Рон посмотрел на него как на сумасшедшего.       — Я слышала женщину, — произнесла Грейнджер, и Поттер резко повернул к ней голову. Он кивнул.       Чей бы крик он ни услышал, он тоже принадлежал женщине. Кто-то рядом с ними глубоко вздохнул.       — Она не кричала, хотя... — Гермиона заколебалась. Гарри смотрел на нее своими невероятно зелеными глазами, и Гермиона почувствовала необъяснимое желание заключить его в объятия.       — Не отпускай его, слышишь меня? Несмотря ни на что, не отпускай его.       — Что? — переспросил парень в очках.       — Она что-то кому-то говорила... Говорила не отпускать его, несмотря ни на что, не отпускать его.       Раздался громкий треск, заставивший их всех подпрыгнуть. Профессор разламывал огромную плитку шоколада на кусочки.       — Вот, — обратился он к ней и Гарри. — Съешьте. Это поможет.       Профессор Люпин все еще казался немного потрясенным. Он держался за багажную полку над ними.       — Что это было за существо? — спросил Гарри.       — Дементор, — ответил Римус, и Гермиона сморщила нос, увидев, как Рон запихнул шоколадку в рот еще до того, как Люпин подошел к Джинни. — Один из дементоров Азкабана.       — Это Дементор? — переспросила слизеринка. Мужчина кивнул и направился к двери.       — Съешь, — обратился он к Поттеру. — Мне нужно проверить другого студента и поговорить с машинистом.       Они снова заговорили, только когда он ушел, и Гермиона повернулась к остальным.       — С вами ничего не случилось? — поинтересовалась она.       — Я подумал, что у вас обоих случился припадок или что-то в этом роде, — объяснил Рон. Он все еще был немного бледен, и его веснушчатое лицо казалось еще более веснушчатым. Джинни все так же держалась за рукав брата. — Ты как-то напрягся, упал с сидения и начал дергаться, — продолжил Рон, глядя на Гарри, а затем повернулся к ней. — Ты тоже. Ты застыла, твои глаза стали большими и расфокусированными. Ты чуть не упала на пол, но Невилл удержал тебя на ногах. Потом профессор Люпин обошел тебя и приблизился к этому существу, вытащил свою палочку и сказал: «Никто здесь не прячет Сириуса Блэка под мантией. Убирайтесь». А затем он наколдовал что-то серебристое, что заставило это существо исчезнуть.       — А потом кто-то позвал на помощь, — добавила Джинни, — по крайней мере, эта часть услышанного была правдой. — И профессор Люпин отправился помогать.       — Это было ужасно, — сказал Невилл и содрогнулся от воспоминаний. — Ты почувствовал, как стало холодно, когда оно вошло? — спросил он Рона.       Уизли кивнул.       — Я чувствовал себя странно, — начал он, — как будто я никогда больше не буду таким веселым... — его сестра, сидевшая рядом с ним, кивнула и тихонько всхлипнула. По сравнению с Гарри и Гермионой, Джинни выглядела хуже всех. Рональд, должно быть, заметил, что они смотрят на его сестру, и добавил: — Хотя она дрожала как сумасшедшая.       Профессор Люпин ухмыльнулся Гарри и ответил на это:       — Не бойся, он не отравлен.       — Профессор, — подала голос Гермиона. — На других студентов напали?       — Лишь на одного, — ответил он ей и, казалось, наконец обратил внимание на цвет ее одежды. — С твоего факультета.       Глаза Гермионы расширились, и она мысленно вернулась к своим друзьям.       — Я… — она огляделась, — я проверю, как там мои друзья, — протараторила ведьма, но, похоже, не могла найти в себе смелости оставить Гарри.       Он закатил глаза и фыркнул.       — Иди.       — С тобой все в порядке, Гермиона? — спросил ее Люпин, и она кивнула.       Прямо перед уходом девушка услышала, как он задал тот же вопрос Гарри.       Сначала слизеринка пошла проведать Блейза и Тео и обнаружила, что Пэнси, Дафна и Драко уже были с ними. Шоколад в руке Тео дал ей понять, кто был другим учеником.       — С тобой все в хорошо? — спросила она, распахивая дверь и заходя в купе.       — Да, — кивнул он. Тео казался потрясенным, но в остальном выглядел нормально. Гермиона заметила, что его фиолетовые синяки исчезли.       — Это профессор Люпин убрал их? — спросила она.       — Да. Откуда ты узнала, как его зовут?       — Я была с ним в одном купе, и на меня тоже напали. Гарри потерял сознание, а у меня был шок.       Она почувствовала, как кто-то потянул ее за рукав и заставил сесть. Гермиона обернулась и увидела Драко. В его серых глазах было беспокойство.       — С тобой все хорошо?       Гермиона почувствовала, как к ее щекам возвращается румянец.       — Теперь да, — сказала она и села рядом с ним, а Пэнси — по другую сторону от нее.       Им не потребовалось много времени, чтобы добраться до Хогсмида, и группа, держась вместе, направилась вплотную друг к другу к экипажам.       Ей следовало бы сообразить, что лучше не говорить им, что Гарри на самом деле потерял сознание, потому что, конечно же, при первой же возможности Драко набросился на него.       — Ты упал в обморок, Поттер? Гермиона говорит правду? Ты действительно потерял сознание? — Гермиона начала прожигать взглядом затылок Драко, в то время как Гарри и Рон уставились на нее.       Лицо Малфоя сияло радостью, и ей уже хотелось дать ему пощечину. Они только ступили на каменный пол замка, как эти двое уже начали свои разборки.       — Отвали, Малфой, — прошипел Рон, вступаясь за Гарри.       — Ты тоже упал в обморок, Уизли? Тебя тоже напугал старый страшный Дементор? — пропел он, и Гермиона потянула его за руку.       — Хватит, ты, надоедливый придурок, — проговорила Грейнджер.       — Какие-то проблемы? — спросил профессор Люпин, он только что вышел из следующего вагона.       Гермиона сразу поняла, что подметил Драко: заплаты на его мантии, потертый чемодан и его тощую фигуру. Драко одарил нового профессора своей наглой улыбкой, и сарказм так и полился с его языка.       — О, нет, профессор, — ухмыльнулся он и, заметив Винса и Грега, выходящих из соседнего вагона, ушел с ними.       Профессор Люпин тоже ухмыльнулся, и прежде чем две группы друзей успели начать ругаться, Гермиона схватила девочек за руки и бросила взгляд в сторону Блейза, приказывая тем самым следовать за ней.       Они едва успели взглянуть на зачарованный потолок, как перед ними возник профессор Снейп, который уже свирепо смотрел на них. Гермиона огляделась, пытаясь угадать, кто уже успел разозлить декана их факультета.       — Нотт, Грейнджер. Прошу следовать за мной, — они с Тео обменялись взглядами. — Сейчас же, — добавил декан.       Они прошли за своим профессором через вестибюль, поднялись по мраморной лестнице и свернули в коридор слева. Гермиона узнала кабинет профессора Макгонагалл. Когда профессор Снейп открыл дверь, они увидели, что Гарри уже сидит внутри.       — Профессор Люпин заранее прислал нам сову с сообщением о том, что произошло в поезде, — сообщила она троим ученикам бодрым голосом. Профессор жестом пригласила их присесть. Снейп обошел ее стол, прислонился к стене и уставился на них. «Как будто тут была наша вина!» —после этой ее мысли Снейп приподнял бровь, словно точно знал, о чем она думает, и Гермиона тут же отвела взгляд.       Следующей вошла мадам Помфри с большим подносом в руках и, не теряя времени, начала суетиться.       — Я в порядке, — начал Поттер. — Мне ничего не нужно....       — Всё в порядке… — рядом с ней кивнул Нотт.       Что ж, только взгляните, Гарри и Тео могли быть солидарны в чем-то.       — Всегда только вы двое, — пробормотала мадам Помфри. — Вы, конечно, новенький в этой компании, — обратилась она к Тео, — но вы двое! — ее голос при этом стал немного выше, —похоже на то, что вы ищете одни неприятности...       — Это был Дементор, Поппи! — одновременно произнесли Макгонагалл и Снейп.       На этот раз глаза мадам Помфри потемнели.       — Я не могу в это поверить, — пробормотала целительница, осматривая Нотта. — Расставлять этих существ по всей школе! — сказала она и подошла к Гарри, откидывая его волосы назад и ощупывая лоб, а после фыркнула: — они будут не последними, кто потеряет сознание. Ужасные твари эти Дементоры, а уж то влияние, которое они оказывают на и без того хрупких людей…       — Мы не хрупкие! — в один голос заявили все трое с разной степенью гнева в голосе. Гарри и Тео покраснели, а Нотт аж сжал кулаки от ярости.       — Да-да, конечно, — рассеянно произнесла целительница, взмахнув палочкой, чтобы проверить их пульс.       — Им что-нибудь нужно? — спросила Макгонагалл.       — Немного шоколада будет достаточно, — ответила та, и все трое снова синхронно заговорили:       — Профессор Люпин уже дал нам.       На этот раз Снейп нахмурился.       — Неужели? — одобрительно произнесла мадам Помфри. — Итак, у нас наконец-то появился учитель ЗОТИ, который знает своё дело?       Тео фыркнул в ответ.       — Раз уж с этим разобрались, — продолжила Макгонагалл, — вы двое можете идти, — указала она на парней. Северус вопросительно поднял бровь, глядя на преподавателя Трансфигурации.       — Подождите! — воскликнула Гермиона. — На Тео нужно наложить диагностическое заклинание.       — Мне это не нужно! — прошипел он в ответ, толкнув ее локтем.       — Нет, нужно! — сердито ответила она. — Ему нужно, — повторила девочка снова, глядя на учителей.       — Хорошо. Поттер, Вы можете идти на пир, — сказала профессор. Гарри кивнул и выбежал из кабинета так быстро, как только мог.       Тео продолжал сверлить Гермиону недовольным взглядом.       — Что случилось? — спросила мадам Помфри.       — Ничего...       — Он упал с лестницы перед тем, как сесть на поезд, — ответила вместо него Грейнджер. Он уже и так устроит ей взбучку, но она не хотела раскрывать всю правду в комнате, полной учителей. К тому же профессор Люпин уже вылечил его фиолетовые синяки на лице и убедился, что ничто не указывало на то, что могло произойти что-то большее, чем просто неприятное падение. — Я применила Эпискей и Брахиум Эмендо. Но я не знаю, как наложить диагностическое заклинание, чтобы проверить, все ли в порядке.       — Все нормально, — снова шипел Тео.       — Вы не должны знать, как накладывать ни то, ни другое заклинание, — пробормотал Снейп.       Мадам Помфри, не обращая ни на кого внимания, взмахнула палочкой, и вокруг Нотта вспыхнули зеленые и желтые линии.       — Кажется, Вы проделали замечательную работу, мисс Грейнджер. Все в порядке. Сегодня вечером возможно тело будет немного болеть, но это поможет, — сказала целительница и протянула Тео пузырек с зельем. Он кивнул в знак благодарности. Гермиона многозначительно посмотрела на него, а парень сердито ответил ей взглядом.       — Теперь я могу идти? — спросил Нотт.       — Да, — произнесла мадам Помфри, махнув рукой. Тео чуть не опрокинул стул, в спешке покинув кабинет.       — Мальчики... — пробормотала целительница и, собрав свои вещи, последовала за ним.       Минерва обратилась к Северусу, который все еще стоял на месте:       — Вы тоже можете идти.       — Гермиона — моя ученица, — он сказал это как само собой разумеющееся.       — Да, я прекрасно понимаю, Северус. Но у меня дело к ней, а не к Вам.       Снейп прищурился и, не сказав больше ни слова, вышел из помещения. Макгонагалл закатила глаза:       — Мальчики и мужчины… все одинаковы.       Она фыркнула, а Гермиона слегка улыбнулась.       — Я полагаю, Вы получили мое письмо, мисс Грейнджер?       — Да, профессор.       — Хорошо. О чем я хотела поговорить с Вами, так это о Вашем расписании и факультативных занятиях на этот год.       Грейнджер кивнула:       — Я не могла решить, какие из них выбрать. Они все казались такими интересными и...       Минерва улыбнулась.       — Я нашла способ, чтобы Вам не пришлось выбирать.       Глаза Гермионы расширились от удивления.       — Как? Некоторые занятия ведь пересекаются.       — Я попросила Министерство о личном одолжении. Рассказала о Вашем случае и о том, как замечательно Вы справились по всем предметам в прошлом году, — Грейнджер почувствовала, как ее щеки покраснели. — Они согласились сделать исключение и позволили мне дать Вам это.       Макгонагалл достала из кармана маленькое ожерелье, напоминающее песочные часы.       — Это Маховик времени. Невероятное устройство, которое позволяет путешествовать во времени.       Гермиона ахнула от восторга.       На протяжении всего объяснения профессора о том, как использовать Маховик времени и к каким последствиям может привести его неосторожное применение, Грейнджер несколько раз ловила себя на том, что забывает закрывать рот от удивления. Она сидела на краешке стула, с замиранием сердца кивая в ответ на каждое слово женщины.       — Учитывая мощь Маховика и его невероятные возможности, я должна настоятельно попросить Вас хранить эту тайну в строгой секретности. Никому из Ваших друзей не следует знать об этом.       — Конечно, профессор.       — Вы умная, и я уверена, что Вы найдете способ отвлечь их от размышлений о том, как Вы умудряетесь посещать все предметы, — ухмыльнулась Макгонагалл. Гермиона почувствовала, как на ее лице тоже появляется улыбка. — Даже другие преподаватели не знают о нем, это будет нашей тайной.       — Спасибо, профессор, — радостно произнесла Гермиона, пряча Маховик времени в карман. — Вы можете доверить его мне.       — Я знаю, — ответила Минерва. — Вы можете идти. Боюсь, Вы пропустили распределение, но ужин, как всегда, будет вкусным.

***

      Северус размышлял о том, что это проклятие, вероятно, было наложено на него самим Джеймсом Поттером. Другого объяснения тому факту, что каждый год ему снова и снова приходится сталкиваться с сыном Джеймса Поттера, он не мог найти. Покойник явно счел забавным то, что его отпрыск продолжает раздражать Снейпа.       Однако на этот раз проклятие Джеймса усовершенствовалось: теперь Снейпу приходилось иметь дело не только с его сыном, но и с одним из его лучших друзей. Конечно, Северус и Римус были в хороших отношениях с тех пор, как Гермиона начала учиться в школе. Однако раньше они виделись дважды в год, а теперь, видя его каждый день, работая с ним, Снейпу приходилось уживаться с человеком, который когда-то чуть не убил его. Хотя тогда Люпин не контролировал свое тело, но все равно, «чуть не убил» — это тоже слишком.       Сова прилетела раньше поезда, и у Северуса возникло желание придушить Дамблдора за то, что тот пустил Дементоров на территорию школы. Нападение на Поттера было само собой разумеющимся: парень всегда притягивал неприятности. Нападение на Гермиону стало печальным побочным эффектом атаки на Поттера. Но нападение на Нотта? Это было что-то новенькое.       Он подождал, пока ученики выйдут из вагонов, издали понаблюдал за первой стычкой между своим крестником и Поттером и, как и Гермиона, решил проигнорировать ее. Северус усмехнулся, когда появился Римус:       Удачи тебе с этим.       Они почти дошли до Большого зала, когда Снейп остановил пару.       — Нотт, Грейнджер. Прошу следовать за мной.       Гермиона и Тео обменялись обеспокоенными взглядами.       — Сейчас же, — добавил он.       Северус отвел их в кабинет Минервы, где она должна была находиться с Поттером и мадам Помфри. Снейп обошел стол Макгонагалл и прислонился к стене, позволяя декану Гриффиндора вести беседу. Она жестом пригласила всех троих сесть.       — Профессор Люпин заранее прислал нам сову с сообщением о том, что произошло в поезде, — объявила Минерва. Северус сверкнул глазами.       «Как будто тут была наша вина!» — сдерживая фырканье, подумала Гермиона, однако Снейп уловив ее гневную мысль. Он приподнял бровь и посмотрел на дочь, но та быстро отвела взгляд.       Наконец появилась Поппи с подносом, на котором было всё необходимое на тот случай, если на учеников напал дракон, а не дементор.       — Я в порядке. Мне ничего не нужно... — начал Поттер.       — Всё в порядке, — кивнул Нотт.       — Всегда только вы двое, — пробормотала мадам Помфри. — Вы, конечно, новенький в этой компании, — обратилась она к Тео, — но вы двое! — ее голос при этом стал немного выше. —Похоже на то, что вы ищете одни неприятности...       — Это был Дементор, Поппи! — одновременно произнесли Макгонагалл и Снейп.       — Я не могу в это поверить, — пробормотала целительница, осматривая Нотта. — Расставлять этих существ по всей школе! — Северус наблюдал за тем, как Поппи переходила от одного ученика к другому. — Они будут не последними, кто потеряет сознание. Ужасные твари эти Дементоры, а уж то влияние, которое они оказывают на и без того хрупких людей…       — Я не хрупкий! — в один голос заявили все трое с разной степенью гнева в голосе. На этот раз Северус не удержался от усмешки.       — Да-да, конечно... — произнесла она рассеянно, взмахнув палочкой, чтобы проверить их пульс.       — Им что-нибудь нужно? — спросила Макгонагалл целительницу.       — Немного шоколада будет достаточно, — ответила та, и все трое синхронно повторили:       — Профессор Люпин уже дал нам, — на этот раз Снейп нахмурился. Конечно же, Римус должен был показаться полезным перед ними.       — Неужели? — одобрительно произнесла мадам Помфри. Северус закатил глаза. — Итак, у нас наконец-то появился учитель ЗОТИ, который знает своё дело?       И Северус и Нотт сдержали фырканье.       — Раз уж с этим разобрались, — продолжила Макгонагалл, — вы двое можете идти, — указала она на парней. Северус вопросительно поднял бровь, глядя на преподавателя Трансфигурации. Ей явно не нужно было иметь никаких дел с его дочерью. Особенно учитывая, что Дамблдор, похоже, поделился с ней чем-то, о чем не сообщили Снейпу.       — Подождите! — воскликнула Гермиона. — На Тео нужно наложить диагностическое заклинание.       — Мне это не нужно! — прошипел он в ответ, толкнув ее локтем.       — Нет, нужно! — сердито ответила она. — Ему нужно, — повторила девушка снова, глядя на учителей.       — Хорошо. Поттер, Вы можете идти на пир, — сказала профессор. Гарри кивнул и выбежал из кабинета так быстро, как только мог.       Тео продолжал сверлить Гермиону недовольным взглядом.       — Что случилось? — спросила мадам Помфри.       — Ничего...       — Он упал с лестницы перед тем, как сесть на поезд, — Северус сразу понял, что это ложь. Ему не нужно было видеть её воспоминаний о том, как она впервые увидела Нотта этим утром в поезде, чтобы понять все. — Я использовала Эпискей и Брахиум Эмендо. Но я не знаю, как наложить диагностическое заклинание, чтобы проверить, все ли в порядке.       — Все нормально, — снова шипел Тео.       — Вы не должны знать, как накладывать ни то, ни другое заклинание, — пробормотал Снейп. Эпискей изучали на четвертом курсе, а Брахиум Эмендо — на пятом. Ну, большинство людей. Он отчетливо помнил выступление Локонса в прошлом году.       Мадам Помфри, не обращая ни на что внимания, взмахнула палочкой, и вокруг Нотта вспыхнули зеленые и желтые линии.       — Кажется, Вы проделали замечательную работу, мисс Грейнджер. Все в порядке. Сегодня вечером, возможно, тело будет немного болеть, но это поможет, — сказала целительница и протянула Тео пузырек с зельем. Он кивнул в знак благодарности.       Гермиона многозначительно посмотрела на него, а мальчик сердито ответил ей взглядом.       — Теперь я могу идти? — спросил Нотт.       — Да, — произнесла мадам Помфри, махнув рукой. Тео чуть не опрокинул стул в спешке покинуть кабинет.       — Мальчики... — пробормотала целительница и собрала свои вещи, следуя за ним.       Минерва обратилась к Северусу, который все еще стоял на месте.       — Вы тоже можете идти.       — Гермиона — моя ученица.       — Да, я прекрасно понимаю, Северус. Но у меня дело к ней, а не к Вам.       Уходя, он бросил на нее сердитый взгляд и усмехнулся, почувствовав, как на комнату наложили заглушающие чары после закрытия двери. Северус направился в Большой зал. Он был уверен, его ждал очередной утомительный год.       Церемония распределения была в самом разгаре. Снейп незаметно проскользнул мимо Флитвика, который стоял на вершине стопки книг и созывал студентов.       Гермиона появилась как раз к концу церемонии. Дамблдор подождал Минерву, прежде чем начать свои объявления. Римус посмотрел на Северуса и саркастически приподнял бровь. Замечательно.       — Добро пожаловать! — произнес директор, и Снейп налил себе выпить. — Добро пожаловать на новый учебный год в Хогвартсе! Мне нужно кое-что сказать вам всем. Поскольку одно из моих сообщений очень серьезное, я думаю, что лучше сразу же покончить с ним, пока вы не отвлечетесь на наше великолепное застолье.       Вино действительно было превосходным.       — Как вы все, наверное, знаете, после обыска в Хогвартс-Экспрессе, наша школа в настоящее время принимает у себя несколько Дементоров из Азкабана по распоряжению Министерства Магии. Они дежурят на территории школы у каждого входа, — продолжил Дамблдор, — и пока они тут, я должен разъяснить: никто не должен покидать школу без разрешения. Дементоров не одурачить уловками и даже мантиями-невидимками.       Северус украдкой взглянул на Римуса, который сильно побледнел при упоминании о мантии-невидимке Джеймса. Снейп почувствовал удовлетворение от осознания того, что теперь не ему одному придется иметь дело с отпрыском Поттера.       Минерва, конечно, была в курсе происходящего: Снейп не раз становился жертвой подобных розыгрышей от детей, и Люпин точно знал, на что они способны с этим плащом.       — Дементоры не ведают о пощаде, не умеют прощать. Поэтому я настоятельно призываю каждого из вас избегать ситуаций, которые могут привести к неприятностям. Я надеюсь, что наши новые старосты позаботятся о том, чтобы ни один ученик не столкнулся с Дементорами... На более радостной ноте, — продолжил директор с улыбкой, — я с большим удовольствием приветствую в этом году в нашем коллективе двух новых преподавателей. Профессор Люпин, который любезно согласился занять должность преподавателя Защиты от Темных Искусств.        Любезно согласился.       На этот раз Северус не смог сдержать фырканья.       Как будто Альбус предоставлял им какой-либо выбор.       — Что касается нашего второго нового профессора, — продолжил Дамблдор, и Северус вздохнул. Он не знал, что было хуже: Дементоры или эта должность. — Наш преподаватель по Уходу за Магическими Существами, Профессор Кеттлберн, к сожалению, ушел на пенсию в конце прошлого года, чтобы проводить больше времени со своими оставшимися конечностями. Однако я рад сообщить, что его место займет не кто иной, как Рубеус Хагрид, который согласился взять на себя эту должность в дополнение к своим обязанностям лесничего.       Снейп почувствовал облегчение: после нескольких лет преподавания на одной и той же должности он наконец-то сможет сам составить себе расписание. У него не было утренних уроков: такое удовольствие было предоставлено Римусу.       Но в любом случае у Северуса был урок с Гермионой и другими гриффиндорцами, а это никогда не заканчивалось ничем хорошим. Особенно сейчас, когда Драко вместе с мисс Паркинсон видимо посетили театральный кружок и изображали Поттера, падающего в обморок, всякий раз, когда парень проходил мимо них.

***

      Во вторник утром Снейп наслаждался своим заслуженным свободным временем в одном из ужасных кресел учительской, когда Люпин вошел со своими учениками. Он не смог сдержать усмешку. Северус совсем забыл о том, что этот человек просил запереть Боггарта в учительской для учебных целей.       Кто бы мог подумать, что подобающий учитель доставит ему столько же хлопот, сколько и некомпетентный?       Римус подошел к двери, чтобы закрыть ее за собой.       — Не закрывай. Я предпочел бы не видеть этого, — произнес Снейп и начал собирать свои вещи. — Возможно, тебя никто не предупредил, Люпин, но в этом классе учится Невилл Долгопупс. Исходя из моего личного опыта, я бы посоветовал тебе не поручать ему ничего сложного. Кажется, он добивается успеха только тогда, когда занимается с мисс Грейнджер, которая шепчет ему на ухо, что нужно делать.       Римус недовольно приподнял брови.       — Я надеялся, что Невилл поможет мне на первом этапе урока. И я уверен, что он справится с этим превосходно.       Губы Северуса скривились от отвращения. Чертовы гриффиндорцы.       Позже в тот день Снейп задумался: Римус Люпин мог быть лучшим из мародеров, но все же он по-прежнему оставался одним из них и очевидно, от некоторых привычек ему действительно было трудно избавиться. Потому что к четвергу большинство студентов не могли смотреть на Северуса без смеха. Не раз ему приходилось конфисковывать довольно детализированный рисунок, на котором он был изображен, одетый в ту нелепую одежду, которая так нравилась бабушке Долгопупса. Снейп отметил, что Дин Томас оказался неплохим художником и прекрасно справился с наказаниями.