Превосходный век

Маниса. Шехзаде Баязид сидел за письменным столом. Перед ним лежала книга, но он уже давно отодвинул её в сторону, погрузившись в раздумья. Его сердце было охвачено тревогой: совсем недавно он получил письмо от Хюррем Султан, в котором мать сообщила о болезни Султана Сулеймана. Отец не вставал с постели, и его состояние внушало опасения. Баязид сжал виски руками, стараясь унять нарастающую тревогу. Потерять отца он был не готов. Год был безжалостен: всего месяц назад из-за оспы он потерял брата Мустафу, его детей, Махидевран Султан и свою супругу Айбиге Султан. Теперь Маниса, некогда принадлежавшая Мустафе, стала его санджаком. Шехзаде Селим, вместе с хитроумной женой Нурбану Султан, находился в Амасье. Шехзаде Джихангир, страдая от потери Мустафы, всё же пытался держаться. Михримах Султан жила со своим мужем Рустемом-пашой в их дворце. Баязид подошёл к камину и некоторое время наблюдал за тем, как языки пламени пожирали поленья. Услышав тихий стук в дверь, шехзаде поднял голову. В покои вошёл его лала, Мустафа-ага. Тот низко поклонился, но выражение его лица выдавало волнение. — Шехзаде… — начал он с тревогой. Баязид, почувствовав перемену в его голосе, выпрямился. — Говори, лала, — коротко произнёс он. — Султан Сулейман Хан Хазрет Лери предстал перед Всевышним, — слова лалы прозвучали как удар молота. — Нам нужно торопиться, шехзаде, иначе трон займёт Шехзаде Селим. Баязид закрыл глаза, позволяя себе мгновение тишины. Новость не стала неожиданностью, но тяжесть этой утраты всё равно ударила в грудь. — Лала, собирайте вещи. Мы немедленно выезжаем в столицу. Лала склонил голову и поспешил исполнить приказ. Тем временем в покоях Дефне Султан. Султанша сидела у окна, держа в руках шёлковую ткань, но её взгляд был устремлён в пустоту. Ожидание известий было мучительным. В комнату вошла её верная калфа Нарин, склонив голову. — Дефне Султан, прибыло известие из Топкапы. Падишах мёртв. Нам нужно поторопиться, чтобы шехзаде Баязид успел взойти на престол. Дефне резко поднялась, отбросив ткань на диван. — Нарин-калфа, немедленно собирайте вещи! Мы должны выехать как можно скорее. Она задержала взгляд на калфе и добавила с горечью: — Теперь всё будет ещё сложнее. Хуриджихан уже в Топкапы. Если она приблизится к Баязиду, нам придётся бороться. — Госпожа, вы не позволите ей занять место в сердце шехзаде, — твёрдо сказала Нарин. Дефне сжала кулаки. Она знала, что её ревность не раз становилась причиной ссор с Баязидом. Но он всегда уверял её, что Хуриджихан для него — лишь тень прошлого. Подойдя к маленькому Мехмеду, Дефне опустилась перед ним на колени и нежно поцеловала сына в лоб. — Это война, мой маленький шехзаде. И мы в ней победим. Мехмед удивлённо посмотрел на мать. — Матушка, о какой войне вы говорите? — Когда ты вырастешь, то узнаешь…

***

Дворец Топкапы. Хюррем Султан стояла возле ложа Султана Сулеймана, в последний раз глядя на лицо мужа. Её глаза не отражали слёз, только холодное величие. Она повернулась и направилась в свои покои. Там её уже ждал евнух Сюмбюль-ага. Хюррем подозвала его к себе и, не дав ему заговорить, сказала: — Сюмбюль, на трон должен взойти шехзаде Баязид. Если трон достанется Селиму, он первым делом прикажет казнить Баязида. — Не волнуйтесь, госпожа. Гонец, посланный к Шехзаде Селиму, доставит весть с опозданием. Трон займёт Шехзаде Баязид. Хюррем одобрительно кивнула, позволив себе едва заметную улыбку. — Прекрасно.

***

Два дня спустя. Процессия остановилась у дворца. Баязид спешился и, почти не обращая внимания на слуг, вошёл в Топкапы. В покоях его встретила мать. — Матушка, — тихо произнёс он, поцеловав ей руку. — Баязид, мой храбрый лев. Я рада, что ты прибыл так быстро. — А где Селим? Он здесь или всё ещё в Амасье? Хюррем указала ему на диван, приглашая присесть. — Сынок, я распорядилась, чтобы гонец доставил весть о смерти вашего отца к Селиму с опозданием. Теперь ты займёшь трон. Ты ведь помилуешь брата, не так ли? Баязид задумчиво посмотрел на мать. — Конечно, матушка. Я вам очень благодарен. Хюррем нежно коснулась его руки. — Скоро твоя церемония восшествия на трон. Ты станешь Султаном.

***

Покои Дефне Султан. Дефне стояла посреди комнаты, осматривая роскошную обстановку. Она знала, что Хюррем Султан выбрала эти покои для неё не случайно. — Нарин, отведи Мехмеда в его комнату. Он устал с дороги, — приказала она калфе. Когда служанка с сыном покинули покои, Дефне прикрыла глаза, позволив себе помечтать. Но из размышлений её вывел холодный голос. — Дефне, какая встреча. Она вздрогнула и обернулась. Перед ней стояла Хуриджихан, её взгляд был полон вызова. — Ты меня напугала, — с трудом выдавила Дефне, делая шаг назад. — Не надейся, что станешь главной хасеки Баязида! — голос Хуриджихан был резким, но в глазах читалась уязвимость. — Я заключу никах с шехзаде! Дефне Султан сжала кулаки. Её лицо оставалось спокойным, но в душе бушевала буря. Она с трудом подавила желание ответить ударом. Вместо этого, гордо подняв подбородок, холодно произнесла: — Госпожа, этого никогда не позволит Хюррем Султан. Она против этого никаха. Хуриджихан усмехнулась, словно слова Дефне только подогрели её решимость. Развернувшись, она направилась к покоям своей матери.

***

В покоях Хатидже Султан царила тишина. Увидев дочь, Хатидже подняла голову от шёлкового платка, который вышивала золотыми нитями. — Где ты была? — в её голосе сквозило подозрение. — Уж не к Дефне ли ходила? Хуриджихан, сев рядом, торопливо заговорила: — Матушка, я действительно была у Дефне. Она осмеливается претендовать на место, которое принадлежит мне. Вы ведь поговорите с Хюррем Султан о никахе, не так ли? Хатидже отложила платок, пристально глядя на дочь: — Хуриджихан, ты забываешь, что Дефне — наложница, а ты — дочь Османской династии. Это пустые мечты. Хуриджихан склонила голову, но в её взгляде горел огонь. Она молча покинула покои, твердо решив не сдаваться.

***

В Амасье Нурбану Султан мерила шагами свои покои. Её мысли крутились вокруг слухов, что в Стамбуле султан Сулейман предстал перед Всевышним. Дверь приоткрылась, и вошла Джанфеда калфа. — Госпожа, — калфа почтительно склонила голову. — Пока нет достоверных известий. Нурбану обернулась, её взгляд был острым, как лезвие кинжала. — Если Баязид уже направляется в столицу, то мы теряем время. Джанфеда промолчала, и Нурбану продолжила, обращаясь скорее к себе, чем к калфе: — А если повелитель ещё жив? Если это лишь слухи? Мы рискуем поднять бунт. Джанфеда сделала шаг вперёд: — Госпожа, действовать нужно сейчас. Нурбану, решившись, направилась в покои шехзаде Селима. Она без стука распахнула дверь. В воздухе стоял тяжёлый запах вина. Увидев наложниц, без слов махнула рукой, и те поспешили выйти. Подойдя к столику, Нурбану вылила вино из кувшина. — Селим, мы отправляемся в столицу, — сказала она твёрдо. Селим с трудом поднял голову, его глаза были затуманены. — В столицу? Зачем? — Баязид уже может быть там. Если ты хочешь сохранить свою жизнь, действуй, — голос Нурбану был полон раздражения. Она покинула покои, приказав Газанферу Аге: — Больше ни капли вина для шехзаде. И никаких наложниц. Это приказ. Газанфер ага склонил голову: — Как прикажете, госпожа.

***

В Стамбуле дворец Топкапы наполнился торжественными звуками. Началась церемония восшествия Баязида на престол. Султанши собрались в башне справедливости, чтобы наблюдать. Хюррем Султан стояла впереди, рядом с ней были Шехзаде Джихангир, Михримах и Хатидже султан. Дефне держалась в стороне, но всё происходящее было ей прекрасно видно. Вошла Хуриджихан, поклонившись Хюррем и Хатидже. Она встала рядом с Михримах. — Ты немного опоздала, — сухо заметила Хюррем, не отрывая взгляда от сына. Хуриджихан улыбнулась, но её глаза не отрывались от Баязида. — Матушка, Баязид сказал, что ему нужен мой ум в государственных делах, — улыбнулся Джихангир. — Это прекрасно, — ответила Хюррем, погладив его по плечу. — Иншаллах, правление Баязида будет долгим и справедливым, как и правление твоего отца. — Аминь, — тихо произнесла Михримах. Церемония завершилась. Султан Баязид взошел на престол Османской империи.