Между небом и землёй.

А что наши ангелочки делали все это время? Интересно? Читаем дальше. После чудесного превращения Хосока в человека, Юнги немного замкнулся. Он очень скучал по другу. Тэхён был всё время занят. Чимин вёл себя на удивление тихо, но Мин не верил этому чертёнку: старался не упускать ни малейшей детали в разговорах с ним. Нарушать правила Юнги не любил, но ему очень хотелось поговорить с Хо. Наблюдать со стороны — это одно, а возможность общения с близким тебе человеком или ангелом, не важно, — это совсем другое. — Привет, — тихо произнёс Мин, чтобы не испугать Хосока. Он застал его за чтением одной интересной книжки. — О господи, — вздрогнул Хо от неожиданности. — Не. Это не он, это я, — поджав губы и быстро хлопая ресницами, ответил Юнги, присаживаясь на диван. — Ты чего так пугаешь? Хоть бы предупредил, что придёшь. А вдруг я был бы не один? — Ты забыл, что я могу смотреть, находиться рядом, не показываясь? Я знал, что ты один. — Ладно-ладно. Что-то случилось? — Нет. С чего ты взял? — Ты не появлялся три месяца. И вдруг — здрасьте. Вот он я. Ангел во плоти, — съязвил Хосок, подкалывая друга. — Хос, ты уже нахватался всякого у людей. И что читаешь, кстати? — Ну, мне приходится всему учиться. Как младенец себя чувствую. Всё вроде знаю, но ощущается по-другому. Запахи. Вода. Трава. Всё. Даже Айю. Каждое прикосновение к ней вызывает табун мурашек у меня по всему телу. И как с ними бороться — я не знаю. Юнги на это улыбнулся. — Ты такой забавный. Действительно как ребёнок. — Вот и она так говорит. Не понимает, как в одном человеке может жить серьёзный доктор и ребёнок. — Да уж. Непросто тебе, наверное. — Есть такое. Но уже более-менее привыкаю. — Ты не ответил, что за книга? — А ты как всегда внимателен ко всему. Очень интересное чтиво, «Камасутра» называется. — Что, прости? — переспросил Мин. — «Камасутра», — повторил Хосок. — Хо, я знаю, что это такое. Мне интересно другое: зачем ты её читаешь? — Как зачем? Ты забыл, что я теперь — человек, и с этим вопросом мне тоже нужно разобраться. — Ой. Прости. Я и забыл, что ты ни с кем, ни разу, — засмеялся Мин. Теперь он подкалывал друга. — Не смешно, между прочим. Я офигел первый раз, когда он, — Хо показал пальцем на нижнюю часть живота, — зашевелился там. Знать — это одно, но чувствовать как человек — это, скажу я тебе, совсем другое. — Ладно, я понял, — сказал Мин, всё ещё с трудом сдерживая смех. — Тяжёлые человеческие будни. Расскажи лучше, как дела у Айю? — Ну, она не рычит на меня, что уже неплохо. Иногда даже смеётся над моими нелепыми шутками и восклицаниями при виде чего-нибудь нового для меня. Говорит, что я солнечный. — Ну... В этом я с ней на все сто согласен. Ты всегда был самым жизнерадостным из нас троих. Даже твоё имя означает «Надежда». — «Джей Хоуп» — я и забыл, что меня когда-то так звали, — с ноткой грусти произнёс Хосок. — Да. Это было очень давно. До того как... И Юнги осёкся, не продолжая тему, столь щепетильную для всех. — И всё было по-другому, — опустив глаза, тяжело вздохнул Мин. —Они так и не поговорили? — Нет. Но меня не это беспокоит. — Рассказывай, — откладывая книгу и складывая руки на груди, произнёс Хосок, откинувшись на спинку кресла. — Чимин. — Что он уже натворил? — В том-то и дело, что пока ничего. Это на него не похоже. Чувствую, что он задумал что-то из ряда вон. — Он всегда был непредсказуемый. Ты помнишь, как он выпустил Амуру его же стрелу прямо ему в задницу? Потому что тот не захотел стрелять в нимфу, которая ему приглянулась. — Помню, — с лёгкой улыбкой ответил Юнги. — Тот потом гонялся за Чимином два часа. — В итоге Чима спрятался в пирамиде на Земле. — Где его замуровали вместе с фараоном. — Да уж. Его вопли потом слышали даже в аду. Они оба рассмеялись, вспоминая тогда ещё молоденького, по меркам Рая, ангелочка Чимина, которому было слишком скучно наверху. Он всегда пытался улизнуть от старших на Землю. — Но твои чувства к нему так и не прошли, — уже с ноткой грусти сказал Хосок. — Не надо, — жёстко прервал его Мин. — Я не хочу об этом говорить. — Ты ему должен был сказать об этом в первую очередь, а не мне, — возразил Хосок. — Но ты решил молчать. Вы с Тэхёном — два сапога-пара. Упёртые бараны. — Ему это не нужно было ни тогда, ни сейчас. Так зачем Чимину вообще об этом знать. Это — моя боль, и мне с ней жить до скончания веков. — Упрямец, — фыркнул Хосок. — Вы четверо самых упрямых существ во Вселенной. — Давай лучше про Айю поговорим. Как она? — Восстановление будет длительным. Ещё полгода минимум, если она не станет упрямиться и выполнять всё, что я ей говорю. Ну ты же знаешь женщин. А хотя нет, откуда тебе... — Ну, Лилит мы все хорошо знаем — та ещё заноза. — Брр, неприятная бабёнка, — скривился Хосок, слегка передернув плечами. Вдруг Юнги тоже передёрнуло. Он резко встал с дивана и посмотрел наверх. Но не на потолок, а, казалось, сквозь него. — Что-то случилось, — произнёс Мин. — Лети, — сказал Хосок, — но не пропадай надолго, пожалуйста. Я скучаю по вам. — Постараюсь, — ответил Юнги и исчез, оставляя лёгкий порыв ветерка от взмаха крыльев. — Полетать снова я бы не отказался, — грустно вздохнул Хо. Он очень скучал по жизни в раю: по саду, по друзьям, по полётам над облаками. Жалел ли он о том, что стал человеком? Нет. Он любил Айю и снова бы сделал то же самое для неё. Осталось только запастись терпением. После такой серьёзной травмы люди долго восстанавливаются и не только физически, но и морально. Но он будет рядом с ней. Пойдёт до конца. Ведь всё ради неё. Вся его новая жизнь теперь только для неё. Ему и самому нужно время, чтобы из ангела стать мужчиной, на которого можно положиться. А пока он будет снова учить её: не бояться сделать первый шаг самостоятельно, учиться радоваться таким мелочам, как радуга на небе, тёплый летний дождь; улыбаться бабочке, севшей случайно на нос, котёнку, тайком принесенному в центр, чтобы поднять ей настроение; первой снежинке на ладошке. Он заставит её даже снова поверить в Санту, уговорив Юнги надеть костюм и пролететь в новогоднюю ночь мимо центра, после чего тот еще долго будет бурчать на Хо. И вот настал День всех влюблённых. Хосок с трепетом ждал этого момента, чтобы признаться ей в своих чувствах. Он боялся услышать отказ, но это был самый подходящий день в году для признания. Пока Айю была на массаже, он принёс в её комнату огромный букет полевых цветов, украсил её валентинками и шарами в форме сердца. Вернувшись с процедур, Айю была ошарашена тем, что увидела. Она догадывалась о его чувствах к ней, но пока не могла ответить ему тем же. — Не стоило, — тихо произнесла Айю, когда он помогал ей прилечь на кровать. — Что, прости? — переспросил Хосок. — Не нужно было этого делать — украшать мою комнату. — С чего ты решила, что это я? — с притворным удивлением спросил Хо. — Может быть, это кто-то из пациентов. — Хо, я знаю, что это ты, — с ноткой грусти произнесла Айю, опираясь на подушку. По её тону он понял, что она не готова сейчас принять его чувства. Сердце защемило, но не от боли, а от медленно таявшей надежды, что она вообще сможет его полюбить. — Я просто хотел сделать тебе приятно. У тебя ведь нет парня, а все девушки мечтают получить подарок или букет на День всех влюблённых, — произнес он, стараясь не выдать своих истинных чувств, чтобы не расстроить её. — Нет, и не будет, — прошептала она тихо, быстро смахнув слезинку с ресниц, пока он поправлял одеяло у её ног. — Не говори так. Ты молода и красива. У тебя ещё всё впереди. Нужно только немного подождать. — Я калека! - воскликнула она с неожиданной силой и закрыла лицо руками, чтобы он не увидел слёз, которые она держала в себе почти девять месяцев, стараясь быть сильной, не показывая, что происходит внутри. Увидев это, он осторожно присел на край кровати и нежно обнял её, стараясь успокоить. Однако, ощутив тепло его рук, она не смогла сдержаться и разрыдалась. Он чувствовал, как её хрупкое тело сотрясается от рыданий, а слёзы потоком льются, оставляя мокрые пятна на его униформе. Боль — её боль.. проникала в самое сердце. Не говоря ни слова, он дал ей возможность выплеснуть всё, что накопилось, слегка поглаживая теплой ладонью по спине. Когда она немного успокоилась, то слегка отодвинулась, но всё ещё оставалась в его объятиях. — Прости, не знаю, что на меня нашло, — сказала Айю, все еще всхлипывая. — Всё хорошо, — он взял её личико в свои ладони и большими пальцами вытер слезы, которые текли из её глаз. — Посмотри на меня, — сказал Хо, взяв её за подбородок и слегка приподняв его. Она послушно посмотрела ему прямо в глаза. — Всё будет хорошо. Ты очень сильная. Мы вместе справимся. Я всегда буду рядом и помогу тебе. И я хочу, чтоб ты знала: я люблю тебя. Она попыталась что-то возразить, на что он приложил указательный палец к её губам, не дав ничего сказать. — Не перебивай меня, — и, сделав глубокий вдох, продолжил: — Да. Я тебя люблю. И это я украсил твою комнату. Но я знаю, что ты сейчас не готова к каким-либо отношениям. Поэтому я буду ждать тебя сколько потребуется. Если же ты всё-таки не сможешь ответить на мои чувства, я навсегда останусь твоим другом и никуда не исчезну. Ну а если чудо всё-таки случится, то всё, что нарисовано в Камасутре, мы воплотим в жизнь после нашей свадьбы. На что Айю широко раскрыла глаза, а уголки её губ приподнялись, и она улыбнулась. — Ну вот, ты уже улыбаешься. Ложись, отдыхай, — сказал Хосок, нежно поцеловав её в лоб, и осторожно опустил на подушку. Достав из кармана её любимую шоколадку, он положил её на тумбочку. — Через полчаса ужин, и я приготовил тебе сюрприз, — произнёс он с загадочной улыбкой. — Хо, не стоило . — Молчи, женщина, — вдруг сказал он, стараясь быть одновременно серьёзным и смешным, что вызвало у неё милый смешок. — Теперь ты не одна. У тебя есть мужчина, который о тебе позаботится, хочешь ты того или нет. — Спасибо тебе за всё, — уже спокойным голосом проговорила Айю. — А вот этого не надо, — возразил Хо. — Я ухожу. Через полчаса ужин. Жди.— И он быстро ретировался из её комнаты, при этом не забыв на прощание послать воздушный поцелуй, чем снова вызвал улыбку на еë лице. Через полчаса был подан ужин. Хосок в роли пажа прислуживал своей королеве, иногда делая реверансы на манер господ средневековья, чем смешил её. Сюрпризом были её любимые суши и на десерт шоколадный торт. За ужином они мило беседовали, Айю отпустила себя. Ей надоело быть сильной. А Хосок дал ей почувствовать себя маленькой слабой девочкой под крылом ангела-хранителя. И это так... по-мужски — быть опорой для своей любимой. И хотя сейчас она не готова к более серьёзным отношениям, этот день был для них обоих днём откровений. Они чуточку ближе стали друг к другу.