Доминантность

      В допросной нет никакого присутствия феромонов доминантных сущностей. В кратце: доминантной омегой здесь не пахнет. Ёнхан стоит молча на входе, но Юнги чувствует, как от него фонит вопросами. Они уже разобрались, что участок запрос не отправлял и справился со всем сам. Этот сотрудник поведал историю произошедшего, в красках описал какой его старший бесстрашный и как нашёл себе омегу. История кажется простой и понятной. Очередной ложный вызов. Для них это не редкость, а ежедневная рутина.       Но что-то здесь всё слишком идеально. Его инстинкты подсказывают: так не бывает.       Юнги что-то упускает.       Осмотр приносит ничего, поэтому они отправляются в кабинет, где работает Ли. Непхолой и смышлёный парень. Его хотел сменить каждый, собственно, кто находился из сотрудников в участке. Узнав о его прибытии, тут же сбежались посмотреть на эдакую важную персону.       В прочем, чтобы не томиться в ожидании полных досье из иинформационного штаба на новосозданную ячейку общества, Юнги позволяет Ли утолить любопытство.       — А у вас на руке, — начинает, сидящий напротив альфа, чересчур возбуждённо, но тут же чуть затихает смущённо, — это они сделали?       Мин кидает смазанный взгляд на руку. Он не может сказать, что воспоминания об этом плохие, наоборот, хотя и слегка уничижительные.       — Сделал ли это доминантный? Да, попался мне один омега с характером, — видя, что младший уже открывает рот, Юнги заканчивает, — кусался.       Выразительный взгляд альфы говорит, что эта тема закрыта. Если бы этот молодняк знал бы, что за укус, да и кто именно работает на вызовах по определению доминантов, не был бы так вдохновлён.       — А как их можно определить? — с надеждой спрашивает. — Вот Тэхён же понял, что мы взяли обычного омегу.       — Кроме вашей методички ничего больше не скажу, — коротко бросает, а ведь если серьёзно, есть ли другие методы, которые говорят о сто процентной уверенности? Кроме феромонового присутствия нет. Ну ещё есть поведенческие наблюдатели, но их мало и они в основном всегда в штабе. Тогда если альфа по видео определил вид омеги, то знаниями он располагает явно не среднестатистического полицейского. — А наши способы и методы запрещено оглашать.       Тот разочаровано вздыхает, но потом внезапно тихо начинает, с сомнением в голосе:       — Я слышал, что вы их можете определить по запаху.       А вот это уже интересно.       — Где слышал?       — Ну… Из тех, кто видел ваших на вызовах, говорят, что вы, заходя к ним, принюхиваетесь, — затихает совсем смущённо. Но даёт куда больше информации, чем рассчитывал. Стоит ли Юнги обговорить данные слухи с непосредственным начальством? Скорее да.       — Клянёшься никому не рассказывать?       — Клянусь.       Юнги утвердительно кивает. Ёнхан же приближается ближе, склоняясь над столом. Мин оттягивает уголок губы, пока на лице младшего сменяется несколько эмоций, прежде чем тот понимает, что это и был ответ.       — А как? — ожидаемо восклицает. К счастью, у них существует правило конфиденциальности, поэтому молчание — не только личное желание Юнги, но и способ обезопасить других от дизинформации.       — Есть определённые состояния, когда доминантных можно учуять, — прерывая будущий вопрос, продолжает, — у тебя не получится. Этому обучают с детства. Лет с семи-восьми.       — Так круто, — впечатлённо тянет младший.       Юнги знает их реакции на рассказы наизусть. Ничего нового и необычного. Только вот знай они, чем сотрудники расплачиваются за такой престиж, были бы не в восторге. Более ужасных и лицемерных людей ещё стоит поискать. Мин единственный из семьи разгуливает по городу беспрепятственно.       — Господин Мин, вы одиноки? — прерывает размышления странным вопросом.       — А что? — необычно. С такими предложениями только сам Юнги ходил к начальству.       — Да есть у меня младший брат… — затихает в смущении Ёнхан, кажется, поняв, что предлагает.       — Нет. У меня есть муж, — Мин вновь скашивает взгляд на забинтованную ладонь. — И надеюсь, скоро будет не только он.       Возможные вопросы прерывает уведомление телефона, а сразу за ним раздаётся звонок. На экране два сообщения с досье на каждого участника ложного преступления и вызов от Хосока — их информанционщика. Значит, в биографии есть что-то интересное.       — Отведи в ту допросную, — говорит приказным тоном, замершему сотруднику. Не давая раскрыть рта, поясняет, — мне нужно поговорить одному.       Тот кивает и встаёт. Юнги любит понятливых и тех, кто слушается без сотни вопросов в таких ситуациях.       — Подожди пару секунд, — отвечает на звонок альфа, игнорируя тяжёлый вздох и, как он уверен, закатывание глаз.       По коридорам они быстро оказываются перед дверью комнаты, где всё произошло. Ёнхан провожает его заинтересованно-растроеным взглядом.       Юнги усаживается на стул, закидывая ноги на стол. Теперь он готов выслушать поток болтовни Хосока.       — Удиви.       — Очень долго, знаешь ли. В прочем не важно. Я теперь хочу очень встретиться с этим Тэхёном. Ты просто не представляешь, каково познакомиться с тем, кто причастен к живой легенде! Это просто офигеть… — не обязательно слушать разговор, насыщенный эмоциями и личностными оценками подробно. Юнги научился за столько лет работы; вовремя поддакивать и вычленять действительно важную информацию. В помещении концентрированный запах новообразовавшейся пары. Такой случай первый на памяти Мина. Поэтому выискивать есть ли в этом аромате феромоны ещё не меченного доминантного омеги показалось интересным. — …в блоке Е227, ну который ещё бабахнул лет тридцать назад.       — Его родители там работали? — настороженно. Эта история очень известна в их кругах. По официальной версии произошла авария. От отца Юнги знает — саботаж.       — Ага. Типо вместе, прикинь? После взрыва оба уволились. А ведь Ким Тэян написал поведенческую методику, — восторженно продолжает. Мало кто не знает его имени, особенно, если обучался при штабе. Сейчас, насколько ему известно, учёного в стране нет. —… и имея таких родителей пойти в полицию. Это же надо!       — Полное безобразие, — неужели ребёнку позволили выбрать, а не как им, быть в семейном деле всегда? — А что с омегой?       — Ну ты, — цокает. — Ничего такого. Детдомовский. Из интересного только утерянные сведения о родителях. Был усыновлён, неким Ким Сокджином, из того же детдома, — чёткая информация от Хосока — тому максимально скучно в диалоге. — А вот с мужем ему повезло. Особенно с его родителями.       С этим пора заканчивать и отправляться домой. В такой ситуации Чон будет болтать бесконечно.       — Закругляйся.       — Ты разбиваешь мне сердце! — Юнги вздыхает в ответ.       — Если я куплю дом в Тегу и позову вас обоих на ужин, обещаешь не разводить драму так часто?       — Ловлю на слове, — и вправду отключается.       Этот вызов несколько веселее ожидаемого. Давно он не ездил по таким мелочам. Это даже расслабляет. Сынок Ким Тэяна. Следует рассказать об этом начальству.       Альфа поднимается, разминая конечности. Значит вот так пахнет продолжение рода великого ученого? И дилема с глубокими познаниями простого полицейского кажется решена. Делая шаг к двери, Юнги замирает, втягивая воздуха полную грудь. Его инстинктивное чутьё обостряется, выдавая ответ.              Вот чего не хватало в пазле.       В помещении не просто не было доминантных феромонов. Здесь не было феромонов омеги в течке вообще.

***

      Этим же вечером Юнги возвращается домой достаточно поздно, зато не с пустыми руками. До Сеула из Тегу, к сожалению, не пять минут. А может быть, всё же к счастью. Это в каком времени смотреть. Омега с порога не встречает. Это не удивительно, скорее уж обратное действие послужило бы чудом. Наскоро раздевшись и вымыв руки, Мин обнаруживает мужа на диване в гостиной, с включенным ночным светом. Тот что-то продолжает вязать, не поднимая выбеленной головы. На наручных часах половина первого.       — Знакомься, — опускает на журнальный столик две папки документов и дожидается, когда омега обратит внимание на них. — В первой Чон, точнее уже Ким Чонгук, твой будущий лучший друг. Во второй его муж, соответственно.       Чимин переводит удивленный взгляд с документов на него, потом возвращается к ним и обратно к нему. Омега ничего не спрашивает, лишь кивает. Своё творение не откладывает в сторону, а умащает на коленях — Мин наконец узнаёт в них пинетки — и только потом тянется к папкам.       Юнги достаёт и кладёт рядом несколько тестов на беременность.       — Ещё рано, — бросает не заинтересовано, начиная разглядывать бумаги.       — Знаю. Это на будущее. Чтобы ты из дома…       — Лишний раз не выходил. Ага. Знаем, — не даёт закончить слишком часто повторяющуюся здесь фразу.       Мин не вздыхает в раздражении, наоборот, рад чётким знаниям омеги и послушанием. Это не его раздутое альфье эго внутри. В их семье следование правилам и указаниям, особенно Юнги, вопрос выживания.       Альфа опускается рядом, расслабленно вытягивая ноги. Работа отнимает в последнее время очень много сил. Но это ещё цветочки, дальше — хуже. Учитывая его планирование, месяц напряжения, и, возможно — альфа очерчивает взглядом плоский живот омеги — стоит немного расширить время на подготовку и разработку следующего этапа.       Пока Чимин занят чтением, Мин набирает риелтору. Он заплатил ему достаточно за ожидание звонка в любое время суток. Альфа объяснил, где нужно начать поиск квартиры под оговоренные ранее параметры и дизайн. И указывает сроки в два, максимум три, месяца до сдачи им. Тот, будучи готовым к такому, объявляет о начале работ, обещая до конца сегодняшнего дня предоставить варианты. Юнги прощается и, если риелтор успеет всё в срок, в конце работы выдаст премию. Как же альфе нравятся исполнительные люди.       — Это всё… Зачем? — как только смолкает разговор спрашивает омега.       Он держит в руках папку, на коленях вязаный проект, а на лице догадка. Чимин понял о чём речь, но боится ошибиться и начать радоваться слишком рано. Юнги не рад такой скованности, поэтому разводит руками.       — Как заказывал, — он не говорит слово «переезд». Оно слишком неоднозначно.       — Я… — Чимин позволяет себе осторожную улыбку. Тянет ладонь к его плечу и наклоняет голову ближе — приглашает на поцелуй.       Юнги тоже позволяет себе её. После альфа медленно наклоняется, растопляя в переплетении губ их маленькую радость.       Обо всём плане, частично, Юнги расскажет омеге немногим позже.

***

      Ноль-девять-ноль-девять. Тихий «пилик» раздаётся в пустой комнате. Чонгук не брал телефон с момента начала течки. Из уведомлений только игровой спам. В чате с Джином последнее сообщение двухнедельной давности, последняя активность определённо удалена. Интересно, они хотя бы узнали, что с ним случилось или слишком ссыкотко было?

Джин (ссс)

2309

Наше место: 14:30

9:43✓

      Сообщение уходит моментально. Омега тянется, разминая плечи. Прошло пять дней с того злополучного вечера и столько же с его пребывания в новой квартире. Неделю назад Чонгук и подумать не мог, что останется на волоске от раскрытия собственной внутренней сущности. Но они здесь, а Омега внутри продолжает недовольно порыкивать. За это время они так и не стали спать вместе с альфой. Их взаимодействия ограничивались лишь отбиравшим управление Омегой. Но с ним Чонгук теперь разберётся. Течка соизволила закончиться. Она выдалась более сомнительным испытанием, чем рассказывали.       На кухонном столе чистые тарелки, в рисоварке готовая крупа, в холодильнике кимчи со свининой — вчерашний ужин. Чонгук закрывает лицо руками. Как он, будучи самым независимым и дерзким омегой общины, оказался тут?       Конечно, Тэхён лучше того ублюдка. Да лучше всей грёбанной общины, что по какой-то случайности не зовётся сектой.       Завтрак заканчивается быстро. У него сегодня много свободного времени. Их альфа — это словосочетание заставляет мурчать Омегу внутри и испытывать нечто странное и непонятное для самого Чона — ушёл подавать заявление на заключение брака, а после ещё сходит на работу проверить обстановку. Чонгук предоставлен себе впервые в одиночестве в новой квартире.       На телефон приходит уведомление. Чону больно читать сухое «прекрасно». А когда следом прилетает «я рад», то тянет тошнота от лицемерия. Омега внутри пытается напомнить о братстве, но его шум Чонгук лишь подавляет. Ему не до сопливых размышлений и прощений.       Их ведь реально почти упекли в лабораторию. На испытания и исследования. Если бы не Тэхён.       Одежду выбирают со скрипом. Омега от чего-то жаждет надеть поношенную, не стиранную, после альфы. Та ему лучше пахнет. Как будто бы это имеет значение. Чонгук выбирает из его шкафа толстовку, джинсы берёт свои. В качестве компромисса тянет найденную сумку Тэхёна на плечо.       От их новой локации добираться далековато. Чон отправляется с двумя пересадками на автобусе. Небольшая пасмурность неба не тянет на размышления. Голова пуста до конечной. Омега сходит с транспорта лёгким прыжком. Пешком пара кварталов до условно многоэтажного дома из категории на снос, но всё ещё по какой-то ошибке жилого. В похожих когда-то они жили с папой.       На крыше 73Е здания Чонгук присаживается на притащенную специально для этого доску. Внизу пусто. Люди почти не ходят в будни в обед, все слишком заняты. Слышатся лишь редкие подвывания собак. Омега сильнее кутается в толстовку, зарываясь в воротник. Она хоть и чистая, но запах дома и альфы ощутим. Чонгук нехотя признаёт, что с ним им и вправду спокойнее. Телефон не достаёт, он вышел немногим заранее.       Чон подождёт здесь брата. Ему даже интересно, что у него есть в качестве оправдания.       Глухие шаги в тишине завывающего ветра слышатся через какой-то промежуток времени. Чонгук не уверен, он был слишком погружён в их общие мысли.       — Чонгук, — тёплые руки ложатся на плечи. Чон разрешает развернуть и прижать. — Это и вправду ты.       Чонгук позволяет своему Омеге эти объятья. Позволяет проявить перед братом слабость, в последний раз.       Он закусывает губу до боли, прежде чем отстраниться. Отвратительная синтементальность внутреннего меги никогда не нравилась ему, и то как это влияет на них.       — Как? Как ты выбрался? Тебя отпустили? — взволнованно вопрошает. Джин выше него, и это впервые раздражает, когда хочется смотреть прямо в глаза. — Они ничего не узнали?       Ну конечно, тайна — главное достояние их общины. Точнее, уже бывшей общины. Омега внутри грустно скребётся, но дай волю и заскулил бы.       — Никто ничего не узнал, — Чон не врёт. В участке наоборот убедились в его обычности.       — Хорошо, — омега чувствует как брат расслабляет плечи и выдыхает тревогу. — А как?       Чонгук не понимает как можно вести себя настолько «как ни в чём не бывало».       — Сейчас важно не как выбрался, — Чон делает шаг назад, — а как туда попал.       — Ты чего? — Джин отвечает недоуменным взглядом. — Тебя забрали из торгового центра прямо на моих глазах.       — Я не об этом, — качает головой. — Из-за чего у меня так внезапно началась течка?       Чонгук старается уловить перемены на чужом лице. Но кроме вопроса — ничего. Неужели его брат такой хороший актёр? Или просто считает его, нет, их настолько тупыми. Учитывая, что это была первая в их жизни течка.       — Не понимаю, о чём…       — Всё ты понимаешь, — резко прерывает. Терпением Чонгук не отличался никогда. Омега внутри поджимается, ему страшно и грустно. — Таблетки, мои подавители. Как так получилось, что ты случайно передал недельную упаковку вместо месячной? И после последней течка тут как тут. Та баночка же была с пустышками?       — О чём ты говоришь? — только теперь в глазах брата начинает проклёвываться паника, но голос также тверд.       — Не ври нам! — вырывается у Чона прежде, чем он будет готов слышать отговорки. Ладно если бы он один сомневался, но ведь и внутренний омега чуял неладное и тревожное всю ту неделю.       — Так вот в чём дело, — разносится внезапно из тени выхода на площадку. Чонгук только сейчас замечат стоящего Намджуна — альфу его брата, того, кто занимается производством подавителей. — А я всё голову ломал. То ли что-то спровоцировало течку, то ли в изготовлении с подавителями где-то налажал.       Неожиданно Чонгук находит поддержку у мужа Джина.       — Всё не так как выглядит. Это нужно было для тебя Чонгук, только для тебя.       — Конечно. Чтобы он, этот урод Донхёк, смог пометить меня, — бросает Чонгук, морщась вместе с Омегой. В отношении Донхёка у них мнение едино.       — Я переживал за тебя! — выкрикивает брат, не соглашаясь с обвинениями. — Омеге, тем более в твоём возрасте, быть одному опасно. У тебя был прекрасный вариант, а ты всё нос воротил.       — И где этот спаситель бедной одинокой омеги? — горько усмехается. — Я видел его там, как и ты, наверное. И он даже не подошёл. Испугался конкуренции. Такого альфу ты нам желал?       — Я защищал тебя! Хотел, чтобы ты был счастлив, — выплёвывает он. Намджун наблюдает со своего полутеневого укрытия, не вмешиваясь.       — И ты решил, что лучший способ защитить меня — это отправить к папе? — зло проговаривает, пока внутри рёбер скулит омега.       Глаза и губы Джина распахиваются. Тот будто не верит в произнесённое Чонгуком. Молчание между ними затягивается.       — Я бы никогда тебя, — шепчет. Чонгук же не слышит в голосе раскаяние.       — Но ты сделал. Сдал нас им, — с горечью выдыхает.       — Я не хотел этого. Ты сам вынудил. Тебе нужен альфа, а ты только и играешься в хочу не хочу, да «я не омега, я доминантный, а омега он, и мы не хотим его»! — разражается негодованием.       Чонгук поджимает губы.       — Можешь радоваться. Как ты и хотел, у нас появился альфа, — он будет говорить так, ведь Тэхён не только его, но и омеги внутри. Их альфа, — подсказывают ему.       — Серьёзно? — теряется от такой перемены молчаливый и временно забытый Намджун.       — Да. Благодаря ему я и остался на свободе. Потому что в отличии от некоторых, у него есть Альфа внутри. Да и узел тоже.       — Я рад. Поздравляю тебя, — Сокджин морщится от ругательного сравнения, но тут же перескакивает с темы. — Ты приведёшь его в общину? Или хотя бы познакомиться?       В его голосе опять пустота.       — Нет. Он одиночка, — Чонгук отводит взгляд в сторону.       — Как так? Это неправильно. И опасно для тебя, — начинает ту же шарманку заново, делая шаг ближе.       — Всё в порядке. Можешь передать, что я больше не вернусь. Нас больше не будет в общине.       — Как можно такое говорить. Ты же не простой омега, чтобы убегать вслед за альфой. У тебя есть семья, и ты доминантный омега! — в тоне покровительственная уверенность, трогающая за ниточки паники нутро омеги. Но никакого сожаления, за которое так отчаянно хотел зацепиться Чон. Ветер сильнее бьёт в спину.       — Это ты не понял, — Чонгук поступает как брат. — Я доминантный, но Омега тоже здесь, и у нас появился Альфа. Что принял нас. Наша семья. И больше никого нет, кто бы входил в неё, — он тоже не сожалеет. Не прощает.       Он не видит реакцию своей бывшей семьи, ведь зрачки смотрят в небо. В глазном яблоке щипит. И только. Можно игнорировать. Омега воет внутри, раздирая глотку. Чонгук же — не имеет слабостей.       — Передавай привет племянникам, и скажи, что Чонгук уехал к альфе. Завтра заберу вещи из квартиры, не избавляйтесь от неё слишком быстро. Не пытайтесь вернуть, — Чонгук проходит мимо шокированной семьи: сначала брата, что растерян, а потом и его мужа. На последок останавливается перед металлической дверью:       — Мой код теперь 3109.       И уходит в темноту. Щипание в глазах будто увеличивается, будто смена освещения виновата. Он возвращается к новообретенной семье. К их Альфе. За спиной он оставляет брата, некогда самого близкого человека.       Потому что, как оказывается, в семье тоже предают.

***

      Парковка машины выученными движениями не занимает много времени, даже в вечерней темноте. Тэхён ставит сигнализацию и бросает взгляд на детскую площадку перед домом, имея странное предчувствие. Туда тянет.       На качелях альфа замечает парня глубоко зарытого в капюшон толстовки. Выглядит знакомым и неизвестным. Новым чувством он понимает, что там сидит омега. Его омега.       Ким держит путь прямо к нему, огибая странные турники. Встревоженность, не проходившая весь день вдали от дома, возможно, всё же была не до конца его. Внутренний альфа тихо фырчит. Это связь меток даёт такие ощущения?       Чонгук понуро опустил голову под фонарным светом и медленно, едва колыхаясь, качается. Тэхён подходит вплотную, его тень опускается на омегу. Вместе с этим он решает выпустить больше феромона, чтобы укутать. Он протягивает ладонь, но тут же замирает, не решившись. Ким пока не совсем уверен как утешить Чонгука.       Дилема решается быстро и неожиданно. Ким стоит, рассматривая Чонгука, как резкая тяжесть опускается на него. Руки обвивают талию, и всем телом омега прижимается к нему. Тэхён же неловко держит свои распахнутыми, поглаживая по спине и ожидая, когда внутренний альфа придёт на помощь, боясь надавить, будто тело омеги сломается и рассыпется, стоит Киму проявить неосторожность.       Тэхён теряется во времени, наслаждаясь их маленьким единением. Запах омеги забивает лёгкие, он смешан с его и является синонимом слова уют. День выдался напряжённым, но в объятьях с Чонгуком всё кажется возможным. Ким надеятся, что на него он влияет хотя бы чуть-чуть похоже.       — Знаешь, у меня была семья, — раздаётся от уткнувшегося в шею Чонгука. — Её жалкое подобие в остатках, на самом деле. Мой брат, он ведь тоже омега, такой же как я. Но дикий.       Тэхён касается макушки ладонью, несильно прижимая ближе. Его ноги неприятно затекают, но рядом с омегой он готов стоять вечность.       — Брата, как оказалось, я потерял в тот же день, что нашел тебя, — тяжёлый вдох оседает между ними. Чонгук замолкает надолго. Тэхён устремляет глаза к небу, будучи полностью неувереным, что хочет знать о произошедшем.       — Что случилось? — спрашивает тихо, участливо, не замечая как объятия становятся крепче.       — Он подменил подавители на пустышки, — голос спокоен, но Тэхён ощущает его едкую горечь в запахе и мелкую дрожь тела в руках. Альфа втягивает воздух, стараясь не заводиться. Это сложно, учитывая, что в оправдании таких действий он даже не уверен, что подходящий ответ есть. — Так он переживал за моё будущее, знаешь.       Неровный смех вылетает из горла омеги. Тэхён с первой встречи восхищён силой и стойкостью Чонгука, но предательство больно и страшно для любого.       — Так к чему это, — омега внезапно притягивает его ближе, окольцевав ногами. — Брата больше нет, но есть ты, — не уточняет, но Ким понимает, что для него. — Теперь ты наш альфа. Наша семья.       Тэхён даже не пытается подавить слишком широкую улыбку. По внутренностям проходится неестественное тепло. Он шепчет в ответ, боясь спугнуть ту незримую атмосферу открытых душ:       — Мой Чонгук, мой омега. Моя семья.       Постояв ещё какое-то время, Тэхён улавливает молчаливую просьбу, что становится очередной радостью. Ким без проблем поднимает немаленького, но хрупкого для него омегу, крепко удерживая под ягодицами. Чонгук повис на нём словно коала, они считай не сменили положения с объятий у качели. Коленки давят в бока, пока голени обвивают поясницу в замке, а руки цепляются за плечи.       Так они и возвращаются в квартиру. В свой дом, где они теперь семья.

***

      Тэхён проверяет температуру разогревающегося риса и возвращается к обжариванию мяса с овощами. При этом, не забывая посматривать в сторону сидящего за столом Чонгука, что усердно что-то вырезает из огурцов. За готовкой Тэхён рассказывает, как прошло посещение работы, и что из ОД к ним всё же заглянули. Но раз уж они сейчас готовят ужин, а не сидят в клетке, значит обман прошёл успешно. Всё же не зря Ким подстраховался и подавил свободный феромон омеги.       — Ещё назначили заключение брака на двенадцать тридцать, — сообщает, помешивая смесь в воке.       Чонгук согласно угукает, слишком увлечённый делом.       — Ты уверен, что праздновать не будем? — Тэхёну без разницы, но ведь многие с детства мечтают, как именно пройдет церемония заключения брака. Он не хотел бы рушить чужие представления.       — А зачем? Мне и звать-то уже некого. У тебя с этим тоже не всё хорошо.       — Не для других, для нас. Там кафе, ресторан, кино? — и что сделать с альфой? Ему очень хочется поухаживать за омегой.       Казалось, такой простой вопрос, но Чонгук замирает, теряясь на мгновение.       — Я, не знаю, — отмахивается в попытке скрыть слабость. Ким теперь такие моменты подсознательно альфой чувствует. — Давай завтра и решим. После этого.       Тэхён в согласии кивает. Он, кажется, уже не первый раз понимал, что омеге отказать он ни в чём не сможет. Он видит неизвестно откуда-то взявшуюся неуверенность, и поэтому мысленно обещает сделать прекрасный день брака.       — Есть перец? Который сладкий, — обращается Чонгук.       — Такого нет, — не раздумывая и секунды. Он сам закупался, и таких овощей у них не было. Тэхён высыпает рис к обжаревающимся ингредиентам и мельком замечает задумчивость парня.       — А морковка? — с надеждой. Альфа отставляет миску и достаёт Чону половину чищенного овоща. Тот цепко хватает, задевая его пальцами, и Тэхён ощущает невесомое касание к коже, улыбаясь.       Ким накладывает готовую еду не в одну, как обычно, тарелку, а в две. В груди разливается тепло, он чувствует приятную сладость. Как же давно Тэхён не был в квартире не один. Это место очень редко ощущалось им как дом. Но сейчас он ставит перед Чонгуком блюдо и кажется, будто правильнее места для него в жизни нет.       Как только он садится напротив, Чонгук выставляет в центр стола кулинарное творение.       — Осенние ёлки, — презентует. Нарезанные и хитро закрученные огуречные слайсы с зубочисткой в качестве ствола и верхушкой звездой из моркови, и вправду похожи на ели. С долей фантазии, конечно, но Тэхён оценил замороченность.       — Красиво.       — А то, — гордо.       Как только Чонгук берёт палочками первую порцию и отправляет в рот, альфа внутри замирает. Стоит омеге продолжить есть, как он сыто урчит. Накормил омегу, теперь можно и самому. Тэхён включается в еду. И вдруг понимает, что он счастлив прямо сейчас. У него, как сказал Чонгук, теперь тоже есть семья. И альфа это чувствует.       Их тихий ужин проходит прекрасно, и омега даже вызывается мыть посуду. Тэхён же занимается уборкой, радуясь первому полноценному состоявшемуся совместному приёму пищи. За время течки Чонгука, такого не удавалось, он почти всё время не выходил из комнаты, и альфа его просто подкармливал, оставляя тарелки на тумбочке. Совместный быт — прекрасное начало пути. Остальное всегда успеется.       После хорошо проведённого вечера, засыпать одному в постели немного грустно. Но Тэхён успокаивает внутреннюю сущность, омега всё равно рядом и его главное не спугнуть. Когда Чонгук будет готов, сам придёт. Тем более сегодня он и так узнал немного больше, но расспрашивать пока не стал. Ответ тот же. Омеге больно от предательства, но и страшно пока опускаться в омут с головой вместе со знакомым меньше недели альфой.       Поэтому первостепенно нужно завоевать доверие, что Чонгука, что и его омеги внутри. Тэхён всё ещё немного поражён их различием и некой отгороженностью друг от друга. Ведь его внутренняя сущность, хоть и более дикая, но это всё ещё он, Тэхён, просто его другая сторона.       Собирая осколки пазлов из разговоров с Чонгуком, он понимает, что основания у деления есть. Кажется, не совсем радужные.       Тэхёну слышатся странные тихие вздохи в тишине. Его Альфе тревожно. Он настороженно садится на диване, прислушиваясь, хорошо дверь открыта. На мгновение ему кажется, что это всхлип.       Сердце взволнованно трещит, а сущность внутри подгоняет. Тэхён осторожно доходит до спальни. Прислушивается.       Ему не показалось.       Тэхён стоит в дверях разрываясь на части. Всхлипы рваные, неуверенные и слишком тихие, будто человек не умеет плакать и не хочет, чтобы кто-то об этом знал. Он не уверен, что ему позволено это видеть. Но дверь же была не закрыта?       Альфа внутри быстрее чувствует феромон доминантного Омеги, опевещая, что сейчас там не совсем Чонгук. Он же вселяет уверенности делать аккуратные шаги. Тэхён сгущает собственный феромон, обозначая присутствие и опускаясь на колени перед кроватью. Со стороны, где Чонгук ближе.       — Аль-ф-фа? — Омега умилительно высовывает макушку из кокона одеял, ища его взгляд.       — Я тут Омега, рядом, — Тэхён отпускает логику, разрешая главенствовать его внутреннему альфе. Он протягивает ладонь и едва касается щеки. Омега тянется ближе, а кожа сухая, немного лишь опухшая. Слёз никаких нет.       Омега внезапно отстраняется. Тэхён не успевает удивиться этому, как тот приподнимает одеяло и освобождает место. Для него.       Отказать, переспросить, сил нет.       Тэхён тут же медленно укладывается рядом, боясь потревожить, спугнуть.       Омега сам сокращает расстояние, уютно примостившись под бок. Альфа обнимает, вдыхая их перемешавшиеся запахи. Он нежно проводит по спине, успокаивая. Парень в его руках больше не всхлипывает.       — Джин всё знал, знал и сделал, — с небольшими промежутками между словами. — Специально сделал. Он никогда не понимал меня, его, нас.       Омега приподнимает голову, и Тэхён ловит его взгляд.       — Это больно, — шепчет сухими губами, и альфа замечает блики луны во влажных глазах. — Почему так больно?       Тэхён не знает как утешить, он говорит лишь смазанное:       — Это не твоя вина, выплесни её, — прижимает крепче, наклоняя голову ближе к нему. — Вместе мы справимся.       Омега смотрит внимательно и, видимо, всё же находит что-то. Кивает, зарываясь обратно, пряча лицо. Тэхёну неимоверно горько наблюдать за ним, не имея возможности помочь ещё чем-то. Альфа изнутри дерёт когтями, желая спрятать омегу ото всех бед и обид. Он же такой крошечный и потерянный, как мог его брат поступить так? Тот кто должен помогать, а не причинять боль.       Альфа может только быть рядом сейчас. Безмолвно гладя по спине и утешая. Держать омегу в руках, успокаивать его злость на несправедливость других, хотя бы сегодня.       — Чонгук не плачет. Когда я тоже усну, тебе стоит уйти. Хорошо, альфа? — спрашивает изумительно чётко. Всё же это всё ещё Чонгук, хоть и его внутренняя сущность.       — Ты уверен? — Тэхён не желает оставлять его одного с этой болью.       — Уверен. Чонгук не скажет за это спасибо. Чонгук сильный.       — Хорошо, — альфа вроде уже говорил, что слово омеги закон?       Сегодня ночью Тэхён уйдёт, как бы внутренний альфа не скрёбся в противоречии. Но он будет стараться, чтобы рядом с ним Чонгук мог быть любым.       А пока у него есть время помочь уснуть Омеге.