Потерянная сестра/The Missing Sister

Шов за швом, я разрываюсь на части Если разбитость – это форма искусства Я, должно быть, тот вундеркинд с плаката Январь 1993, Хогвартс       Кровать Гермионы была завалена различными пергаментами и книгами. Мадам Помфри оказалась настолько любезна, что увеличила ее, дабы на ней могли поместиться и Блейз с Тео. Однако Грейнджер знала, что это было больше связано с жалостью медсестры, подслушавшей ссору Гермионы и Драко, чем с простой добротой. Впрочем, женщина никак не прокомментировала это, за что Гермиона была ей весьма благодарна.       Вокруг ее больничной койки была занавеска, натянутая волшебным образом так, чтобы толпа любопытных студентов не могла подглядеть за ее пушистой проблемой, однако ведьма знала, что по замку ходит много слухов о происшествии. Прошло уже две недели с начала января, и вся шерсть почти исчезла, остались только кошачьи ушки и желтые глаза.       Двое парней и однокурсницы пришли навестить ее, как только прибыли экипажи, так как Гермионы не было на перроне, чтобы поприветствовать их. Она рассказала им все и даже рассмеялась сама, когда ребята пошутили про то, что ведьма больше расстроилась из-за пропущенных занятий, чем из-за всей этой ситуации с перевоплощением в кошку.       Однажды зашел Винс, прося о помощи с заданием по Трансфигурации, и Гермиона притворилась больной, чтобы мадам Помфри прогнала его. Она не могла ему помочь, не тогда, когда единственное, о чем могла думать, это то, как парень насмехается и тоже желает ей смерти. Гермиона знала, что Драко не рассказал этим двоим — да и всем остальным тоже не рассказал — о том, что произошло между ними, потому что все относились к ней так же, как и обычно. Ребята рассказывали ей обо всем, что происходило за пределами больничного крыла, и чаще всего они приносили новости о том, как Драко и Гарри провоцировали друг друга в коридорах, и им приходилось разнимать парней.       — Такое ощущение, будто только ты можешь их сдерживать, — скривился Блейз. Он держал перо за ухом и балансировал чернильницей на коленях. Гермиона больше обращала внимание на чернила на его колене, чем на то, что он говорил. — Теперь, когда тебя нет рядом с кем-то из них, они готовы вцепиться друг другу в глотки при любом удобном случае.       Гермиона только хмыкнула в знак согласия; она не хотела говорить о Драко.       — Это жалко, — добавил Тео. Он убрал чернильницу с колена Блейза и отставил ее в сторону. Гермиона почувствовала, что улыбается от того, как эти двое всегда были настроены друг на друга. — Не говоря уже о том, что это неприлично. Я чувствую себя магглом, которому приходится разнимать их руками, — сказал он с притворной дрожью.       — Я уверен, что это, должно быть, весьма утомительно — все время накладывать на свою униформу разглаживающие чары, — саркастически заметила Гермиона.       — Я знал, что ты поймешь меня, — ответил Тео с тем же сарказмом. Она пнула его, и он схватил ее за носок, слегка ущипнув. — Давай не будем проявлять жестокость, — попросил парень и положил ее ступню себе на колено, обхватив рукой за икру.       Гермиона шмыгнула носом. Она часто так делала из-за кошачьей шерсти, о которой ни один из мальчиков не задумывался больше одного раза, однако, на самом деле, ведьма понимала, что сделала так не из-за растительности на лице, а из-за маленького жеста Тео. К этому времени она уже знала, что ей лучше подождать, пока наступит время покинуть больничное крыло, прежде чем поверить, что поведение Тео полностью изменилось.

***

      К счастью, ее выписали уже через три дня, и теперь она была обеспокоенной и раздраженной из-за того, сколько занятий пропустила, но даже конспекты Тео были недостаточно хороши для нее.       Был один человек, у которого, возможно, и были конспекты, которые она считала стоящими, но она ничего от него не хотела.       Когда Гермиона открыла двери больничного крыла, Пэнси и Дафна уже стояли у порога, чтобы поприветствовать ее.       — Уже гораздо лучше, — после осмотра произнесла Пэнси. — Весь этот мех тебе совсем не к лицу.       Гермиона хихикнула.       — Не могу дождаться, когда снова пойду на занятия, — ответила ведьма, и Пэнси застонала, закатив глаза, а затем взяла Гермиону за руку и переплела со своей рукой в локтях.       — Я почти забыла, какая ты зануда, — проворчала шатенка, покачав головой. Дафна хихикнула и обхватила тем же образом другую руку Гермионы.       — Когтевран уже дышит нам в спину, — сказала ей Гринграсс. — Ты должна немедленно вернуться.       После слов Дафны Гермиона почувствовала, как Пэнси напряглась рядом с ней, когда мимо них прошла группа гриффиндорцев. Их было всего несколько человек, и на секунду ей показалось, что Пэнси собирается отстраниться.       — Я рада, что ты вернулась, — вместо этого громко сказала слизеринка, не сводя своих зеленых глаз с гриффиндорцев. — С Милли и Трейси классно, — добавила ведьма со страдальческим вздохом. — Но мне больше нравится наше трио.       Наше трио.       — Мы должны называться «Серебряным трио», — предложила Дафна и потрясла перед ними запястьем, на котором висел браслет, подаренный ей Гермионой. — Я собираюсь попросить маму купить нам всем такой же.       — Ты не особо креативна, Даф, — сказала Пэнси блондинке. — Грейнджер и ее болванов называют «Золотым трио», и это выглядит так, будто мы их копируем, — она вздрогнула от ужаса. — Звучит так, будто мы дешевая копия, потому что золото стоит дороже.       — Правда?       — Конечно, Грейнджер, все знают, что золото...       — Нет, — перебила ее Гермиона, — нас называют «Золотым трио»?       — Да, — раздраженно ответила Пэнси. — Что я нахожу крайне оскорбительным, поскольку в тебе нет ничего золотого, слава Мерлину.       — Ты бы выглядела ужасно со всем этим красным и золотым, — согласилась Дафна.       Так они и дошли до кабинета Зелий, держась за руки и обсуждая названия. Внутри были только слизеринцы, поэтому она заметила его первым. Драко разговаривал с Блейзом и Тео, а затем замер, когда их взгляды встретились. С их последней встречи прошло чуть больше месяца, и если Гермиона ожидала увидеть на его лице хоть какие-то признаки сожаления, то была разочарована.       — Привет, незнакомка, — поздоровался Блейз. — Я думал, ты собираешься дать нам шанс стать студентами года.       Она услышала смешки, доносящиеся из угла, и когда ребята оглянулись, то увидели на пороге профессора Снейпа. Единственным знаком внимания с его стороны был кивок. Профессор повернулся к Блейзу:       — Даже, несмотря на отсутствие, ее задания были лучше, чем у Вас, мистер Забини, — сказал он мальчику. Гермиона знала, что подобные комментарии вызвали бы насмешки со стороны гриффиндорцев, и единственная причина, по которой Снейп вообще это сказал, заключалась в том, что никто из них еще не пришел. Они всегда приходили последними, стараясь как можно дольше держаться подальше от подземелий.       Тео усмехнулся, а Пэнси откинула волосы назад, как будто Снейп только что сделал ей комплимент.       Гермиона нашла свое место в начале класса, которое, как она предполагала, весь последний месяц оставалось свободным. Пэнси плюхнулась рядом с ней.       — Если мы решили стать лучшими подругами, то лучше начать наверстывать упущенное. Мне нужно что-то возразить своему отцу, — произнесла она и подмигнула Гермионе.       Она почувствовала, как ее сердце наполняется радостью, и улыбнулась слизеринке. Гермиона попыталась этого не делать, но потом поискала взглядом Драко, и обнаружила, что он уже смотрел на нее, а затем приподняла бровь, как бы говоря: «Видишь? Она не стыдится меня». Драко открыл учебник.       В этот момент зашли гриффиндорцы, которые сразу же подняли шум и бросились занимать свои места, когда увидели, что Снейп смотрел на них.       Гарри улыбнулся Гермионе и одними губами произнес:       — Позже, — на что она кивнула в ответ.       Когда в классе запахло лавандой и валерианой, а дым от зелий стал настолько сильным, что скрыл из виду учеников на последних рядах, и когда Снейп уже дважды рявкнул на Гарри и уничтожил зелье Финнигана и Долгопупса, тогда-то она и подумала о том, насколько все-таки было приятно вернуться в класс.       Они уже заканчивали варить то зелье, от которого волосы вставали дыбом, а большинство приготовленных студентами зелий не имели того коричневатого цвета, который им полагался, и профессор Снейп грозился влить его всем им в глотки, чтобы посмотреть, что с ними произойдет.       — Месяц в больничном крыле, как минимум, — пробормотала Пэнси рядом с ней; ее глаза наполнились озорством. Гермиона усмехнулась.       После урока она подошла к столу Снейпа, чтобы сдать домашнее задание, как увидела, что его кладовка теперь была заперта на замок. Гермиона покраснела, и она знала, что мужчина заметил ее взгляд, однако решила развернуться и уйти, прежде чем он успеет что-либо сказать.       Выйдя из класса, она обнаружила, что две группы ее друзей пристально смотрят друг на друга. Судя по взглядам, которые Рон бросал на Пэнси, Гермиона заподозрила, что шатенка сказала что-то о его мозгах или финансовом положении. А может, и о том, и о другом.       — Поттер сказал, что хочет поговорить с тобой, — сказал Блейз, облокачиваясь о каменную стену с другой стороны от двери, как будто весь коридор принадлежал ему.       — И они думают, что тебе нужны четверо телохранителей, — добавил Гарри, и Гермиона вздохнула.       — Тео может подождать меня, не так ли? — спросила она. Со времени нападения на Безголового Ника и Джастина в школе не было никаких происшествий, однако это не означало, что ее друзья стали менее бдительными.       Тео только пожал плечами, а Блейз кивнул, наконец-то оторвавшись от стены.       — Мы займем вам обоим место. Не то чтобы Бинс заметит ваше отсутствие.       Пэнси снова посмотрела на Рона, который только нахмурился.       — Ты такой уродливый, — небрежно прокомментировала Дафна. У нее были такие же заостренные черты лица, как у Драко, но, поскольку она не придавала им такого жеманного величия, как он, это обычно оставалось незамеченным. В данный момент ее идеальный нос был вздернут настолько высоко, что Гермиона подумала, будто Дафна могла бы легко превзойти Драко в высокомерии, если бы захотела.       Гарри подождал, пока они все уйдут, и Тео занял место Блейза у стены. Гермиона на мгновение застыла на месте; в Тео была другая энергия. Пока Блейз был «ты можешь поговорить со мной», Тео был «поговори со мной, если осмелишься».       — Мы нашли это в женском туалете несколько дней назад, — сказал Гарри, показывая ей дневник. — Миртл плакала, громче обычного, если такое возможно. Кто-то запустил в нее этим дневником, и она очень обиделась.       — Не то чтобы призраки могли что-то чувствовать, — пробормотал Тео со своего места. Гарри жестом показал, что согласен с ним.       — Попробуй сказать это ей, — ответил Гарри, не потрудившись взглянуть на парня, хотя слизеринец тоже не отнял взгляд от своих ногтей, чтобы заговорить. — Она взвизгнула, когда я это сказал, и все твердила, что это дурацкая игра... Что тот, кто попадет в голову, получит пятьдесят баллов.       — Вообще-то, это придумал Драко, — сказал Тео, и на этот раз Рон вспыхнул алым цветом, стоя рядом с Гарри. При этих словах Гермиона приподняла бровь, а Гарри попытался скрыть улыбку.       — Почему он у тебя? — спросила она, и Рон скорчил гримасу, которая дала ей понять, что он тоже понятия не имеет, почему Гарри сохранил его и решил показать ей.       — Посмотри на год, — сказал Гарри и раскрыл дневник. — Это было пятьдесят лет назад, и кем бы ни был этот Т. М. Реддл, он был магглорожденным, потому что дневник из книжного «Уинстенли».       Гермиона увидела, как Тео выпрямился и, наконец, повернулся, чтобы взглянуть на дневник. Любопытство все-таки взяло верх.       — И кто же он такой? — спросила Гермиона, заметив краем глаза, что Тео подошел к ним на шаг ближе.       — Я знаю только, что он получил награду за особые заслуги перед Хогвартсом, — произнес Гарри. — Рон случайно заметил его имя на одной из наград, которые он чистил на очередной своей отработке.       Тео фыркнул.       — Как ты думаешь, в нем могут быть скрытые чары? — с энтузиазмом спросила она, беря дневник и внимательно изучая его. К тому времени Тео уже стоял рядом с ней.       — Если это и так, то он очень хорошо их скрывает, — сказал Рон, пожав плечами. — Может быть, он стесняется. Я не понимаю, почему ты не выбросишь это, Гарри.       — Хотел бы я знать, почему кто-то пытался избавиться от него, — ответил Гарри. — Зачем он вообще кому-то понадобился сейчас? Я тоже не прочь узнать, как Реддл получил награду за особые заслуги перед Хогвартсом.       — Он мог получить ее за что угодно, — начал Рон, явно не воспринимая разговор всерьез. — Может, он получил тридцать «Превосходно» или спас учителя от гигантского кальмара. Может, он убил Миртл; это принесло бы пользу всем...       Гермиона почувствовала, как Тео рядом с ней судорожно вздохнул, и повернулась, чтобы посмотреть на него. Его челюсть была напряжена, а глаза приобрели тот же затуманенный оттенок, который появлялся всякий раз, когда он пытался мысленно дистанцироваться от какой-то мысли.       — Я никогда бы не поверил, что это скажешь именно ты, Уизел.       — Чего еще?       — Миртл была магглорожденной. Разве не твой отец так сильно одержим магглами? Не думаю, что ему понравилось бы, если кто-то из его отпрысков сказал бы что-то настолько неоднозначное.       Последовало напряженное молчание, и Гермиона подумала, что Гарри или Рон сейчас ляпнут что-то о том, что Драко мог бы сказать нечто такое же неоднозначное.       — Пятьдесят лет, ты сказал? — спросила Гермиона, уводя разговор от желания смерти магглорожденным.       Гарри кивнул, и по его остановившемуся взгляду ведьма поняла, что он думал о том же, о чем и она.       — Что? — спросил Рон, переводя взгляд с одного на другую.       — Тайная комната была открыта пятьдесят лет назад, верно? — спросил он.       — Это то, что сказал Малфой, — ответил Тео, переминаясь с ноги на ногу.       — Ага-ага, — медленно произнес Рон.       — И этому дневнику тоже пятьдесят лет, — сказала Гермиона, взволнованно похлопав по нему.       — И что?       — Мерлин, Рон, очнись, — рявкнула Гермиона, и ей не нужно было смотреть на Тео, чтобы узнать, какое у него было выражение лица. — Мы знаем, что человек, который в прошлый раз открывал Комнату, был исключен пятьдесят лет назад. Мы знаем, что Т. М. Реддл получил награду за особые заслуги перед школой пятьдесят лет назад. А что, если он получил свою особую награду за поимку наследника Слизерина? Его дневник, вероятно, рассказал бы нам многое: где находится Комната, и как ее открыть, и что за существо в ней живет. Человек, который стоит за нападениями на этот раз, явно не хотел бы, чтобы это валялось, где попало, не думаешь?       Тео выдохнул рядом с ней, и Гермиона почувствовала, как кто-то осторожно потянул ее за запястье. Она посмотрела на него и обнаружила, что слизеринец смотрит на нее широко раскрытыми глазами. В них была легкая паника, и Гермиона в замешательстве склонила голову набок. Он явно пытался ей что-то сказать.       — Блестящая теория, Гермиона, — сказал Рон, отвлекая ведьму от мыслей. — Только есть одно небольшое но: в его дневнике пусто.       — Это могут быть невидимые чернила, — прошептала она, вытаскивая палочку из кармана мантии и трижды постукивая по дневнику. — Апарекиум!       Ничего не произошло. Ни капли не смутившись, Гермиона сунула свою сумку в руки Тео и вытащила из нее рождественский подарок Нарциссы.       — Это Обнаружитель, подарок Нарциссы Малфой на Рождество, — объяснила она. Тео нервно хихикнул. Не обращая на него внимания, она принялась усердно тереть первый листок. Ничего не произошло.       — Говорю тебе, ничего не получится, — нетерпеливо сказал Рон. — Реддл получил дневник на Рождество и не удосужился его заполнить.       — Пойдем, — сказал Тео, которому, похоже, наконец-то надоело. — Мы сильно задержимся. Это твой первый день после возвращения, — он стал уводить Гермиону прочь, закидывая ее сумку себе на плечо и чуть ли не прижимая дневник к груди Гарри.       — Эй, — пожаловалась слизеринка, когда они уже свернули в коридор, а Тео продолжал тащить ее за собой. — Я могу идти сама. Что не так? Ты ведешь себя странно.       — Я не веду себя странно, — парень усмехнулся. — Я веду себя совершенно нормально по сравнению с тобой и Поттером. Думаете, что какой-то старый дневник, найденный в нерабочем туалете, является ключом к этим нападениям.       Как и сказал Блейз, он занял им места, и Бинс не заметил, что ребята опоздали. Однако, он заметил, что Гермиона вернулась на учебу, через тридцать минут после начала занятия, и ей пришлось отвечать на вопросы призрака.

***

      Дни пролетали незаметно, и было легко не обращать внимания на Драко, когда у него каждый день после занятий была тренировка по квиддичу, а у Гермионы всегда был повод, чтобы заняться своими учебными факультативами. Помогало также и то, что они не оскорбляли друг друга и даже не избегали. Они просто не разговаривали. Не раз Драко заставал ее с мальчиками в библиотеке и садился за их стол заниматься, точно как она делала то же самое.       Но ситуация с Драко была не единственным, о чем она думала. На самом деле, Гермиона уже смирилась с ней, или с отсутствием чего-либо подобного в принципе. Второй вещью, занимавшей ее сознание, была почти невыполнимая задача — найти хоть какую-то информацию о том, кто такой Т. М. Реддл. Масло в огонь добавил Гарри, который стал очень скрытным после дня святого Валентина. Гермиона упомянула об этом Пэнси, и девушка сказала, что у него начались месячные, на что Гермиона вздохнула. На самом деле, ей следовало быть осторожнее.       О чем еще она думала, так это о Тео. Гермионе казалось, что то, что сделало его странным в тот день, длилось до сих пор. В его глазах было такое отсутствующее выражение, что даже Блейзу, казалось, было трудно вывести его из этого состояния. Каждый раз, когда она пыталась заговорить об этом, Тео отнекивался, говоря, что это просто стресс. Однако, несмотря на всю свою отчужденность, он оставался рядом и при каждом удобном случае бросал на Гарри свирепый взгляд, почти так же, как он делал это с ней в их первый учебный год.

***

      В середине февраля, за день до матча Слизерина против Когтеврана, Гермиона, Тео, Блейз и Винс были в библиотеке. Грег был кем-то вроде мальчика на побегушках и собирал квоффлы на тренировке Слизерина, Дафна и Пэнси отбывали наказание за то, что подсыпали в чай Лаванды Браун зелье, от которого волосы девочки стали... ну, лавандовыми. Никто, казалось, не знал, что это были две слизеринки, но однажды днем Снейп пришел и отправил их чистить котлы. Милли и Трейси стали такой дружной парой, что чаще всего исчезали вдвоем. Гермионе казалось, что прошло уже несколько дней с тех пор, как она в последний раз разговаривала с девочками, не считая обмена любезностями в их спальне.       — Знаешь, — сказал Блейз после почти часового молчания. Гермионе следовало этого ожидать. Он никогда не мог молчать слишком долго. — Мне потребовалось три недели, чтобы осознать это.       Гермионе не нужно было отрывать взгляд от пергамента, чтобы понять, что зеленые глаза сверлят ее насквозь. Она решила продолжать писать, так как смутно представляла, о чем он говорит. Несколько дней назад Гермиона оказалась на антресолях Слизерина, занимаясь с Блейзом, когда появился Драко, и было слишком тихо, чтобы это не выглядело странным. С тех пор Блейз стал переводить взгляд с нее на Драко.       — Что? — спросил Винс, сидевший рядом с ней.       — Грейнджер и Драко поссорились, — объявил Блейз, и Гермиона вздохнула, наконец оторвавшись от своего задания.       — Мы не поссорились, — спокойно ответила ведьма. Она знала, что выражение ее лица ничего не выражало.       — Что? Я не слышал, чтобы они ругались, — снова спросил Винс.       — Потому что это случилось на Рождество, не так ли? — объявил мулат, приподняв свою бровь идеальной формы. У нее в голове промелькнула совершенно не связанная с этим мысль: Блейз Забини становился красивее день ото дня. Она постаралась выкинуть это из головы. — Вы двое ни разу не заговорили друг с другом с тех пор, как мы вернулись. Я бы даже сказал, что вы двое неплохие актеры, но стоит отдать должное тому факту, что ты застряла в больничном крыле, а Драко — потрясающий лжец, — затем заметил Блейз. — Но притворяться сложнее, когда мы все вместе.       — И почему же вы, ребята, поссорились? — спросил Тео, искренне сбитый с толку. Гермиона задумалась, не было ли это чем-то таким, о чем Блейз сначала не договорился с Тео, а просто решил сам взорвать бомбу.       — Я же уже сказала вам. Мы не ссорились, — огрызнулась Гермиона.       — У тебя какой-то воинственный тон, — прокомментировал Винс, и Тео фыркнул. — Он прав.       — Мы не ссорились, — повторила она в третий раз. — Мы просто... всё, — сказала Гермиона.       — Всё? Что ты имеешь в виду?       — Я имею в виду, что Драко — придурок. Я не заслуживаю, чтобы со мной так обращались, и я не позволю ему снова причинить мне боль, — она сказала это громче, чем намеревалась, и предательская слеза скатилась по щеке.       Трое парней выпрямились на своих стульях и уставились на нее. Блейз пришел в себя первым, и сказал:       — Что он сделал?       Гермиона глубоко вздохнула.       — Я не хочу об этом говорить, — сказала она. И это было правдой. Драко этого не заслуживал, но она не стала бы рассказывать его друзьям о неприятностях и настраивать их против блондина, нет. И не потому, что она была хорошей и значимой личностью, а потому, что она знала, что Драко терзало осознание того, что она никому из них ничего не сказала. Особенно когда все они изо всех сил старались показать всей школе, что они действительно друзья.       — Гермиона, — позвал Блейз. Она знала его тон; она знала, что это означает, что он собирается встать и загнать Драко в угол, собирается вытянуть правду из него.       В глубине души ведьма отчаянно представляла, как Драко высказывает Блейзу все свои гадости, и Блейз соглашается с ним. Как Блейз уходит. У нее сдавило грудь.       — Он назвал меня выскочкой-грязнокровкой и сказал, что хотел бы, чтобы я стала следующей жертвой. Он надеялся, что это будет иметь летальный исход, — выпалила Гермиона, и почувствовала вкус яда на своем языке.       Реакция Тео и Блейза была мгновенной: они вздрогнули всем телом, и на их лицах, бледном и темном, появилось одинаковое выражение гнева.       — Он сказал это тебе? — уточнил Тео устрашающе спокойным голосом.       — Он что, с ума сошел? — вместо ответа рявкнул Блейз. Мадам Пинс шикнула на них оттуда, где она стояла.       — Вообще-то, он сказал это Винсу и Грегу, — произнесла Гермиона, и оба мальчика повернулись, чтобы посмотреть на Винса, который был совершенно сбит с толку. — Точнее не так, — исправилась она. — Я рассказывала вам, что произошло, когда Гарри и Рон выпили оборотное зелье. Драко думал, что он разговаривает с Винсом и Грегом.       Блейз попытался встать.       — Я пойду...       — Нет, — сказал Тео, останавливая его, хватая парня за руку.       — Нет? — переспросил Блейз, чувствуя, как его охватывает гнев. — Малфой перешел черту. Нет, он, блядь, взял портключ на другой чертов конец света, учитывая, как далеко он зашел.       — Он тебя не послушает, — сказал Тео. — Ты уже не тот, что прежде.       — Что ты имеешь в виду?       — Что Драко не слушает ничего и никого, кто, по его мнению, не на одном уровне с ним, — объяснил Нотт. — Он послушает меня, — его тон был категоричен, Блейз не пытался спорить. Гермиона в очередной раз обнаружила, что Тео слишком напорист для двенадцатилетнего подростка.       — Я не хочу, чтобы ты с ним разговаривал, — сказала девушка парню. — С меня хватит, Тео. Я не хочу, чтобы кто-то объяснял ему, что я человек и что моя кровь не имеет никакого отношения к тому, какой я человек. Я этого не хочу.       — Это неправильно...       — Я знаю. У него не будет другого шанса, — сказала она и повернулась к Винсу, который был непривычно тих. — Что бы ты сказал? Если бы ты был тем, кто это услышал? — Гермиона получила ответ, когда мальчик опустил голову, и она увидела, как покраснели его уши.       — Я бы посмеялся, — пробормотал он в ответ. Блейз зарычал.       — И? — подсказала она.       — Я бы сказал что-нибудь такое, что заставило бы его поверить, что я с ним согласен.       — Неужели? То есть ты бы согласился с ним, — уточнила Грейнджер. — Ты тоже хочешь моей смерти?       — Нет! — воскликнул Винс, качая своей большой головой. — И не потому, что ты помогаешь мне с домашними заданиями, — он быстро добавил: — Ты мне нравишься. Я нахожу тебя пугающей, — он покраснел от этого. — Я знаю, что ты не должна мне нравиться и я не должен даже разговаривать с тобой, потому что ты магглорожденная, но ты мне нравишься.       — Ты должен научиться отстаивать свою точку зрения, Винс, — сказал ему Блейз. — То, что происходит в замке, обязательно станет еще хуже. Ты знаешь, о чем никто не говорит вслух. Он становится сильнее. Люди думают, что он скоро вернется. Ты должен принять решение. Этого, — он указал на всех, кто сидел вместе за библиотечным столом, — будет недостаточно.       От этого у Гермионы мурашки побежали по спине. В прошлом году Волдеморт вселился в Квиррелла, и то, что в этом году нападениям подверглись только магглорожденные, не могло быть совпадением. Тео смотрел на свою обнаженную левую руку, его плечи были напряжены, а в глазах светилась ненависть, и Грейнджер подумала, что он увидел там что-то, чего не мог увидеть никто другой. Должно быть, Нотт почувствовал на себе ее взгляд, потому что поднял на нее глаза, и у Гермионы перехватило дыхание от того, какими бескрайними казались его глаза. Их поразительный голубой цвет казался просто невозможным. Хмурый взгляд Тео исчез, когда он посмотрел на нее. Она заметила, как Нотт принял решение и кивнул сам себе.       Она понятия не имела, что только что пришло ему в голову.       — Я не могу, — сказал Винс, качая головой. — Мой отец был на стороне Люциуса с тех пор, как они покинули Хогвартс. Я знаю свое место. Это единственное, что у меня есть, — произнес мальчик, проявляя гораздо больше красноречия, чем Гермиона когда-либо слышала от него.       — Я знаю о дерьмовых отцах, Винс, — ответил Тео. — Их особенность в том, что ты должен принять решение за себя, прежде чем они решат за тебя, — он снова взглянул на нее, — и я уже принял свое.       — Я не ты.       Нотт нахмурился. Тео и Драко были похожи во многом, но если и было что-то, в чем они больше всего отличались, так это в том, что Нотт терпеть не мог любых похвал в свой адрес, в то время как Малфой от них просто расцветал.       — Мой отец даже не знает, что Грейнджер магглорожденная, — Гермиона изумленно уставилась на это. — Никто не сумасшедший, чтобы писать о магглорожденной в нашем окружении, когда она приносит нам все баллы, помогает половине нашего факультета в учебе и собирается в одиночку сделать так, чтобы Маркус Флинт выпустился из школы, — Грейнджер почувствовала, как краснеют ее щеки. — Я сомневаюсь, что твой отец знает, что вы с ней друзья.       — Люциус...       — Ему явно все равно, — усмехнулся Тео и бросил на Гермиону один из своих редких открытых взглядов. Она уловила благоговейный трепет в его голубых глазах.       — Так почему же он такой? — спросила Гермиона, и в ее голосе прозвучало гораздо больше искренности, чем она хотела. Взгляд, которым одарил ее Тео, был похож на тот, которым одаривал ее Гарри, когда она все еще пыталась доказать невиновность Драко.       — Он трус, — сказал Нотт. — Он никогда не пользовался своей головой, чтобы думать самостоятельно, и не станет, если ты позволишь ему выйти сухим из воды с этим дерьмом. Пассивная агрессия с ним не сработает.       — Я не обязана что-то ему доказывать, — ответила она. Гермиона уже устала от необходимости постоянно что-то доказывать. Чтобы ее приняли на Слизерине, чтобы ее считали кем-то большим, чем просто магглорожденной.       — Да, — произнес Блейз. — Их маленькие, фанатичные умы не способны этого понять. То же самое касается и умов их отцов, — почти прорычал Забини. — Без обид, — сказал он Тео, который только пожал плечами.       Когда они покидали библиотеку тем вечером, Грейнджер знала, что Тео поговорит с Малфоем. Однако она также знала и то, что этот разговор не состоится ни этой ночью, ни на следующее утро, ни во время матча Слизерин с Когтевраном, ведь все хотели, чтобы Драко поймал снитч.

***

      В ту субботу Гермиона проснулась из-за того, что Пэнси сидела на ней и пыталась задушить ее квиддичным свитером.       — Это действительно было необходимо? — спросила она, наконец взяв у Паркинсон свитер. У нее перехватило дыхание.       — Да, — ответила девушка с ухмылкой. — Я была уверена, что твои волосы спасут тебя от удушения. Я должна была попытаться.       Гермиона взмахнула палочкой, которую держала под подушкой.       — Фурункулюс! — она произнесла заклинание, и Пэнси вскрикнула, когда на ее лице появились нарывы.       — Убери это!       — Нет, — сказала Грейнджер и, наконец, осмотрела свитер, которым ее чуть не убили. На нем было имя Драко и его номер. При виде кофты у нее что-то скрутилось в груди. Она поднесла его к носу и понюхала. Свитер пах им: кедром и специями. Была ли она дурой, что скучала по нему?       Дафна пыталась успокоить Пэнси. Обе девочки уже надели свои свитера для квиддичной игры. На свитере Паркинсон было написано имя Маркуса, а на свитере Дафны — имя Адриана. Казалось, они не заметили, как жалко выглядела Гермиона, уткнувшаяся носом в шерсть свитера.       — Я пойду с тобой к Снейпу, чтобы он снял заклинание, — сказала Грейнджер, решив, что будет лучше просто надеть свитер и избежать необходимости что-либо объяснять.       — Еще бы ты так не сделала! — прошипела Пэнси и прикрыла шарфом большую часть лица.       Они вышли из комнаты и обнаружили, что команда по квиддичу уже собралась в общей гостиной, принимая теплые пожелания от всего факультета. Ее сердце затрепетало, когда она увидела, как Драко споткнулся о собственные ноги при виде нее со своим номером на левой стороне груди и своим именем на спине. Он продолжал смотреть на нее, его серебристые глаза сияли, а на лице отразилось удивление. Гермиона постаралась не обращать внимания на ощущение топота слонов по ее животу. Она была уверена, что месячные начнутся как минимум через неделю.       Они отправились к Снейпу, а затем наверх завтракать. Гермиона не сводила с Драко глаз на протяжении всего ужина, и у нее даже получилось заставить себя пожелать ему удачи, когда команда расходилась по факультету. Во время игры Малфой слегка улыбался. А чуть больше чем через час после начала игры, когда ему удалось поймать снитч, он широко улыбнулся, глядя прямо на нее.       Гермиона поняла, что на самом-то деле она с ним еще не закончила.       Грейнджер должна была догадаться, что Тео наблюдал за ней, поскольку это, казалось, было любимым занятием Нотта еще с того момента, как его распределили в Слизерин, поэтому она не была особо удивлена, когда он перехватил еще один украдкой брошенный ею взгляд в сторону Драко. Гермиона наблюдала, как он подошел к Малфою и попросил поговорить с ним наедине. Блейз, очевидно, последовал за ним.       После этого никто больше не улыбался. На самом деле, дни снова стали такими же тихими, как и были. Все как бы вернулось к тому обыкновению, какое было утром после их второго Рождества. Тео по-прежнему вел себя странно, хотя и отрицал это каждый раз, когда она спрашивала. А Блейз теперь ухмылялся каждый раз, когда Малфой осмеливался даже вздохнуть в ее сторону. Он также многозначительно пошевелил бровями после того, как однажды утром Драко, тихий как мышка, сел через два стула слева от нее и пробормотал «Молодец», когда она стала первой, кто правильно произнес новое заклинание. Гермиона полностью проигнорировала его.

***

      Дни превратились в недели, которые, в свою очередь, превратились в месяцы, и, наконец, весь слизеринский факультет, казалось, осознал, что Гермиона Грейнджер и Драко Малфой не разговаривают друг с другом. История их ссоры каким-то образом выплыла на поверхность, и у Гермионы сложилось такое впечатление, что это Винс проболтался.       Наступил май, и Гермиона была так загружена репетиторскими занятиями, домашними заданиями и собраниями групп по дополнительным урокам, что едва успевала перекинуться с Гарри парой фраз каждый раз, когда им удавалось наткнуться друг на друга в коридорах. Оливер Вуд решил тренировать свою команду по квиддичу каждый вечер после ужина, что еще больше сократило возможности для пары друзей наверстать упущенное.       В конце концов, ей удалось поймать его однажды вечером после занятий, когда он возвращал книгу в библиотеку. Гарри быстро оттащил ее в более тихий уголок и, сдвинув их стулья вместе, наклонился к ней. Гермиона приготовилась к тому, что должно было произойти.       — Я знаю, кто он такой, — сказал он ей. — Т. М. Реддл. Его зовут Том Реддл, и пятьдесят лет назад он был студентом Слизерина.       — Как? — спросила она, слегка оскорбленная. Грейнджер сомневалась, что у Гарри были более хорошие исследовательские способности, чем у нее. Гермиона бесконечно искала в библиотеке информацию о том, кем мог быть Т. М. Реддл, но так ничего и не смогла найти даже о том, за что он был награжден этим трофеем пятьдесят лет назад. Дневник вызвал у нее нехорошее предчувствие. Это не могло быть совпадением, что как раз в тот момент, когда Тайная комната вновь открылась, появился дневник того же времени, в которое она была открыта в прошлый раз.       — Я разговаривал с ним через дневник, — сказал он, и Гермиона чуть не отпрыгнула от него.       — Что ты имеешь в виду? Ты общаешься с Томом Реддлом через дневник? — спросила она. Фраза Гарри вызвала у нее множество подозрений.       — Только это, — ответил Поттер и нетерпеливо открыл дневник, показывая ей, что каждая капля чернил на нем исчезает, и если он что-то напишет — он написал «Привет» для примера, — чернила исчезнут. Каждый волосок на теле Гермионы встал дыбом, когда на странице дневника появились слова «Привет, Гарри Поттер». — Вообще-то это длится уже пару месяцев — со Дня Святого Валентина, — смущенно добавил он.       — И тебе не пришло в голову упомянуть об этом раньше? — взвизгнула она.       — Я знал, что ты взбесишься и...       — Конечно, Гарри! — отчитала она его. — Где это видано чтобы дневник отвечал тебе!       — Он показал мне, что произошло, — пробормотал он, и она напряглась.       — Что?       Затем Гарри рассказал ей обо всем, что он видел в День Святого Валентина: о том, как Хагрид открыл Комнату, и об Арагоге. Гермиона могла только изумленно смотреть на него в ответ.       — Но Хагрид? — спросила Гермиона. — Я знаю, что он любит больших и опасных животных, но...       — Я знаю, — согласился Гарри. — Но не может быть, что он всегда мог контролировать своих созданий.       — Но почему Дамблдор позволил ему остаться в замке после нападения? Монстр убил студента Гарри.       — Я знаю, Гермиона.       — Что, если Реддл указал не на того человека? Он отчаянно хотел остаться в замке, он мог обнаружить первых попавшихся опасных существ и обвинить их.       — Как ты думаешь, сколько опасных существ обитает в Хогвартсе?       — Я не знаю! В прошлом году мы нашли Пушка, а Хагрид заполучил дракона! Я бы не стала отрицать, что в замке могло быть что-то еще, кроме гигантского паука! — огрызнулась она. — Можно мне осмотреть его еще раз? — спросила Грейнджер, и Поттер кивнул. Он уже собирался передать дневник ей, когда Тео просто из ниоткуда материализовался рядом с ней и потянул ее за запястье.       — Мне нужно с тобой поговорить, — сказал он, вставая между ней и дневником. Она прищурилась, глядя на него, готовая огрызнуться в ответ на его грубое обращение. Но Тео, стоявший перед ней, заставил ее остановиться. Этот Тео был зол: голубые глаза были холодны как лед, в них не было ни капли тепла, и Гермиона почувствовала себя так, словно ее только что поймали за чем-то неправильным. Очень неправильным. — Сейчас, — повторил он, чуть более настойчиво.       Настала очередь Гарри сверкнуть глазами, и когда он бросил дневник на стол, Тео вздрогнул.       — Убери от меня эту штуку, — прорычал он. — Грейнджер, это важно.       Она знала, что это так. Чем дольше Тео смотрел на дневник, тем бледнее становился. Гермиона поняла, что он напуган.       — Да, — пробормотала она. — Пойдем, — Гермиона сглотнула. — Я поговорю с тобой позже, — обратилась она к Гарри.       Тео потащил ее в нишу и полностью проигнорировал двух шестикурсников, которые присвистнули, когда он потянул ее за гобелен.       — Что случилось, Тео? — спросила она, поворачивая руку так, чтобы он держал ее за ладонь, а не за запястье. Он сжал ее, и она слегка улыбнулась ему.       — Ты... — начал он и покачал головой. — Ты сведешь меня с ума, — сказал он ей. — Ты, должно быть, уже знаешь, Грейнджер.       — Знаю что?       — Атаки, — у него перехватило горло, и он раздраженно покачал головой.       Она снова прищурилась и фыркнула:       — Это не Гарри...       — Я знаю! — воскликнул он, повысив голос. — Неужели ты не понимаешь? — Тео положил другую руку ей на плечо. — Этот дневник... — прошипел он, и его лицо исказилось, словно от боли. — Подумай, Грейнджер! Я наблюдал за тобой, я видел выражение твоего лица, я знаю, что ты тоже об этом думаешь.       — Ты ведь не думаешь...       — Я знаю, Грейнджер, знаю, — снова зашипел Тео.       — Ты знаешь, — прошептала она, и понимание, наконец, окрасило ее черты. — Ты знаешь, — повторила она.       — Я не могу это сказать, — произнес он. — Я хочу, но физически не могу.       — Твой отец, — пробормотала Гермиона, и Тео коротко ей кивнул.       — В ежегоднике за тысяча девятьсот сорок третий год есть изображение группы слизеринцев. На фотографии мой отец, а также отец Эйвери. Имен нет, но я выгляжу в точности как мой отец, ты должна узнать. Это он. Тот, кого ты нигде не можешь найти. Это он, — сказал он ей, и по тому, как у него перехватило дыхание и слегка задрожали руки, она поняла, что ему действительно физически невозможно это произнести, и он делает все возможное, чтобы обойти это.       — Том Реддл — это Волд...       — Не называй его имени!       — Гарри общается с ним! Он... Вот почему ты такой странный!       — Я пытался найти способ обойти обет, сказать тебе, но не смог. Я ждал, когда ты начнешь подмечать мелочи, чтобы мне не пришлось этого говорить, но чертов Поттер, блядь, общается с этой штукой, и каждую свободную секунду, что у тебя есть, ты проводишь с ним и эти нападения... — его голос снова сорвался, и она могла только наблюдать, как он одними губами произносит несколько ругательств.       Ее глаза расширились. Нападения. То, что дневник пятидесятилетней давности просто так появился в замке, не было совпадением. Вот что Люциус Малфой пронес в замок. Книга. Достаточно маленькая, достаточно неприметная.       Если бы Гермиона не была в центре важного открытия, она была бы польщена выражением изумления на лице Тео.       — У них не было бы контроля... — пробормотала она себе под нос, вспомнив слова Драко. — Потому что они не знали, кто нашел бы книгу... Но подожди... Гарри только недавно нашел ее... Это не... У кого она была поначалу?       Он моргнул, глядя на нее.       — Я потерял мыслительную нить где-то между тем, как ты сложила весь пазл и «у них нет контроля».       — Это то, что слышал Драко, — объяснила она. — Когда мы были в Мэноре, он сказал мне, что слышал, как его отец и Снейп несколько раз ссорились. Люциус хотел что-то сделать, а профессор — нет. Снейп сказал, что это будет слишком опасно и что Люциус не сможет это контролировать, — объяснила Гермиона, и она знала, что ее глаза широко раскрылись и заблестели, как всегда, когда она была в таком состоянии. — Кто-то нашел его первым — не Гарри, — и каким-то образом был ответственен за нападения, но этот человек, кем бы он ни был, избавился от дневника, и теперь Гарри нашел его, — кивнула она сама себе. — Существом в Комнате может управлять только наследник Слизерина, а поскольку книга может контактировать...       Тео выдохнул, его тело привалилось к противоположной стене.       — Ты великолепна, Грейнджер, чертовски великолепна.       Она улыбнулась ему.       — Ты и сам не так уж плох.       Затем гобелен раздвинулся, и с другой стороны показался профессор Снейп. Они с Тео ухмылялись друг другу, и в глазах у обоих было безумное выражение. Северус переводил взгляд с одного на другого. Казалось, он вот-вот сорвется.       — Что вы двое делаете, прячась за гобеленом? — прорычал он. — Прочь, — рявкнул он на Тео.       — Мы...       — Я обнаружил вас двоих, услышав смешки и намеки по всему коридору, — рявкнул он. — Разве вам обоим не нужно идти на занятия?       И как только он это сказал, прозвенел звонок, и Тео с Гермионой быстро покинули нишу и побежали в класс.       Тео только покачал головой, когда они заняли свои места на Трансфигурации, и Гермиона поняла это как знак, что это должно остаться между ними. Но она знала, что обязана поговорить с Гарри. Ему нужно было немедленно отдать эту книгу Дамблдору. Пока не случилось еще одно нападение, и он не стал ответственным за это.

***

      Северус знал, что рано или поздно ему придется иметь дело с нахождением своей дочери с парнями в укромных уголках, и на самом деле подозревал, что это произойдет скорее раньше, чем позже, учитывая количество времени, которое она проводила в присутствии мальчиков. Он просто не ожидал, что это произойдет на ее втором курсе и именно с Теодором Ноттом.       Снейп следил за парнями Малфоем и Забини. Но Драко унаследовал всю злобность своего отца, и Северус пока не нашел повода наказать мальчика, а Забини... Ну, Забини уделял Нотту даже больше внимания, чем Гермионе.       Но тихий Нотт с его скрытыми мыслями и вышколенным выражением лица был для него сюрпризом. Он собирался прямо сейчас добавить это происшествие к списку вещей, в которых он винил Нарциссу. Это была ее вина, что она учила двенадцатилетнего мальчика окклюменции, и он овладел ею за лето. Северус, при всем своем мастерстве, не мог читать мысли мальчика, когда ему это было нужно, и ему приходилось отражать подкрадывающиеся атаки, когда мальчик был застигнут врасплох, как правило, когда Забини выходил из себя из-за чего-то. Казалось, этот мальчик просто не умел держать рот на замке.       Убедившись, что его дочь добралась до занятий без каких-либо обходных путей, он отправился в свой кабинет, чтобы насладиться свободным временем за бокалом огненного виски. Ежедневное пьянство было не совсем здоровой привычкой, и то, что он был сыном своего отца, более чем доказывало это, но всего лишь стакан мог заставить его забыть о дочери, прячущейся за гобеленом.       Северус всегда ненавидел пятничные занятия, ученики всегда стремились поскорее покинуть класс и забрасывали учебники на выходные, но пятницы, предшествующие играм по квиддичу, были самыми худшими. Вокруг постоянно кипела энергия, и студенты возбужденно перешептывались о том, кто победит в игре: поймает ли Поттер снитч? Случится ли с ним что-нибудь на этот раз? Что, если за ним гонится еще один проклятый бладжер? Северусу уже порядком надоело это слово.

***

      Субботним утром треть гриффиндорцев была в красной одежде, и Северус знал, что это будет плохо. Он последовал за своими учениками на поле, пытаясь найти Гермиону среди них, но безуспешно. Без того, чтобы друзья заставляли Гермиону натягивать свитер на голову, она, казалось, не была склонна посещать игры. Он знал, что в этом она пошла в него. Лили всегда нравилось наблюдать, как Поттер крутится и делает броски.       Команды едва успели собраться на середине поля, как выбежала Макгонагалл с растрепанными волосами и огромным фиолетовым мегафоном в руке. Отсутствие Гермионы теперь отдавалось в его груди болью. Он знал это выражение лица.       — Игра отменяется, — объявила она свистящей толпе. — Всем студентам нужно вернуться в общие комнаты факультетов, где главы факультетов предоставят им дополнительную информацию. Пожалуйста, как можно быстрее! — подытожила она, и сердце Северуса упало камнем.       Снейп снова осмотрел трибуны Слизерина, надеясь, что Гермиона просто опоздала, но панические выражения на лицах ее друзей сказали ему достаточно.       Он почти вскочил со своего места и направился к площадке, где профессор Трансфигурации теперь приглашала Поттера следовать за ней.       — Минерва, — произнес он, подойдя к ней, когда они уже оказались у мраморной лестницы. На лице Поттера отразилось такое же смятение, какое когда-то было у его отца, когда тот столкнулся с Римусом в облике оборотня, который чуть не убил его. — На кого напали?       — У меня для Вас печальные новости, Северус, — сообщила Макгонагалл, и он почувствовал, как его начало тошнить. — Мисс Грейнджер и мисс Кристалл только что были найдены в библиотеке.       — Она…       — Обе просто окаменели. К счастью.       Снейп собирался первым делом узнать о состоянии Гермионы и сразу же расправиться с Люциусом Малфоем, ведь именно этого он жаждал.       Они вошли в больничное крыло, где их встретили Дамблдор, мадам Помфри и профессор Флитвик. Гермиона лежала неподвижно, а рядом с ней находилась староста шестого курса, также окаменевшая. Глаза обеих девушек были открыты, но взгляд каждой был стеклянным.       — Их нашли недалеко от библиотеки, — произнесла Минерва, поднимая маленькое круглое зеркальце. — Я не думаю, что это можно как-то объяснить. Зеркало лежало на полу рядом с ними.       Поттер лишь покачал головой, и Макгонагалл повернула зеркальце к Северусу.       — Я поспрашиваю ее друзей, — произнес он, восстанавливая свои окклюменционные стены. Он знал, что ни его голос, ни выражение лица не выдадут его истинных мыслей. Снейп взглянул на Поттера, но тот выдержал его взгляд — небольшая демонстрация храбрости, которая лишь облегчила Северусу чтение его мыслей. Он уловил обрывки воспоминаний последнего разговора между братом и сестрой и беспорядок в комнате Поттера.       — Я провожу Вас обратно в гриффиндорскую башню, — сказала Минерва Гарри. — Мне в любом случае нужно обратиться к студентам. Пожалуйста, Северус. Это новые указания для студентов, — сказав это, она протянула ему лист пергамента.       Макгонагалл ушла с Поттером, а Снейп подошел ближе к кровати, на которой лежала Гермиона. Дамблдор оставался у изножья кровати.       — Любопытно, не так ли?       Северус перевел взгляд со сжатой в кулак руки Гермионы, где явно находилось зеркальце, на ясные голубые глаза директора.       — Что именно?       — У мисс Грейнджер была эта книга при себе, — произнес Дамблдор, протягивая ему экземпляр «Редких созданий и их тьмы». Снейп почувствовал приближающуюся головную боль. — Я попросил мадам Пинс проверить для меня на случай, если я забыл, но я оказался прав: в библиотеке нет этой книги даже в закрытой секции. Так что мне любопытно, откуда она могла ее достать.       — Вероятно, у мальчишки Нотта, — ответил Северус. Это уже не первый случай, когда этот юноша крадет редкую темную книгу из библиотеки своей семьи.       — Возможно, Теодор Нотт знает больше, чем показывает.       Гораздо, гораздо больше.       — Мы знаем, какую страницу она читала?       Дамблдор усмехнулся и протянул ему книгу.       — Интересный склад ума у мисс Грейнджер, это точно.       Северус пролистал страницы и заметил, что каждая из них была покрыта маггловскими наклейками и кусочками пергамента, засунутыми между страницами.       — Она не пишет в книгах, — удивился он. Его учебники были заполнены записями по углам и на каждом пустом месте: стрелочками и кружочками вокруг слов. Лили всегда шутила, что ей нужна карта, чтобы ориентироваться в его записях.       — Мне удалось дочитать до Огневицы; она написала так много интересных деталей, что я не смог ничего пропустить.       Снейп открыл книгу на странице с Огневицей и нашел небольшое примечание: «Змеи? Гарри может говорить с ними».       Когда он взглянул на Дамблдора, то увидел его улыбку. Северус нахмурился.       — Вы думаете, она узнала о том, что находится внутри Комнаты?       Директор кивнул.       — Тут не хватает страницы. Для того, кто не пишет в книгах, вырывать страницу — это чересчур.       Снейп проверил и действительно увидел остатки поспешно оторванной страницы между Акрабуамелу и Чупакаброй.       — Она окаменела, но у нас все еще нет ответа, — произнес Дамблдор. — Мисс Кристалл — магглорожденная и учится на шестом курсе Когтеврана. Почему же мисс Грейнджер находилась рядом с ней?       — Они учатся в одной группе по ЗОТИ, — сказал Северус.       Дамблдор хмыкнул.       — Вы не можете думать, что... Директор, каждый из учеников, на которого нападали, был магглорожденным.       — Не все. Миссис Норрис и сэр Николас также стали жертвами, и, возможно, мисс Грейнджер оказалась в неудачное время в неподходящем месте, как и они.       Снейп не стал углубляться в этот разговор.       — Мне необходимо поговорить со своими учениками. Я возьму это с собой, — он указал на книгу и зеркальце.       Снейп направился в подземелья Слизерина. Его окклюменционные стены оставались непроницаемыми, и он не осмеливался позволить эмоциям взять верх над собой.       Пересекая коридор, Северус заметил, что все его ученики собрались в гостиной. Большинство из них стояли в напряжении, едва сдерживая волнение при его приближении.       — Её здесь нет... — произнес один из них.       — Я не видел её весь день...       — ...Я сказал ей уйти и...       — Это она, не так ли? — сказал Малфой, и Северус взглянул на него так сердито, что это заставило мальчика пошатнуться.       — Было совершено два новых нападения, — объявил Снейп замечая, как некоторые из учеников сглотнули от страха. — Этим утром мисс Грейнджер и мисс Кристалл из Когтеврана были найдены окаменевшими возле библиотеки.       Драко издал сдавленный звук, а Дафна всхлипнула.       — С сегодняшнего дня вводятся новые правила. Обратите внимание, — сказал он, разворачивая пергамент, который ему передала Минерва. — Все ученики должны возвращаться в свои комнаты к шести часам вечера. После этого времени никто не имеет права покидать общежития. На каждый урок вас будет сопровождать учитель. Никто не имеет права пользоваться туалетом без сопровождения. Все дальнейшие тренировки и матчи по квиддичу отменяются. Вечерних занятий больше не будет.       Северус сложил пергамент и поднял зеркало:       — Принадлежит ли это мисс Грейнджер?       Девочки, с которыми Гермиона жила в комнате, шагнули вперёд.       — Нет, — сказала Пэнси. — Это не её. Я не думаю, что у неё вообще есть зеркало.       — Есть вероятность, что школа будет закрыта, если виновник этих нападений не будет пойман. Я говорил вам об этом с самого начала, и на этот раз я не буду снисходителен. Призываю всех, кто может знать что-то о происшествиях, сообщить об этом.       — Они подумают, что это мы, не так ли? — спросил семикурсник.       Другой студент усмехнулся.       — Наследник Слизерина, монстр Слизерина... Не вижу причин не думать, что это мы.       — Особенно когда у нас есть Малфой, который желает ей смерти, — добавил Монтегю, и Драко заметно вздрогнул от этих слов. Он в панике посмотрел на Северуса своими серыми глазами.       — Профессор, я... — взглотнул он. — Я не это имел в виду.       — Мне всё равно, — произнёс Северус холодно; у него не было времени разбираться с теми проблемами, которые создал Люциус для своего сына. — Никто не должен покидать гостиную. Я буду здесь перед обедом.       — Профессор, — позвал Тео. — Я хочу поговорить с Вами.       — Следуйте за мной, мистер Нотт.       Снейп отвёл мальчика в свой кабинет и нахмурился, услышав шум из своих личных покоев. Никто не имел права сюда входить.       — Оставайтесь здесь, — сказал он Тео, который только кивнул в ответ.       Северус разблокировал дверь, что подтверждает, что до этого она была заперта. Шум доносился из камина, где Нарцисса Малфой и Римус Люпин застряли за решётками.       Он прорычал и окинул комнату Муффлиато, прежде чем снять решётки и позволить им выйти из камина.       — Ты хоть представляешь, как долго я там была? — спросила Нарцисса с недовольством, стряхивая пепел с платья и поправляя волосы.       — Что вы двое, во имя Мерлина, здесь делаете? — спросил Северус, недоумевая.       — Где Гермиона? — спросил Римус. Тот выглядел почти так же, как обычно.       — Как...       — Мы не чувствуем её присутствия, — произнесла Нарцисса с паникой в глазах. — Это похоже на...       — Она исчезла, — заключил Люпин. — Сначала я подумал, что мне показалось, и отправился к Нарциссе в Мэнор...       — Очень приятный визит, конечно, — саркастически отметила она, бросив презрительный взгляд на грязь на брюках Римуса.       Северус был уверен, что, как только она вернется в Мэнор, то немедленно попросит эльфов вымыть пол.       — Я нашел её в саду в состоянии паники. Что случилось с Гермионой?       — Мы подразумеваем, что она жива, поскольку замок все еще стоит, — произнесла Нарцисса. Она колебалась между своими эмоциями, проявляя типичное для Слизерина поведение.       — Она окаменела, — сообщил им Северус. — Я разберусь с вами обоими позже. У меня тут студент за дверью. Чувствуйте себя как дома, — огрызнулся он и, не дождавшись ответа, оставил двух столь необходимых крестных родителей наверстывать упущенное.       Теодор, тоже почувствовав себя как дома, уселся на один из стульев перед столом.       — Гости? — с любопытством спросил он, приподняв одну бровь и усмехнувшись. Владение окклюменцией значительно повысило его уверенность в себе.       Северус положил книгу на стол перед мальчиком.       — Предполагаю, это из Вашей библиотеки.       — Я подарил это ей на Рождество.       — Почему?       — Вы прекрасно знаете почему, — пожал он плечами. — Я дал Непреложный обет своему отцу в тот день.       Северус остановился, пораженный. Кто в здравом уме заключает Обет с двенадцатилетним ребенком?       — Думаю, она догадалась, какое существо атакует учеников. Книга была у неё в момент нападения. В ней не хватает страницы. Полагаю, она вырвала её.       — Я знал, что Гермиона догадается, — произнес Теодор, выпрямился на стуле и глубоко вздохнул. — Страница у Поттера, — процедил он сквозь зубы.       — Тео, — предостерег его Северус.       — Я справился с этим гораздо раньше, — выпалил он. — Гермиона видела. Она знает его настоящее имя.       — Поттер не присутствовал при нападении. Это не может быть он.       — Значит, он потерял этот блядский дневник, — прорычал Теодор, поморщившись от боли. В комнате Поттера царил беспорядок. Кто-то действительно украл его.       — Теодор.       — Где-то в феврале кто-то выбросил дневник. Поттер нашел его и всегда носил с собой до вчерашнего дня. Я видел это. Она почти дотронулась до него. Я рассказал ей всё, что мог. Она всё знает. И теперь она окаменела.       Снейп наблюдал за мальчиком, из которого сочилось разочарование. Тео изучал окклюменцию, чтобы защитить себя от человека, которому он дал Непреложный обет. Его отцом был Адеодатус, и Нотт сумел вырасти достойным мальчиком. Северус не мог не признать: Тео заслуживал благодарности за всё, что он сделал для Гермионы.       — Спасибо Вам, Теодор, — произнес он, и даже окклюменция не смогла скрыть удивление на лице мальчика. — Вы сделали всё возможное, — добавил Снейп, заметив смятение на лице юноши. Он сам не помнил, когда в последний раз произносил слово спасибо. — Возвращайтесь в свою гостиную.       Тео кивнул и вышел из кабинета. Северус едва успел вздохнуть с облегчением, как дверь вновь открылась.       — Кто-то должен немедленно забрать этого мальчика из-под опеки Адеодатуса! — нахмурилась Нарцисса. — Могу только представить, насколько хуже все было бы, если бы я не обучила его окклюменции.       — И зачем ты вообще его этому научила? — спросил Снейп. — Он из-за этого узнал планы твоего мужа и его отца на Рождество.       — Он знает, — сказала она. — По крайней мере, подозревает. Парень не дурак. Мы действительно приглашали Гермиону к себе на каждые каникулы. В Мэноре есть защита от магглорожденных. Драко об этом не знает, но я уверена, что Тео догадывается, ведь в его доме такие же чары.       — Ты шутишь? — огрызнулся Римус. — Насколько фанатичной ты можешь быть?       Северус вздохнул. Мерлин. Десяти лет было недостаточно для того, чтобы Северус мог забыть тот абсолютный кошмар, который возникал, если эти двое находились рядом.       — Мы просто хотели убедиться в качестве наших гостей...       — В качестве? — усмехнулся Люпин. — И у Пророка хватило наглости написать о том, что у Нарциссы Малфой превосходный вкус! — он снова усмехнулся. — Я всегда предполагал, что они имеют в виду что-то другое, а не компанию убийц.       Нарцисса с застывшей улыбкой повернулась к нему.       — Ну, это у нас с тобой общее, не так ли? — спросила женщина. — Ты держал одного убийцу в своей постели.       Римус зарычал, а Северус быстро в уме подсчитал дни до полнолуния.       — Хватит, — произнес Снейп.       — Цисси, Гермиона окаменела, потому что твой муж решил передать школьный дневник Тома Реддла в Хогвартс. Теодор Нотт уже точно знает, что скрывается в Тайной комнате, но он не может об этом рассказать — иначе ему не жить. Если того, кто стоит за нападениями, не поймают, школу закроют. Цисси, мне нужно знать, кому Люциус отдал этот дневник.       — Я не знаю.       — Он скажет мне, — прорычал Северус.       — Неужели ты не можешь достать Тонизирующий глоток мандрагоры? — спросил Римус. — Быть неприлично богатой должно чего-то стоить.       — Конечно, могу.       — Не надо, — вздохнул Северус. — Гермиона пока в безопасности. Если мы дадим это зелье ей сейчас, она снова окажется в опасности. Я больше не собираюсь рисковать. И Дамблдор захотел бы, чтобы ты дала зелье и остальным.       — Конечно, — прервала его Нарцисса.       — Как Гарри? — спросил Римус.       — Он был напуган, когда я его увидел. Дневник хранился у него несколько месяцев, с февраля. Я видел воспоминания Поттера; кто-то украл дневник. Кто-то из Гриффиндора. У кого бы ни был дневник до того, как он попал к Поттеру, этот человек из Гриффиндора.       Нарцисса потерла переносицу и выдохнула.       — Не хочешь поделиться? — спросил Люпин.       — Это один из Уизли, — сказала женщина. — Скорее всего. У Люциуса действительно есть чувство юмора...       — Это весьма сомнительно.       — ... Он подрался с Артуром Уизли во Флориш и Блоттс, когда дети пришли туда за покупками. Это был последний раз, когда Люциус упоминал дневник при мне. Он мог воспользоваться суматохой, чтобы сунуть книгу кому-нибудь из них. У Уизли дюжина детей; никто бы не заметил лишней книги.       — Он не только избавился от чрезвычайно темного артефакта из своего дома, но и сумел передать его в руки детей того, кто совершил налет на его дом, — заключил Северус.       Римус открывал и закрывал шкафы.       — Кстати о чувстве юмора... — произнес он и вдруг заметил бутылку огненного виски.       — Это мое.       — Ты не против поделиться, — Люпин пожал плечами и сделал глоток прямо из бутылки. Нарцисса скривила губы от отвращения.       — Животное поведение, — пробормотала она.       — Вы двое остаетесь на обед? — спросил Снейп с сарказмом. — Или вы уже хотите уйти?       — Я хочу её увидеть, — сказал Римус.       — Ни в коем случае.       — Давай, Северус, кто не рискует, тот не пьет шампанское. Я знаю, что в твоем шкафу есть флакон Оборотного зелья. Я не видел её так много лет.       — Я собираюсь навестить её, — объявила Нарцисса, и Снейп вздохнул.       — Ты можешь либо пойти за ней и оставить меня без присмотра, либо взять меня с собой.       — Или я могу оглушить тебя и запихнуть обратно в камин, — прорычал Северус, но Римус лишь усмехнулся в ответ. Зарычав от досады, Снейп подошел к шкафу и нашел флакон с Оборотным зельем. Рядом с ним лежали несколько прядей волос; он выбрал ту, что была светлее, и положил её в зелье. Затем протянул её Люпину.       — Я очень надеюсь, что это не какая-то ролевая игра, которую ты затеял... — взмахом палочки, Северус заставил Римуса выпить зелье без лишних слов.       Превращение началось с волос: вместо светло-каштановых у Люпина появились явный цвет и длина волос Люциуса. Было тошнотворно наблюдать за этим, особенно когда Люциус Малфой выглядел невероятно неуместно в потрепанной одежде Римуса.       Люпин взмахнул палочкой и трансфигурировал свою одежду в то, что обычно носил Люциус, гордо подняв голову и задрав нос.       — Достаточно высоко? — протянул он с усмешкой, а Снейп закатил глаза.       — Пошлите.