Воспоминания Учиха Мадары

— Держи, — буркнула девочка себе под нос, отводя взгляд и протягивая ему сжатую в двух руках плошку с горячим рисом. От риса валил пар и пряный аромат. Овощи, мясо, зелень, какой-то соус. Настоящая, нормальная еда. Мадара окинул девчонку вместе с ее подачкой холодным взглядом.       Разумеется, идея поесть наконец нормально привлекала, но… — Спасибо, — фыркнул он, принимая миску. Учиха радостно сверкнула глазами. Радуется? Ну-ну.       …он не может быть столь доверчив. Они знакомы полгода, и у мелкой есть внушительный список причин, чтобы попытаться отравить его. И мозг, как ни строй из себя идиотку, есть тоже, чтобы замаскировать яд яркими специями.       Тарелка с мерзким шлепом упала в траву дном вверх. «Изуна» расширила глаза в непонимании, кажется, в них даже что-то блеснуло. Неужели… Мысль казалась невероятной. Скорее всего, просто разочарована, что план не удался. Но Мадаре показалось, что это была искренняя забота. На секунду он ощутил себя виноватым…       Ну, за такую ситуацию мелочь еще отомстила сполна. Не то чтобы Мадара находил в себе силы хоть в чем-то ее подозревать, просто параллель выходила до жуткого прямая.       Учиха Мадара за плитой. Ками. До чего докатился?..       Так подумал бы он в прошлом, но сейчас, пусть мужчина и чувствовал себя неловко в таком непривычном занятии, хотя бы разумом он понимал, что ничего такого здесь нет. Мелочь обещала прибыть к обеду.       Мадара никогда не был кулинаром. Нет, что-то сварганить и он мог, не дело шиноби быть белоручкой (тем более, что его брат готовить не умел от слова совсем). Но это все были простые блюда, получавшиеся откровенно средне. Большего, впрочем, и не надо было.       Идеальный рецепт, чтобы порадовать внучатую племянницу: рис и сладкое. Много сладкого. Очень много сладкого. Хорошей идеей показалось сварить сироп, что-то наподобие варенья и залить им обычный рис доверху. Мелькало подозрение, что от такого количества сладкого кое-что у мелкой слипнется, но, в целом, примерно так она рис и ела.       Мадара старался. Если рис готовить было просто, то варенье варил он впервые. Принцип был прост, но опыт… Однако до прихода Изуны все было готово. Пробовать готовое Мадара не стал: сладкое он… недолюбливал, в общем, а сколько сахара было вбухано в кулинарный шедевр он прекрасно знал. Зато пахло все замечательно. — Чем-то пахнет?.. А я же не готовила… А-а-а, щас сгорит!!! — комично рассуждала вслух мелочь. Порой ему казалось, что с ним она только притворяется странной, но в такие моменты заблуждение развевалось. С ним она такая же, как всегда. — Сгорит-сгорит, боже!.. А? Грэндпа?       Мадара ухмыльнулся, облокачиваясь на хрупкие седзи, ведущие наружу. Ничего у него не сгорело, все очень даже… — Ва-а-а… — протянула внучка зачарованно, взглядом прилипнув к одинокой тарелке риса с… точнее, сиропа с рисом. Посмотрела на него с надеждой и затаенной радостью. — Это мне?..       Она не шумела, как обычно, и это, казалось, что-то да значило. Изуна шустро уселась за стол и схватилась за палочки, бросила на него благодарный взгляд… В нем уже тогда промелькнуло что-то странное. Мадара кивнул. — Ешь.       Изуна съела ложки три, и съела с удовольствием, прежде чем лицо ее сморщилось. Снова выровнялось. — Грэндпа, а ты любишь сладкое?! — воскликнула мелочь, фальшиво улыбаясь и откладывая палочки в сторону. Парайнойя уже тогда дала о себе знать. Изуна вцепилась в края тарелки всеми пальцами и… — Я вот просто обожаю!       И типа «в порыве радости», взметнув руки ввысь, запульнула тарелку вместе с кашей потолок. Сироп, расплескавшийся во время полета, медленно стекал по лицу Мадары. Взгляд был прикован к тарелке, впечатавшейся в потолок и, кажется, к нему прилипшей. В миг, когда Мадара опускает взгляд на Изуну, миска эпично разбивается об пол. Сироп вышел густой и очень липкий, раз та продержалась целых две секунды. Такой же густой и липкий, как его ки. — Может, добавки? — растянул Мадара губы в оскал. Он пытался улыбнуться. Р-р-раз уж такой день, ему хотелось быть терпеливым, милостивым, хор-р-рошим… Мелочь икнула. — Я… Я не достойна! — пискнула она убежденно и лживо. — Я испортила твою кашу и… И мне срочно надо в туалет! Пока!       Мадара фыркнул от воспоминаний. Ишь ты, «не достойна». Когда бы это малявка считала себя недостойной чего-то? И ради чего это было? Специально же все устроила…       Но это в прошлом. Суть его размышлений не о том, кто кого обижал. Суть в том… Изуна всегда заботилась о нем. Стелила ему постель, пыталась покормить чем-то горячим и более сытным, нежели то, что он мог позволить себе в походах. Внучка заботилась о нем всегда, с самых первых дней, но только сейчас он понял это в полной мере. — Вкусно. Спасибо, — выдавил Мадара с улыбкой. Изуна рассмеялась в ответ, улыбнулась так солнечно, как он никогда бы не смог. Взгляд упал вниз, на тарелку с рисом. Такой же, как в первом воспоминании. Белый, зеленый, красный, желтый… Красиво. И тепло внутри… Но что-то из головы не выходит та сцена. — Мелочь, ты помнишь, как уже готовила что-то подобное мне? Давным-давно, года полтора назад. — Это… Ну знаешь, дед, — мелочь отчего-то мгновенно взбесилась. — Я, конечно, знала, что ты привереда. Можешь себе позволить, что уж!.. Но выставлять претензии за повтор блюда, приготовленного полтора года назад — это уже слишком! Ты его даже не съел, ты его просто выкинул! Ешь, что дают, или мне отдай!       Внучка от гнева аж раскраснелась и дернулась уж было забрать у него рис, но Мадара оттянул руку с тарелкой подальше от загребущих пальцев девочки. — Да, выкинул, — серьезно кивнул он, но Изуна в своих попытках оставить его без ужина не успокоилась. — А потом ты как-то бросила мою стряпню в потолок. Квиты? Лучше вот что мне скажи, ты это тогда специально? Месть за первый случай?       В этот миг мелочь резко успокоилась, что, собственно, не успокаивало. Рухнула на свое место. Выглядела она так, словно передумала отбирать у него еду, но свою тарелку на стол Мадара осторожно вернул только тогда, когда Изуна взялась за палочки и завозилась в своей. — Месть? Не, я об этом тогда и не вспоминала, а то, что тарелку бросила… — задумчиво протянула Изуна. — Это явно было специально, — укорил внучку Мадара. Выброшенная каша, в которую он так вложился, которую впервые за десятилетия готовил для кого-то, которую!.. В общем, она была не главной его травмой.       Честно, Мадара ожидал от внучки, что та в своем стиле развопится, начнет его убеждать, что она не нарочно, или признает, что мстила (и за это Мадара бы не разозлился). Но Изуну просто перекосило. — Дед, — рыкнула она, и бешеный взгляд, которым она его смерила, никаким описаниям и трактовкам не поддавался. Мадара отложил палочки. — Это невозможно было есть. Ты хоть знаешь, сколько ты туда сахара положил?       Только не говорите, что и у нее есть пределы? Он-то был уверен, что Изуна и чистый сахар ложками есть готова. Видимо, нет. — Полкило где-то, — прикинул он, вспоминая горшочек-сахарницу, который опустошил весь. Ладно, значит, каша не удалась. Пересахарил. Но неужели из-за этого можно тарелками швыряться и так смотреть?! Кажется, кого-то давно не драли… — Ни грамма. Дед, ты туда не положил ни грамма сахара, — четко и с расстановкой заявила Изуна, пальцами дирижируя интонации. А потом воскликнула: — Зато соли ты полкило вбухнул! В яблочное варенье! Да я, думала, прямо там откинусь! Знаешь, как у меня потом живот крутило?! Я блевала три дня!       Мадара сидел, как громом пораженный. Были кое-какие несостыковки, но он озвучил их лишь для галочки… — Ты же потом доела все…       Мелочь старалась не попадаться ему на глаза, но Мадара уже успел отойти от этой ситуации и даже заскучал. В Коноху он подавался вовсе не потому, что скучал по клану там или по дому. В Коноху он приходил чисто и только к одному человеку, который вносил в его жизнь немного тепла и разнообразия. Уж за такие достижения можно и простить выкинутую кашу. (Приготовленную. Его.Учиха. Мадары. Руками.) В конечном итоге, Мадара милостиво решился сам позвать капризную девчонку.       Тогда он не проводил параллелей с прошлым, но ему они и не нужны были. — Мелочь, — появился он за спиной окликнутой. Изуна с визгом подскочила и повернулась к нему лицом. — Хватит прятаться. Пойдем лучше… есть.       И они пошли. Мелочь с аппетитом доела оставшийся рис с сиропом, сверкала на него блестящими от восторга глазами, а Мадара молча наблюдал. Тогда на его лице была улыбка…       Ну, — подумал Учиха, — если оценивать все произошедшее теперь, то, вероятно, она там чуть не плакала. — Потому что я не хотела тебя обидеть, — почти прохныкала Изуна.       Вздох. — Лучше бы сказала. Поверь, я обижусь куда сильнее, если ты от моей готовки помрешь.       Внучка что-то угукнула, о чем-то вспомнила, перевела тему… Мадара слушал и размышлял.       В конечном итоге… Изуна пыталась заботиться о нем всегда и принимала его заботу с огромным трепетом и радостью. Оберегала его не менее сильно, чем он ее, а если говорить об эмоциональном комфорте, то — подумать смешно, ведь как сильно она мотает нервы — и сильнее. Надо же, он ведь и не заподозрил, что с кашей что-то не то, думал, ей нравится. — Пф, актриса, — фыркнул смешливо Мадара, кидая взгляд на не заметившую его реплику Изуну.       Заботиться о ней было его выбором, который его устраивал. Но… Чувствовать заботу в ответ было приятно.