Потерянная сестра/The Missing Sister

Ты позволил мне поставить паруса из дешевого дерева Так что я залатал все течи, какие только мог, Пока вина не стала слишком тяжела Декабрь 1992, Хогвартс       Следуя просьбе профессора Снейпа, ее друзья начали ходить за Гермионой по пятам, что в равной степени радовало и раздражало. Иногда Дафна или Трейси заходили так далеко, что шли за ней в ванную в их общей комнате; Блейз мог просто взять ее за руку и ходить так из класса в класс. Их единственной проблемой было то, что Гермиона проводила время в библиотеке: никто не хотел идти с ней, так как было известно, что Грейнджер проводила там долгие часы.       На следующее после того разговора утро во время завтрака Винсу и Грегу пришлось сопровождать Гермиону, пока она шла от стола Слизерина к гриффиндорскому, оправдывая это тем, что, если она умрет, никто не сможет помогать им с домашним заданием.       Когда Грейнджер благополучно добралась до стола Гриффиндора, они с Роном направились прямиком в женский туалет. Они не могли терять времени даром. Через десять минут Гарри постучался в кабинку, где они варили зелье, и протиснулся внутрь.       — Вчера вечером Добби снова навещал меня, — сказал Гарри, и Гермиона перестала помешивать зелье. Он начал рассказывать, что ему поведал эльф, и все это время Гермиона хмурила брови.       — Я же говорила вам! — раздраженно воскликнула ведьма. — Я говорила вам все это днями раньше!       Гарри, по крайней мере, выглядел хоть немного виноватым:       — Прости, Гермиона, это просто...       — Меня сбивает с толку то, что ты доверяешь существу, с которым никогда раньше не встречался, и которое доставляло тебе проблемы, а не мне, только потому, что я друг Драко. Я уже говорила вам все это раньше. Я говорила вам, что Комната уже была открыта, — высказала все свое недовольство Гермиона.       — Я знаю, прости, я должен был тебя послушать.       — Ну, — начал Рон, на которого предыдущие слова Гермионы, похоже, не произвели впечатления. — Однако, мы правы насчет Малфоя, — заключил парень, и Гермиона уставилась на него, разинув рот. Она была уверена, что ее подбородок вот-вот достанет до пола.       — Чего? — все, что ей удалось произнести.       — Наверняка это Люциус Малфой открыл Тайную комнату, когда учился в школе, и теперь он рассказал старому доброму Драко, как это сделать. Это же очевидно.       Гермиона закатила глаза на его слова.       — Единственное, что очевидно, — она начала говорить с ядом в голосе, отточенным за месяцы общения со змеями, — так это то, насколько ты ужасен в арифметике. Я сказала, что Комната была открыта пятьдесят лет назад. Люциусу нет и сорока!       — Ну, — начал Рон, — может быть, он...       — Ты продолжаешь гнуть свою линию, потому что думаешь, что это Драко, — заметила она уже ровным тоном, успокоившись.       Гарри прервал ее, что он довольно часто делал, когда они собирались втроем:       — Жаль, что Добби не рассказал мне, что за монстр там скрывается, — произнес парень, уводя разговор от Малфоя.       Гермиона кивнула. Это ее тоже заинтриговало.       — Никто об этом не знает. Профессор Снейп вызвал к себе несколько учеников, у которых родители учились в школе, когда комната была открыта в последний раз, — сказала она, на всякий случай избегая упоминания имени Тео, чтобы Рон не тыкал в него пальцем. — И никто из них ничего не знал...       Гарри был достаточно вежлив, чтобы только вздохнуть, а не насмехаться, как это сделал Рон.       — Как же так получилось, что никто не заметил, как нечто крадется по школе? — спросил гриффиндорец, явно разочарованный.       — Может быть, оно может становиться невидимым, — предположила Гермиона, снова переводя взгляд на котел. — Или, может быть, оно может маскироваться — притворяться доспехом или чем-то вроде того — я читала о вампирах-хамелеонах...       — Ты слишком много читаешь, Гермиона, — сказал Рон, но ведьма воздержалась от комментария. Рон явно читал слишком мало. По крайней мере, он хорошо следовал инструкциям, потому что в данный момент высыпал мертвых златоглазок поверх пиявок.       Они еще немного поговорили о Добби, и Гермиона решила, что расскажет Гарри, и только Гарри, о хозяевах эльфа, если это существо снова что-нибудь сделает.       Шли недели без дальнейших нападений, к счастью, однако Гермиона видела, как лица их учителей становились все более хмурыми. Они были заняты поисками каких-либо указаний на то, что в замке есть комната, но пока не удалось найти никаких доказательств этого. Профессор Снейп с каждым днем выглядел все мрачнее, а занятия Зельеварения были заполнены долгим молчанием. Гермиона боялась того момента, когда ей придется что-то у него украсть.       На второй неделе декабря Снейп расспрашивал, кто собирается остаться на каникулы в школе, и Гермиона нахмурила брови, когда увидела, что Драко вписал свое имя.       — Почему ты остаешься? — спросила его Пэнси.       — Мать не будет устраивать бал в этом году. Она сказала, что это будет выглядеть неуместно из-за всего происходящего, — сказал он. — Еще она сказала, что отец сильно вспыльчив, поэтому я решил остаться и избежать всего, что может произойти.       Мысли Гермионы сразу вернулись к Добби и ей стало интересно, писала ли Нарцисса что-нибудь важное в своих длинных письмах, которые она отправляла Драко через день.       — Мерлин отвел меня от Рождества в школе, — сказала Пэнси с притворной дрожью и лукаво подмигнула статуе колдуна.       Тео кивнул в знак согласия; Гермиона знала, что он собирался провести хотя бы часть каникул с Блейзом. Его мать хотела познакомить сына со своим новым бойфрендом, и Забини решил взять с собой Тео, который был более чем не против. Гермиона почти не разговаривала с ним, что ее раздражало, потому что он был более приятным человеком, чем Драко, и, казалось, разделял ее страсть к учебе. Однако, несмотря на это, Грейнджер была чрезвычайно благодарна Блейзу за то, что он делал. Она видела, как ужас окрашивал лицо Тео каждый раз, когда они приближались к посадке на поезд от Хогвартса.       Драко едва успел попросить Винса и Грега вписать свои имена, и Гермиона, повинуясь внезапному порыву, тоже вписала свое.       Она сказала себе, что это из-за зелья, а не из-за Драко.       Оборотное зелье было готово наполовину, остались только ингредиенты из личных запасов Снейпа. Ей нужен был план. В последующие дни, помимо того, что они ходили в подземелья на занятия по Зельеварению, она также проводила несколько дней с Маркусом в качестве репетитора. Грейнджер использовала время, проведенное с Флинтом, когда Снейп часто был занят проверкой заданий или приготовлением чего-то в углу своего кабинета, чтобы составить план.       Гермионе понадобится полный класс. За те несколько часов, что она провела с Маркусом, она ничего не смогла сделать. Снейп не смотрел на них, но они были слишком напуганы, чтобы просто вздохнуть слишком громко. Не помогало также и то, что каждый раз, когда она объясняла что-то, относящееся к следующим курсам, она потела и ожидала, что их учитель по зельям вдруг зарычит и скажет, что она в чем-то неправа. Этого так и не произошло, но Гермиона все равно боялась. Ведьма знала, что увидит боггарта в следующем году, и задавалась вопросом, станет ли он Снейпом, говорящим ей, что она была неправа.       На Зельеварении профессор всегда ходил вокруг учеников, бросая колкие замечания по поводу их работ, и единственными, кто избегал его ругани, были Гермиона и Драко. Но даже тогда это не шло ни в какое сравнение с тем, с чем пришлось столкнуться гриффиндорцам. Гермиона воспользовалась случаем, когда Грег что-то сделал со своим зельем, отчего класс наполнился густым дымом и ужасным запахом. Снейпу потребовалось пять минут, чтобы развеять дым, и еще две минуты, чтобы отругать Грега.       После этого занятия она загнала Гарри в угол и рассказала ему половину своего плана. Она научилась не класть все яйца в одну корзину и решила держать некоторые детали при себе на случай, если что-то пойдет не так. Они должны были устроить взрыв, окутать класс дымом, чтобы Гермиона смогла выйти из-за парты, зайти в его кладовку и вернуться незамеченной. Поттер предложил свою мантию, на что Гермиона улыбнулась.       Гарри потребовалось меньше дня, чтобы достать и передать ей два «Фейерверка доктора Филибастера», которые продавались в магазине у Фреда, в перерыве между уроками. А Гермионе потребовалось еще меньше времени, чтобы уговорить Грега и Винса пожертвовать оценкой в обмен на пожизненную помощь в учебе и ее конспекты.       Когда на следующей неделе гриффиндорцы сдавали двойное задание по Зельеварению, в сумке у Грейнджер вдруг оказался плащ-невидимка, а у Винса, Грега и Гарри — фейерверки.       Ни один из них не знал об участии в этом членов другого факультета.       В тот день Винс и Грег, как идеальные оловянные солдатики, сидели перед Финниганом и Томасом, чем заслужили удивленные взгляды Тео и Драко. Когда Нотт взглянул на нее, его удивленный взгляд сразу превратился в подозрительный. Гермиона вспомнила, что на днях он застал ее перешептывающейся с Винсом и Грегом в библиотеке, и та же самая изогнутая бровь, что и тогда, появилась на его лице и сейчас.       Гермиона села на свое обычное месте за самой первой партой. Тео, настороженный, как кот, сел рядом с ней. Урок начался как обычно, Снейп расхаживал по классу, зорко вглядываясь и кривя рот от того, что он видел. Гермиона хранила молчание, не задавая вопросов, потому что ее сигналом к действию было бы то, что она задаст вопрос. Ей нужно было задать какой-то обыкновенный вопрос, что-то, чего ожидали бы как студенты, так и профессор Снейп.       Через тридцать минут, когда где-то в конце класса Снейп рычал на зелье Браун, Гермиона позвала его.       Мальчики ждали, что он направится прямиком к ней, и как только Северус подошел к Грейнджер, все услышали это. Три котла взорвались, разбухающий раствор попал почти на каждого ученика, оказавшегося рядом с этими тремя котлами. Гермиона увидела, как лицо Драко раздулось, как воздушный шар.       Тео, даже при всей своей подозрительности, не смог удержаться, чтобы не обернуться и не вытянуть шею, дабы увидеть, что произошло. Гермиона воспользовалась случаем и, быстро накинув мантию, выскользнула из-за стола и бросилась к коморке Снейпа.       За все дни, проведенные с Маркусом, она знала, где находятся нужные ингредиенты, и быстро нашла измельченную шкуру бумсланга. Ловко схватив все и рассовав по карманам, она отошла от шкафа и снова уселась за свой стол. Весь класс был погружен в густой туман, а Снейп все еще рычал на них, пытаясь убрать беспорядок, который она устроила. Половина класса выстроилась в линию, некоторые были придавлены своими руками-дубинками, другие не могли говорить из-за огромных надутых губ.       Она сняла мантию-невидимку и быстро спрятала ее в сумку. Тео даже не вздрогнул, что говорило о том, что он не заметил ее исчезновения.       — Интересная у тебя игрушка, — а может, и заметил. Раздался голос парня, который даже не повернул головы, чтобы посмотреть на нее. Гермиона вздрогнула и почувствовала, что краснеет. Его взгляд все еще был прикован к суматохе, происходившей в другом конце класса.       — Спасибо, иногда бывает полезной, — ответила ведьма бесстрастно, притворяясь равнодушной.       Уголки губ Тео слегка изогнулись, он по-прежнему не смотрел на нее.       — Сначала инцидент с Локонсом, теперь кража у Снейпа. Должен ли я наложить заклятие на свои карманы, на случай, если тебе захочется попробовать себя в качестве карманника в следующий раз?       — Нет... только если у тебя там нет того, что мне нужно, — ответила она, и губы Тео изогнулись еще шире. Они больше ничего не сказали друг другу, просто смотрели, как Драко жалуется и ворчит.       Когда студенты выпили по глотку противоядия и различные припухлости спали, профессор Снейп подошел к трем взорвавшимся котлам и выгреб оттуда искореженные черные остатки фейерверка.       Гермиона постаралась изобразить удивление.       — Если я когда-нибудь узнаю, кто это устроил, — прошептал Снейп, — я позабочусь о том, чтобы этого человека исключили, — произнес он, и Гермионе повезло, что профессор пристально смотрел на Гарри, потому что на ее лице определенно было виноватое выражение.       В перерыве между занятиями Гермиона снова забежала в туалет для девочек и, наконец-то, добавила недостающий ингредиент, автоматически избавившись от улик и доварив зелье.       В тот день перед ужином она передала двум слизеринцам по экземпляру своих конспектов по Трансфигурации, и их глаза засияли от признательности, сразу забыв о том, что у них распухли лица и руки.       Гермиона знала, что профессор Снейп мог подозревать ее и Гарри, потому что он пристально смотрел на них каждый раз, когда им удавалось взглянуть мужчине в глаза. Единственное, что ее успокаивало, — это то, что Снейп не мог сделать ничего, что могло бы доказать это. Финниган понятия не имел, что тогда произошло, Гарри, будучи прирожденным ловцом, показал потрясающую меткость, а оба слизеринца были так рады всей той помощи, которую оказывала им Гермиона, что поклялись своей жизнью, что ничего не рассказали Снейпу, когда тот спросил, видели ли они, кто запускал фейерверки.       Неделю спустя их профессор Зельеварения появился в подземельях с пергаментом в руках. Гермиона на секунду замерла, подумав, что это приказ о ее отчислении, но вскоре снова смогла нормально дышать, когда он просто прикрепил лист к доске объявлений.       Северус бросил на нее сердитый взгляд, прежде чем уйти, и Тео, стоявший рядом с ней, фыркнул.       — Он знает, что это была ты.       — Он не сможет этого доказать, — прошептала Гермиона, ожидая, пока кто-нибудь из учеников, побежавших посмотреть, что прикрепил Снейп, закричит на весь факультет.       — Так вот почему он в таком мрачном настроении, — согласился Тео, и Гермиона пожала плечами.       — Дуэльный клуб! — раздался чей-то восторженный крик, и это привлекло внимание Грейнджер. — Наконец-то они создают официальный дуэльный клуб! — произнес парень.       — И первое собрание состоится уже сегодня вечером, — сказала Джемма, — в восемь часов в Большом зале.       — Нам нужно пойти — сказала Гермиона, и все ее друзья закивали.       — Теперь у Драко появится возможность отыграться, — с усмешкой произнес Блейз и подмигнул ей. Блондин, о котором шла речь, нахмурился.       — Я позволил ей выиграть, — сказал он, и все рассмеялись.       — Чувак, это самая большая ложь, которую ты когда-либо говорил, а ведь ты настоящий лжец, — усмехнулся Тео.       Оставшийся час до восьми вечера они провели, обсуждая заклинания и с кем бы они хотели сразиться на дуэлях. Драко разглагольствовал, пытаясь понять, будет ли дуэль с Уизли пустой тратой времени или было бы неплохо отбросить рыжеволосого беднягу назад, не потеряв при этом ни одного очка.       В положенное время они вышли из своих подземелий и направились в Большой зал. Оказавшись там, они увидели, что длинные обеденные столы исчезли, а вдоль одной из стен появилась золотая сцена, освещенная тысячами парящих над головой свечей. Потолок снова стал бархатисто-черным, и Гермионе показалось, что вся школа собралась в одном месте. Все студенты выглядели взволнованными.       — Как вы думаете, мы увидим дуэль учителей? — спросил Драко.       — Было бы здорово, — ответила Гермиона. — Кто-то рассказывал мне, что Флитвик в молодости был чемпионом по дуэлям. Может быть, это будет он.       — Учитывая все замечания, которые ты передавала Винсу, может быть, даже он сможет победить Локонса, — Тео хихикнул и игриво толкнул ее плечом. Грейнджер огляделась, чтобы посмотреть, не видел ли кто-нибудь, как он это делает, чтобы убедиться, что у нее не было галлюцинаций, но все студенты пытались разглядеть платформу.       Она заметила, что это было уже куда лучше. Тео больше не держался на расстоянии. Прошло уже несколько недель с тех пор, как он в последний раз смотрел на нее просто так. Она не знала, что изменилось, но решила никак не комментировать это.       — О, Мерлин, — вздохнул Драко. — Только не этот, — парень расстроено простонал, когда стало видно, что профессор Локонс поднимается на сцену. Профессор Снейп стоял позади него, он не выглядел особенно взволнованным, и его обычная черная мантия только подчеркивала великолепие темно-сливовой мантии Локонса.       — Соберитесь, соберитесь все вокруг! — крикнул Златопуст с верхней площадки. — Все меня видят? Все меня слышат? Отлично! — профессор ухмыльнулся, и Гермиона услышала несколько вздохов.       — Итак, директор Дамблдор разрешил мне основать этот маленький дуэльный клуб, чтобы обучать вас всех на случай, если вам когда-нибудь понадобится защищаться, как это делал я бесчисленное количество раз, — сказал он и одарил всех улыбкой, удостоенной наград. — Более подробную информацию смотрите в моих опубликованных работах, — закончил профессор, подмигнув. — Позвольте представить вам моего ассистента — профессора Снейпа, — закончил Локонс, и Блейз фыркнул.       — Пусть, он лжец и притворщик, но у него хватает наглости называть Снейпа ассистентом, — удивился мулат, и Тео с Драко кивнули.       Локонс продолжил:       — Профессор Снейп сказал мне, что сам немного разбирается в дуэлях и из спортивного интереса согласился помочь мне с небольшой демонстрацией, прежде чем мы начнем, — Снейп, стоявший рядом с ним, уже кипел от злости. — Так вот, я не хочу, чтобы кто-то из вас, молодежь, волновался, поэтому заявляю, что с вашим мастером Зельеварения ничего не случится, можете не переживать!       Слизеринцы дружно усмехнулись. Снейп мог бы быть хоть учителем Травологии, они все равно поставили бы на него, нежели на Локонса.       Оба профессора повернулись лицом друг к другу и поклонились. Златопуст энергично замахал руками, а Снейп едва заметно кивнул.       — Я бы убежал, если бы он так на меня посмотрел, — пробормотал Грег.       — Он всегда так смотрит на тебя, — хихикнула рядом стоявшая Пэнси.       Профессора подняли палочки вверх перед собой, словно мечи.       — Как вы видите, мы держим наши палочки в принятой боевой позиции, — сказал им Локонс. — На счет «три» мы произнесем первые заклинания. Никто из нас, конечно, не собирается друг друга убивать.       Они досчитали до трех, и оба взмахнули палочками над головами, направив их на своего противника. Профессор Снейп применил Экспелиармус, и Локонс мгновенно оказался сбит с ног. Все ее друзья зааплодировали, когда мужчина слетел со сцены задом вперед, врезался в стену и, соскользнув по ней, растянулся на полу.       Гермиона вздрогнула.       — Он не убился? — пискнула ведьма сквозь пальцы.       — Надеюсь, убился, — ответил Блейз в перерыве между приступами смеха.       — Ну, вот и все! — сказал Локонс, ковыляя обратно на платформу. Его мантия и шляпа съехали набекрень. — Это было Обезоруживающее заклинание. Как вы все только что увидели, я потерял свою палочку — о, спасибо, мисс Браун, — сказал он, когда гриффиндорка с трепещущимися ресницами вернула ему его палочку. — Да, отменная идея показать им это заклинание, профессор Снейп, но, позвольте сказать! Я сразу же разгадал Ваш очевидный прием, — Блейз фыркнул так громко, что Гермиона испугалась, как бы он что-нибудь не вывихнул. — Если бы я хотел отразить его, это было бы весьма просто.       — Он, должно быть, шутит, — пробормотал Тео.       — Я посчитал, что надо, прежде всего, научить студентов блокировать... — Снейп замолчал на полуслове, Гермиона огляделась, пытаясь понять, что привлекло его внимание, и увидела, что Драко и другие мальчики хихикают. Профессор Снейп выглядел убийственно.       — Довольно демонстраций! — вместо него договорил Локонс. — Сейчас я подойду к вам и разобью всех на пары. Профессор Снейп, если вы не против, будьте любезны помочь мне.       Они начали с гриффиндорцев. Гермиона наблюдала, как Снейп разнял Гарри и Рона, посадив Рона рядом с Финниганом. Гарри был почти рядом с ней, когда Северус вытянул свою мантию между ними.       — Ни в коем случае, — прошипел Снейп. — Мистер Малфой, идите сюда, — сказал профессор, и ухмылка Драко стала еще шире, когда он направился к Гарри.       — Ох, Мерлин, — простонала Пэнси.       — Это будет здорово, — с усмешкой произнес Блейз. Гермиона не была так уверена.       В итоге она попала в пару с Мариэттой Эджкомб, учившейся на третьем курсе Когтеврана, в то время как все ее друзья оказались с кем-то из своих однокурсников.       Когда дуэли начались, Большой зал наполнился разноцветными искрами, разлетающимися во все стороны. Гермиона смутно помнила, что Локонс говорил им только обезоруживать противника, но она видела, что все было по-другому. Мариэтта наложила несколько заклятий, но Гермионе удалось заблокировать все из них. Когда старшекурсница поняла, что ей не победить, то прибегла к обзывательствам. Грейнджер, привыкшая к этому, просто наложила на нее Щекочущее заклинание и с широко раскрытыми глазами увидела, как девочка прыгнула на Гермиону, схватила ее за волосы и обхватила голову руками.       — Ты думаешь, что лучше всех остальных? Надоедливая всезнайка! — взвизгнула когтевранка.       — Эй! — прокричал кто-то. — А ну отпусти ее!       Гермиона узнала голос Гарри.       — Сиськи Морганы, что ты за зверь такой? — это был Блейз. Он оттащил Гермиону, и она увидела, как Гарри, Драко и Тео оттаскивали Мариэтту. Девочка все еще перебрасывалась словами.       — Ты ходишь вокруг словно у тебя змея в заднице!— она набросилась на трех мальчиков. Гермиона наблюдала за этой сценой с широко раскрытыми глазами. — Ты... Ты... невыносимая зануда!       — О, да ладно, потеряйся уже! — рявкнула Дафна и взмахом палочки заколдовала губы девочки.       В этот момент появился Снейп. Он пристально посмотрел на Дафну и всех, кто был в этом замешан. Профессор снял заклинание, и Мариэтта, бросив на нее уничтожающий взгляд, убежала.       — Позвольте напомнить, что это заклинание недопустимо, — напомнил он Дафне.       — Я забыла, — пожала плечами слизеринка.       — Мерлинова борода, Мерлинова борода, — начал повторять Локонс, который только что пробрался сквозь толпу и увидел, что многие дуэлянты оказались в подобной ситуации. — Думаю, мне стоит научить вас блокировать злонамеренные чары, — Локонс взглянул на Снейпа, в черных глазах которого светилась плохо скрываемая ненависть. — Так, прошу пару добровольцев, Долгопупс и Финч-Флетчли, ну-ка вы...       Снейп вздохнул, и Гермиона могла поклясться, что он пробормотал проклятие себе под нос.       — Боюсь, что это плохая идея, профессор Локонс, — произнес Северус. — Палочка Долгопупса отвечает катастрофой на самые простейшие заклинания. Мы отправим Финч-Флетчли в больницу в наперстке, — продолжал настаивать мужчина, грубо произнося каждое слово. Лицо бедного Невилла порозовело.       Снейп огляделся и, похоже, обнаружил Гарри с Драко, которые снова принялись огрызаться друг на друга. Гермиона пожалела, что не могла подольше насладиться моментом, когда эти двое работают вместе.       — Как насчет Малфоя и Поттера? — предложил декан Слизерина с кривой улыбкой на губах.       — Отличная идея! — согласился Локонс. Похоже, он был единственным, кто так думал.       Гермиона и ее друзья собрались вокруг платформы. Ведьма знала, что до этого они играли нечестно, и сомневалась, что у них получится сделать то же самое и сейчас, когда на них смотрела вся школа.       Снейп подошел к Драко и дал ему несколько указаний, пока Локонс возился с Гарри. На этот раз, когда Блейз пробормотал что-то жалкое, Гермиона подумала, что в чем-то он был прав. Когда началась дуэль, Драко был первым, кто применил заклинание:       — Серпенсортия!       Гермиона ахнула. Из кончика его палочки вылетела длинная черная змея и упала на пол, она была повернута к Гарри, готовясь нанести удар. Раздались крики, и студенты, стоявшие впереди, быстро попятились назад, освобождая место.       — Не двигайтесь, Поттер, — сказал Снейп, — я сейчас уберу ее.       — Позвольте мне, профессор Снейп! — крикнул Локонс и направил волшебную палочку на змею. Раздался хлопок, но вместо того, чтобы избавиться от змеи, он заставил ее взлететь на десять футов в воздух. Ученики отступили еще дальше, на случай, если она вдруг упадет на них. К счастью, змея ни на кого не попала, но существо, казалось, пришло в ярость от такого обращения и начало яростно шипеть, направляясь прямо к Джастину Финч-Флетчли.       Гермиона закрыла глаза, не желая видеть то, как мальчика укусит змея. Однако, как только она закрыла их, то сразу открыла, потому что голос Гарри эхом разнесся по залу. Он шипел, а взгляд парня был прикован к змее. Все вокруг него ахнули в недоумении, и Тео потянул Гермиону за собой, схватив за запястье.       Гарри умел разговаривать со змеями.       — Что ты фокусничаешь? — закричал Джастин. Гермиона наблюдала, как Гарри смущенно заморгал. Финч-Флетчли выбежал из зала.       Снейп мгновенно пришел в себя и одним движением заставил змею исчезнуть. Он странно смотрел на Гарри, и это начало нервировать Гермиону.       Тео все еще пытался утащить Гермиону за собой, и ведьма едва заметила, как Рон схватил Гарри и потащил его из зала. Шепот, который начался, когда Гарри начал издавать те странные звуки, оборвался, когда Поттер ушел.       — Возвращайтесь в свои гостиные, — прорычал Снейп, и Гермиона почувствовала, как его взгляд задержался на ней.       Слизеринцы бросились в свои подземелья, желая посплетничать. Ожидаемо.       — Поттер — змееуст! — воскликнул Эйвери, в его тоне было слишком много ликования.       — Это просто немыслимо, — рассмеялся один из студентов. Гермиона знала, что это сарказм. — Наш герой — змееуст.       — Но как он может быть им? — прошептала Пэнси. — Это особенность Салазара Слизерина.       — Значит ли это, что он — наследник Слизерина? — спросила Дафна приглушенным голосом.       Гермиона повернулась, чтобы ответить, и только тогда осознала, что рука Тео все еще сжимала ее запястье. Она также заметила, что глаза парня снова приобрели свой беспокойный голубой оттенок. Что-то сжалось у нее в груди.       — Слизерин жил тысячу лет назад, верно? Насколько нам известно, это может быть так, — тихо сказала Гермиона. — Но это не имеет смысла... За этими нападениями не может стоять Гарри.       — Мы этого не знаем, — фыркнул Блейз.       — Я серьезно, Блейз, он... — она замолчала, вспомнив тот день, когда он сказал им, что слышал голос в стенах. — Это не он, — неуверенно произнесла она вместо этого.

***

      К следующему утру в общей гостиной стало так холодно, что спать, казалось, никому не хотелось, и все с нетерпением ждали завтрака. На улице было так много снега, что все окна замка были частично засыпаны, и добраться до теплиц или любой другой части территории было невозможно. Но, в конце концов, это не имело большого значения, потому что никто все равно не хотел выходить, особенно когда другого ученика нашли окаменевшим на первом уроке.       — Он был прямо там! — сказал студент, шедший перед ними. — Опять на месте преступления!       — Это должен быть он! — ответил другой. — Но что насчет Безголового Ника? Зачем ему нападать на призрака?       — Разве они с Грейнджер не были на празднике у призрака, когда на кота напали? — задал вопрос мальчик и обернулся. — Эй, Грейнджер! Что произошло на вечеринке у привидения?       — Ничего не произошло, — Гермиона зашипела и ускорила шаг, намеренно врезаясь в них. Она услышала, как Тео и Блейз ускорили шаг, чтобы последовать за ней, когда она ворвалась в библиотеку.

      Она сидела за их обычным столиком, в дальнем конце помещения, рядом с томами по Травологии.       — Гермиона, — позвал Блейз тихим голосом. Ну, таким тоном, каким они все должны были говорить, поскольку были в библиотеке. — Ты хочешь на каникулы поехать с нами? Не думаю, что тебе стоит оставаться...       — Со мной все будет в порядке, Блейз, — ответила Гермиона. — Я знаю, ты в это не веришь, но это не он, — вздохнула она. Девочка обнаружила, что ее жизнь возобновилась, когда она стала отрицать причастность своих друзей к нападениям с обеих сторон.       — Мне все равно, — огрызнулся Забини. — Он был тем, кто обнаружил тело кота, Криви был найден под окном в больничном крыле, а теперь он был тем, кто нашел Флик-Фиколли...       — Кого?       — Мне все равно, он стоит нападениями или нет, я не хочу, чтобы ты была следующей.       Его беспокойство было приятным, и Гермиона почувствовала, что ей становится теплее от его слов, но она знала, что это был не Гарри, и все, что с ним происходило, было лишь ужасным совпадением.       — Если это не Поттер, — начал Тео, — то кто-то проделал огромную работу, чтобы подставить его.       Да. Гермиона задумалась. Но как они могли? Кто мог знать, где находился Гарри во все эти моменты? Даже сегодня. Кто знал, что Гарри окажется в том коридоре и найдет Джастина? Это не имело смысла.       Но как насчет того, что Снейп упоминал о том, что они не могут это контролировать? Это не соответствовало происходящему. Нападения были спорадическими, что давало им ощущение безопасности, прежде чем замок снова погрузился в хаос, и...       — Я почти слышу, как ты думаешь, Гермиона, — произнес Блейз.       — Извините, — сказала она, покачав головой. Она воспользовалась перерывом, чтобы записать всю информацию, которая у нее была. — Я пыталась разобраться в том, что происходит.       Блейз фыркнул и закинул обе ноги на стол, его левый ботинок оказался слишком близко к одной из книг. Гермиона убрала его.       — На Хэллоуин у нас окаменел кот, а потом и гриффиндорец, который сейчас в больничном крыле. Кстати, нам следовало бы назвать его Криповый Криви, учитывая, как он окаменел, держа руки вот так... — он скопировал позу Криви, изобразив на лице неподдельный ужас перед своей имитированной камерой. — Вчера мы узнали, что Поттер может разговаривать со змеями, и только сегодня утром, поскольку, по-видимому, он решил, что о нем мало новостей, он обнаружил, что пуффендуец и призрак Гриффиндора окаменели. Одно к одному. А ведь сейчас только декабрь, — закончил Блейз, подняв вверх четыре пальца.

      — Спасибо, очень лаконично, — с сарказмом заметила она, и он усмехнулся.       — Я известен как рассказчик.       — Ты смешон, — сказал Тео, покачав головой.       Они обсудили свои задания, Блейз рассказал ей, что написала ему его мать о своем новом парне, а Гермиона в замешательстве наблюдала, как два мальчика делают ставки на то, как долго продлятся их отношения. Как раз когда они заканчивали работу в библиотеке, появился Гарри, и он выглядел совершенно потрясенным.       — Привет, можно минутку обсудить с тобой кое-что?       Блейз и Тео скрестили руки на груди и напустили на себя свой самый свирепый вид.       — Да, конечно, — ответила она, и Поттер посмотрел ей за спину, жестом предлагая отойти.       — Зачем? На этот раз свидетели не нужны? — спросил Блейз, приподняв бровь.       — Гермиона? — произнес он, игнорируя Забини.       — Увидимся в общей гостиной, — сказала Гермиона слизеринцам.       — Хорошо, — ответил Блейз. — Будь осторожна, — он сжал ее руку и ушел вместе с Тео, бросив еще один свирепый взгляд в сторону Гарри.       Гарри некоторое время смотрел им вслед.       — Теперь ты веришь мне? — спросила она.       — Я никогда не думал, что это они, — ответил Гарри. — И я никогда не видел, чтобы Малфой делал что-то подобное. Так что мое мнение не изменилось.       Гермиона вздохнула.       — Как у тебя дела? — спросила она вместо этого.       — Кроме того факта, что все думают, что я пра-пра-пра-правнук Салазара Слизерина и что я нападаю на магглорожденных и всех, кто встает у меня на пути? — рявкнул он, и Гермиона вздрогнула. — Прости.       — Я так и думала, — Грейнджер притянула его к себе и усадила рядом. — Думаю, зелье будет готово через день или два, — продолжила она. — Все возвращаются домой. Из нашего курса остаемся только я, Драко, Винс и Грег. Я уже подумала, что мы можем сделать, чтобы убрать мальчиков с дороги на время действия зелья. Мне осталось лишь доготовить его.       — Кстати, об этих двоих, как тебе удалось заставить их котел взорваться? Я не видел, чтобы ты бросала это в их котел.       — Я и не делала этого, — Гермиона усмехнулась. — Я попросила их об этом, — глаза Гарри расширились. — Я сказала им, что взамен отдам свои записи. Они были более чем готовы это сделать.       Гарри рассмеялся, запрокинув голову, а Гермиона улыбнулась. Всегда было приятно видеть, как Гарри вот так улыбается.       — Я пыталась найти связь между этими нападениями, и единственное, что я смогла придумать, это...       — Я, — продолжил за нее Гарри с непроницаемым лицом.       — Ты ведь знаешь, я не думаю, что это ты, Гарри, — начала она, — но Тео сегодня кое-что сказал, и я думаю, он прав. Я думаю, кто-то очень старается подставить тебя.       — Единственные люди, которые меня здесь ненавидят, это Малфой и Снейп, — сказал он, и Гермиона вздохнула.       — Ты его не видел, Гарри, — возразила ему Гермиона. — Я имею в виду Снейпа. Я никогда не видела его таким злым. Он угрожал нам всем Сывороткой правды, если мы что-нибудь узнаем и будем молчать. Он вызвал к себе в кабинет двух студентов только потому, что их отцы учились в Хогвартсе, когда комната открывалась в последний раз.       — Малфой сегодня выглядел довольно кислым, как будто он злится, что все думают, что это я, — сказал ей Гарри.       — Я не разговаривала с ним сегодня. Но в любом случае, мы сможем покончить с этим через два дня. Вот увидишь, он не имеет к этому никакого отношения, — Гарри посмотрел на нее, и Гермиона почувствовала себя неуютно под его пристальным взглядом.       — Я надеюсь, ты права, — ответил он. — Ради твоего же блага.       Они поговорили еще немного, на мгновение отложив тему Комнаты в сторону. Гарри рассказал ей, что Перси держал Рона и близнецов в заложниках за то, что они пугали их младшую сестру шутками о том, что Гарри — наследник Слизерина, и Гермиона закатила глаза из-за того, что они смеялись над чем-то таким серьезным. Гарри также рассказал ей, что когда направлялся к ней, то видел Хагрида, который был расстроен из-за того, что убивали петухов. Когда она спросила его о странных голосах в стенах, он сказал, что ничего не слышал.       Список событий Блейза был неправильным. В том году произошла еще одна странная вещь, потому что она читала часами, и единственное, что смогла найти, так это то, что слышать голоса в волшебном мире так же странно, как и в мире магглов.

      Гарри пошел с ней к ее гостиной, и по дороге ему пришлось иметь дело с четырьмя слизеринцами, которые шипели на том, что, по их мнению, было парселтангом, а еще трое спрашивали, не хочет ли он сменить факультет.       — Давай встретимся завтра после завтрака, — сказала Гермиона у входа в гостиную, — поезд уже отъедет, и в школе будет пусто.       — Нам все еще нужны их волосы, — заметил Гарри. — Я могу просто потянуть их за голову, и они даже не заметят.       Гермиона пожала плечами.       Когда она переступила порог, в гостиной царил настоящий хаос, люди входили и выходили, повсюду были открыты чемоданы, в которые они упаковывали вещи. Многие люди решили вернуться после последнего нападения, и все они собирали вещи в последнюю минуту.       Она заметила своих друзей в их любимом уголке общей гостиной, и никто из них ее не заметил, и она была удивлена, услышав, о чем они говорят.       — Мне все равно, останутся Потти и Уизелби или нет, ты присмотришь за ней, слышишь меня? — говорил Блейз. — У него много проблемных моментов, и вокруг него происходит странное дерьмо. Она не может рисковать и позволить втянуть себя в это, Драко.       — Ты хуже моей матери, ты это знаешь, не так ли?       — Это, должен сделать ты, приятель, — сказал Тео, пожимая плечами. — Не обижайтесь, — сказал Тео Винсу и Грегу, — но вы же понимаете.       — Да, — Грег пожал плечами, и Винс кивнул.       — Но, честно говоря, — протянула Пэнси, — я понятия не имею, почему она вообще дружит с этими болванами. По-моему, они чертовски жалкие, — Гермиона закатила глаза.       — Они не стыдятся, — произнесла Дафна. Это было сказано так тихо, что Гермиона на мгновение подумала, что ослышалась. Но, увидев, как все вздрогнули от ее слов, она поняла, что правильно расслышала. — Трапезы бок о бок — это еще не все, особенно когда он называет ее грязнокровкой перед всей командой Гриффиндора, — сказала она, указывая пальцем на Драко. — Мы можем сидеть вместе на уроках и повсюду ходить с ней, чтобы она не гуляла одна, но проводил ли кто-нибудь из нас активное время с ней не здесь, внизу, или в том пыльном уголке Травологии в библиотеке, где, кроме нас, сидит только чертов Невилл Долгопупс?       Гермиона почувствовала, как что-то сдавило ей грудь. Это был ворчливый голос в ее голове, тот самый, который она игнорировала все это время, хватаясь за соломинку, анализируя каждую мелочь, чтобы доказать себе, что они ее друзья. Ее не удивило, что в голосе Дафны послышалось ворчание.       Блондинка вздохнула.       — Я ненавижу то, что она магглорожденная, правда, — сказала Дафна, и у Гермионы перехватило дыхание. Они, наконец, заметили, что она стоит там, и у всех них расширились глаза от удивления. Гермиона увидела, как шесть лиц исказились и приготовились объясниться. — Гермиона... — начала Дафна смущенным голосом. — Это не... Я не...       Если бы она не слышала остальную часть разговора, то пришла бы к тому же выводу, к которому, похоже, пришли они все.       — Я знаю, — сказала Гермиона. — Я знаю, что ты имела в виду.       — Мы не... — начал Блейз, широко раскрыв зеленые глаза. Изумруды, которые заполняли песочные часы, не шли ни в какое сравнение с его глазами.       У нее обожгло горло.       — Я знаю, что «вы не», — она сказала это, потому что действительно знала. Она все слышала. Но, тем не менее, теперь она окончательно поняла, что они не могли открыто дружить с ней из-за ее крови. Было приятно разговаривать с ней, проводить время вместе, пока никто не знал. И это причиняло боль. Дафна была права. Да, они устроили для нее вечеринку-сюрприз, но в безопасном пространстве, которое им предоставили эти стены, и когда Драко назвал ее грязнокровкой перед множеством людей, никто из них ничего не сказал, они все притворились, что этого не было.       Гермиона не смогла сдержать фырканья. Всего два дня назад она думала о том, как Тео проникся к ней теплотой, заводил разговоры, прикасался к ней, как будто до этого у нее была какая-то болезнь, которая раньше мешала ему делать это. Мерлин, она была в восторге от того, что он больше не сверлил ее взглядом. Но она забыла, что он делал все это только тогда, когда они были наедине.       — Мы говорили о... — снова попытался Блейз, но Гермиона оборвала его.       — Я уже сказала, что знаю, что «вы не». Все в порядке, — произнесла девочка и пожала плечами, точно так же, как делала Пэнси бесчисленное количество раз, притворяясь, что это ее не касается. — Как говорит мой отец, старую собаку новому трюку не научишь, — она пожала плечами. Но она надеялась, что их доктрины не настолько сложны, чтобы она не чувствовала себя неприятным сюрпризом, как сказал один из студентов на празднике в начале семестра. — Я пойду спать. Я провожу вас, ребята, до отъезда поезда, хорошо?       Гермиона не стала дожидаться их ответа, кивнула сама себе и пошла в свою спальню. В глубине души она чувствовала, что было нечестно позволить им поверить, что она услышала только последнюю часть, не дать им объясниться. Но та часть, которая чувствовала себя уязвленной, думая о том, что все, что у нее было с Гарри, она не могла иметь с ними только из-за своей крови, заставляла ее хотеть, чтобы и им было немного больно.       Гермионе было всего тринадцать, но на протяжении всей ее школьной жизни над ней издевались. Сначала маггловские мальчики и девочки называли ее странной и ненормальной, высмеивали за ее прическу, зубы и пристрастие к книгам. С такими хулиганами она умела справляться. Она умела не обращать на них внимания и не хотела ничего больше, кроме как держаться на расстоянии. Она не ассоциировала это с тем, что было у нее здесь, в Хогвартсе, потому что у нее никогда не было хулиганов, которые улыбались бы ей или держали за руку. Может быть, было бы несправедливо называть их хулиганами, но Гермиона не знала другого названия для людей, которые заставляли ее чувствовать себя хуже из-за чего-то, что она не могла изменить.       Она надеялась, что, может быть, они изменятся, теперь, когда решили, что она считает, будто они стыдятся ее. На следующее утро она пошла с ними к экипажам и пожелала им всем счастливого Рождества. Блейз все еще чувствовал себя неловко из-за того, что произошло прошлой ночью. Гермиона усмехнулась и подошла к нему. Она приложила ладони к его щекам и увидела, как расширились его зеленые глаза.       — Я слышала весь разговор, — сказала Грейнджер. — Я точно знаю, что вы, ребята, имели в виду.       Он вздохнул, и Гермиона почувствовала это на своем лице.       — Ты могла бы сказать это вчера, — проворчал он. Гермиона ухмыльнулась.       — И не заставить вас всех почувствовать себя плохо за свое дерьмо? — с усмешкой спросила Гермиона. — Не думаю.       Пэнси фыркнула. Девушка с волосами цвета воронова крыла откинула их назад и направилась к Гермионе. У Паркинсон было серьезное выражение лица, и Грейнджер подумала, что ее сейчас проклянут, но вместо этого она неожиданно обняла ее. На этот раз фыркнула Гермиона.       Когда Пэнси отстранилась, она огляделась, увидела, что несколько человек смотрят на нее, и объявила:       — Не стесняйтесь написать в Поместье Паркинсонов, что я обняла своего лучшего друга-магглорожденного, — Тео и Дафна отвели взгляды, оба отошли от Пэнси и ее нового шоу. Люди все еще смотрели на них. — И если вы это сделаете, наслаждайтесь Рождеством, потому что я надеру вам всем задницы, как только мы вернемся, — самая близкая к ним группа людей разбежалась под взглядом слизеринки. — Не обижайся, — сказала она Гермионе, — но мой папа может меня проклясть.       Гермиона усмехнулась и, покачав головой, посмотрела им вслед.

***

черное как смоль, бледно-голубое витражное стекло, изменчивость правды Канун Рождества 1992       — Северус, — поприветствовал его Римус с гримасой. Значит, все еще не приветлив.       — Не то время?       Римус фыркнул и освободил ему место, чтобы войти.       — Ненавижу твое чувство юмора.       — Спасибо, — ответил Северус и снял мантию. — Почему здесь так тепло?       — Потому что мне всегда холодно, особенно когда наступает полнолуние.       Люпин сел в кресло, взял книгу с подлокотника и открыл ее снова. Очевидно, у него не было намерения принимать гостей сегодня вечером. На самом деле это была вина Снейпа, потому что он не предупредил о своем визите.       Северус также не был уверен, почему он решил навестить этого человека, не то чтобы они были друзьями, Мерлин, нет. Но было Рождество, и профессор Зелий был уверен, что Нарциссе может не понравиться, если они с Люциусом в конце концов подерутся за рождественским столом.       И да, Римус был прав в тот день. Список его друзей ограничивался Малфоями, и Северусу казалось слишком жалким проводить Рождество в одиночестве. Он видел, как Гермиона смеялась с Драко и двумя другими мальчиками за слизеринским столом, он знал, что она счастлива и что завтра утром она получит от него подарок на день рождения под елкой, и этого было достаточно, пока что этого было достаточно.       Северус заметил на полу огневиски и налил себе.       — Гермиона украла кое-что у меня на днях.       Римус ухмыльнулся, не отрывая взгляда от книги.       — Что она украла?       — Измельченную кожуру бумсланга.       Оборотень нахмурился.       — Зачем ей это нужно? Я даже не помню, чтобы использовал этот ингредиент в Хогвартсе.       Северус нахмурился.       — Вот именно, — он вздохнул. — Это наводит меня на мысль, что она варит что-то, чего не должна, и существует не так уж много зелий, в которых требуются эти ингредиенты. На самом деле их два. Оборотное зелье и Зелье красоты.       Северусу еще предстояло решить, какой вариант хуже. Римус удивленно покачал головой.       — Ты сделал ей выговор за воровство? Наказал ее?       — Она не знает, что я знаю, — произнес он. — Она становится настоящим гением. Я нашел везде отпечатки ее пальцев, но ничего, что могло бы связать это с ней.       Люпин склонил голову набок.       — Ты знаешь эту поговорку, не так ли? — спросил он, — насчет Малфоев. Ты никогда не застанешь их на месте преступления, но их отпечатки пальцев будут на всем оружии.       — Да, я в курсе, — сказал Северус.       — Все дело в том, что она все свое время проводит под этой крышей, — Римус пожал плечами. — Как ей это удается? Она лучше Мародеров?       Северус сердито посмотрел на него.       — Очевидно, в этом участвовал ее брат. Он раздобыл у близнецов Уизли фейерверки Филибастера и передал два из них ей. Затем она отдала их Крэббу и Гойлу и убедила их принять участие и намеренно испортить свои зелья, чтобы отвлечь внимание. Поттеру каким-то образом удалось запустить фейерверк в котел Финнигана, — Снейп зарычал, вспомнив, сколько времени ушло на то, чтобы забрать все у учеников. — Три котла взорвались, у десяти учеников распухли головы и руки, а в моем классе весь день воняло Раздувающим зельем.       — Блестяще, — Северус на это только нахмурился. Римус молчал еще мгновение, и профессор увидел, что пустота в глазах мужчины соответствует выражению его лица. — Скажи мне, — начал Ремус мрачным голосом. — Это правда? Комната была открыта?       — Да, — ответил Северус. — Откуда у тебя эта информация?       Он знал, что Дамблдор никому не сказал, чтобы не поднимать тревогу.       — Обычно я провожу полнолуния в Запретном лесу, я слышал разговоры кентавров.       Северус кивнул.       — На данный момент произошло три нападения. Магглорожденный на Гриффиндоре, один из Пуффендуя и адский кот Филча. Они все окаменели.       — Есть какие-нибудь намеки на то, кто стоит за этими нападениями?       — Не совсем. У Люциуса была книга с инструкциями, как открыть Комнату, и каким-то образом он пронес ее в замок. Мы не знаем, у кого она сейчас.       — Значит, все еще в шоке? — прорычал Римус. — Дамблдор знает?       — Да.       — Гермионе ничего не угрожает, не так ли?       — Я не уверен. Мы не знаем, что находится внутри Комнаты, что нападает на студентов. Если это существо может учуять магглорожденных...       — Это чушь собачья, — усмехнулся мужчина.       — Ей ничего не угрожает, но если это существо выполняет чьи-то приказы, то она в опасности, — заключил Северус.       — Невозможно чувствовать запах магглорожденных, они ничем не отличаются, — сказал Римус, захлопывая книгу. — В мифах говорилось, что только наследник Слизерина может управлять существом, находящимся в комнате.       — Да.       — Тогда кто же это? У какой из двадцати восьми священных семей есть предки, которые уходят корнями в... — Люпин остановился, его глаза расширились. Сейчас, в полнолуние, в них появился волчий блеск. — Они же не думают, что это Гарри, правда?       — Он может разговаривать со змеями, — произнес Северус. — В начале декабря он напугал всю школу разговором с одной из них.       — Гарри — змееуст? — воскликнул оборотень. — Джеймс не был... Это не Гарри стоит за нападениями, он бы не сделал ничего подобного.       — Это не он, — сказал Северус, удивив даже самого себя. — Ему ужасно не везет, потому что все, на кого были совершены нападения, имели к нему какое-либо отношение, — заверил он. — Но это не он. Я проверил.       — Ты должен позволять людям уединяться в своих мыслях.       — Обычно я так и делаю, — Северус стиснул зубы. — Но не тогда, когда безопасность Гермионы под угрозой. И не то чтобы я читал каждую мысль в голове этого парня, Мерлин видит, у меня нет на это времени.       Римус не выглядел впечатленным, но Северусу было наплевать на мнение этого человека. Он заглядывал в сознание каждого студента, который неправильно смотрел на Гермиону, и, Мерлин, их было много.       — Даже если бы я не знал, что ни у Блэков, ни у Малфоев нет предков, восходящих к Салазару Слизерину, я знаю, что Люциус не стал бы использовать своего сына. Что заставляет меня поверить, что тот, кто стоит за этими нападениями, не знает, что делает. — Северус задумчиво нахмурил брови. — У Люциуса нет ни одной вещи, в которой не была бы заключена темная магия. Книга, в которой есть инструкции, как открыть Тайную комнату? Да, ничего подозрительного. В прошлом году Волдеморт овладел Квиреллом, что, если это то же самое?       — Что, Волдеморт завладел книгой?       — Не будь таким тупым, это раздражает, — огрызнулся Римус. — Что, если книга разумна? Как Распределяющая шляпа.       — Распределяющая шляпа может уговорить людей на что-то, если захочет.

      — Да, маленькие разумы. Я бы сказал, что дело может зайти так далеко, что шляпа завладеет ими, если будет склонна к злодеяниям.       — Можно с уверенностью предположить, что дневник лорда Волдеморта может испытывать определенную симпатию к темным искусствам.       — Это то, что было у Люциуса? Годрик, почему он не в Азкабане? — спросил Римус и впился взглядом в Северуса, когда тот собирался ответить. — Не надо, — прошипел оборотень. Снейп ухмыльнулся, Люциуса не застали врасплох с дюжиной мертвых магглов и мизинцем, оставшимся от его лучшего друга. Судя по убийственному выражению лица Римуса, он тоже об этом думал. — В любом случае, — сказал он после долгого вздоха. — Книга — это что-то маленькое и личное, люди привозят ее с собой в чемоданах. Люциус в свободное время просматривал детские чемоданы?

      — Нет, — осторожно ответил Северус. — Этим летом большинство детей, с которыми училась Гермиона на одном курсе, были в поместье у Нарциссы. Если положить книгу в их сундуки, это будет прямой связью с Малфоями, он не дурак, — заключил он.       Люпин собирался сказать что-то еще, но в комнату внезапно влетел жемчужно-белый кот. Северус напрягся при виде патронуса Минервы.       — Мне жаль прерывать твой рождественский вечер, Северус, но, боюсь, у нас возникла проблема: мисс Грейнджер в больничном крыле, — произнесла кошка обычным для Минервы лаконичным тоном.       Северус вскочил на ноги, Римус сделал то же самое.       — Позволь мне пойти с тобой.       — Ты с ума сошел? Они сразу поймут, — зарычал Снейп.       — Напиши мне, — сказал Римус, — пришли мне патронуса сразу, как только сможешь, Северус.       — Хорошо, — произнес он, уже готовясь трансгрессировать. Последнее, что он услышал перед тем, как оказаться на окраине Хогсмида, было бормотание Римуса: «Я даже не знал, что сегодня Рождество».       Снейп направился прямиком в больничное крыло, где его встретили Поттер и Уизли, склонившие головы над кроватью, на которой лежала Гермиона.       — Северус, — произнесла Минерва с напряженным выражением лица. — Спасибо, что пришли так быстро.       Гермиона была покрыта кошачьей шерстью: на ее лице, во имя Мерлина, были усики, а кончики кошачьих ушей едва скрывались под волосами. Хвост, который неустанно мотался из стороны в сторону, придавал ей комичный вид, а глаза сверкали желтым светом.       Северус схватился за край кровати.       — Что все это значит? — спросил он, свирепо глядя на гриффиндорцев.       — Мисс Грейнджер решила, что это будет замечательной идеей сварить оборотное зелье самостоятельно! — воскликнула Минерва, и ее голос чуть не сорвался на визг.       Мадам Помфри стояла рядом с Гермионой, расставляя полдюжины флаконов на прикроватном столике.       — Ее зелье было идеальным, — произнесла медсестра, и Северус заметил, как Макгонагалл сердито взглянула на нее в ответ на это замечание. — С той лишь разницей, что мисс Грейнджер использовала кошачью шерсть вместо нужного ингредиента, а зелье вовсе не предназначено для превращения в животных.       Поттер и Уизли продолжали молчать, опустив головы. Снейп нахмурил брови.       — А что насчет этих двоих?       — Мистер Поттер и Уизли привели мисс Грейнджер, — пояснила Минерва. — Они сказали, что нашли ее в ванной.       Никто из мальчиков не поднял головы, и Северус не смог уловить ни намека на ложь. Он вздохнул.       — Как скоро она придет в норму?       На этот раз вздохнула и Помфри.       — Это может занять некоторое время. По крайней мере месяц, пока все это не исчезнет.       При этих словах усатый носик Гермионы задрожал, и даже в ее кошачьем обличье Снейп распознал признаки грядущего плача.       — Я попрошу мистера Забини и мисс Паркинсон приносить ей свои домашние задания и конспекты. Уверен, что у Вас не возникнет проблем, когда занятия возобновятся, — сказал он, и девочка кивнула.       — Поскольку мисс Грейнджер учится на Вашем факультете и находится под Вашей ответственностью, — давайте поговорим об ответственности. — Я предоставляю Вам право решить, сколько очков стоит вычесть за это.       Северус повернулся к Минерве и вопросительно приподнял бровь.       — Инструкции к оборотному зелью нет в разделе «Зелья и ингредиенты второго класса», Северус, — констатировала она очевидное. — Надеюсь, дальше Вы сами догадаетесь.       С этими словами она жестом пригласила студентов следовать за ней.       — Вы оба, живо в гостиную.       Снейп подождал, пока Минерва уйдет. Помфри заметила его сердитый взгляд и быстро удалилась в свои личные покои. Гермиона сглотнула.       — Теперь я узнаю правду, мисс Грейнджер, — произнес он.       — Это правда, — пробормотала девочка. — Я думала, что у меня были волосы Милли, но это оказались волосы ее кошки и...       — Почему Вы хотели стать Миллисентой Булстроуд?       — Мне просто нужен был волос. Я прочитала об этом зелье и... — Гермиона опустила глаза. — Мне стало интересно, смогу ли я его сварить. Это показалось мне сложным и...       Мерлин. Копия Лили. И его.       Он всегда искал черты Лили в Гермионе, но сейчас ему предстояло увидеть в ней черты, которые могли бы принадлежать и ему самому. Но это? Это высокомерие было присуще только ему.       — Инструкции к приготовлению зелья есть только в книге, находящейся в Запретной секции. Как Вы туда попали?       Если Гермиона скажет что-нибудь о мантии Поттера, ему придется серьезно поговорить об этом с Дамблдором.       — Локонс подписал разрешение, — пробормотала она.       Это было еще хуже, чем он мог предположить.       — Он подписал документ, разрешающий Вам ознакомиться с «Сильнодействующими зельями»?       — Он даже не прочитал пергамент, — произнесла Гермиона едва ли громче шепота. — Я сказала ему, что мне нужно какое-то справочное чтиво для «Увеселения с упырями». Он даже не смотрел на бумагу, которую подписывал.       Северус мог поклясться, что услышал смех Римуса.       Он сердито взглянул не столько на Гермиону, сколько на отсутствующего здесь Локонса, (которому и был предназначен этот взгляд).       — И, просмотрев список ингредиентов, Вы приняли решение украсть измельченную кожуру бумсланга из моего шкафа, — желтые глаза Гермионы расширились. — В следующий раз, когда Вы захотите что-то «одолжить», постарайтесь выбрать что-нибудь часто используемое. Существуют всего два зелья, в которых используется этот ингредиент.       — Простите меня, — сказала она, и Северус заметил как дернулись ее кошачьи уши.       — Я знаю, что Поттер помог Вам в тот день. Что приводит к другой проблеме, а именно: Вы солгали о том, что они нашли Вас в ванной. Теперь, мисс Грейнджер, я снова спрошу: почему вы трое решили сварить Оборотное зелье?       — Профессор... — начала Гермиона дрожащим голосом.       — Вы нарушили так много правил, что даже не знаю, с чего начать Ваше наказание, — произнес он, и девочка почувствовала, как комок подступает к горлу. — Выкладывайте. Сейчас же.       — Гарри считает, что это Драко стоит за нападениями. Я бесчисленное количество раз говорила ему, что это не так, но он мне не верит. Гарри утверждает, что я не могу знать наверняка, потому что я магглорожденная, и они не сказали бы мне правду. Он хотел удостовериться и, возможно, спросить об этом других слизеринцев. Я... — она замолчала, избегая взгляда Северуса: её мохнатые (пушистые) руки (лапы) казались ей более интересными. — Я достала волосы Винса и Грега для Гарри и Рона, а волосы Милли для себя... Ну, по крайней мере, я считала, что они принадлежат ей, — с раздражением произнесла Гермиона. — Мы должны были прокрасться в гостиную...       — Мисс Грейнджер, Вам не нужно проникать в свою собственную гостиную.       — Я знаю! — огрызнулась девочка, и Снейп удивленно приподнял бровь. Она быстро отвернулась и пробормотала извинения. — Я самостоятельно решила это провернуть. Мне было любопытно, каково это — испытать превращение. Просто... Мне следовало быть внимательнее, когда я взяла волос на подушке Милли. В последнюю минуту я решила, что хочу выпить зелье с ними и...       — Начнем с того, что Вам вообще не следовало этого делать, — перебил её Северус.       — Они бы мне не поверили! — выпалила Гермиона в ответ. — Я хотела узнать, есть ли у Драко или кого-то еще что рассказать, когда меня нет рядом. Действительно ли они не делятся информацией со мной только потому, что я магглорожденная?       — А сейчас поделились?       — Я не знаю. У меня не было возможности спросить. Когда мальчики вернулись из гостиной, они увидели меня и привели прямо сюда.       Северус вздохнул:       — Как Вам удалось убедить мистера Крэбба и мистера Гойла не лезть в вашу маленькую вылазку?       — Я не пыталась их убедить, — пробормотала она. — Я подождала, пока они вернутся с ужина и угостила их шоколадными пирожными со снотворным.       Дар, который не перестает радовать, — подумал Северус.       — После того как они уснули, я спрятала их в кладовке для метел за Большим залом. Они скорее всего всё ещё там, если профессор Макгонагалл проводила Гарри и Рона в их гостиную.       — Они одеты? — спросил Снейп. — Или Вы украли и их форму тоже?       У Гермионы хватило наглости ответить:       — Конечно нет! Я просто взяла запасную форму из их чемоданов.       И это было доказательством того, что магия, не позволяющая мальчикам ходить в общежитие девочек, была просто абсурдом, ведь у девочек была полная свобода действий.       — Вы понимаете последствия своих действий? — спросил он ледяным тоном. — Вы обманули учителя, устроили беспорядок в классе, воровали у других, накачали двух своих друзей снотворным и спрятали их в кладовой. Не говоря уже о рисках неправильного приготовления Оборотного зелья...       — Я приготовила его идеально! — парировала Гермиона с обидой в голосе. Северус с трудом сдерживал желание закатить глаза. — И снотворное было достаточно простым. Я уже делала его раньше на нашем кружке по изучению зелий для пятикурсников.       Конечно. Кружок для пятикурсников.       — Хотите, чтобы я наградил Вас очками? — спросил он: было очень тяжело контролировать его тон. Северус был в ярости.       — Вы могли бы свести всё к уравнению, — предложила она. Северус удивленно моргнул.       — Тридцать очков со Слизерина! — рявкнул он. — Это не смешно. По всему замку бродит существо, нападающее на студентов. Как я могу обеспечить Вашу безопасность, если Вы разгуливаете в обличье Миллисенты Булстроуд? И это еще не все! Если бы что-то пошло не так, от взрыва котлов до приготовление зелий, участие в этом не может принимать тринадцатилетний подросток! Вы подвергли риску свою жизнь, жизнь Поттера, Уизли, Крэбба и Гойла!       — Простите, — пробормотала Гермиона.       — Я не буду оставлять Вас после уроков, потому что считаю, что отсутствие возможности посещать занятия в течение месяца — это уже достаточное наказание для Вас, — девочка лишь кивнула в ответ. — Мисс Грейнджер, это не первый случай, когда Вы и ваши друзья решаете взять дело в свои руки. Пусть третьего раза не случится.       Гермиона снова кивнула, а он развернулся, чтобы уйти. Но тут она произнесла:       — Это Добби перекрыл проход к поезду и заколдовал бладжер, — Северус остановился и обернулся. — Я не сказала Гарри, чей это эльф.       Вот почему Добби выглядел так.       — Почему?       — Потому что он уже обвинял Драко в этом, — ответила Гермиона. — Драко не имеет к этому никакого отношения.       — Вы правы.       — Вы не можете остановить это, профессор? — спросила она с надеждой, ее желтые глаза казались огромными на кошачьем личике.       — Я не знаю, кто за этим стоит, — признался он.       Увидев разочарование в ее глазах, Северус вышел из комнаты. Кошачьи ее глаза или нет, но удар пришелся слишком близко к сердцу.

***

      На следующее утро, когда Грейнджер проснулась, она увидела Драко, сидящего на ее кровати. На коленях у него стоял поднос с яичницей и тостами. Вокруг нее лежали несколько подарков.       Она покраснела, хотя сомневалась, что это отразилось на ее лице. Хуже всего было видеть Малфоя здесь.       — Что ты здесь делаешь? — спросила она, натянув одеяло на голову. Драко тихо смеясь, сказал:       — Знаешь, я уже видел твое лицо. Я здесь уже десять минут жду, пока ты проснешься.       — Как ты узнал?       — Я заметил, что тебя нет на завтраке, и пошел спросить дядю где ты, — объяснил он, и Гермиона почувствовала, как Драко тянет ее за одеяло. — Я принес тебе поесть. Мадам Помфри разрешила.       Она опустила одеяло и взглянула на поднос с едой.       — Спасибо.       — Он рассказал мне о том, что произошло, — продолжил Малфой с легким раздражением в голосе. — Оборотное зелье. Винс и Грег на самом деле не были Винсом и Грегом.       Гермиона откусила кусочек тоста, чтобы избежать ответа.       — Ты разговаривала с Поттером или Уизли? — спросил Драко, теребя свой шарф.       — Нет, а что?       — Ничего, — сказал он. — Я должен был догадаться. Грег никогда не задавал так много вопросов.       Грейнджер закатила глаза:       — Они знают, что это я подсыпала снотворное в их еду и спрятала их в кладовке для метел? — спросила она с легкой ухмылкой на губах.       — Нет, — Драко фыркнул и уселся на кровати, подбирая несколько подарков перед тем, как облокотиться спиной на изножье и закинуть ноги на кровать. У него хватило ума снять обувь. — Я уже спал, но дядя принес их обратно в гостиную все еще без сознания. Думаю, они очнулись в своих кроватях, в потом уснули обратно.       — Отлично.       Он толкнул подарки коленом:       — Я принес все твои. Моя мама кое-что тебе прислала.       Гермиона улыбнулась и начала разворачивать свои подарки. От своих друзей она получила бесконечное перо от Блейза, маленькую бисерную сумочку от Пэнси, книгу о редких темных существах от Тео, коробку Шоколадных Лягушек от Милли, конфеты «Берти Боттс» от Винса и Грега, а также колдографию их всех от Дафны. Драко же подарил ей роскошное орлиное перо. Она протянула ему волшебное фото.       Снимок был сделан в Малфой-Мэноре во время Йоля. Гермиона уже забыла, какой же красивой она была в том платье. Нарцисса подарила ей дневник и обнаружитель, напоминающий ластик, способный раскрыть все, что было написано невидимыми чернилами.       На оставшемся подарке не было названия, но, открыв его, она обнаружила старое издание «Зелья для одаренных ведьм». Это была подержанная книга: на первой странице Гермиона увидела рисунок цветка, который напоминал ей лилию.       Драко провел с ней остаток утра, и в какой-то момент она поймала себя на том, что наклоняет голову, позволяя ему дотронуться до своего кошачьего уха.       — Мерлин, Гермиона, ты выглядишь нелепо.       Она пнула его в бедро, и он чуть не упал, изящно увернувшись.       — Это ты виноват, — сказала Грейнджер с легкой насмешкой. Драко приподнял белесую бровь. Его взгляд предвещал, что она собирается сказать что-то смешное. — Если бы ты не был ослом, никто бы даже не подумал, что это якобы ты нападаешь на студентов. Тогда мне не пришлось бы варить зелье, которое изучают на шестом курсе.       Драко фыркнул.       — И чем же это закончилось для тебя?       — Помолчи! Ты даже не смог распознать Гарри и Рона, — ответила она, смеясь.       Выражение лица Драко стало непроницательным, он отвернулся, стиснув зубы.       — К сожалению, — произнес он с явным раздражением.       Только когда Гарри и Рон пришли к ней в тот день вечером, после ухода Малфоя, Гермиона узнала всю правду. У неё перехватило дыхание, а сердце сжалось, когда она услышала от Гарри, что им сказал Драко, думая, что они — Винс и Грег.       Грязнокровная выскочка. Так назвал ее Малфой.       Грейнджер знала, что мальчики не лгут; Гарри был самым честным человеком, которого она когда-либо встречала. Его суровый взгляд говорил о многом.       — Драко не имеет никакого отношения к этому, как ты и сказала, — продолжил Поттер. — Но добавил, что если бы он знал, кто стоит за этим, то помог бы.       Гермиона почувствовала, как у неё перехватывает дыхание. Но самый болезненный удар нанес Рон.       — Малфой сказал, что в прошлый раз кто-то умер,— сказал Уизли. — Он сказал, что это лишь вопрос времени, когда кто-то снова умрет, и что он надеялся, что следующей будешь ты.       Слезы наполнили её глаза. Как он мог быть таким лживым куском дерьма? Драко смеялся вместе с ней только сегодня утром, а теперь желал ей смерти.       Смерти.       Врожденная ненависть, которую она понимала. Это не было оправданием, но она понимала: Люциус был злым человеком и хотел очистить школу от таких, как она. Гермиона была уверена, что десятки родителей поддержат его. Но Тео, отца которого все боялись, защищал ее и заботился о ней. Пэнси, несмотря на всю свою подлость, послала к черту все слова своего отца и обняла Грейнджер перед группой студентов.       Что она такого сделала, что Драко желал ей смерти? И что бы сказали настоящие Грег и Винс, услышав это?       Гарри был прав. Малфой никогда не подавал виду, что ему есть до нее дело. Воспоминания о том времени, которое они провели вместе в Мэноре, на самом деле лишь подтверждали слова Дафны: ему было стыдно.       Гермиона почувствовала, как Гарри сжал её руку, и заметила его обеспокоенный взгляд — тот же самый, который был у него, когда он сказал ей, что надеется на её правоту ради её же блага. Теперь она поняла его.       — Я знаю, чьей семье принадлежит Добби, Гарри, — произнесла девочка тихо. Тот, кто желал ей смерти, не заслуживал её защиты.       — Что? — переспросил он.       — Я встречалась с ним на прошлое Рождество и еще раз этим летом.       — Ты знала? Все это время ты знала?       — Ты думал, что это Драко! — устало произнесла Гермиона. — Все это время ты обвинял его. Я пыталась собрать больше информации прежде чем рассказать тебе; есть несколько вещей, которые я услышала от Малфоя в Мэноре и которые могут иметь отношение к происходящему. Но я не была уверена и хотела убедиться прежде чем что-то тебе сказать.       Гарри снова сжал её руку.       — В чем дело?       — Я думаю это Люциус,— произнесла она чуть громче шепота. Гермиона даже не потрудилась взглянуть на Рона; эта информация была предназначена только для Гарри. — Летом Драко сказал мне, что слышал, как его отец спорил с кем-то. Он не смог разобрать всех деталей, но упомянул, что Люциус намеревался сделать что-то опасное и непредсказуемое, — добавила Грейнджер, стараясь избегать упоминания имени профессора Снейпа.       Гарри с нетерпением уставился на неё.       — И всё то время, что я провела там, Люциус почти не появлялся. Когда мы спросили Драко, почему он остаётся в школе на Рождество в этом году, тот ответил, что его родители в ссоре и он предпочитает не быть свидетелем их конфликтов. Добби — эльф Люциуса. Вполне логично, что он должен знать о планах своего хозяина, ведь он всегда рядом с отцом Драко.       — Но как Люциус может стоять за нападениями, если его здесь нет? — спросил Гарри, недоумевая. — Малфой явно не в курсе.       — Я не знаю. Вот почему я думаю, что тот человек, который спорил с Люциусом, сказал, что это непредсказуемо. Они не могут это контролировать.       — Значит, ты считаешь, что он просто открыл Комнату, и существо бродит по замку без хозяина? Только человек мог написать что-то на стене, Гермиона.       — Я знаю. Это именно то, что меня озадачивает.       После того как Гарри и Рон ушли незадолго до ужина, Гермиона глубоко вздохнула и попыталась сдержать слёзы.       На следующее утро она ждала Драко и заметила, как он осматривает больничное крыло в поисках Гарри или Рона, прежде чем подойти к ней. Гермиона сглотнула, когда увидела поднос с едой, который принёс Малфой: на нём был кусочек торта от Нарциссы. Он улыбнулся ей, когда сел рядом, и девочка почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза.       Драко тоже это заметил и напрягся.       — Ты хотел что-то мне сказать? — спросила она дрожащим голосом.       — Что? — переспросил он, отправляя в рот пирожное.       — Вчера ты подошёл и спросил, разговаривала ли я с Гарри и Роном, — сказала Гермиона, замечая, как у него дернулась челюсть. Она подавила желание фыркнуть. Его резкие черты лица выделялись на фоне того, как он сидел с прямой спиной. Грейнджер заметила, что это было еще одним показателем его характера: прибегать к своему жеманному малфоевскому величию, когда ему противостают. Лучше бы она этого не знала. — Ты пытался выяснить, знаю ли я, что ты хотел бы помочь тем, кто стоит за нападениями, и что ты надеялся, что я стану следующей жертвой.       Это было похоже на пощечину. Он вздрогнул всем телом, и нерв на его подбородке дернулся.       — Гермиона...       — Я нарушила десятки правил, пытаясь доказать им, что ты не стоишь за нападениями, потому что ты бы не сделал ничего подобного, — резко перебила она. — Представь себе: пока я изо всех сил старалась защитить тебя, ты смеялся вместе с Винсом и Грегом, надеясь на мою гибель.       — Я не просил тебя защищать меня, — произнёс он голосом слишком жестоким для двенадцатилетнего подростка. Она швырнула в него булочками.       — Что ещё ты говоришь, когда меня нет рядом, Драко? — спросила Гермиона, её голос дрожал от боли и гнева.       — Ты не понимаешь...       Она прервала его:       — Нет, не понимаю.       — Мой отец...       — Я точно знаю, каким человеком является твой отец! — огрызнулась Грейнджер. — Почему ты так ненавидишь меня из-за моей крови?       — Я не ненавижу тебя...       — Врешь! — воскликнула она и почувствовала, как горячие слёзы текут по её щекам. — Ты продолжаешь это повторять. Это слово. Если бы не ты, я бы до сих пор не знала, что оно значит. Ты единственный, кто его произносит. Единственный! Я была... — Гермиона замолчала, её голос застрял в горле. — Я была твоим другом. Я защищала тебя... — прошептала девочка и вытерла глаза тыльной стороной ладони. — С меня хватит.       — Гермиона...       — Уйди, пожалуйста, — сказала она и отвернулась, не желая больше встречаться с ним взглядом. — Я не из тех, кого тебе следует стыдиться.       Гермиона не хотела снова смотреть на него. Она не увидела выражения его лица, когда Драко встал с её кровати и вышел из больничного крыла.       После этого он больше не приходил. Ни разу после того, как она его прогнала; ни Винс, ни Грег тоже не появлялись. Грейнджер думала о том, как они могли бы обсуждать её в гостиной, радуясь тому, что наконец-то избавились от неё.       Гарри и Рон приходили каждый вечер и немного разговаривали с ней перед ужином. Однажды Поттер пришёл один, когда комендантский час уже давно миновал; его мантия была зажата под мышкой.       — Что случилось? — пробормотала она, уже засыпая.       — Я не знаю, — произнес он, не дождавшись предложения, устроился на её кровати. — Не уверен, было ли это воспоминание или ночной кошмар, — Гарри прижал два пальца к своему шраму. — Больно.       — Ты хочешь поговорить об этом?       — В последний раз мне было больно, когда я столкнулся с Волдемортом через Квиррелла. Мне больно, когда я рядом с ним.       — Ты думаешь, он здесь?       — Нет, я думаю, что видел его во сне или в воспоминании, — мальчик заерзал на кровати, словно искал утешение в её присутствии. — Мне кажется, я видел eё тоже.       — Кого?       — Мою сестру. Мы лежали в одной кроватке, и она обняла меня. Я увидел зеленую вспышку, а потом проснулся.       Гермиона могла представить эту сцену с удивительной ясностью, словно сама была там.       — Ты считаешь, это воспоминание?       — Ты умнее меня. Говорят, дети начинают запоминать что-то, когда они чуть постарше.       — Да, согласно исследованиям, память начинает формироваться примерно в два года. Но нейроны начинают развиваться уже в девять месяцев, так что до этого момента всё остается скрытым. Но после... — Грейнджер пожала плечами. — Это не точно, и есть много исследований с разными выводами. Но поскольку это было во сне, возможно, то, что тебе приснилось, было неосознанным эмоциональным воспоминанием.       — Откуда ты всё это знаешь?       На ее лице все еще осталось несколько волосков, из-за которых Гарри не заметил, что она покраснела.       — Когда профессор Макгонагалл пришла сообщить мне и моим родителям о том, что я ведьма, я заметила её интерес ко мне. Она сказала, что давно не встречала ребёнка с такой сильной магией. Профессор задавала вопросы о каком-то незнакомце, который когда-то подходил ко мне и спрашивал о моём прошлом. Я ничего не могла вспомнить, и мои родители тоже. Это заставило меня задуматься, возможно, я в самом деле что-то забыла. После этого я решила пойти библиотеку и изучить тему памяти и развития детей.       Гарри покачал головой:       — Только ты могла бы так поступить, — он хихикнул. — Когда Хагрид сказал мне о моём наследии, единственное, о чём я беспокоился, так это как скорее покинуть дом дяди и тёти.