Доминантность

      Церемония бракосочетания выглядит до жуткого неестественной. Её как будто забыли переписать с приходом новых устоев. Незнакомый мужчина без бейджика, под классическую музыку, которая неизвестно зачем играет здесь, произносит речь и задаёт вопросы:       — Готовы ли вы, Ким Тэхён, вступить в брак с Чон Чонгуком?       — Готов, — отвечает незамедлительно.       Странный вопрос, ведь перед началом сего представления мужчина-регистратор и член врачебной комиссии убедились в подлинности метки на Чонгуке.       — Готовы ли вы, Чон Чонгук, вступить в брак с Ким Тэхёном?       — Готов, — прикрывает глаза на мгновение.       — Можете поставить подписи, — указывает на свидетельство о браке и лежащую рядом ручку.       Тэхён быстро оставляет закорючку, и передаёт её омеге. Чонгук выводит изящный образ, откладывая ручку в сторону.       — Можете скрепить брак поцелуем.       Чонгук ёжится под взглядом альфы и прикрывает глаза. Тэхён наклоняется, а Альфа улавливает доминантный феромон. Чонгук сбежал, спрятавшись за Омегой. Тэхён подавляет смешок и фырканье со стороны внутренней сущности. Он оставляет мягкое касание на губах. Они пару секунд ощущают тепло кожи друг друга и неизвестные приятные покалывания во всём теле. Будто это нега того самого наслаждения, которую испытывают те самые новобрачные пары. А после отстраняются.       Они забирают оформленные документы и, не задерживаясь в госучреждении, уходят. Вновь пришедший в себя Чонгук молчаливо смотрит в небо. Сегодня на улице на удивление светло и безветренно.       — Куда теперь? — Тэхён, конечно, накидал план их возможного времяпровождения в день росписи, но без желания омеги ничего не будет.       — Нужно забрать вещи, — о поездке на прошлое место проживания Чон уже ему рассказал.       — Заберём вечером, как и обещал, — Тэхён осторожно берёт его за руку, и его ладонь мнгновенно сжимают в ответ. — А сейчас, может, отпразднуем?       Чонгук на секунду ловит его внимательный взгляд. Тэхён каждый раз, рассматривая его так близко, особенно в солнечных лучах, поражается как ему повезло с ним.       — Не знаю.

***

      Лёгкий скрежет металлических палочек о полупустую тарелку с салатными листьями не раздражает. Тэхён только внимательно наблюдает за махинациями омеги. Тишина за столом больше уютная, да и столики в ресторане на комфортом расстоянии, шум соседних компаний не отвлекает. Мягкий свет делает тёмные локоны омеги теплее, рождая золотистые отблески.       Лицо Чонгука оживает, и он кому-то кивает. Ким обнаруживает в центре стола небольшой торт, замечтался он что-то.       — Вот и свадебный торт. Не хочешь купить кусочек? — вигибает бровь.       — Что?       — Ничего, — и хватает нож. Примеряется к разноцветным хаотичным мазкам на нём. Такие десерты сейчас, кажется, называют бенто-тортом? — Похоже на свадьбу твоей мечты?       — Это я у вас должен спрашивать, — хмурится Тэхён.       Чонгук фыркает, делая первый надрез.       — Сначала ты ответь. И вообще, к нам уже можно на ты, — продолжает невозмутимо. — Он сказал, что всё в порядке, если его что-то не устроит — сообщит.       — Я… Ладно, — с их странным взаимоотношениями Тэхён будет надеется, что когда-нибудь разберётся. — Не было определённого предпочтения. Поэтому меня более чем устраивает всё.       — Наивно мечтал, что вообще не выйду замуж, — четвертинка торта наконец вырезана и омега негласно просит его пододвинуть тарелку. — А он, — Чонгук машет головой, будто скидывая наваждение, — сам тебе как-нибудь расскажет.       Тэхён поддерживающе кивает. Под его взглядом Чонгук кладёт кусочек торта ему в тарелку.       — Хорошая идея, но не в нашем мире. А его обязательно послушаю как-нибудь, — Тэхён дарит лёгкую улыбку.       — Так что сегодня не самый худший день в моей жизни. Можешь не переживать, — Чонгук отставляет пустую посуду и притягивает к себе блюдо с десертом. И с большим аппетитом, чем при поедении салата, отламывает первый кусочек от всего оставшегося торта.       — Приму за комплимент.

***

      Когда Чонгук вбивает адрес бывшей квартиры у Тэхёна возникают некоторые вопросы. Навигатор выдаёт расчётное время прибытия час тридцать шесть минут.       — Почему этот ресторан?       — Он был в южной части, — пожимает плечами пристёгиваясь. — Ну и всё, наверное.       Всё звучит как совсем не всё. Тэхён нажимает на тормоз — хорошо что с пустой парковки они ещё не выехали — и участливо смотрит, выгибая бровь. Чонгук тяжело вздыхает и фыркает. Очень уязвимо, и альфа не смеет отвлекаться от него.       — Нравится кататься на машине. И в принципе проводить время в дороге.       Отвечает альфа лишь кивком, вновь возвращаясь к дороге.       — А что, против? — вызовом возвращает ответ, демонстрируя уязвимое состояние.       — Нет. Мне без разницы где и как проводить время. Главное вместе, — Тэхён вытягивает руку с раскрытой ладонью вдоль бордочка между сидениями в предлагающем жесте.       — Ты просто мой водитель, не обольщайся, — с усмешкой тянет омега. Но собственную, сжатую в кулак, кладёт рядом.       Альфа медленно накрывает сверху напряжённые пальцы. С удовлетворённой улыбкой замечает, что руку омега не отдергивает. Он ловит его взгляд буквально на пару секунд. Чонгук закатывает глаза, будто не он сейчас здесь, а потом и вовсе отворачивается к окну.       Мерная мелодия от негромкого радио скрашивает необычным теплом и уютом их поездку. Тэхён поглядывает на прислонившегося к окну Чонгука. Вид и ощущения ему нравятся настолько, что он теряется, продолжать ли ему уютное безмолвие или всё же поговорить. Альфа не помнит, когда ездил в чей-либо компании или чтобы кто-то сидел рядом. Слишком близких друзей у него не водилось, опасно. А доминантных других он не знал.       — Ты в квартире один жил? — всё же спрашивает. У него считай последний выходной, дальше работа, и они уже не смогут проводить столько времени вместе.       — Один, — Тэхён слышит тихую усмешку, — это было большее, что они могли мне позволить. Учитывая, что квартира принадлежала мне несколько дней.       — Это как? — включает поворотник, и мельком проверяет омегу. Тот от стекла голову не отстраняет.       — После потери папы, попал в интернат, а оттуда уже взял опеку надо мной Джин. Мне по совершеннолетию досталась квартира, — пальцы Чонгука ведут замысловатый рисунок на окне. — Оказалось, что совсем неудивительно, в общине нет чужого и твоего имущества. Всё общее. Не знаю на кого она оформлена теперь, но потерял я её так же быстро, как и получил.       — Это буквально преступление. С каждым новым фактом эта община мне нравится всё меньше, — Тэхён обеспокоенно посматривает в сторону омеги, мелко стуча пальцами по рулю.       — Так и должно быть, — кивает с горько-сладким смешком. — Я тоже разочаровался не сразу.       — Тебе нужна эта квартира?       — Нет, — выдаёт без разрмышления. — Мне от них уже ничего не надо. Только избавиться.       Помедлив, заканчивает свои домыслы, но также двояко:       — От их присутствия в жизни.       — Надеюсь, сегодня было ваше последнее пересечение.       Сзади кто-то протяжно сигналит.       — Себе посигналь, — тут же фырчит Чонгук.       Альфа же этого не замечает, легко улыбаясь на реакцию омеги. Ким просто не начал движение на зелёный свет, дожидаясь пока дойдут до тротуара все пешеходы.       Огни ночного города фантастично образуют тёплую атмосферу в салоне. Эти кроткие диалоги, бегущая дальняя дорога, слабый запах цитруса, свежесваренного риса, в перемешку с нотками мягкого (больше химического) бензина, ощущаются до странного привычными. Ким удивлён глубоким спокойствием внутреннего Альфы. Его после встречи с омегой, похоже, больше ничего не колышит, если это никак не касается Чонгука. К ним пришло так давно забытое умиротворение. Тэхёну на мгновение кажется, что его взгляд светится, даже в отражении зеркала наверняка это видно. Не так ли выглядит счастье? Просто быть на своём месте. Рядом с семьёй.       На очередном повороте, когда пиликает навигатор с числом в виде трёх километров и двадцатью тремя минутами до пункта назначения, Чонгук сам инициирует разговор.       — Из-за их правила «общего имущества» я не стал копить на машину. Мне когда-то давно казалось, что можно сесть в неё в любой момент и уехать далеко-далеко, — они встречаются кратким взглядом, после чего Ким снова смотрит на дорогу. — Но так это не имеет смысла. Если машина не моя.       — Хочешь отсюда уехать? — уточняет неопределённое, — из города или страны?       Сбежать от ограничений. Тэхён когда-то понял побег родителей. Поэтому понять омегу, своего омегу, будет не сложно. Принять — ещё проще. Это альфа решил с их первого взгляда. Не укуса.       — Мне достаточно сбежать из общины. Половина моей мечты уже выполнена.       — А остальная?       — Догадайся, — и тянет внезапно, — ты же наш альфа.       Игривое и открытое настроение радует Тэхёна, заставляет теплоту разлиться по телу и громко заурчать. Чонгук, видимо, почувствав безопасность, не стал снова закрываться, и активно начал распаляться в домыслах о несбывшихся мечтах и недалёком будущем. Омега не прячет уязвимость, а активно показывает уровень доверия к человеку рядом. К Тэхёну. Перед тем как озвучить желание, он говорил о…       — Машина…       — Браво, маэстро! — сопровождает хлопком для пущего эффекта.       — У тебя есть права?       — Конечно. Сдал как только стал совершеннолетним. С первого раза между прочим! — гордо.       Тэхён же проворным взглядом проверяет есть ли где-нибудь место на короткую остановку.       — Молодец, — «я тоже» предпочитает не озвучивать. — Хочешь сесть сейчас?       — За руль? — недоверчиво.       — Ага.       — Тут ехать осталось-то, — неловко жмёт плечами. — Лучше на обратном пути. Сразу сяду.       Тэхён не понимает отказ, но на лице омеги замечает улыбку, так что… К светящимися глазам прибавляются напряжённая спина и неспокойно теребящие ткань штанов пальцы.       — Как пожелаешь, — отвечает, кивая.       Как он только мог не заметить мелкое волнение омеги. Нервозность его прозрачна — они едут забирать вещи из бывшей квартиры, как последняя точка в их разрыве с общиной. Чонгук не из тех, кто открыто признаёт любую слабость, нужно быть внимательнее.       Планы насчёт покупки ещё одной машины, уже начинают крутиться в голове альфы, пока он медленно выпускает успокаивающие ферамоны, окутывая омегу. Хотя сам внутренний Омега, в отличие от Чонгука, полностью спокоен — в его запахе нет даже отголоска горечи и переживания.

***

      Чонгук ставит коробку на пол и садится перед ней. Тэхён заносит остальные два пакета, и аккуратно ставит рядом.       Омега раскрывает откидные крылышки. Сверху лежит фоторамка, которую тот в спешке запихнул перед выходом. На ней Чонгук, справа вероятно его брат, на руках у обоих сидят дети, в районе года и трёх лет. Чон откладывает её на кровать, продолжая вынимать различные и по каким-то причинам — Тэхён очень хочет узнать — ценные для него вещи.       — Помочь? — тихо спрашивает.       — Нет, — не оборачиваясь, — можешь просто, посидеть.       Тэхён усаживается на пол, не совсем рядом, ближе к кровати и поодаль от вещей, чтобы не мешать. Наблюдать за омегой возможно уже стало одним из любимых занятий. Чонгук вынимает изящными пальцами странную вещицу в виде кофейного стакана, но то как она проминается наводит на мысли об игрушках антистресс. Он теребит кольцо и сжимает место крышки.       — Знаешь, я ведь тоже раньше был как они. Как мой брат. Любил нашу общину и не видел жизни без неё, — Чонгук резко вертит головой. — Нет. Прекрасно, что избавился от этого идеального промыва мозгов.       Омега затихает, одной рукой он продолжает сжимать стаканчик кофе, другой же теперь вертит пробку от бутылки.       — Что случилось? — Тэхён не удерживает любопытство, но откажись Чон отвечать, выпытывать не будет. Просто, из таких мест, после тотального контроля, не выбираются и не пересматривают своё положение просто так.       — Случился Донхёк. Наш глава, тц, — Чонгук неудовлетворённо цыкает. — Главный в общине почему-то решил, что из его сыночка и меня получится прекрасная пара. Сначала я отмахивался, смеялся, не можем мы быть вместе, старшие шутят. Но потом разговоры с братом и главой становились всё серьёзнее, пока…       Омега внезапно замирает. Тэхён медленно вытягивает руку и осторожно касается его коленки. Внутренний инстинкт показать, что омега не один пересиливают другие мысли.       Чонгук продолжает холодно, будто сжавшись:       — Мне передали отнести ему какие-то травы и письмо, мелочёвка. Омега скрёбся, отговаривая идти, но главе не отказывают. Его квартира намного больше моей, много комнат было, где можно спрятаться. У Донхёка в тот дождливый день был гон. Это было ужасно. Он в обычное-то время, казалось, испытывал ту же неловкость и нежелание быть со мной, но теперь был озверевшим, диким. Как обычный альфа, будто не доминантный вовсе. Если бы не отголоски в запахе, решил бы, что всё время был обманутым. Я отбился, просидел до середины ночи в закрытой ванне. Уходить пришлось тоже с боем, тот спал как хищник, охраняя территорию. Я был слишком шокирован, поэтому просто вернулся домой. (Тыц-тыц-тыц).       Омега тяжело вздыхает, теребя в руках какую-то игрушку (Тэхен пропустил момент, когда он взял что-то в руки), ему нужно было немного отвлечься от мрачных воспоминаний.       — Сначала думал совпадение, так получилось. Хотя разум твердил: «где его блокаторы?!», а на утро, придя в главное здание сборов, подслушал прекрасный разговор. Глава рассказывал брату, что за квартирой Донхёка следили только до ночи, и оттуда я не вышел. Они обсуждали всё ли удачно у нас получилось. Тогда я подумал, что меня держит в этой полной диких зверей общине? Ничего, кроме того, что мне некуда пойти, и без блокаторов на воле я не протяну больше недели.       Чонгук замолкает с тихой усмешкой. Тэхён неосознанно тянется ближе, омегу хочется утешить и укутать объятиями, и сказать что «всё будет хорошо, ты теперь не один, я рядом». Альфа раскрывает руки, не притягивая, давая выбор.       — Как видишь, я всё-таки смог выбраться. И был прав: один, и без блокаторов, не протянул и недели, — Чонгук неловко разворачивается, падая в желанные для обоих объятья, спиной.       Несмотря на мнимое спокойствие, с которым омега рассказывал, Тэхён ощущает как заполошно бьётся его сердце. Альфа осторожно обнимает одной рукой поперёк груди, другую располагает на коленке, вдыхая родной запах с макушки Чонгука.       — Эта ужасная община. Их поступки по отношению к тебе только доказывают это. Они как волки в овечьих шкурах, настоящие звери, — шепчет, продолжая оглаживать ладонью плечо.       Напряжение в теле омеги постепенно спадает. Альфа силиться понять, зачем были такие устои в общине и как с этими дикими повадками она продолжает процветать, а не загибаться.       — Иногда мне казалось, что сбеги я и попадись ОД, было бы проще. Там хотя бы никто не притворялся, что делает всё это мне во благо, — грустно тянет. А у Тэхёна пробегается холодок, потому что кошмарнее места для доминанта нет. Там собственная смерть покажется подарком. Чонгук же просто нервно сжимает и разжимает ту странную игрушку-антистресс.       — Если кто-то из них попробует к тебе приставать или следить за тобой, сразу говори мне, — он всё же немного меняет ракурс темы.       — Конечно, наш альфа полицейский всех защитит.       — Я серьёзно, — низким тоном.       — Я тоже, — Чонгук вдруг вздыхает и немного ёрзает, явно расслабившись после тяжёлого разговора. — Как тебя вообще угораздило податься в ментовку? Не побоялся так близко находиться к проверкам и всей происходящей там мути?       — Там не опасней, чем где либо для нас. А я просто всегда умел хорошо контролировать себя, — он опустит единственный раз, когда его внутренний Альфа вышел из себя на работе — из-за пойманного Чонгука. — Это несложно. Меньше выступаешь и делаешь вид, что слушаешь всех, никогда не занимая позиции открытого лидера. Никто из сослуживцев не догадается, для них доминантные никогда не идут на уступки.       — У наших был список профессий повышенной опасности, куда запрещено было идти работать. Полицейские были в нём, — Чонгук тянет задумчиво. — У них у всех походу были проблемы с контролем, кроме главы.       — Может быть, может быть, — посты такого плана, могли быть не выгодны для общины, мало посвящённые в общепринятые и собственные законы, проще поддаются контролю и помыканию. — Вещи разбирать сегодня не планируешь?       — Конечно буду! Сейчас всего, — на мгновение достает телефон, — девять вечера. У нас вся ночь впереди.       Тэхён легко целует в макушку, а Чонгук со смешком отстраняется.       — Ещё, чуть не забыл, с ним можно разговаривать не только ночью, — встаёт отряхивая от невидимой пыли штаны.       Альфа заваливается обратно, в попытке неудачно встать, после этих слов. Ночные разговоры с внутренним Омегой не прошли незаметно. Ему определённо стоит узнать, насколько Чонгук и Омега различают друг друга и намного подробнее про тонкости их отношений.       — Чего сидишь? Вперёд, вещи сами себя не разложат. Тем более тебе завтра на работу, — смотря прямо в глаза, подмигивает Чонгук.

***

      — Когда ко мне заходят с таким лицом, обычно это подразумевает катастрофу. А ты чаще предполагаешь ту же катастрофу, которая оказывается гениальной идеей, — заинтересовано начинает сидящий за столом альфа лет пятидесяти, достаточно стройный, с лёгкой проседью — глава Отдела Доминантных.       — Всё зависит от нашего восприятия, — Юнги кладёт папку с документами на стол, и садится на стоящий чуть поодаль диван, а не на стул, стоящий напротив хозяина кабинета.       — Что это?       — Прошение о переводе, — откинувшись на спинку, тянет Мин. — Та же должность, только город Тэгу.       — И что же ты там забыл? — не открывая папки, господин Чхве Минджун складывает руки домиком перед собой.       — Не знаю. Это город, в котором я родился. Может потянуло к корням, и мой Альфа прячет скорое потомство подальше от опасностей и ближе к родной земле, — играючи тянет альфа. Юнги рядом с главой Отдела Доминантных, не только в Сеуле, но и старшего во всей стране, ведёт себя чересчур нахально, как сказали бы его коллеги. Но господину Чхве нравится, если учитывать, что Мин лучшая ищейка в его команде, если не во всей стране.       — И это тебе диктует инстинктами метка, правильно?       — Так точно, — сжимая руку со следами зубов в кулак, уже без бинта, проидносит мужчина. Игнорируя внимательный взгляд, Юнги больше сосредотачивается на потолке. Интересно, приплетать ли в этот диалог парочку илюзианистов из Тэгу? Хотя он, кажется, и так рассказал всё, что следовало.       — Совсем забыл предложить устроить праздник в честь беременности твоего омеги, — качает головой, а потом в тишине кабинета раздаётся щелчок. Запись прервана, и это максимальная конфиденциальность в данных условиях. — А теперь серьёзно. Что ты опять задумал, Юнги?       Альфа растягивает губы в довольной усмешке.       — После увлекательной поездки, я на досуге подсчитал, что из Тэгу поступает слишком мало доминантных. С такой численностью у них должно быть пять-десять в год. А не несчастные трое за последнюю пятилетку. И, кажется, это связано вовсе не с плохой работой ОД, — делает интригующую паузу.       — А с чем же?       — Там должна быть крупная община, способная производить подавители. Иначе процент вспышек течек и гона на процент населения слишком мал…       — Волки и лис? — нетерпеливо перебивает. Это в основном не похоже на поведение господина Чхве, но в последнее время эта община доминантных с действующей группой сопротивления набирает силу, и уже успела попортить немало операций.       — Не думаю, что нам повезёт. Но чем судьба не шутит? — местоположение этой группы неизвестно, как и предводитель.       — Хорошо, — альфа устало прикрыл глаза. — У тебя есть что-то кроме этого предположения?       — Пара ниточек есть, но всё нужно проверять. Пока только косвенные признаки. Поэтому мой перевод по причине ранее озвучен, а расследованием я буду заниматься тайно, в свободное от работы время, — Юнги сделал очень многое, чтобы так спокойно разговаривать с начальством и ставить условия. Очень многое. Как обычно он просто не думает о своей потерянной семье. Сейчас есть только он, Чимин и их будущих ребёнок.       — Никакого сообщения в высшие отделы? — усмехается господин Чхве.       — Вы знаете моё последнее мнение о них, — иначе же почему все крупные дела последний год срываются? Правда, Юнги, почему же?       — Почему ты думаешь о предательстве, а не о слаженной работе этой группировки?       — Не вижу разницы, — Мин поднимает руку с меткой вверх и раскрывает ладонь укусом в сторону главного. — Жизнь постоянно напоминает мне, что предавать могут даже самые близкие люди. Лучше быть готовым ко всему.       — Знаешь, — вдруг говорит собеседник, — эта метка показала, что я всё ещё могу тебе доверять.       — О чём вы? — хмурится Юнги. Такие темы всегда опасны.       — Ты не дал посадить омегу на подавляющее, и всегда был слишком снисходительным. Такие на моей памяти, обычно носили их метки в невидных местах и не признавались. Часто думал ты тоже прячешь, спросить и проверить было бы глупо, ошибись я. Всё же твоей интуицией я не награждён, — легко посмеивается, продолжая, — а в тот день, спустя три года жизни с омегой, ты принёс метку открыто.       Тихо хмыкнув Юнги понимает, что к такому выводу из этих событий он бы вряд ли когда-нибудь пришёл. Оказывается, его маленькая недальновидность окупилась в двойном размере.       — Твой рассказ о случившемся был таким уморительным, что имей я чуть меньше моральных ценностей непрочь был бы взглянуть, — отвлекает от рассуждения.       Альфа вскрипывает зубами. Отвратительное замечание. Он тоже помнит, что сказал на утро любопытным коллегам: «далеко же вы убежите и ловко не позволите себя трогать омеге, находясь в сцепке», может быть некоторым Мин повторил несколько грубее, но лезть куда не просят, особенно к нему, не стоит.       — Ладно, — мужчина открывает принесенную папку. — Но буду ждать положительных результатов.       — Обижаете, — альфа тяжело вздыхает. — Ещё одна маленькая просьба. Мне нужно разрешение на проход с омегой в 117 блок Е в Пусане.       — А там-то что?       — Папа омеги, — здесь Юнги не юлит и не строит интриг, это его заинтересованность, не господина Чхве. — Хочет увидеться с ним, в качестве подарка на беременность. Сначала хотел отказать, но узнав, где именно тот находится, решил, что это будет полезным опытом.       — Выпишу завтра. Блок Е, блок Е, если это те что я думаю, — альфа весело хмыкает, — возможно не только твоему омеге будет полезно его посетить.       Юнги просто кивает. Потянувшись, встаёт с достаточно удобного дивана. С этим делом покончено, можно паковать вещи. Квартира тоже найдена и уже готовиться к их приезду. Шагая к выходу, альфа может только предполагать какой переполох в отделе вызовет его перевод. Как же, любимая ищейка Чхве сваливает в абсолютно бесперспективный Тэгу, что-то тут явно не чисто. Мин ступает за порог, и почти закрывает дверь, когда слышит приглушённое сзади:       — И всё же, Юнги, твои катастрофы не перестают меня удивлять.