Осьминоги против рыб

– А всё-таки, Золотко, в Питере масса вариантов интереснее Каменного, – заметил Вадим, с удовольствием перебирая прекрасные чёрные косы. – Как-то не верится, что он — лучший кандидат в отцы. Эта мысль не сказать чтобы давно его мучила — скорее появлялась время от времени. Каменный всегда казался Вадиму персоной сомнительной. Он, конечно, не то чтобы в противовес мог поставить себя, однако с большим пониманием отнёсся бы к другим альфам — моложе и симпатичнее. Таких и среди важных персон Петербурга было предостаточно, босс мог и повыбирать. Алтан лежал боком, упираясь в Вадима животом, но так было удобнее всего. Их малыш оказался очень активным — он ещё не появился на свет, но уже не давал Алтану покоя, пытаясь всячески заявить о себе. – Я любил его, – бесстрастно ответил Алтан. Вот это новости. – Каменного? – ошалело спросил Вадим, на миг переставая перебирать волосы Алтана, и посмотрел ему в лицо. Взгляд Алтана казался непроницаемым, будто сейчас он должен был как-то завершить панчлайн. – Гонишь. – Нет, не гоню, – сказал Алтан, заметно поморщившись. – Детская херня была... Не знаю. Увидел его как-то на банкете, и что-то в голову ударило, как взрыв — ни о ком больше думать не мог, – объяснил он. – Может, потому что нельзя было, а мне всегда хотелось то, что запрещали. Может, похож он на кого-то, с кем у меня в детстве был какой-нибудь «синдром утёнка»... Вадим искренне открыл рот. Задохнулся ревностью, носом прижался к чёрным, как ночь, волосам. Нет. Каменный его омегу и пальцем не тронет больше. И так нарезвился всласть, и за это сдохнет обязательно — вот родит Алтан ему здорового малыша, тогда можно будет снять с этого престарелого проходимца стружку. Сейчас ему, конечно, волноваться ни к чему, и так много забот из-за беременности... Но он ему за чужого мужика волноваться и не позволит больше. – И он типа воспользовался ситуацией? – поинтересовался Вадим настороженно. Потому что если так, смерть Каменного будет долгой и мучительной. – Типа я его соблазнил, когда у меня появилась возможность, – объяснил Алтан, точно копируя интонации Вадима. Алтан. Этого старого хрыча. Соблазнил. Неужели крутил перед ним задницей или крем с десертной ложки слизывал, или, может, касался ненароком этого мерзкого... – И хотел привязать ребёнком? – уточнил Вадим. – Нет, – раздражённо протянул Алтан, толкнув Вадима прохладной стопой. – Ребёнка я всегда хотел. Много детей, – поправился он и, кажется, еле заметно дёрнул уголком губ. – Всегда чувствовал, что это моё — быть отцом. Подумал, можно совместить. Совмещатель херов. – А он тебя любил? Любит? – осведомился Вадим напряженно. – Откуда я знаю? Хрен разберёшь, что у него в голове, – ответил Алтан с лёгкой досадой. Ему явно не нравилось, куда зашёл разговор, что, возможно, значило, что Каменный начал его раздражать — хорошие новости. – Ну, а ты? Ты в кого был влюблён? Вадим улыбнулся. Ответ дался ему легко. – Ни в кого. – Мы же договорились, – прошипел Алтан. Пнул, но недостаточно сильно — боли Вадим не почувствовал. – Ты мне правду, я — тебе. Удивительно, как только Алтан согласился на это! Верно, устал, измучился, откровенно заскучал. Иначе бы точно торчал в оранжерее, вместо того чтобы ласкаться и говорить по душам. – Это правда, – сказал Вадим, пропуская одну из кос между пальцами. – Ни в кого я не был влюблён. Никогда на одном месте не задерживался, а если жил где-то год-два, то просто спал со всеми подряд и сливался, когда намечалось что-то серьёзное. У меня нюх на это — меня не поймаешь и не окольцуешь, – похвастался он. Алтан фыркнул. – Хорошо, что анализы твои проверил перед приемом на работу, – ехидно заметил он. – А детей ты когда-нибудь хотел? – Пелёнки-распашонки? Спасибо, но нет, – засмеялся Вадим и легко погладил живот. – Но ты, маленький, этого не слышал. Ты для папы самый желанный. – И чего тебя тогда так пробрало? – насмешливо уточнил Алтан. Будто не желал всем сердцем этого ребёнка. Будто не ждал его появления, как чуда. – Постарел, может, – просто ответил Вадим, заложил одну руку под голову, устраиваясь повыше. – А ты, Золотко, любишь постарше, да? – С тобой случайно было, – равнодушно заметил Алтан. Что за любовь у него подчёркивать, что Вадим ему совсем нежеланен? Красота его холодная так сердце трогает, равнодушный взгляд разжигает огонь. И чем дальше он отступает, тем сильнее жажда Вадима забрать, присвоить... подчинить и подчиниться. Как бы то ни было — Алтан его омега. На нем нет метки, и они, разумеется, не женаты, но внутри ребёнок — смесь их запаха. И любой, кто мимо пройдёт, это почувствует. Не посмеет тронуть. Вадим провёл пальцем по его носу. – Но ведь удачно получилось, – промурлыкал он, нажимая на кончик носа так, что Алтан недовольно поморщился. – С одного раза, и сразу в цель. Пожалуй, этим можно гордиться. Вадим, конечно, с радостью бы ещё поучаствовал в зачатии... – У меня изжога, – мрачно отозвался Алтан. – Это нормально, – успокаивающе проговорил Вадим, погладив Алтана по плечу. Он слышал, у всех беременных изжога — и у мужчин, и у женщин, и у омег, и у бет. – Ну да, не ты ведь мучаешься, – холодно заметил Алтан. Вадим дёрнулся. Вспомнил слова доктора, и сразу стало как-то... неприятно. Разумеется, повлиять на случившееся он никак не мог. Разве что ситуацией не пользоваться, когда босс был в уязвимом состоянии... Вадим не планировал «пользоваться». Ему показалось, их потянуло друг к другу со страшной силой, сопротивляться которой было невозможно. Что это всё равно бы случилось, раньше или позже. Интересно, Алтан вообще слушал врача? Ведь и ему, наверное, объясняли, что следует поберечь организм. Упёртый он, конечно, но вряд ли думает, что знает лучше, чем ведущий специалист. – Чего с тобой? – с недоумением осведомился Алтан, вновь толкнув его ногой. Его привычка лягаться казалась даже милой, если бы он не колотил в одно и то же место, надеясь, что оставит синяк. В своё личное пространство босс пускал неохотно, но зато вторгался в личное пространство Вадима всё чаще и чаще. Это казалось хорошей тенденцией. – Ты зачем такой красивый, Золотко? – серьёзно спросил Вадим. – Что значит «зачем»? – уточнил Алтан с лёгким удивлением. – Нет, правда, – Вадим убрал одну из кос назад — лицо Алтана казалось выточенным из мрамора произведением искусства. Создаёт же бог такие шедевры! – Смотреть на тебя спокойно невозможно. Даже когда ты такой пузатенький. – Ты за это в ответе, – заметил Алтан. Фраза Вадиму понравилась. Ему вообще нравилось, когда Алтан признавал его причастность. Тем более, он был уверен, что внутри босса растёт маленькое сокровище. Каждый родитель считает своего ребёнка самым красивым, но Вадиму-то и считать не нужно. На его стороне объективная реальность. Если будет похож на Алтана — это билет в жизнь, а если на него... вообще праздник. – Да и до этого тоже, – проговорил Вадим, неприкрыто любуясь. – Хоть и чужое было пузо, а всё равно страсть как потрогать хотелось. – Ты фетишист, – брезгливо заключил Алтан. – Есть немного, – кивнул Вадим. Не сдержался — потянулся к прекрасным губам. Со стороны они казались холодными, на деле были обжигающе-горячими. Поцелуй вышел пьянящим. Будоражащим. И разочаровывающе коротким, несмотря на то, что Алтан ответил. – Не стоило, – произнёс он, выразительно глядя Вадиму в глаза. Вадим ощутил лёгкую, но совершенно неуместную обиду. Раз за разом одно и то же — они могут целый день провести вместе, но его обязательно выпроводят восвояси, да напомнят на дорожку, что он — не альфа мечты. И ведь был бы так хорош эталон! – Я тебя уже всего исцеловал, – возразил Вадим. – Губы — это личное, – протянул Алтан, отодвигаясь. Расстояние в несколько сантиментов теперь ощущалось длиной в километр. – Почему? – спросил Вадим, неприятно скаля зубы. – Они — для Каменного? И где же он? Ты, верно, запамятовал, Золотко, но это я — твой альфа. Напоминать об этом в таком ключе, пожалуй, даже унизительно. Но раз уж так случилось, глупо сопротивляться! – Ты охранник, – напомнил Алтан, надменно изогнув бровь. – Но я в твоей постели, – твёрдо сказал Вадим. – Я отец твоего ребёнка. Я тебя кормлю, я с тобой гуляю и укладываю спать. Алтан по-детски фыркнул. – Не делай, – бросил он. – Мне это всегда было только в тягость. Дёрнулся было, чтобы совсем отстраниться, но Вадим крепко схватил его за локоть, не позволяя увильнуть. Специально, что ли, выводит? Обычно Вадим провоцировал да издевался, а тут встретил на свою голову... Равнодушный взгляд рассердил ещё больше. – Будешь лежать со мной столько, сколько я скажу, – взрыкнул Вадим, скаля клыки. Удерживать его против воли тоже было унизительно, но Вадим не мог разжать ладонь — держал крепко, наверное, причиняя боль. – А я-то думал, когда же твоя истинная сущность проявит себя, – насмешливо протянул Алтан, даже не поморщившись, хотя и попытался одёрнуть руку. – И вот, пожалуйста — животное. – Польщен, что ты думаешь обо мне, – немедленно откликнулся Вадим. – Больше тебе не светит, – надменно заметил Алтан. – Ты, сука, под любого ляжешь, раз опустился до охранника, – презрительно сказал Вадим. Не стоило. Во взгляде Алтана читалась неприкрытая ненависть. Будь Вадим слабонервным, он бы испугался сгореть дотла под прицелом этих глаз. – Ты никогда не увидишь этого ребёнка. Никогда, – прошипел Алтан, забрыкавшись. Его ноздри расширялись, как у змеи, глаза казались темными щелями. – Он о тебе даже не узнает. Я сотру тебя в порошок, а его будет растить другой альфа. – Ах ты, тварь, – хрипло произнёс Вадим, протягивая руку, чтобы схватить Алтана за лицо. Алтан не шелохнулся — ждал, глядя на него с ледяным презрением. Пальцы Вадима сжались в сантиметре от его лица, ладонь опустилась на подушку. Пусть так, ему хотелось, чтобы этот ребёнок появился на свет живым, а его отец стал, наконец, счастливым. Их жизнь стоила больше его собственной. В ней не нашлось ничего хорошего — и он хорошие поступки никогда не совершал, это было просто не в его природе. Защищал — за деньги, и так же легко предавал хозяев, стоило только другому заказчику взмахнуть купюрой номиналом побольше. – Я любил один раз, – мрачно проговорил Вадим. – Люблю сейчас. Я телохранитель. Но я твой альфа, твой мужчина. Разумеется, Алтан презрительно хмыкнул. – Я разбил много сердец, чтобы ты змеей вполз в моё и ужалил, – Вадим тяжело вздохнул, ложась на спину. – Это карма? – Она по-другому устроена, – Алтан опустил голову на его грудь и, кажется, даже щекой потёрся. – Врач не велел меня нервировать. – Много он понимает. Я лучше знаю, что хорошо для моего Золотка, – ответил Вадим, вновь зарываясь рукой в шёлковые косы. – Оливки хочу, – пробормотал Алтан куда-то в его майку. Это казалось настолько невозможным, что Вадим не сразу понял — это обращение к нему. – Неужели ты что-то попросил? – поинтересовался он и быстро поцеловал Алтана в лоб, поднимаясь на локте. – Жди здесь. Двигаться не разрешаю. Можешь раздеться, разве что. Алтан закатил глаза. Дважды, когда довольный и гордый собой Вадим вернулся из магазина. Он доехал до Азбуки Вкуса и очень быстро вернулся, несмотря на то, что в городе были пробки. – Это маслины. Вид у Алтана был такой, словно Вадим притащил ему перезревший арбуз. Он сидел, закутавшись в халат, и презрительно косился на банку, точно она сделала ему замечание в автобусе. – Какая разница, съешь это, – сказал Вадим. – Но я хотел оливки, – возразил Алтан, надменно отодвигая банку от себя. – Это одно и то же, – мягко проговорил Вадим, стараясь сдержать вздох раздражения. То, что случилось дальше, не поддавалось никакому объяснению — Алтан демонстративно погладил живот. – Папа нас не любит, – разочарованно протянул он, покосившись на Вадима из под полуприкрытых век. – Папе жалко для нас оливок. Вадим еле сдержался, чтобы не запустить в Алтана банкой. И ведь специально самые лучшие взял, чтобы его душенька была довольна. Но проще сыграть на скрипке пилой, чем порадовать Золотейшество. Пришлось вновь сесть в машину, и на этот раз Вадим, конечно, застрял в утомительной, душной пробке. Возможно, ему стоило выбрать магазин поскромнее, поближе к дому — в конце концов, везде продают одно и то же — но уж очень хотелось совершить для Алтана какой-нибудь подвиг. К моменту возвращения Вадим приготовил целую речь — но напрочь забыл, что хотел сказать, когда увидел, как Алтан преспокойно ест маслины прямо из банки. – Но ты же... – Отцам-одиночкам выбирать не приходится, – по-змеиному улыбнулся Алтан. – Я решил, ты за сигаретами ушёл. Такой довольный собой — даже ругаться с ним расхотелось. – Не дождёшься, – Вадим наклонился и бегло поцеловал солёные губы. – Поухаживать за тобой? Не то чтобы босс так сильно перетрудится, если откроет банку самостоятельно. – Я наелся, не хочу больше оливок, – пожал плечами Алтан. – Но можешь открыть вино. – Могу тебя отшлепать, – отрезал Вадим. Ему пришлось отказаться от вина и сигарет, и как-то так получилось, что эти вещи пропали и из жизни Вадима. Сперва он думал, что сможет преспокойно курить на крыльце и выбираться в бар по выходным, чтобы немного расслабиться, но в такие моменты Вадим почему-то чувствовал себя бессовестным. Как-то странно получалось, что Алтан старался для их ребёнка в одиночку. Вечером случилось то, чего Вадим в тайне боялся долгое время — Алтан весь побелел, как полотно, и мучительно вздыхал, крепко держась за живот. Вот и наигрались в семью! Прав был докторишка, не стоило — всё-таки к этой беременности Алтан оказался совершенно не готов. – Давай скорую, – предложил Вадим, то садясь на диван, то вскакивая обратно. – Или врача. Золотко... – Не надо, не хочу, – пробормотал Алтан, тяжело дыша. – Ничего хорошего они не сделают. Просто... Просто посиди рядом, ладно? Вадим стиснул зубы. Он думал плюнуть — выбежать из комнаты и всё-таки набрать номер скорой помощи, но Алтан посмотрел на него таким взглядом, что оставалось лишь сесть и взять его за руку. – Всё хорошо, – проговорил Вадим нарочито бодрым тоном. – Это ещё ничего не значит. – Это из-за оливок, – Алтан закрылся носом в его плечо — вдохнул глубоко, выдохнул, сделал ещё один вздох. – У меня не было никакого права. – Никакого права гонять своего альфу в магазин? – спросил Вадим, нервно усмехнувшись. Он знал, что в голове Алтана творится беспорядок, но не представлял, что там всё настолько плохо. – Такой ты трогательный, Золотко. Думаешь, карма моментально тебя настигла? – Так тоже бывает, – пробормотал Алтан тихо. – Но уж больно большая цена за то, чтобы почувствовать себя омегой. Минуты его откровений Вадик считал бесценными — сам не понял, когда это началось, но его откровенно вело. Ему и в голову не приходило, что можно так сходить с ума по кому-то. Обычно омеги его сердце покидали так же быстро, как влетали в него. Но вот нашёлся же репейник, ещё и корни пустил. Вадим поцеловал Алтана в волосы. – Он просто шебутной немного, – обнадёживающе заметил Вадим. – Но сейчас успокоится. Я с тобой, рядом, – Вадим ласково повёл ладонью по животу. – Папа тебя никогда не оставит. Теперь даже если прогонят, Вадим всё равно решил наблюдать хотя бы издалека. – Я его Вадиком назову, – вдруг пропыхтел Алтан. – Хорошо? – Вадик, отлично, – кивнул Вадим, стискивая его руку. – Вадик — просто здорово. К ночи стало намного лучше — Вадим сделал чай, укрыл ноги Алтана пледом и немного почитал ему вслух. Хотел было включить телевизор, но босс отреагировал таким недовольным возгласом, что пришлось засунуть свою отличную идею куда подальше. – Живой, – удовлетворенно сказал Алтан, прощупывая живот. – В этот раз иначе было, но я всё равно испугался. Дурацкие маслины, не надо было всю банку сжирать. Вадик подумал, если волноваться, то лучше так. Лучше так, чем с утра читать новостную статью под заголовком: «Как низко может пасть наследник клана Дагбаевых: охранник — это предел?».