Потерянная сестра/The Missing Sister

В твоей улыбке есть дьявольщина, она преследует меня И каждый раз, когда я оборачиваюсь, она только набирает скорость,  И наступает момент, когда ты, наконец, понимаешь Что никак не можешь изменить ход событий   Август 1993, Маггловский Лондон       Франция оказалась потрясающей. Для Гермионы было приятным сюрпризом, когда родители встретили ее на вокзале и сообщили, что они проведут целый месяц, путешествуя по Нормандии.         Гермиона всегда любила историю, а во Франции ее было в избытке. Они отправились на пароме из Портсмута в Кан, и отец Гермионы, который любил историю так же сильно, как и она, рассказал ей все о «Высадке в Нормандии», пока они прогуливались по песку пляжа Омаха. Затем, наслаждаясь маловодьем, они пешком пересекли залив Сен-Мишель, чтобы посетить небольшой остров Мон-Сен-Мишель. Из Нормандии они отправились на выходные в Париж. Гермиона прочитала все о Монмартре, парижской версии Косой аллеи, и умоляла родителей отвести ее к статуе Пифии, которая скрывала вход в волшебный мир. Они договорились сделать это к концу поездки.         Затем они посетили город Кольмар, расположенный в непосредственной близости от границы с Германией. Это была эльзасская деревня с ярко раскрашенными фахверковыми зданиями и готическими церквями, а также с завораживающими пейзажами поросших виноградом предгорий. Кольмар оказался весьма красив, но не менее прекрасным был юг Франции, где они посетили художественные музеи и прогулялись по мощеным улочкам и бульварам, обсаженным пальмами. Гермиона поняла, почему Лазурный берег был таким популярным местом. Она дважды задумывалась, остановится ли Пэнси в одной из этих роскошных вилл, или в фешенебельном отеле, где были рестораны с изысканной кухней и пристанью для яхт, или же это все равно будет ниже ее достоинства, поскольку данное место предназначено для магглов.         Прежде чем вернуться на север страны, они насладились сельской местностью Прованса, где Гермиона грелась под средиземноморским солнцем, держа в руках книгу об Академии магии и волшебства Шармбатон. Прогуливаясь по подсолнечным полям, она думала о Тео: о том, как сильно он оценил бы этот тихий и мечтательный пейзаж, защищенный от Непреложных обетов.         Гермионе удалось посетить памятники Жанне д'Арк в Шиноне, а также города Руан и Орлеан. Она уехала из этих маленьких городков с большим количеством книг о французской героине, которые едва смогли унести ее родители. Ей было всего семнадцать! Гермиона продолжала повторять это, пока ее мать объясняла, как Жанна д'Арк привела страну к победе во время Столетней войны.         Гермиона буквально наткнулась на ответ на свой предыдущий вопрос о том, захочет ли Пэнси посетить юг Франции. Ее отец решил не брать карту и прогуляться по долине Луары, как ему хотелось, чтобы размеры и внешний вид замков не сбили его с толку. В свою очередь, они оказались перед Черным замком Драко де Малфоя. Миссис Грейнджер пришлось оторвать подбородок дочери от пола, когда девочка прочитала надпись на табличке.         — Значит, они настолько богаты, — хмыкнул ее отец.         Гермиона смогла только кивнуть в знак согласия. Замок принадлежал Драко. Драко.         — У тринадцатилетнего мальчика есть замок? — в ужасе спросила ее мать. — Вот почему он такой противный, все эти деньги... — отец прищелкнул языком, и мать замолчала на полуслове.         В отличие от Малфой-Мэнора, замок не был скрыт от магглов, и позже Гермиона обнаружила, что он действительно был на карте. Но неудивительно, что замок оказался полностью закрыт для посещений, и люди из этого региона говорили, что не знают, кто работает там, поскольку никто, казалось, не заходил внутрь и не посещал его, однако сады и окна всегда были в идеальном виде. Гермиона догадывалась, кто убирал это место.         Обратное путешествие в Париж было приятным, а виды ошеломляющими, но Гермиона могла только гадать, сколько еще недвижимости принадлежит Малфоям и сколькими из них владеет Драко.         Как и было обещано, родители отвезли ведьму на Монмартр, и, как и в Косой аллее, там было многолюдно.         Вокруг бегали дети, а родители покупали школьные принадлежности, но, в отличие от дома, здесь не было ничего из цветовой гаммы Хогвартса. Всё было из светло-голубого шелка, и вместо зеленого и серебристого, красного и золотого, синего и бронзового, желтого и черного были фиолетовые, синие и зеленые оттенки.         — Гермиона? — она услышала знакомый голос и тут же обернулась. — Я не могу в это поверить! Гермиона!         — Дафна! — Грейнджер поздоровалась, улыбнувшись ей.         Блондинка кивнула родителям Гермионы, предварительно оглядев их с головы до ног.         — Приятно познакомиться с вами, — она поприветствовала их в непринужденной манере. — Почему ты не сказала мне, что приедешь во Францию на лето? — спросила девушка Гермиону.         — Я и не знала, это было неожиданностью. Мы путешествовали по всей стране, и у меня не было времени часто писать.         — Пэнси уехала неделю назад, она осталась с нами и… О, мама́! Я здесь! — Дафна окликнула высокую, роскошную женщину в потрясающей бирюзовой мантии. Гермиона выпрямилась.         — Что я говорила о том, чтобы ты не бегала, как какая-нибудь зануда, гоняющаяся за золотом? — Миссис Гринграсс отчитала свою дочь.         — Я встретила свою школьную подругу, Гермиону Грейнджер, — сказала Дафна, и Гермиона заметила девочку чуть поменьше, выглядывающую из-за спины миссис Гринграсс.         — Я так много о Вас слышала, — сказала Кейтлин с вежливой улыбкой. — Рада познакомиться с Вами, Нарцисса очень хорошо отзывается о Вас, как и о моей Дафне.         — И миссис Малфой, и Дафна очень добры, — ответила Гермиона, пытаясь скопировать ту же элегантность, которую она всегда видела в маме Драко.         Дафна хихикнула, а Гермиона почувствовала, что краснеет. Миссис Гринграсс бросила на дочь быстрый взгляд, и девочка прикусила щеку изнутри.          — Вы, должно быть, родители Гермионы, — сказала женщина и, как и ее дочь, окинула их беглым взглядом. — Разумеется, вы очень гордитесь достижениями своей дочери.         — Это правда, — ответила Моника. Если раньше ей было неудобно просто прогуливаться по улице волшебников, то теперь, в присутствии ведьмы, которая явно оценивала ее, это чувство усилилось в десять раз.         — Вам нравится на Монмартре?         — На мой вкус, здесь слишком людно, — ответил ее отец.         — Конечно, — улыбнулась миссис Гринграсс. Это выглядело не слишком любезно. — Ну, я уверена, что вы двое предпочли бы провести остаток дня в более приятном для вас месте, не так ли?         — Да, — сказала миссис Грейнджер. — Но Гермиона настояла на том, что ей нужно посетить это место.         — Дафна рассказывала мне, что Гермиона любит читать, вы еще не заходили в книжный? Магазинчик может стать серьезным конкурентом для Флориш и Блоттс.         Глаза Гермионы расширились, и она сделала вид, что не заметила легкую панику в глазах родителей.          — Нет, еще не заходили.         — О, но там всегда так многолюдно, и я слышала, что сегодня состоится автограф-сессия, — ее родители побледнели, услышав это. Они хорошо помнили последнее такое мероприятие, на которое ходили. — Если вы не возражаете, то я могу взять Гермиону под свое крыло до конца дня, а вы сможете провести время вдвоем где-нибудь в более привычном для вас месте, — сказала миссис Гринграсс. Гермиона подумала бы, что это предложение было сделано по доброте душевной, если бы она не продолжила. — Я уверена, что, прогулявшись по Елисейским полям, вы сможете найти более подходящие для вас места.         Миссис Гринграсс вежливо выпроваживала родителей Гермионы с Монмартра. Но девочка не позволила себе обидеться. Она знала, что родители всегда боялись ходить с ней в Косую аллею или на Кингс-Кросс. Находясь посреди всего этого волшебства, которое не имело для них никакого смысла, они чувствовали себя неловко. Ее родители, видя магию, ничего так сильно не хотели, как уехать как можно быстрее.         В конце концов, родители согласились позволить миссис Гринграсс присмотреть за Гермионой, и они с Дафной приятно провели день вместе. Грейнджер узнала, что невысокую девочку звали Астория, что она была младшей сестрой Дафны, которую та всегда называла Тори, и что она поступит в Хогвартс в сентябре.         Это оказалось правдой. За книжный магазин можно было умереть.         Дафне пришлось вытаскивать Гермиону насильно. Девочки попрощались у одного из каминных залов на площади Каше. Там Дафна держала сестру за руку, пока они приглашали Гермиону в свой французский дом — точно такой же, как у Драко, как узнала Гермиона. Он находился в долине Луары.         — Вы раньше путешествовали с помощью трансгрессии, Гермиона?         — Нет, мадам.         — Тогда это будет неприятно.         Так оно и оказалось. Макаруны и латте, которые она заказала в кафе «Абринжер», упали на булыжную мостовую в тот момент, когда ее ноги коснулись земли. К счастью, миссис Гринграсс не стала свидетелем этого и исчезла так же быстро, как и появилась.  

***

        Гермиона с родителями вернулись в Лондон двадцать восьмого числа, а двадцать девятого, проснувшись, она обнаружила филина Малфоев, сидящего на окне ее кухни. К этому времени даже ее отец уже начал узнавать их сову.         — Дай-ка угадаю, они приглашают тебя провести с ними остаток лета? — начал гадать он, поглощая омлет.         Ведьма подошла к сове и поднесла печенье, чтобы угостить птицу. Гермиона улыбнулась, когда гордое животное подставило голову для ласки. Открыв письмо, она увидела, что ее отец действительно был прав, это было приглашение в Мэнор.         Грейнджер хотела поехать. Это было первое, что пришло ей в голову, когда она увидела сову. Приглашение было написано рукой Нарциссы, что было неудивительно, учитывая, что Гермиона и Драко закончили год в не очень хороших отношениях.         Она скучала по Мэнору и всем возможностям, которые давало его посещение. Девочка ненавидела себя за то, что была единственной из своих подруг, кому каждое лето приходилось обходиться без магии два месяца. Гермиона все еще была расстроена из-за Драко, но скучала по его матери и по всем тем маленьким урокам, которые она давала ей каждый раз, когда они были вместе.         — Ну что? — спросила Гермиона, слегка усмехнувшись. — Я могу поехать?         Моника раздраженно вздохнула:         — Разве я прошу так много? Ты не хочешь остаться на все лето? Детка, ты целый год отсутствовала, а на прошлое Рождество вообще решила остаться в замке...         — Ну же, любимая, — сказал ее отец. — Если бы ты могла все время колдовать, летать на метлах, ездить верхом на драконах...         — Я определенно не стала бы ездить ни на каких драконах.         — …разве ты не хотела бы проводить все свое время, занимаясь только этим?         Ее мать хмыкнула.         — Я бы не отказалась от одной из тех самоочищающихся сковородок и горшочков, которые видела на витрине того странного магазина.         Гермиона рассмеялась, вспомнив, как ее мать с любопытством разглядывала витрину, но отказывалась заходить внутрь.         — Вот видишь, — произнес ее отец, похлопав по стулу рядом с собой, чтобы Грейнджер присоединилась к нему на завтрак. — Для нее это совершенно новый мир.         Гермиона в очередной раз задалась вопросом, поддержал бы ее отец так же, если бы она рассказала им о том, что произошло в этом году. Она рассказала им, что случилось на ее первом курсе, но как о чем-то, в чем она не принимала участия. Гермиона была уверена, что ее мать не позволила бы ей вернуться, если бы она узнала о том, что девочка провела почти два месяца в больничном крыле из-за того, что превратилась в кошку, а затем еще на месяц из-за того, что чуть не умерла.         Она молчала, и когда ее мать, наконец, смягчилась, то Гермиона быстро поднялась наверх, чтобы собрать вещи к новой поездке. Девочка не беспокоилась о письме из школы. Грейнджер знала, что его доставят в Мэнор.         Как и в прошлый раз, внутри конверта был портключ, и у нее был еще один день до его активации, поэтому, чтобы порадовать маму, они провели его вместе.  

***

        — Ты уверена, что у тебя все есть? — спросила ее мать, как показалось Гермионе, в миллионный раз.         — Да, мама.         — У тебя хватит денег на школьные принадлежности? Что если у нас будет еще один безумный список книг...         — Я уверена, что в этом году у нас такого не будет. И у меня достаточно с собой денег.         — Ты купила прокладки? Теперь, когда я думаю об этом, я думаю, что в прошлом году ты взяла недостаточно...         — Мне не так уж много их нужно, мам. Тетя Цисси каждый месяц присылает мне зелье, которое сводит к минимуму выделение крови и судороги, и я всегда могу попросить еще, если понадобится.         — Ох, меня не волнует этот причудливый магический метод, который есть у тети Цисси, — сказала ее мать, и Гермиона постаралась не усмехнуться, уловив в ее голосе явную ревность. — Есть довольно много методов, наших обычных методов, которые помогают при судорогах, хорошо?         — Я знаю, мам. Магия — не всегда лучший вариант, я уже упоминала об этом, не так ли? У них ведь нет телефонов, например!         — Да, да. Ладно, уже пора? — Гермиона только кивнула и, быстро обняв обоих родителей, взяла свой чемодан в одну руку, а палочку в другую и почувствовала знакомое, но все еще неприятное давление портключа.         Она была горда собой за то, что на этот раз сумела устоять на ногах. Грейнджер знала, что было бы достаточно неловко упасть на задницу перед Драко.         — Мисс Грейнджер! — пискнул эльф.         — Здравствуй, Дипси, — Гермиона поздоровалась, и эльф поклонился в знак приветствия.         — Привет, Грейнджер, — внезапно произнес Драко, и ее сразу же обдало запахом кедра и гвоздики. За лето он вырос почти на десять сантиметров, став выше нее. Малфой заметил, что она смотрит на его новоприобретенный рост. Драко ухмыльнулся. — Сейчас мой рост составляет сто шестьдесят два сантиметра.         — Знаешь, это все равно не так уж и много. Гордиться тут нечем, — ответила она с издевкой. Драко уставился на нее. Гермиона смотрела на него в ответ.         — Дипси, отнеси вещи Грейнджер в ее комнату, — приказал он эльфу.          — Пожалуйста, — добавила Гермиона.       — Конечно, хозяин Драко. Дипси отнесет вещи мисс Грейнджер в ее комнату.         — Спасибо, Дипси, — одновременно произнесли Гермиона и Драко. — О, ты всё-таки умеешь вести себя прилично, — добавила Гермиона.         Драко проигнорировал ее.          — У нас поздний завтрак, не хочешь присоединиться? Мама попросила эльфов приготовить пирог, который ты любишь.         — С удовольствием, — улыбнулась ведьма в ответ.         Драко повел ее в малую столовую, где Малфои обычно трапезничали, когда не принимали гостей.         Гермиона не могла не заметить, что парень не только вырос, но и стал немного шире в плечах. Ей пришла на ум безумная, случайная мысль о том, чтобы положить голову ему на спину, между лопаток, как она почувствовала, что краснеет.         Прежде чем Грейнджер успела понять, почему ей захотелось положить голову на плечо Драко, они вошли в столовую, и Нарцисса поднялась со своего места, направляясь в ее сторону.         — Гермиона, дорогая! — поприветствовала ее миссис Малфой, поцеловав девочку в обе щеки.         — Здравствуйте, тетя Цисси. Как прошло Ваше лето?         — Оно было чудесным, как и твое, я полагаю? На днях я встречалась с Кейтлин, матерью Дафны, за чаем, и она рассказала мне, что видела тебя во Франции.         — Да, это было приятно. Миссис Гринграсс была очень мила, — сказала Гермиона, и Люциус издал какой-то звук. Она поняла, что это означало, что он, вероятно, считал миссис Гринграсс какой угодно, только не милой. — Здравствуйте, мистер Малфой, — Гермиона поздоровалась, стараясь не сводить с него глаз и не показывать, как сильно он ее нервирует. В прошлом году мужчина был причиной того, что она и половина магглорожденных студентов окаменели.       — Гермиона, — Люциус поприветствовал ее кивком.         — Иди сюда, дорогая, посиди с нами, мы тебя очень ждали.         Их обеденный стол менял размеры в зависимости от количества сидящих за ним людей, так что на этот раз Гермиона оказалась сидящей напротив Драко, а его родители — по обе стороны от нее.         Беседа была непринужденной, в основном под контролем Нарциссы, которая расспрашивала Гермиону о ее поездке и в ответ рассказывала истории о поездках семьи на континент. Драко напустил на себя важный вид, когда Гермиона упомянула, что видела его замок в долине Луары, а Нарцисса с гордостью похлопала его по руке, прежде чем рассказать ей об истории дома и о том, как он перешел к семье Блэков около трехсот лет назад.         В середине трапезы появилась семейная сова вместе с одной из школьных сов, и, как Гермиона и ожидала, рядом с ней упал конверт.         Люциус получил «Ежедневный Пророк», и Гермиона мельком увидела обложку, на которой, как ей показалось, был изображен Рон. Люциус усмехнулся:          — Этот человек продолжает меня удивлять.         — Что случилось, дорогой?         — Сотрудник Министерства Магии получил главный приз! — прочитал Люциус. — Артур Уизли, начальник Отдела по борьбе с незаконным использованием маггловских изобретений, выиграл Главный Приз в ежегодной лотерее, проводимой «Ежедневным Пророком».         Нарцисса сморщила носик.          — Что ж, им повезло, — так она прокомментировала эту новость. — Я думала, что наличие семерых детей, несмотря на бедность, означает, что им крайне не повезло.         — Это не невезение. Это плохое управление капиталом, — усмехнулся Люциус и дочитал статью до конца. — Счастливый мистер Уизли рассказал «Ежедневному Пророку» следующее: «Мы потратим золото на поездку в Египет, где наш старший сын Билл работает ликвидатором проклятий в волшебном банке Гринготтс», — Люциус так отвратительно имитировал голос Артура Уизли, что все за столом старались не обращать на это внимания, чтобы не рассмеяться. — «Семья Уизли проведет месяц в Египте и вернется к началу нового учебного года в Хогвартсе, который в настоящее время посещают пятеро его детей».         — Первый раз увидели галлеон, и сразу потратили, — произнес Драко с усмешкой, очень похожей на усмешку своего отца.         — Какова ценность приза? — спросила Гермиона.         — Семьсот галлеонов, — ответил Люциус.         Гермиона скорчила гримасу. Гарри упомянул, что в прошлом году заметил, что у Уизли в хранилище была всего одна золотая монета.         — Это очень неосмотрительно, — произнесла она. Люциус приподнял бровь. — Ну, если ты не можешь заплатить семь галлеонов за новую волшебную палочку для своего сына, тебе не стоит тратить почти семьсот на поездку.         Люциус сложил газету и отложил ее в сторону. Она знала, что он оценивает ее.         — А что бы сделали Вы?         Гермиона сглотнула. Возможно, это был первый раз, когда Люциус напрямую спросил ее о чем-то.         — Я бы вложила их.         — Куда? — спросил он. — Инвестирование — это, конечно, очевидный ответ, но куда бы Вы вложили семьсот галлеонов?         Конечно, это не мог быть простой разговор. Иногда было легко понять, почему Драко такой, какой он есть, учитывая, что ему приходилось заниматься уроками по финансам за яичницей с тостами. Но Гермиона не собиралась отступать: ни из-за этого, ни из-за Люциуса Малфоя. Он пытался сразить ее старым дневником и гигантской змеей, а теперь она сидела за его обеденным столом с пирогом, приготовленным специально для нее.         — В метлы, — сказала Гермиона. Она и Дафна проходили мимо магазина товаров для квиддича на Монмартре, где была выставлена новая Молния, и она слышала, как кто-то сказал, что покупать ее не стоит, так как в следующем году будет чемпионат мира, и, конечно, выпустят что-то поновее. — Чемпионат мира по квиддичу состоится в августе следующего года. Каждая национальная команда купит самую новую и быструю модель из имеющихся на рынке. Недавно была выпущена Молния, но люди уже подумывают о том, какие модели будут выпущены в следующем году для этого мероприятия. Они не станут покупать Молнию, если ожидают, что в следующем году будет выпущено что-то получше, и неважно какие метлы будут использовать национальные команды. Те, что будут у команды-победителя, получат сотни продаж.         Люциус хмыкнул.         — Быстрая окупаемость. Всего через год после инвестирования.         — И продажи будут продолжаться как минимум четыре года, до следующего чемпионата мира, — она подумала о Марадоне и о том, что все мальчики и мужчины до сих пор носят его майки с чемпионата мира тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. — Если появится звездный игрок, продажи будут еще выше.         Нарцисса улыбалась, а выражение лица Драко было немного забавным, он явно казался шокированным.         — Я думал, ты ненавидишь квиддич, — произнес Драко.         —  Дело не в квиддиче, — она пожала плечами. — Спорт с множеством поклонников, везде одинаков.         Глава четы Малфоев откинулся на спинку стула, и его улыбка была направлена на нее. Она не была теплой или даже гордой, как у Нарциссы. Она была хищной.         — Десять процентов, — сказал Люциус. — Если вы правы, и в следующем году продажи метел будут на подъеме, я дам Вам десять процентов от первоначальных вложений, — Гермиона была застигнута врасплох. Она была рада, что на ее вилке не было еды, иначе она бы та упала, так как ее руки дрожали. — Это будет сумма размером с главный приз в лотерее «Пророка».         Ей не потребовалось много времени, чтобы подсчитать. Люциус Малфой собирался вложить семь тысяч галлеонов в покупку метел, только потому что она так сказала. Он что, испытывал ее? Проверял? Пытался поставить в тупик?         Гермиона была уверена, что все за столом знали, сколько денег он собирался взять из их хранилищ, но Нарцисса даже глазом не моргнула. Во сколько ему обошлась покупка семи Нимбусов-2001 слизеринской команде? Стоило ли это ему хоть сколько-то? Люциус теперь ухмылялся по-змеиному, и она прищурилась.         — Пятнадцать процентов.         Он ухмыльнулся. Глаза Гермионы расширились. Она уже не раз удостаивалась улыбок от семьи Малфоев, и его улыбка была первой в этом ряду. Драко, возможно, и выглядел более мягкой и молодой версией своего отца, но улыбка, выражавшая искреннее веселье, была такой же.         — Какая несносная маленькая девочка.  

***

        — Что все это значит? — спросил Драко позже, когда они принимали солнечную ванну на берегу озера. Гермиону слегка отвлекла белая футболка Драко и то, что она была довольно свободной в области его ключиц.         — Что? — спросила она, отводя взгляд от этого конкретного участка кожи. Его лицо уже порозовело от пребывания на солнце, и она подумала, что это не очень хорошо.         — С моим отцом, за поздним завтраком, — уточнил он. — Он принял твое предложение?         — Думаю, да, — Гермиона хихикнула и перевернулась, ложась на живот, чтобы получше его разглядеть. — Итак, куда мне вложить свою тысячу галлеонов в следующем году?         Драко рассмеялся и тоже повернулся, задев локтем ее локоть.         — Если ты скажешь, я обязательно отправлю тебе свои карманные деньги.         Она одарила его улыбкой. Он воспринял это как предложение мира. Медленно и осторожно Гермиона позволила ему подействовать на нее. Они проговорили несколько часов, и она обнаружила, что смеется больше, чем обычно. А после заметила, какие улыбки он ей дарит в ответ на ее смех. Когда солнце стало припекать слишком сильно, Драко позвал одного из эльфов, чтобы тот проверил, безопасно ли ему купаться в воде озера. Гермиона задохнулась от возмущения, но он проигнорировал ее, когда она перечислила ему все многочисленные причины, по которым ему не следует использовать эльфа для подобных дел.         Убедившись, что плавать действительно безопасно, Драко бросил свою футболку на траву и прыгнул в воду. Она отказалась присоединиться к нему и в ответ получила множество брызг.  

***

        Лето в Мэноре казалось почти нереальным. Гермиона не думала, что это было естественно — то, как свет проникал в Утреннюю комнату Нарциссы, заливая все пространство золотистым сиянием, от которого кожа Гермионы блестела, не говоря уже о десятках маленьких радуг, которые образовывались на окнах, когда на них попадали солнечные лучи.         В то утро они завтракали в Утренней комнате Нарциссы по просьбе самой миссис Малфой. Гермиона с Драко обменялись взглядами, когда плечи Люциуса напряглись, а изящные руки Нарциссы, державшие чашку с чаем, слегка задрожали. Стало еще хуже, когда в комнату заглянула Дипси с «Пророком» в руках. Нарцисса побледнела еще больше, а Люциус, потянувшись за газетой, сжал челюсти. На обложке было изображение худощавого мужчины, держащего табличку с серией цифр. Большими жирными буквами было написано «ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА: СИРИУС БЛЭК — ПЕРВЫЙ СБЕЖАВШИЙ ВОЛШЕБНИК».         — Кто он? — спросила она, и Нарцисса едва скрыла дрожь.         — Кто, моя дорогая?         — Человек из «Пророка», — уточнила она, хотя была уверена, что в этом не было необходимости. — Тот, кто сбежал из Азкабана.         — Его зовут Сириус Блэк, — со вздохом сказала Нарцисса. — Он... был… моим двоюродным братом. Его мать, Вальбурга, была сестрой моего отца. Его изгнали из семьи, когда он ушел из дома.         — Как он сбежал? — спросил Драко. — Я думал, что оттуда невозможно сбежать.         — Никто не знает, — ответил Люциус. — Перед этим я получил сообщение от Министра, — он указал на пергамент. — Блэк некоторое время разговаривал сам с собой, всегда одними и теми же словами: «Он в Хогвартсе, он в Хогвартсе». Они не расскажут об этом общественности, Фадж трус, но они думают, что Блэк охотится за Поттером, — говоря это, он посмотрел на Гермиону.         — Почему он охотится за Гарри? — спросила она с беспокойством в голосе. Возможно ли, что у Гарри не будет ни одного спокойного года?         На этот раз ответила Нарцисса.         — Люди говорят, что он убил тринадцать человек одним проклятием, включая одного из своих лучших друзей, после того, как рассказал Темному лорду, где скрываются Поттеры, — она усмехнулась.         Люциус закатил глаза, глядя на жену.         — Вы в это не верите? — спросила Гермиона.         Нарциссе потребовалось некоторое время, чтобы ответить.         — Есть несколько вещей, которые не имеют смысла после той ночи, — настала очередь Люциуса усмехнуться. Гермиона уловила в его усмешке что-то похожее на «ты бы знала». — Я никогда не была близка с Сириусом, он на пять лет моложе меня. Я была старостой на Слизерине, когда он впервые прибыл в Хогвартс и попал на Гриффиндор, к ужасу моей тети Вальбурги. Не думаю, что я перекинулась с ним более чем парой слов после того, как он поступил в Хогвартс. Я не могу сказать, что знала его, — промолвила она Гермионе и Драко, который тоже внимательно слушал. — Но я знала, все знали, насколько он был близок с Джеймсом Поттером. Когда ему исполнилось шестнадцать, он сбежал из дома и отправился к Поттерам. Он жил с ними, пока не окончил школу. Я уверена: Сириус не мог предать Джеймса.         — Но если его приговорили к заключению, он, вероятно, виновен, разве нет? Визенгамот должен был судить его.         — Суда не было. Его нашли на месте преступления, он смеялся, вокруг него ранее прогремел мощный взрыв и вокруг лежало двенадцать мертвых магглов. Питер Петтигрю, еще один друг Сириуса, присутствовал там, и мракоборцам удалось найти лишь его мизинец, — Гермиона вздрогнула. — Его отправили прямиком в Азкабан, где он и пробыл последние тринадцать лет.         Нарцисса еще раз вздохнула и обменялась долгим взглядом с Люциусом. Он коротко кивнул ей и продолжил читать газету. Гермиона заметила, как он рассеянно почесывает левую руку. Девушка сделала глоток чая.         — Если Сириус Блэк предал Поттеров и присоединился к Волдеморту...         — Не произноси его имени, дорогая, — сказала Нарцисса.         — … Последователи Сами-Знаете-Кого должны были бы знать, не так ли? — уточнила она и повернулась к Люциусу, стараясь придать своему лицу невинное выражение. — Не то чтобы мы могли спросить кого-то из них.         Люциус сложил газету тем же движением, что и вчера. Она почувствовала дежавю, когда та же змеиная ухмылка и ядовитая насмешка сорвались с его губ.         — Так было бы намного проще, не так ли? Если бы они спросили кого-то из них об этом?         Нарцисса, казалось, была сыта по горло.         — Сегодня прекрасный день, чтобы посидеть дома, — произнесла миссис Малфой. — Драко, Гермиона, почему бы вам двоим не прогуляться по саду? Наверное, вам обоим есть чем заняться.         Девушка поняла, что разговор окончен, и кивнула. Драко тоже кивнул, и они оба поднялись и вышли из Утренней комнаты. Но вместо того, чтобы пойти в сад, они решили спрятаться от солнца и посидеть в одной из теплиц.         — Не стоит так с ним обращаться, — сказал Малфой, вытаскивая веточки из одной из ваз.         — А тебе не следовало этого делать, — огрызнулась она и оттолкнула его руку. Он нахмурился. — Но он же знал, не так ли? — спросила его Гермиона.         — Ты хочешь, чтобы я признался? — произнес он, приподняв бровь.         — Не то чтобы мне это было нужно, особенно после прошлого года.         — Они ничего не смогли на него найти, — сказал парень, защищая своего отца.         — Драко…         — Нет, Гермиона. Ты не добьешься от меня признания. Ты такая умная, так иди и узнай сама. Испытай его терпение еще раз, если осмелишься.         — Я осмелюсь, — ответила она парню. — Ты не хуже меня знаешь, что он ничего мне не сделает, — продолжила Гермиона. Она знала это, хотя и не понимала почему. Привязанность Нарциссы к ней была сильнее, чем любая ненависть Люциуса к таким, как Грейнджер.         Драко фыркнул.         — Мерлин, — он покачал головой и, наконец, оставил бедное растение в покое, подойдя к ней вплотную. Гермионе пришлось поднять глаза, когда он остановился совсем близко, гораздо ближе, чем это было необходимо. — Ты ему нравишься, — сказал Драко, и она поняла, что он пытается понять то же самое, что и она.         Гермиона ухмыльнулась, чтобы не показать ему свое смущение этим.         — Ты думал, он возненавидит меня.         Драко подошел еще ближе, с какой стати он оказался так близко? И почему он стал таким высоким?         — До того, как я встретил тебя, у меня были разные представления о том, как выглядят магглорожденные, и, признаюсь, в моем представлении они не сильно отличались от ведьм, — он взглянул на ее волосы, и она сердито посмотрела на него. — Я никогда не был в маггловском Лондоне и понятия не имею, что там происходит. Мой отец ненавидит их, Гермиона, просто ненавидит. Отец считает, что они стоят не больше, чем грязь на наших ботинках и под ногтями... — он поднес руку к ее лицу, показывая ей грязь на кончиках пальцев, оставшуюся после того, как он издевался над растением. Драко смахнул ее, и они оба увидели, как она упала на ее рубашку. Ведьма затаила дыхание, когда парень провел рукой по ее груди, рядом с ключицей, и стер с нее грязь. — Он ненавидит, что магглорожденные работают в Министерстве. Он считает, что в Хогвартсе не должны обучаться магглорожденные, но ты... — он покачал головой, и Гермиона затаила дыхание, — ты заставила его написать мне в прошлом году письмо с требованием, чтобы я внимательно следил за тобой.         Гермиона ахнула. В этот момент появился эльф, и они отскочили друг от друга.         — Простите, что прерываю, хозяин Драко, — пискнул эльф. — Прибыл Ваш наставник.         Драко застонал.         — Я надеялся, что в этом году она забудет, — промычал он и последовал за эльфийкой.         Малфой ушел до конца утра, чтобы скоротать время, и Гермиона отправилась в библиотеку. Она знала, что в обеденное время у него будет перерыв, и когда придет время, к ней заглянет эльф и позовет ее.         Грейнджер просматривала книги на букву «Б», пытаясь найти что-нибудь, с чего можно было бы начать читать о семье Блэков. Тут были десятки книг об этой семье, и она выбрала ту, которая выглядела более современной. Та, что была у нее в руках, называлась «Могущественные После Своего Всемогущего», и была опубликована после войны. Прочитав обложку, Гермиона усомнилась, что в книге рассказывалось что-то приятное о Доме Блэков. Ей все равно понравилось, что она была у Нарциссы. Гермиона взяла книгу, села в свое любимое кресло в библиотеке и позволила себе погрузиться в чтение. Драко был последним наследником семьи Блэков, как она узнала из прочитанного. Сириус был приговорен к пожизненному заключению, а его младший брат загадочно погиб в восемнадцать лет. У Нарциссы было две сестры, обе старше ее, и обе по-разному относились к ней. Старшая сестра оказалась в Азкабане после того, как призналась, что была верной слугой Волдеморта, и гордилась этим, как писал автор. Другая сестра Нарциссы была изгнана из семьи за то, что вышла замуж за маггла! Глаза девушки расширились от этой информации, и она задалась вопросом, было ли что-то в поведении Нарциссы по отношению к Гермионе связано с чувством вины из-за того, что ее сестру выгнали из семьи.         Грейнджер была так поглощена чтением, что не услышала, как открылась дверь, и чуть не подпрыгнула, когда Люциус заговорил:         — Вы не возражаете, если я присяду? — она покачала головой. — Очевидно, я должен спросить сейчас, — сказал он ей. — Мне сообщили, что Вы здесь, и моя жена, кажется, считает, что Вас не стоит беспокоить в библиотеке, раз Вы ее так любите.         — Это Ваш дом, — глупо произнесла она.         — Что ж, спасибо, я на секунду был сбит с толку, — ответил он и, наконец, обратил внимание на книгу в ее руках. — Исследование?         — Любопытство.         Люциус скорчил гримасу:         — Моя Цисси, безусловно, лучшая из них, — гордо произнес он. — Мне очень повезло, что Сигнус жил очень далеко, когда был жив, и что мне не приходится иметь дело ни с одной из ее сестер.         — Ну, не в том случае, если побег из Азкабана станет семейным делом, — ответила Грейнджер.         — Вы уже дочитали до этого места, не так ли? — спросил он, и если бы Люциус Малфой мог выглядеть впечатленным чем-то, она бы подумала, что сейчас он был именно таким. Но на самом деле, Гермиона знала, что это вряд ли могло быть чем-то иным, кроме как легким презрением. — Никто не хочет, чтобы она сбежала оттуда, поверьте мне, особенно Вы. Ей не очень нравятся такие люди, как Вы.         — Как и Вы.         Он ухмыльнулся.         — У нас были некоторые разногласия...         — Книга, которую Вы подложили в котел Джинни Уизли, чуть не убила меня.         — Слишком много опасных слов в одном предложении. И разве это действительно было так? — уточнил он, приподняв бровь. — Драко сказал мне, что Вы всегда гуляли по замку одна, почти бросая вызов этому существу, чтобы оно Вас нашло. Столько шансов, и Вы подверглись нападению только тогда, когда рядом с Вами была другая магглорожденная, — Люциус пожал плечами. — Может быть, это существо чует двоих лучше, чем одного.         Настала ее очередь пожимать плечами.         — Это была ошибка Василиска. Если бы он нашел меня раньше, у меня не было бы времени узнать все о нем, и тогда Гарри не смог бы его уничтожить.         — Действительно, — Люциус кивнул. — Поттер — герой. Убивает существо, уничтожает дневник, освобождает моего домашнего эльфа.         — Вам следовало бы лучше относиться к ним, мистер Малфой, — произнесла Гермиона, едва скрывая гнев при воспоминании о Добби, завернутом в марлю. — Они волшебным образом обязаны подчиняться Вам, но Добби нашел достаточно лазеек, чтобы рассказать Гарри достаточно. Вы же не хотите, чтобы какой-нибудь другой эльф разболтал Ваши секреты, не так ли?         Он улыбнулся, холодно и грозно, как и в большинстве случаев.         — Вам следует называть меня дядей, — пропел он и встал со стула, вытирая невидимую грязь со своей безупречно чистой мантии. — Учитывая какую свободу Вы имеете в отношении моей собственности и моих дел, я думаю, что обращение «Мистер Малфой» — это слишком официально. Не говоря уже о том, что мы скоро станем деловыми партнерами, — не дожидаясь ее ответа, он кивнул и вышел из библиотеки, оставив Гермиону в полной уверенности, что он пришел сюда с единственной целью — пораздражать ее.         И снова лето в Мэноре казалось нереальным. Почти таким же нереальным, как существование Люциуса Малфоя. Однажды вечером, когда жара наконец немного спала, Люциус позвал Драко прокатиться на одном из крылатых коней, и Гермиона с Нарциссой наблюдали с земли, как отец и сын летают по территории. Их волосы были такими же белыми, как у абраксанцев, на которых они катались. Они приземлились с одинаковыми выражениями удовлетворения на лицах, и Нарцисса поднялась, чтобы вытереть пот с виска Люциуса и поцеловать его в щеку. Он ответил на этот жест еще одним поцелуем. Гермиона наблюдала, как пара покидает сад, держась за руки и улыбаясь друг другу. Наблюдая за ними, было трудно примирить Люциуса Малфоя, который был злым и планировал ее смерть, с любящим мужем и отцом.         Гермиона хохотала до хрипоты, когда Драко попытался открыть их книгу о волшебных существах, а фолиант буквально попытался напасть на него. Драко завизжал и начал бегать по комнате, умоляя ее прекратить это. Гермиона тут же запрыгнула на кровать и долго не могла перестать смеяться, чтобы помочь ему. В конце концов, в комнату ворвались Люциус и Нарцисса, и им пришлось кинуть петрификус в книгу и придерживать ее веревкой. Гермиона смеялась еще несколько часов после этого, и даже угрозы Драко направить книгу на нее не заставили ее остановиться. Девушка сказала ему, что использует этот маленький спектакль против него, если он хоть чуть-чуть переступит черту в этом году.         Когда Грейнджер писала Гарри в день его рождения, она не упомянула в письме информацию о том, где она остановилась. У нее не было достаточно аргументов, чтобы объяснить, почему она простила Драко, и Гермиона не могла даже начать объяснять, почему она согласилась остаться в Мэноре.         В отличие от прошлого лета, остальные не прибыли к ним. Она знала, что Дафна все еще во Франции, а Пэнси вернулась в Лондон. У них не было никаких известий о Тео, который не писал сам и не отвечал на их письма. Блейз был занят свадьбой своей матери, и у него тоже не было никаких новостей о Тео.         — Он иногда так делает, — начал Драко однажды, когда они были в библиотеке, окруженные грудами книг. — Отгораживается от нас, становится задумчивым.         — Но ты думаешь, с ним все в порядке? — спросила Гермиона. — Может быть, его отец...         — Я не знаю, Грейнджер. Я могу послать своего эльфа проверить, как он, если ты так хочешь это знать. Он не ответит нам на письма.         — Я... — она прервалась, так как что-то снаружи привлекло ее внимание. — Это отец Пэнси, не так ли?         Драко склонился над ней, чтобы посмотреть.         — Да, это он. Что он здесь делает? Мать ничего не говорила о визите.         — Давай выясним, — Гермиона улыбнулась, и парень вскоре ответил ей тем же.         Они вышли из библиотеки и бесшумно пробежали по коридору, проскользнув через пустую музыкальную комнату и перебегая от колонны к колонне, чтобы их не заметили, пока они следовали за отцом Драко и отцом Пэнси в кабинет Люциуса.         Они подождали, пока дверь закроется, и тихонько подошли к ней, прижав уши к косяку.         — Должен признаться, Люциус, — они услышали, как мистер Паркинсон начал говорить, — я был удивлен, когда увидел твою сову. Полагаю, еще одна посетила и Гринграссов?         — Они взрослеют, Киран. Драко — мой единственный наследник. У Цисси много идей, и я бы предпочел, чтобы она не воплощала в жизнь последнюю из них, — ответил Люциус. — Наши семьи на данный момент самые сильные, было бы неплохо объединить их, — Драко напрягся и отодвинулся от стены.         — Что? — Гермиона одними губами произнесла это слово.         Он покачал головой и потянул ее за собой. Драко молчал всю дорогу до своей комнаты, где чуть не сорвал дверь с петель с такой силой, с какой и закрывал ее. Он прошелся по комнате.         — Драко, что случилось?         — Моя мать сказала, что они не станут. Она сказала, что он не станет... — он издал раздраженный звук, и Гермиона с болью поняла это: Драко пытался не заплакать. Она потянулась к нему, схватив за запястье. Парень развернулся, и Грейнджер никогда не видела такого потрясения в его глазах. Не в первый раз она подумала, что это поражение не идет ему. — Отец говорил о помолвке, — Драко сказал ей это и мгновение смотрел на ее руку на своем запястье, прежде чем убрать ее. — Мой отец прислал мистеру Паркинсону и мистеру Гринграссу контракты о помолвке.         — Ты имеешь в виду…         — Брак, Гермиона, — прорычал он. — Отец посылает сов в лучшие семьи, где есть дочери, чтобы выяснить, кто продаст их дочь за лучшую цену.         Она почувствовала, как ее сердце выпрыгивает из груди и с глухим стуком ударяется об пол. Оставшееся пространство казалось слишком тяжелым. Ведьма не была уверена, что сможет поднять его без того, чтобы тяжесть не потянула ее вниз.         — Ты собираешься жениться на Пэнси? — выпалила она и тут же почувствовала, что краснеет. Гермиона точно знала, что означает эта исходящая от нее неуверенность.         Ее боль ничуть не уменьшилась, когда он состроил недовольную мину.         — Мать сказала мне, что они не станут... что это не будет так, как они... я не хочу жениться на Пэнси, — пожаловался он и присел на край своей кровати.         — А ты не можешь поговорить с ним? — даже задавая этот вопрос, она знала, что это он глупый. Драко усмехнулся. — Ты сказал, что твоя мать не станет. Может, он делает это без ее ведома. Может, ты сможешь с ней поговорить. Тетя Цисси — единственная, кто может заставить твоего отца слушать.         Драко кивнул и, вздохнув, расправил плечи и повернулся к ней.         — Что мы будем делать сегодня днем? — спросил он, меняя тему.         Они больше не возвращались к этой теме и оба притворились, что не заметили визита мистера Паркинсона и мистера Гринграсса. Драко и Гермиона наслаждались оставшейся частью лета, насколько это было возможно, и делали все, чтобы не упоминать тему помолвки за ужинами. Грейнджер заметила, что любая новая информация о Сириусе Блэке заставляла тетю Цисси напрягаться и беспокоиться. Гермиона заметила, как Нарцисса часами смотрела в окно, словно ожидая, что он просто появится на территории.         В течение этого лета Грейнджер узнала больше о семейном гобелене Блэков. Однажды девушка заметила, что Нарцисса смотрит на выжженное изображение Сириуса Блэка, и подошла к ней. Ведьма посмотрела на выжженную картинку над именем Андромеды Блэк. Ни под именем сестры Нарциссы, ни рядом с ним ничего не было, только темное пятно ткани, как будто тьма окутала все вокруг нее.         — В доме моей тети Вальбурги есть такой же гобелен. Полагаю, теперь он принадлежит Сириусу. Дом, я имею в виду.         — Вы думаете, он отправился туда? Чтобы спрятаться?         — Я сомневаюсь в этом. Он ненавидел это место, — ответила она ей. — Это ужасно печально. Площадь Гриммо — очень красивый дом, — Гермиона увидела, что Нарцисса смотрит на сожженную фотографию своей сестры. Вздохнув, Нарцисса добавила: — Когда я выходила замуж за Люциуса, я сказала ему, что не приму мужчину, который заставляет своих детей бояться его. Я заставила его пообещать, что наш особняк всегда будет для них домом.         Это не говорило о многом, но юная ведьма научилась обходиться теми крупицами информации, которой Малфои любили обмениваться. Например, из этой информации Грейнджер узнала, что Андромеда, а возможно, и Нарцисса тоже, боялись своих родителей и чувствовали себя небезопасно в их доме.         Несколько дней спустя девушка снова застукала Нарциссу за нехарактерным для нее поведением, на этот раз она сжигала письмо в камине и бормотала что-то вроде «эта старая дура» и «следует отправить в могилу», что заставило Грейнджер задуматься, кому же она желает смерти.         К концу августа Гермиона получила письмо от профессора Макгонагалл с приглашением на чай сразу по приезде. Последние дни перед их походом в Косую аллею Гермиона провела, размышляя о том, о чем профессор хотела с ней поговорить, и сводя Драко с ума своими идеями. Когда он предложил почитать темы по факультативным предметам, ведьма поняла, что это был его способ отвлечь ее, но была слишком взволнована, чтобы обращать на это внимание.         За день до того, как они должны были ехать на Кингс-Кросс, они с Малфоем разговорились о его семье, и Драко сказал ей, что никогда не встречал ни сестер своей матери, ни брата своего отца.         — У твоего отца есть брат? — потрясенно обмолвилась она.         — Да, и у него есть дочь, моя двоюродная сестра. Уже учится в Хогвартсе, она на год младше нас.         — Ты знаешь, как ее зовут?         — Нет, мой отец никогда не рассказывал о своем брате. Я узнал, что он у него был, пару лет назад, когда стало известно о смерти его жены, а эльфы не успели спрятать «Пророк». Рита Скитер интересовалась, будет ли присутствовать мой отец на похоронах, — произнес парень. Гермионе не нужно было спрашивать, был ли Люциус Малфой на похоронах. — Он просто притворяется, что его брата не существует. Я знаю, что у меня есть двоюродная сестра, потому что в статье была колдография ее с отцом. Они, конечно, не носят фамилию Малфой. Он взял фамилию жены, но я думаю, что знаю, кто она. Это благодаря... — он замолчал, и Гермиона увидела, как покраснели его щеки.         Гермиона хихикнула.         — Волосам, — сказала она. — Волосы Малфоев.         — Заткнись, — пробормотал он и игриво толкнул ее.         Нарцисса застала их толкающимися, и, встретив неодобрительный взгляд, они разошлись. Драко, как всегда, по-взрослому показал ей язык за спиной матери.         — Все собрано? — спросила она у них, и Гермиона заметила, как Нарцисса бросила взгляд на ноги Драко, закинутые на подлокотник дивана. — Драко, сядь прямо. Это кушетка шестнадцатого века, не мог бы ты проявить немного уважения, пожалуйста.         Гермионе пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы удержаться от улыбки при виде того, как Драко быстро выпрямился, приняв позу лорда.         — Да, мама, — ответил парень. — Все уже собрано.         — Хорошо, — миссис Малфой кивнула. — Мы выдвинемся пораньше, пока там не стало слишком людно.  

***

        Северус узнал о побеге Сириуса Блэка на частной встрече с Дамблдором, Макгонагалл и Министром Фаджем. Министр верил, что Блэк приедет в Хогвартс за Поттером, и долгая и скучная дискуссия о том, будут ли дементоры защищать школу, отняла у него по меньшей мере три часа заслуженных летних каникул. Ни Дамблдор, ни Макгонагалл не хотели, чтобы эти существа находились рядом с детьми. Снейпу эта идея не очень понравилась, но он решил промолчать. Слишком много людей уже спорили, и он знал, что Дамблдор всегда поступает так, как задумал. Это заняло несколько часов, и в конце концов было принято решение, что существа будут защищать территорию, но они не должны будут приближаться ни к замку, ни к ученикам.         Фадж ушел, и глаза Дамблдора заблестели.         — Что ж, это решает нашу проблему с вакансией.         — Что Вы имеете в виду? — спросила Минерва. Северус просто по его улыбке понял, что что бы там ни задумал директор, ему это не понравится.         — Учитывая, что Сириус Блэк уже на свободе и, возможно, прибудет в Хогвартс, кто лучше Римуса подойдет для преподавания Защиты от Темных Искусств?         — Нет, — прошипел черноволосый мужчина.         — Вы сейчас не серьезно, — выдохнула Минерва. — Альбус! — это был почти крик. — Они… они были вместе.         Иногда Северусу казалось, что директору нравится наблюдать, как все выходит из-под контроля.         — Не говоря уже о его пушистой проблеме, — добавил Северус.         — Он сможет пользоваться Визжащей хижиной, как и раньше, — сказал Дамблдор, как будто это его волновало меньше всего. — Вы сможете готовить для него Волчий аконит, чтобы помочь с его превращениями, — Снейп уже делал это, но не уведомлял Альбуса. — И проводить за него занятия, если он после полнолуния будет чувствовать себя слишком уставшим, чтобы преподавать.         — Великолепно, — пробормотал он.         — Вы серьезно, — утвердила Минерва. — Что мы выиграем, если приведем Римуса в замок? Разве он недостаточно страдал? — Северус заметил, как на глазах у нее выступили слезы. Люпин по-прежнему был одним из ее любимцев. Он старался не хмуриться.         — Он будет присматривать за Гарри, — ответил Дамблдор. — Римус, как и Сириус, знает каждый потайной ход в замке. Он знает Сириуса и понимает его… — Северус усмехнулся.         — Пожалуйста, — начал он, — последнее, что мы должны сделать, это поместить их обоих в одно место. Министр уже и так думает, что Блэк попытается добраться до замка, а раз Люпин здесь, то Блэк, с еще большей вероятностью, попытается.         — Они втроем, — произнес Дамблдор, и Северусу захотелось сорвать с его лица эти нелепые очки-половинки.         — Только не это, — произнесла Минерва, к удивлению Северуса. — В прошлом году на девочку напало древнее существо, которое охотилось на магглорожденных.         — Скоро мы получим все ответы, раз и навсегда, — сказал Альбус, явно отвергая точку зрения Макгонагалл. — Мы можем дать ему хотя бы это, как для того, кто так много потерял, мы можем дать ему шанс позаботиться об этих двоих.         — Замок — не место для обсуждения проблем в отношениях, — прошипел Северус. — Блэк предал Поттеров, предал их всех. Римус провел последние тринадцать лет в одиночестве, и Вы серьезно хотите возложить на его плечи ответственность за защиту детей от его бывшего? — прорычал он. Северус понял, что сказал слишком много, когда даже Минерва уставилась на него, разинув рот. Он нахмурился.         — Время пришло, — сказал Дамблдор, отводя от них взгляд. — Тринадцать лет —  весьма долгий срок.         Минерва раздраженно фыркнула и повернулась к Северусу за помощью, но он продолжал молчать. Снейп уже достаточно сказал. Женщина снова фыркнула:       — Очень хорошо.         Профессор Трансфигурации, чуть ли не топая, вышла из кабинета директора, оставив Северуса разбираться с ним самому.          Альбус спросил:          — Могу ли я рассчитывать на то, что ты приготовишь для него Волчий аконит и будешь преподавать вместо него в случае необходимости? — Снейп кивнул. — Люди не должны знать о его болезни, Северус, как я уже говорил раньше.         Снейп сердито посмотрел на мужчину. Он прекрасно помнил, как Дамблдор заставил его поклясться, что он никому не расскажет о случившемся. Северус был не совсем в сознании после того, как оборотень чуть не убил его. Слава Мерлину его спас Поттер, которому пришлось оттаскивать истекающее кровью тело слизеринаца.         — И это все? — спросил он. — Или мне также нужно и сообщить ему новость о приеме на работу?         Дамблдор ухмыльнулся, как будто Северусу пришла в голову потрясающая идея, и на самом деле это был не сарказм.          — Весьма предусмотрительно, — сказал Альбус и взмахнул палочкой в воздухе. Появился лист пергамента, после еще одного взмаха он уже был заполнен почерком директора. — Его письмо-приглашение.       Альбус определенно недоплачивал Северусу.         Снейп отправился не сразу. На дворе все еще были летние каникулы, поэтому в середине июля он не будет девочкой на побегушках.         Северус знал, что его дочь в безопасности; что, кроме ее отличных оценок, цветов школьной формы и происшествий за предыдущие годы, никто, кроме преподавателей и одного особенно наблюдательного ученика, не слышал никаких слухов о том, что она та самая потерянная сестра. У Сириуса Блэка не было причин преследовать ее.         Мужчине потребовалось две недели, чтобы, наконец, появиться на пороге Люпина. Он предпочел бы провести там половину августа, но Северус знал, что если Римус откажется от приглашения, то Дамблдору придется искать другую замену на эту должность.         Когда дверь открылась, то на лице мужчины было безумное выражение. В руке он держал волшебную палочку, и Северус заметил разочарование, промелькнувшее на его лице, когда он увидел, что это Снейп. Оно было мимолетным, но все же было.         — Ждал кого-то другого? — протянул профессор.         Оборотень еще некоторое время смотрел на улицу, прежде чем закрыть дверь.         — Он не пришел.         — Ты думаешь, он придет?         Римус осуждающе усмехнулся:         — Если бы ты пришел вчера, то застал бы меня орущим на бездомную собаку.         — Совершенно вылетело из головы, но, похоже, это одно из необходимых требований, — сказал Северус и протянул ему письмо.         — Что это? — спросил Люпин, глядя на печать Хогвартса.         — Поздравляю, Вы приняты на работу, — саркастически произнес Северус.         Глаза Римуса расширились, и он чуть не разорвал конверт, в спешке открывая его. Снейп увидел, как мужчина просматривал содержимое письма и как удивление отразилось на его лице.         — Это серьезно? Дамблдор хочет, чтобы я работал в Хогвартсе?         — Не льсти себе, — Северус нахмурился. — Это больше связано с твоими отношениями с Блэком и детьми, чем с твоими навыками в Темных искусствах.         То, что Люпин даже не побледнел при упоминании этой фамилии, уже говорило о том, насколько далеко он зашел, хотя обычно достаточно было легкого намека на Блэка, чтобы оборотень оскалил зубы.         — Что?         — Говорят, он охотится на мальчика, и перед побегом все время бормотал себе под нос что-то в духе: «Он в Хогвартсе, он в Хогвартсе». Дамблдор хочет, чтобы ты был там на случай, если Блэк все-таки заявится в замок, — произнес Снейп и на этот раз увидел, как мужчина отреагировал на это имя. — В замке нет ни одного прохода, который он бы знал, а ты нет. И, что более важно, Дамблдор верит, что, если ты будешь в замке, то он обязательно попытается проникнуть внутрь.       Римус нахмурился.         — Дамблдор хочет, чтобы я встал между ним и детьми, да? — Северус двинулся на него.         — А ты встанешь между ними? — с вызовом прошипел Северус.         Они были разного роста, поэтому Люпин возвышался над ним. Конечно, движение не вызвало ожидаемой реакции.         — Он убил Джеймса и Лили! — зарычал мужчина.         — Думай об этом, когда будешь собираться на встречу выпускников, — с горечью в голосе ответил Снейп.         — Я не никогда это не забуду, — ответил Римус, опустив плечи.         — Дамблдор обязательно спросит тебя о Гермионе.         — Наконец-то, — Люпин усмехнулся. — Это заняло у него достаточно много времени. Я удивлен, что он не пришел сюда сам.         Северус не собирался говорить ему, что у Альбуса было почти все, что ему предлагали.         — Ты не сможешь ему соврать.         Люпин закатил глаза.         — Может, я и не такой мастер в окклюменции, как ты или Нарцисса, но, думаю, что смогу скрыть правду от него.         — Нет, — покачал головой Снейп. — Я не прошу тебя лгать, — продолжил Северус, хотя чувствовал, что в горле пересохло. Он был готов выдать один из самых важных секретов своей жизни. Его руки сжались в кулаки. — Если ты скажешь ему, что это не она, то это вызовет больше подозрений, когда он окончательно убедится, кто она такая.         — Ты уверен? Мы лгали ему все это время.         — В прошлом году она даже окаменела, и этого было недостаточно, чтобы убедить его в обратном. Я знаю, что он начинает беспокоиться: я боюсь того, что он может с ней сделать, когда узнает. Я не хочу, чтобы Дамблдор подвергал ее каким-либо испытаниям, как он поступил с мальчиком.         — Хорошо, — Римус кивнул. — Мне сказать ей?         Северус ощетинился.         Он знал, что этой лжи когда-нибудь придет конец. Северус знал, что, пока Блэк на свободе, их фарс висит на волоске. Блэк придет за Гарри, и Северус не сомневался, что он также найдет Гермиону, поскольку она была рядом с братом в любой опасной ситуации. Блэк знал Лили, и хотя девочка внешне не была похожа на свою мать, все ее манеры поведения были идентичны матери. Гермиона даже иногда разговаривала как Лили. Это было похоже на шутку, что, несмотря на все их усилия, они не смогли полностью отделить Лили от Гермионы. Северусу следовало этого ожидать, Лили всегда была слишком упрямой.         Но также был и Дамблдор, который наблюдал. Внимательно наблюдал. Альбус думал, что поступает мягко, помещая Гарри под крышу своих самых преданных членов Ордена, но Снейп знал, что это лишь вопрос времени, когда приглашение будет распространено и на Гермиону. Нарцисса продолжала укрывать девочку не только потому, что любила ее, но и потому, что они знали, что это убережет ее от Уизли.         — Северус? — начал Римус, и он понял, что слишком долго думал.         — Только если не будет другого выбора, — сказал он, не обращая внимания на то, что, по его ощущениям, он подвергал ее опасности. — Но все равно держи тайну про меня в секрете. — Северус зарычал на жалостливый взгляд Римуса. Он не хотел, чтобы Люпин его жалел.         — Мы знали, что этот день настанет, — сказал оборотень, сидя на своем ужасном подобии дивана и крепко сжимая письмо в руке.