Обман и бессмертие

Собрав последние силы, Петр встал на ноги и оглянулся. Посмотрел на восходящее солнце и пошел к нему. Там его дом. Его страна, которую надо вернуть. — …Ты чего так раскис? — эхом пронеслись слова Лиама в голове.                                                       * * * Он шел не замечая времени, и днём, и ночью, без остановки. Наткнувшись на деревню он подумал, что неплохо было бы поесть хотя бы через силу. Пётр снова ужаснулся: он ведь наелся кровью друга… Когда Петр шел мимо таверны, что должна была привлекать людей аппетитными ароматами блюд. У него же эти ароматы вызвали приступ тошноты и металлический привкус крови. Мужчина поспешил уйти не только от таверны, он поспешил уйти из деревни, потому что запахи еды были повсюду. Время было уже близко к вечеру, скорее всего все готовили ужин или ужинали. Когда он отошёл от последнего дома, из окон которого лился аромат какого-то жареного мяса то увидел одинокий колодец. Подошёл к нему и заглянул внутрь. Чувствовалась сырость и холод воды. Появилось острое желание утопиться. — …Ты сдашься? — вспомнились слова Лиама. Петр будто «брал на слабо» самого себя. Он отошёл от колодца и продолжил упорно двигаться на восток.                                                       * * * Петр шел уже быстрым шагом надеясь, что Джеймс всё ещё в Англии и он успеет быстрее, чем он успеет вернуться и что-то накуралесить в его государстве. Мало ли, что на уме у этого редкостного молчуна. Он понимал лишь одно: Джеймс ни на кого не работает, чтобы допустим, отдать его страну голландцам, нет, Джеймс просто хочет быть царем. Самое главное, чтобы он никого при этом не убил… Петр шел под покровом ночи когда очередь размышлений дошла наконец до жены. Да, той самой, которую выбрала для него мать и настояла на их свадьбе в надежде образумить сына. Естественно, попытки матери были безуспешны, и жена на Петра никак не повлияла. Но кто эта Евдокия и что она значит для него? «Да по сути ничего… Она просто пустое место. Не будь ее я бы никак не огорчился и ничего бы в жизни не изменилось. …Или бы огорчился? Кто же она для меня. С одной стороны я ловил ее осторожные взгляды, но она сразу же отводила глаза. Чтобы это значило? Черт, почему нельзя просто закопаться в могилу и уснуть лет так на десять, чтобы улететь от этих мыслей? А хотя… Землю копать, потом закапываться… Да к черту оно. Лень. Если Евдокия действительно меня любит, то я явно не заслужил этого. Она-то в таком случае любит верно, преданно и чисто. Мы знаем друг о друге все, и ничего… Я конечно в курсе, что она никуда не уедет из дворца, в крайнем случае я об этом узнаю. Она знает, где я вечно пропадаю, и самое главное — с кем. Кстати о Анхен… Что насчёт нее? Кто она? Любовь всей жизни или игрушка во властных руках? Любит ли она меня? Люблю ли я ее? С одной стороны она красива, даже не так, она прекрасна! А какие славные с ней ночи… Хорошо, — она прекрасная любовница, — здесь не поспоришь. Но нравится ли ей быть любовницей? Может она просто боится сказать мне об этом? Сейчас мне показалось, что когда я уходил от нее в последний раз, она облегчённо вздохнула. Странно, что тогда я ничего не заметил. Или я просто накручиваю себя и схожу с ума? Нет, Петр, нельзя! Подожди с ума сходить! Ещё не время! Нет, ну ты совсем идиот? Черт, а я ведь реально теперь чувствую себя идиотом… Если Анхен действительно лишь прекрасная любовница, то чем хуже Евдокия? Сказать честно, если ее нормально одеть, то она превзойдет всяких Анхен в сотни раз. А если Евдокия ещё и внезапно осмелеет и перестанет воротить глаза от одного взгляда… Я не смогу свести с нее глаз. В таком случае, зачем я принуждаю Анну, у которой явно есть ухажёр, спать с мной, когда у меня есть жена, которая во много раз ее красивее, и ещё искренне любит меня? Решено! Один из первых пунктов — поговорить с женой, а не ехать бухать, что мне в целом противопоказано. Можно это записать? Ах черт, записную книжку потерял. Ладно, постараюсь запомнить так.» Скорее всего Петр Анхен совсем не нравился. Она была с ним скорее из-за того, что он царь. Возможно, она начала как-то привязываться к нему, но это не любовь, нет. Иногда она даже испытывала некую злость на себя из-за того, что трусит сказать ему обо всем. Не будет же он казнить ее за это, или лишать всего имущества, свободы, он же человек в конце-то концов. А вот Евдокия… Она сначала боялась его, а потом… Она мечтала о его любви. Она хотела чтобы он ее любил, ласкал и, хотя бы, помнил, но он как неприступная скала. Пока до него что-то дойдет она уже состарится. Хотя возможно это будет уже в монастыре. И какого жене, которая прекрасно знает, где ее муж, с кем, но она просто не вправе ничего сделать? Ей остается или тихо плакать в подушку, или мечтать о своей, казалось, никак не решаемой проблемой. — Ну вот почему именно сейчас? — взвыл Петр опускаясь на сухую землю под деревом. Благо никого не было, кто мог бы его услышать. — Почему именно когда я в дороге, наполовину человек, наполовину зверь и когда в моей голове куча мыслей? Чертов Джеймс! Будь он проклят! Как только глаза стали улавливать ориентир, а голова перестала кружиться он поднялся и продолжил идти. Если бы его мысли были пчелами, то пасечник очень скоро ходил весь в золоте. «И почему раньше так не тянуло к ней? Отчего эти чувства? Или я заблуждаюсь? Черт, выкинь все из головы, Петр!» Петр прибавил шаг и теперь чуть ли не бежал, но он не чувствовал усталость. Не было отдышки, как у нормальных людей. Петр был уверен, это ещё одно последствие укуса. Если бы не этот прилив сил и животная выносливость он бы уже давно упал и не двигался. И снова в памяти всплыли огненная шевелюра и добрые зелёные глаза, а потом резко сырые, окровавленные рыжие локоны, бледное лицо, пустой взгляд и собственный крик. «Черт, и кто меня за язык тянул? Почему они не пошли на лево? Пусть бы лучше умер я, чем этот ангел спустившийся с небес. Ну вот, теперь ещё и чувство вины. Замечательно, я хочу умереть ещё больше! И почему на моем лице от этого появляется улыбка? Так, Петр, соберись! Нельзя умирать!» — …Ты царь или нет? …Ты сдашься? — застыли слова Лиама в голове Петра.