whenever I'm alone with you

Криш просыпается максимально подавленным. Вся привычная утренняя рутина рушится под гнетом тревоги и усталости. Он трет глаза и слышит мычание под боком. Лео спит, упершись лбом в его плечо и уткнувшись носом куда-то в бицепс. Руки крепко обнимают Криша, собственнически, ультимативно. Он довольно улыбается, но все равно пихает Лео локтем и пытается выбраться. Сегодня день расписан по часам, пресс-конференция в обед. Они разбредаются по разным углам: Криш успевает принять душ, пока Лео принимает тот факт, что нужно снова начинать жить, и спускается вниз в столовую. Достает остатки ужина и начинает есть, иногда лениво размышляя, не заварить ли чая для Лео. Выходило так, что не заварить. На столе звонит телефон. Криш, доедая листья салата, на автомате тянется ответить: — Да, алло? — Папа! — орет на него ребенок из трубки. — Где папа?! Блять. Это телефон Лео. Они вчера все побросали на первом этаже. Это Матео. Лео будет злиться. — Sinto muito, — Криш говорит зачем-то по-португальски, как ответил бы сыну, и сразу исправляется, — Извини. Сейчас отнесу тебя папе. — Ты плохой! — заливается Матео. — Ты плохой, ненавижу тебя! Где папа, когда папа вернется?! Не сказать, что Криш сам очень любит Матео. Это взаимно, поэтому он никогда не злится. Он помнит, как Лионель в первый раз привез своего сына. Не в течку, конечно. Они специально выделили выходные. Криш так боялся, что возненавидит этого ребенка. Но понял, что этого не произойдет, когда посмотрел в темные выразительные глаза мальчика. Ему показалось, что он смотрит на Лео. Не мог же он возненавидеть Лео. К счастью, через пару лет Матео вырос достаточно, чтобы начать потихоньку понимать, что почему-то приезжает к Криштиану Роналду, и они были избавлены друг от друга. К несчастью, Криштианиньо очень грустил. Ему тогда было лет 8-9, и он очень привязался к малышу, который только учился ходить и танцевать под музыку. Криш знал, что Джуниор следил за детьми Лео в Инстаграме, но никогда об этом не говорил. Когда через три года у Лео появился Чиро, знакомиться с ним Джуниор отказался. Это был один из бесконечного числа раз, когда Кришу стало стыдно перед сыном за то, какую жизнь он по-настоящему ведет. — Эй! Не кричи! Вон там папа, сейчас папа подойдет! — он почти взбегает по лестнице к Лео и делает жалобные глаза. — Перепутал смартфоны. Матео на меня разозлился. Лео гладит его по плечу и сразу полностью переключается на ребенка. Криш смотрит на его нежное выражение лица и чувствует себя опустошенным. *** Он тщательно готовится. Выуживает из шкафа «Stronger With You Intensely» от Армани — сегодня ваниль, специи и амбра, никакого табака и цитрусов. Надевает бриллиантовые сережки от Messika, надеясь, что журналисты не будут каламбурить о названии бренда. Решает не выбирать строгий костюм, так что выходит из дома в новоприобретенном комплекте со скромной надписью Prada на нагрудном кармане. Но это все не работает. У Криша не получается чувствовать себя в своей тарелке на собственной конференции. — Спасибо всем, что пришли, — начинает он, когда садится за стол в небольшом зале, заполненном людьми. Это не сложно. Он так делал миллион раз. — Я решил, что пресс-конференция — лучший способ донести до людей свой посыл и сразу ответить на все неудобные вопросы. В зале воцаряется молчание. Конечно, всем интересно. Все гонятся за сенсациями. Сегодня им повезло. — Многие скажут, что знали все с моего первого футбольного матча, — ухмыляется Криш, — А для многих это будет откровением. Может, кто-то спорил с друзьями, что они неправы насчет меня. Слухи ходили то там, то тут. Странно, что ни разу не дошло до скандала. Я был осторожен. Он обводит зал взглядом. Многих спортивных журналистов он за столько лет запомнил. И их отношение к себе запомнил тоже. У Криша нет изящной формулировки, так что он просто говорит: — Я омега, — и зал взрывается криками. Первую волну возгласов Криш просто пережидает. Он пока не разрешал журналистам задавать вопросы, но репортеры вспоминают об этом не сразу. Странно, но большинство действительно выглядят шокированными. Как будто не эти люди все годы раздували слухи. — Когда я начинал профессиональную карьеру, — продолжает Криш, — Омеги в футболе были нонсенсом. Еще большим — успешные омеги. Приходилось скрываться, а потом… Все просто шло по накатанной. Я горжусь тем, как футбольная этика изменилась за эти годы. Все больше омег открыто заявляют о себе. Возможно, мне стоило рассказать раньше, выбрать момент… Я этого не сделал. И я приношу извинения перед всеми, кого я разочаровал. Криш не уточняет, в чем должно быть разочарование. Чем расплывчатее формулировка — тем больше людей смогут решить, что извинение предназначается им. Глаза журналистов горят. Видно, что каждый готовится первым закричать, чтоб именно на его вопрос ответили. Одна девушка не соблюдает регламент и просто поднимает руку. Ну хорошо, пускай так. Криш кивает ей, и она мягко говорит, вставая со своего места: — Принадлежность — деликатная тема. Почему вы выбрали этот формат разговора? Почему решили не давать интервью? — Хотите выбить себе возможность это интервью взять? — хмыкает Криш. — Такой шанс выпадает раз в жизни, — не спорит девушка, — Но я действительно просто не уверена в формате. Это может быть болезненно. — Вы какая-то омегоактивистка? Ну, просто не делайте мне больно, — натяжно улыбается Криш, — Это некрасиво, когда дело касается общения с омегами. Хорошо. Один вопрос от одного человека. К счастью, у пресс-конференции есть модераторы. Ему не приходится больше высматривать самому. — Вы завершаете карьеру, после последнего поражения? — совет не делать больно решают игнорировать. — Я все для себя решил еще до турнира, — повторяет Криш заученный текст, — Конечно, каждому хочется уйти на вершине карьеры. Тренеры, владельцы клуба — они должны сами решить, хотят ли видеть меня в команде. Я еще на многое способен. Моя статистика говорит сама за себя. Моя карьера длится дольше, чем карьера большинства альф. — Вы не опасаетесь реакции от жителей Саудовской Аравии? Здесь не бывает омег-футболистов, за всю историю… — Я думаю, я внес большой вклад в историю футбола этой страны, — закатывает глаза Криш, — Так что вы неправы. Я не боюсь ничьей реакции. Я живу с хейтом всю жизнь, как только поднялся в топ. Хейт меня не заботит. — Криштиану-младший, — он слышит только начало вопроса, но уже подступает слабость. Он так не хотел втягивать мальчика. Какой же из него хороший отец? — Криштиану — мой сын, — он пытается выглядеть спокойным. — Я всегда мечтал о семье, о детях, но с моим образом жизни это было невозможно. Конечно, он знает, что это я подарил ему жизнь. Я никогда от него это не скрывал. — Кто его отец? — почти перебивает его другой наглый журналист. — Это было донорство, — вздыхает Криш, — Я тогда думал, что хорошо все спланировал. Еле успел восстановиться к сезону. Но, по крайней мере, я никогда не пожалел о своем решении стать одиноким родителем. Надеюсь, он тоже. Зал на время притихает. Кажется, они понимают, что вот это действительно тема для интервью один на один, но и сдаваться на полпути обидно. Все тот же журналист, пользуясь всеобщей растерянностью, задает второй вопрос: — Но у вас же есть истинная пара? Или просто постоянный партнер, или вы… — Я понял, — Криш перебивает его с большим удовольствием. — Не будет никаких имен или личной информации. Но да, у меня есть альфа, мы вместе уже много лет. Я уважаю его приватность и не хочу делать эти отношения достоянием общественности. — Это кто-то из мира футбола? Криш не успевает сдержать смех и искренне отвечает: — Вряд ли у меня много знакомых не из мира футбола. — Это ваш сокомандник? — Без имен, без личной информации, — вздыхает Криш и готовится повторить это несколько раз. По комнате проносится нестройный хор голосов: — Кто-то, с кем вы хорошо взаимодействуете на поле? Вам помогает ваша связь? — Это Бензема? — Бейл? — Рамос? — Без имен, без личной информации. — Это кто-то из тренерского состава? Может, он значительно старше вас, и поэтому вы опасаетесь разглашать ваши отношения? — Без имен, без личной информации. — Это Месси? — вдруг спрашивает кто-то с последних рядов, и почти все недоуменно оглядываются. Не только Криш помнит с юности это несуразное нечто. — Вы соперничаете в постели? — Без имен, без личной информации, — повторяет Криш, и все ошарашенно замолкают, как будто ожидали, что на слове «Месси» он устроит истерику и начнет все отрицать. — Но я уверен, что лучше Месси во всем, это было бы скучно. Он шутит, и по залу проносятся смешки, но еще он слышит, как несколько человек шепчутся: «Это Месси», — как будто Криш глухой. У него идеальный слух для его возраста. — Мы будем продолжать конференцию или играть в викторину? У вас больше нет вопросов? — Вам тяжело соперничать с альфами на поле? Криш ослепительно улыбается и пожимает плечами: — Это им тяжело со мной соперничать. — Потому что за пределами футбольного поля это соперничество пропадает? Криш уже злится: — Уже придумали, какой лживой версии будете придерживаться в статьях? — Если это Месси, то как давно вы… — Я сказал, — обрывает их Криш и наблюдает, как что-то обрывается внутри него, — Что не буду отвечать на идиотские вопросы! Хватит говорить про Месси, как вы умудрились приплести его даже сюда? Я сказал, я ухожу. Он правда встает из-за стола и выходит из комнаты под неодобрительный гул. Косится на пиар-менеджера: — Нормально? — Никаких проблем, — с сомнением отвечает она, — Правда теперь у всех подряд будут брать комментарии о характере их связи с вами. — Как же нам повезло, что Месси никогда не дает никаких комментариев, — плюется Криш. — Дайте той девочке интервью, она заслужила. Пусть свяжется со мной, чтоб договориться о формате. Потом. Все потом. Сейчас ему хочется только одного — вернуться домой, к Лео. Он боится звонить и спрашивать, не поехал ли он к Матео сразу после утреннего телефонного разговора.