Пташка

      Алаин осторожно взял на руки маленького кряхтящего младенца и теперь с удивлением смотрел на него. Он был нетронут жизненными невзгодами, душевными ранами, никто не предавал его. Большие голубые глаза смотрели на Алаина с любопытством, а заострённые уши чуть подрагивали от лёгких прикосновений.       — В нём искрится жизнь, — сказал Алаин, взглянув на Менельтора. — Очень красивый. Явно не в тебя.       Менельтор рассмеялся и посмотрел на Энель, с теплотой наблюдавшей за развернувшейся сценой. Она не могла оторвать глаз от мягкой улыбки Алаина, которую видели не так часто, как хотелось бы. Он осторожно опустил ребёнка обратно и слегка покачал кроватку.       — Тебе бы пошла роль отца, — сказала Энель, подходя к нему.       — Избавьте меня от этой участи, — усмехнулся он в ответ и склонил голову. — Поздравляю тебя с рождением сына.       Алаин взял лёгкую, изящную руку Энель и поцеловал. Энель только кивнула, но была готова рассмеяться. В первый раз она увидела его совсем мальчишкой, скачущим на коне с деревянным мечом. Тогда Алаин был невысоко роста, задиристым и громким. Он чуть не сшиб её с ног, когда Энель в сопровождении родителей шла знакомиться с Менельтором.       — Слышала, кампания была удачной, — сказала Энель, когда он отпустил её ладонь. — Не могу тебя не поблагодарить за это.       — Рад служить королевству, мудрому королю и его прекрасной королеве, — ответил он.       — Самый опасный лис из всех, каких я только встречала! — воскликнула Энель, повернувшись к Менельтору.       Малыш захныкал и потянул ручки к матери. Энель прижала его к груди и погладила по голове, покрытой светлым пушком. Менельтор и Алаин направились к двери.       — Рад был увидеться.       Алаин вновь склонил голову, увидел улыбку Энель и вышел в коридор. Вскоре к нему присоединился Менельтор. Они неторопливо шли вперёд, идя по освещённому свечами коридору. Верная стража стояла у дверей, и их серебристая форма была покрыта лёгким лунным мерцанием. Во дворце давно было тихо. Празднество кончилось, гости разошлись, и теперь в округе витало ощущение пустоты. Алаин смотрел на горящие вдалеке огни города, покачивающуюся гладь воды и обрушивающиеся водопады. Ему захотелось вдруг взобраться на коня и умчаться далеко, прочь от пустоты.       — Я послал ответ Бастиану, — сказал Менельтор, убрав руки за спину.       — И какой же? — Алаин остановился.       — Эльфы будут рады выступить наблюдателями при переговорах и молчаливой силой, если это потребуется.       — Неразумно предлагать Бастиану мирный вариант урегулирования. Ему незнакомы переговоры, — Алаин нахмурился и подошёл к брату ближе. — Это только навлечёт его гнев. Если ты сделал это лишь из-за нашего разговора…       — Он должен знать, что эльфы не ручные зверушки, — перебил его Менельтор, подняв подбородок. — В последние годы правления отца мы оказались в незавидном положении, но мы в силах это исправить, — он положил крепкую ладонь на плечо Алаина и сжал. — Бастиан зависим от нас так же, как и мы от него. Пора показать, что у нас тоже есть правила. Мы не можем отправлять наших людей на смерть, когда заблагорассудится королю Кольца.       Менельтор разглядел в глазах брата преданность и восхищение. Этот взгляд напомнил о тех временах, когда их королевство было раздробленным и слабым, когда отец был ещё жив и только начинал править. Нахлынули воспоминания. Алаин, облачённый в доспехи королевства, пугливо пятился, со страхом смотря на развернувшуюся кровавую битву. Орки подступали ближе. Уставшие, заметно поредевшие эльфы теперь были разбросаны по всему полю битвы и сражались с несколькими орками порой в одиночку. Никто не заметил, как вскоре за спинами оказались воротка замка и как по мосту распространяется огонь. Король отчаянно сражался, разрубая тела орков, но и его силы были на исходе. Менельтор, пробывший всё сражение позади, чтобы не допустить орков к замку, вдруг вскочил на коня и помчался вперёд, браво взмахивая мечом.       Алаин поражённо уставился на старшего брата. Он вдруг сжал рукоять меча, когда Менельтор принялся сражать одного орка за другим. Те падали, обезглавленные или с кровоточащими, смертельными ранами. Алаин заметил, как остальные эльфы, ещё несколько минут назад не имевшие сил подняться, поднимались сражаться. В то мгновение взгляд Алаина изменился: преданность и восхищение поразило каждую клеточку его организма. Он схватил коня за поводья, ловко вдел ногу в стремя и умчался вперёд на помощь к Менельтору.       — Я всегда сделаю так, как посчитаешь нужным, — сказал Алаин.       — А я всегда прислушиваюсь к тебе, — он похлопал его по спине, и они продолжили идти. — Мне показалось, или Эйнар и Мираэль неровно дышат друг к другу?       Алаин громко рассмеялся.

***

      Леннет толкнула бедром дверь и вошла в кабинет, с трудом удерживая карты и книги. Мираэль привычно сидела за столом перед окнами и старательно срисовывала карту с чернового варианта. В кабинете царила атмосфера хауса: пустые тарелки и стаканы, фрукты и недоеденный обед, отрывки карт, раскрытые книги. Леннет огляделась и вздохнула – убирать приходилось ей. Она с грохотом опустила карты и книги на пол и принялась раскладывать всё по местам. Уже вторую неделю она была помощницей Мираэль. Хотя эта участь и была лучше, чем уборка на кухне или во дворце, но принять тот факт, что приходится прислуживать за кем-то, для Леннет было более чем болезненно. Она протёрла стол, освободив его от посуды, разложила книги и карты. Половину карт, хранившихся в дворцовой библиотеке, сделала Мираэль. Большая часть – эльфийские земли, но остальные выполнены на заказ короля Бастиана, желавшего занять императорский трон. Леннет взглянула на одну из карт. Имперский кроваво-красный флаг с синим кругом по середине, в который были вписаны перекрещенные золотые ключи – символ того, что все королевства выдали Бастиану ключи от столиц. Леннет нахмурилась – Кольцу подчинялись только Туран и Лориц. Во всяком случае, пока.       — Подай заточенные карандаши, — сказала Мираэль и вытянула руку.       Леннет поспешила выполнить просьбу. Краем глаза она взглянула на карты и с тягостью на сердце вспомнила о нарисованных картах для Афара. К горлу подступила горечь, и Леннет поспешила отойти. Её взгляд затуманился из-за слёз, но она сдержалась и стала убираться дальше. Дверь открылась и тут же с громким хлопком закрылась. Внутрь влетел распалённый и огорчённый эльф, которого Леннет уже видела. В руках он держал письмо. Увидев Леннет, он нахмурился и рывком открыл дверь.       — Зайди позже, — мягко сказала Мираэль, поднимаясь со стула. Леннет, отложив книги, поспешила выйти. Молодой эльф недовольно проводил её взглядом и с таким же стуком захлопнул дверь. Леннет уставилась на злосчастную дверь и сжала кулаки. В последний раз её грубо выпроводили после драки, которую они с Афаром случайно устроили в таверне. Все в округе вдруг всполошились, когда Леннет достала нож и пригрозила обидчику. Убегая через окно, Афар ещё долго бранился, жалуясь, что неделю появиться там не сможет, (именно в той таверне подавали замечательное жаркое).       — Принц Алаин не отличается манерами, — сказала возникшая из ниоткуда Элоиза. — Пойдём, время обеда.       Они вошли в кухню, посередине которой стоял длинный стол. За ним уже сидели кухарки, конюхи, горничные и другая прислуга. Они громко переговаривались меж собой, стуча ложками о тарелки. Леннет заняла место напротив Элоизы, налила суп из бобовых и начала есть. Порой она посматривала на того мужчину – конюха. Он привёз её во дворец из порта. У него были добрые глаза, морщины от улыбки и старости, веснушки и загорелая кожа. Леннет подумала, что могла бы попросить у него лошадь.       После обеда она и правда осмелилась подойти к нему. Он чистил лошадь в конюшне, проводя щёткой по голове. Лошадь была грациозна, она спокойно смотрела вперёд, не сопротивляясь ни одному движению.       — Здравствуйте. Мы тогда не познакомились, — начала Леннет, прикрываясь одной рукой от слепящего солнца, а другой придерживая юбку.       — Джеппетто. Тебя зовут Леннет, я помню, — он улыбнулся ей.       Она подошла ближе и осторожно коснулась гривы лошади. Та не обратила на неё внимания, только скосила маленькие глаза и снова уставилась вдаль. Давно она не взбиралась на лошадь. В последние месяцы, до злополучного дня, на аренду лошади не хватало, а о своей не могло быть и речи. Но приобретение коня или лошади стало для Леннет мечтой. Она представляла, как ухаживает за ним, как мчится по полю и сокращает расстояние до жаркого, солнечного Лорица. Всю свою жизнь она только и делала, что ждала, считая, что жизнь начнётся с определённого момента, что когда-нибудь он обязательно настанет. К примеру, когда вернётся мать. Но такой момент всё не подворачивался – мама не возвращалась.       — Возможно, я веду себя нагло, но не разрешите ли вы прокатиться на нём или на другом коне разок? Это единственное развлечение здесь, не считая перерисовки легенд Мираэль.       Джеппетто задумался, и Леннет настроилась уговорить его, он, наконец, кивнул. Её лицо просияло, она с трудом удержалась от возгласа и от радости прильнула к лошади. Та фыркнула, и Леннет поспешила отстраниться, Джеппетто засмеялся.       — Я поеду за продуктами. Возьму двух лошадей. Нужно почистить того красавца, — он указал на воронового коня в загоне. — Если привыкнет, прокатишься, пока я буду в городе. Но договорись сначала с леди Мираэль.       — Надеюсь, она по-прежнему занята разговором с тем принцем, не имеющим манеры. Принц… звучит напыщенно. Ему подходит.       — По-моему, ты говоришь об Алаине, — хохотнул Джеппетто, он отложил щётку, чтобы закрепить седло. — Для леди Мираэль он как брат.       Леннет вскинула бровями, но ничего не ответила и поспешила в замок. Она практически вприпрыжку бежала по коридорам, пытаясь всеми силами скрыть свою радость. Даже если конь ей не подчинится, есть лошадь, она выглядит спокойной. Леннет постучала, однако, не услышала ответа. Подождала и постучала снова, и Мираэль ответила. Однажды Леннет уже вошла, не дождавшись ответа, и увидела лицо полное недовольства.       — Простите. Я хотела узнать, можно ли мне уехать с Джеппетто в город за продуктами? Ему нужна помощь.       Кто-то чихнул. Леннет открыла дверь шире и увидела стоявшего у стола с разложенными картами Эйнара. Она пару раз сталкивалась с ним в коридоре, но никогда раньше он не заходил к Мираэль. Леннет кратко кивнула. Эйнар отвернулся.       — Думаю, в ближайшее время ты мне не понадобишься, так что да. И купи тушь. Моя закончилась, — Мираэль подняла флакон с кистью.       — Хорошо. Что-нибудь ещё?       — Нет. Можешь идти.       Закрывая дверь, Леннет улыбнулась, потому что заметила, как Мираэль покраснела.

***

      Джеппетто резво погонял лошадей, бежавших к городу. Уже виднелись крыши домов, флагштоки и флюгеры. Леннет тянула шею всё выше, пытаясь рассмотреть красивые рамы, украшенные деревянными птицами, цветами и прочими завитками. Дома эльфов были ухоженными, во дворах разбиты цветущие сады. Сравнивая эльфийский город с Клёсом, Леннет невольно усмехнулась. В Клёсе, особенно в дожди, которых случалось больше, чем солнечных дней, размывало глиняные дороги, а немногочисленные мощёные улицы заполнялись водой и грязью. В обед в Клёсе можно было увидеть красные от выпитого лица, склоки между проститутками и мелкими воришками, здесь же Леннет не увидела ни одного пьяного, обрюзгшего, валявшегося у трактира.       Казалось, так же, как и на корабле, каждый эльф был занят. Открытые лавочки приглашали покупателей, из таверн пахло жарящимся мясом и травами, из порта доносился соленый запах, заполнивший все улицы. Леннет натянула капюшон лёгкого плаща и спрыгнула на землю, когда Джеппетто остановился у рынка. Повсюду было множество людей и эльфов. Были слышны смех, редкая ругань из-за цены и качества товара, коего здесь было не счесть.       — Бери его, — Джеппетто привязал лошадь и подал поводья коня.       — Я не спросила. Как его зовут? — Леннет провела по гриве коня, а тот тихо зафырчал. — Видимо, ему тоже не понравилось, что я чистила его без имени.       — В этом и дело. У него нет имени. Они недавно привезли его. Может, он тоже из Турана, как и ты? — Джеппетто и погладил коня. — Красивый и слишком быстрый для меня, но со Снежком они ладят, находят общий ритм.       — Снежок? — удивилась Леннет и взглянула на лошадь, пьющую из большого железного ведра. — Ей подходит. Тогда он будет Шахо . Он же как уголь!       Леннет подвела коня к воде, и тот стал жадно пить, утомлённый дорогой и ярким солнцем.       — Через сколько мне нужно быть здесь?       — Думаю, часа мне будет достаточно. Я рассчитываю на тебя, Леннет.       — Обещаю быть вовремя.       Когда Шахо закончил пить, Леннет вывела его из-под навеса, легко вставила ногу в стремя и забралась в седло. Шахо зафырчал, и она поспешила слегка похлопать его. В седле Леннет чувствовала себя уверенно и, осторожно взяв поводья, ощутила свободу хотя бы на мгновение. Помахав Джеппетто, она двинулась вперёд, сворачивая с многолюдной улицы к пустому переулку. Шахо явно нравилось быть вне повозки. Он вышагивал, не опуская головы. Вскоре шаг перерос в бег рысью, а Леннет выпрямилась в седле. Она ослабила поводья, но сжала ноги и дала несколько ударов, чтобы Шахо вошёл в ритм и не ускорился.       Леннет тихо вскрикнула, когда её бедра приподнялись, но волнение в груди стихло, когда Шахо замедлился, заметив людей. Она опустилась, выдохнув, и посильнее сжала поводья. Кажется, Шахо это не очень понравилось – раздалось ржание.       — А ты с характером, — подметила Леннет и потянула поводья, заставив Шахо, хоть и не сразу, но остановиться.       Ей открылся вид на волнующееся от ветра море. Оно блестело в лучах солнца, словно на его поверхности находились драгоценные камни. Леннет спрыгнула на землю и подошла ближе к причалу. Чистое небо практически растворялось с водой, сливаясь в одну морскую гладь. Солнце пекло, и Леннет опустила капюшон. Шахо зафырчал и двинулся вперёд.       — А, поняла. Ну, пошли.       Она взяла его за поводья и зашагала рядом, не отрывая глаз от моря. Оно было красивым и манящим. Леннет захотелось прыгнуть в воду, словно бы она могла догрести обратно до Турана. С другой стороны, прыгнув в воду, она бы получила свободу. Кто бы нашел её? Эльф или же человек? Может, ей повезёт, и, протащив по камням, река выплюнет её у берегов Турана? Или она останется болтаться несчастным распухшим свёртком в тихом местечке, где нет ни одной живой души? Леннет усмехнулась. Самоубийство то ещё приключение.       Вскоре она снова взобралась на Шахо и медленно двинулась обратно в центр, чтобы купить Мираэль чернила.       Оставив Шахо у рынка рядом со Снежком, которая радостно зафырчала, забежала в лавку с перекрещенными кистями. Здесь было немноголюдно: пару эльфиек тщательно выбирали краски, советуясь с продавцом-эльфом. У прилавка стояла женщина с плетёной корзиной. Её глаза уверенно скользили от полки к полке, затем она брала нужное и с важным видом складывала всё в корзину. Леннет нашла глазами стеллаж с тушью, пересчитала монеты, выданные Мираэль, и взяла большой флакон с изящной надписью, сделанной вручную.       Когда Леннет упаковывали тушь, прозвенел дверной колокольчик. Леннет привыкла быть осмотрительной и недоверчивой, а в связи с новым положением тревожность усилилась. Поэтому она обернулась и внимательно осмотрела вошедшего. Это был эльф. Оценивая его внешность по человеческим меркам, она дала бы ему не больше двадцати пяти. Он был коренастым, атлетически сложенным, сквозь тонкую рубашку виднелись сильные и крепкие для эльфов руки. Его передние волосы были острижены, но все остальные расходились по плечам. Леннет подметила в них драгоценные камни. Они ярко, как снег, переливались на солнце.       «Он красив», — подумал она, отметив его профиль и приподнятые уголки губ.       — Готово, — раздался голос продавца.       Леннет улыбнулась ему, но ответа не получила. Она отошла от прилавка и нахмурилась, заметив дружелюбное выражение лица продавца, взявшего покупки эльфиек. В Туране вежливость не была разменной монетой, Леннет всегда вспоминала наказ матери: «Будь доброй сегодня – завтра люди будут добрыми к тебе. Будут добрыми к тебе сегодня – завтра будут добрыми к другим». Афар не раз убеждал её, что доброта однажды сыграет с ней злую шутку.       — Привыкай, — усмехаясь, сказала та женщина, вставая в очередь.       Леннет украдкой взглянула на эльфа, чьи голубые глаза внимательно рассматривали холсты. Она заметила, как он обернулся, стоило ей открыть дверь. На улице усилился шум голосов – между торговых палаток проходило всё больше людей и эльфов. Шахо и Снежок по-прежнему стояли под навесом, Джеппетто не было. Леннет, осматриваясь, прошла вглубь рынка, по пути разглядывая товары. Их было всякое множество: вначале раскинулись свежие фрукты и овощи, Леннет даже почувствовала сладкий аромат помидоров. Она подошла ближе и схватила один, когда продавец отвернулся. Проходя мимо следующего прилавка, она схватила яблоко.       В середине пахло рыбой, которую разделывали прямо на прилавке, а внутренности сбрасывали под него. Неподалёку разделывали мясо. Большие куски подносили мясники, эльфов среди них Леннет не заметила. За поворотом она увидела бесчисленное количество изделий из дерева. Здесь были и деревянные мечи, которые выпрашивали эльфийские дети у родителей, разных размеров гребни и шкатулки. Леннет скривилась – у неё была маленькая, тонкая потёртая расчёска, доставшаяся от Элоизы. Она наклонилась, чтобы рассмотреть товар, улыбнувшись торговцу, но тот обратил внимание на покупателей-эльфов. Леннет улыбнулась шире и стащила гребень.       — Злую шутку, Афар? — спросила она тихо, представив лицо друга.       Леннет поникла. Она старалась не думать о нём, потому что только злилась от бессилия, а слёзы горя проливать не желала. Леннет решила, что оплачет Афара лишь тогда, когда увидит его тело или могилу.       Её внимание привлёк прилавок с украшениями и платками. Те красиво висели на невысоких деревянных столбах, играясь с солнцем. Леннет коснулась мягкой ткани с расшитыми цветками. Она никогда не носила платки, но из-за серой формы прислуги вдруг захотелось внести хоть какую-то яркую деталь. Леннет посмотрела на эльфийку, стоявшую за прилавком. Та копошилась в шкатулке, и пальцы Леннет потянулись к крючку, на котором висел платок.       — У вас красивые волосы, — сказала вдруг эльфийка, когда Леннет практически развязала узел.       Леннет удивлённо уставилась на неё, потеряв на несколько мгновений дар речи. Её щёки покраснели, но на губах расцвела улыбка. Давно никто не говорил ей комплиментов, не считая Мираэль, которая хвалила её за ровные линии.       — Спасибо. У вас тоже, — ответила она, вглядываясь в худое и светлое лицо.       У эльфийки были длинные, собранные в высокую причёску волосы. Несколько прядей небрежно свисали вниз, словно лианы. Эльфийка взглянула на платок.       — Хороший выбор.       — Но не с этим платьем, — усмехнувшись, заметила Леннет и оглядела себя.       — Мне так не кажется, — она сняла платок и протянула его. — Примерьте.       Леннет вновь покраснела. Она распустила наскоро заплетённую косу, взглянула в небольшое зеркало и завязала платок, как косынку. Сам платок был бледно-розовым, но мелкие цветы были алыми со светло-зелёными листочками. Леннет принялась рассматривать себя. Платок ей нравился, и не будь эльфийка такой доброжелательной, этот платок уже давно бы оказался в сумке. Леннет сняла его.       — Всё же нет.       — Почему? — та нахмурилась. — Вам же идёт и даже к платью подходит.       — У меня нет на него денег, — призналась Леннет с большим трудом.       Эльфийка нахмурилась, сведя густые светлые брови. Леннет показалось, что она отчаянно борется сама с собой. Наконец она улыбнулась и отрезала немного бечёвки. Эльфийка попросила платок обратно и принялась бережено сворачивать его, а затем обвязала бечевой, сделав бантик вместо узелка. Джеленнет, замерев, следила за её ловкими длинными пальцами и не понимала, как будет расплачиваться. Когда эльфийка протянула платок, Леннет отпрянула.       — Это подарок. Он вам слишком идёт, чтобы отдать его кому-то другому. Поверьте, до вас его уже примеряли.       Леннет всё же не решалась.       — Берите. Он правда ваш.       Эльфийка миролюбиво на неё взглянула, и Леннет растаяла. Она взяла платок в руки, всё ещё чувствуя скребущую вину. Пару минут назад её руки ловко развязывали узел, чтобы затем положить платок в сумку. Леннет не надеялась получить его в подарок, она привыкла воровать подобные вещи. Редко когда она покупала их. Часто стаскивала у зазевавшихся продавцов мелочевку без зазрения совести, а сейчас вдруг стало дурно. Наверное, это из-за того, что эта эльфийка единственная, кто был с ней мил. Наказ матери работал.       — Спасибо большое, — выдавила Леннет.       — Всего доброго, — попрощалась она.       Леннет кивнула, улыбнулась в ответ и поспешила уйти, убирая платок в сумку. Вдруг украденные гребень, яблоко и помидор показались чёрным пятном, но она заложила их платком и продолжила искать Джеппетто. Джеленнет услышала его в небольшой лавке по ремонту обуви. Сапожник размахивал грязными руками, сидя на невысоком стуле. Его тёмно-коричневый кожаный фартук практически касался носков обуви из-за невысокого роста. Джеппетто ругался с мужчиной, и Леннет даже не поверила, что это он. Образ добродушного Джеппетто шёл вразрез с тем, что она видела сейчас. Его раскрасневшееся от злости лицо покрылось потом, он активно жестикулировал, невзирая на тяжёлые сумки.       — Что происходит? — спросила Леннет, подходя ближе.       — Леннет! Какое счастье! Этот наглец обворовал меня на три серебряных! Верни сейчас же! Ты даже нитки в цвет кожи не нашёл! — вскричал Джеппетто, тряся ботинком. — Леннет, это все деньги, что у меня были. За такую работу нельзя брать пять серебряных, максимум два!       — Моя работа стоит гораздо больше. Из-за того, что вы из дворца, я сделал вам скидку, — заметил сапожник.       — Вы обворовали меня! — запротестовал Джеппетто, багровея.       Леннет взяла ботинок в руки. Она внимательно осмотрела его на солнце и подошла к сапожнику.       — Это топорная работа. Вы пользуетесь преимуществом из-за того, что ваше место в центре рынка и что он не сможет никому пожаловаться? — Леннет сделала ещё один шаг, но сапожник только усмехался. — Вы же тоже не сможете никому пожаловаться, если я, к примеру, заберу эти ботинки.       Она подошла к стойке с выставленной обувью и взяла небольшого размера пару женских ботинок. Они были сделаны из натуральной кожи, имели невысокий каблук – такие Леннет видела у эльфиек.       — Я работаю на эльфа. Он…       — Ваш хозяин? — спросила она, приподняв бровь и продолжая изучать ботинки. — Вашему хозяину будет всё равно, кто взял ботинки. Он спросит с вас. Деньги взять вам неоткуда так же, как и ему, — теперь она взглянула на застывшего Джеппетто. — Вы же тоже человек. Разве вам не стыдно?       — С чего бы мне должно быть стыдно? Я выполнил свою работу, как умею! И поставь ботинки обратно! — разволновался сапожник.       Леннет, усмехаясь, вскочила на стол и подняла руку с ботинками. Из угла раздался смех. Она обернулась и увидела маленького мальчика. Он был одет в одну рубашку. Растрёпанный, но чистенький, он сидел в углу на низком стуле и весело наблюдал за развернувшейся картиной.       — Ты чего творишь, негодяйка! — взревел сапожник и подпрыгнул, но его рост не позволял даже дотянуться до бёдер Леннет.       Джеленнет расхохоталась, и мальчик в углу тоже. Он захлопал в ладоши, видя, как сапожник надрывается. Тогда мужчина взял стул и с победным лицом двинулся к Леннет, только вот она перепрыгнула на другой стол. Мальчишка засмеялся громче. Сапожник подошёл к другому столу, тогда она очутилась на третьем. Сапожник не сдавался, и Леннет стала прыгать от стола к столу под смех ребёнка и Джеппетто.       — Ты!.. — закричал запыхавшийся сапожник. — Немедля спускайся, и я разберусь с тобой!       Тогда Леннет прыгнула на стол снова и схватила ещё пару ботинок. Она придирчиво их осмотрела и сказала:       — Здесь тоже строчка кривая. И почему к вам приносят обувь?       — Я уже сказал, что выполняю свою работу, как умею! — он плюхнулся на стул, пытаясь отдышаться.       — Тогда старайтесь лучше, — хмыкнула Леннет. — У вас на табличке написано, что прошить ботинки стоит два серебряных. Почему же вы взяли с него заранее пять?       Сапожник, отпив воды, поднял свои маленькие карие глаза. Он хмуро уставился на Леннет, не имея сил подняться.       — За срочность.       — Ты делал их неделю! — вмешался Джеппетто.       — Верните ему три серебряных. Если кладёте их в карман, то хотя бы выполняйте работу качественно, — сказала Леннет.       Сапожник вытащил из маленького ящичка три эльфийских монеты и ударил ими по столу. Джеппетто поспешил забрать их. Леннет спрыгнула вниз, поставила обратно ботинки и двинулась к выходу, когда услышала за спиной скрип и лязг ремня. Она обернулась, схватила металлический прут и предотвратила удар. Глаза сапожника расширились, а Леннет оттолкнула его. Он повалился на пол, и мальчишка в углу засмеялся.       — Ты в порядке? — шокировано спросил Джеппетто.       — Мерзавец, — удивлённо добавила Леннет и бросила прут. — Пойдёмте отсюда.       Они вышли на оживлённый рынок и поспешили к выходу.       — Спасибо тебе! Это правда все деньги, что у меня были. Но я добыл их не совсем честным путём, — признался Джеппетто. — Я продавал старую одежду портнихе. Миледи часто избавляется от вещей, которые уже не носит, а служанки просто отдавали её мне на выброс. Вместо того чтобы довезти всё до свалки, я продавал её портнихам в городе и получал какие-то деньги. То обувь прохудится, то ещё чего. Сама понимаешь.       Леннет с трудом удержалась от комментария. Ей хотелось похвалить Джеппетто за находчивость, но она промолчала, заметив его красные щёки и стыдливое выражение лица. Она только похлопала его плечу так же, как когда-то хлопала Афару.       — Я никому не расскажу, не переживайте. В этом нет ничего плохо.       — Спасибо, — он кивнул. — Лихо ты его! В первый раз вижу такую бойкую девчонку, — хохотнул он.       Леннет на это тихо рассмеялась. Они вернулись во дворец спустя час. На прощанье, Леннет погладила Шахо и, на удивление, встретила ответную ласку. Он не фырчал, а придвинулся к ней.       — Я скажу тебе, когда поеду в следующий раз за продуктами, — сказал Джеппетто, когда Леннет уже выходила из конюшни.       Она кивнула и довольно улыбнулась, предвкушая следующую поездку. Леннет заметила Элоизу, которая принесла на кухню грязную посуду. У неё был изнеможенный вид: она то прибирала комнаты, то приносила еду обитателям замка, коих было предостаточно. В конце дня Элоиза обычно сваливалась без ног, но всегда отлично выглядела и исправно исполняла обязанности. Леннет поражалась её работоспособности, но стать ближе они так и не смогли.       — Как тебе поездка? — спросила Элоиза, когда они направлялись к кабинету Мираэль.       — Вполне. Правда, не все эльфы дружелюбны.       Они поднялись по крутой лестнице, от которой у Леннет каждый раз кружилась голова. Широкий коридор был залит светом, а тени лежали на каменном полу квадратами, повторяя форму плитки. Леннет перешагивала каждый, представляя, что это не тени, а ступени.       — Не все? Тебе попался кто-то более обходительный? — насмехалась Элоиза, убирая пот со лба и оправляя платье.       — Одна эльфийка, торговавшая украшениями, подарила мне платок. Он довольно красив, — Леннет пожала плечами и достала его из сумки.       Элоизу явно удивил этот факт. Она остановилась и осмотрела платок, словно он - диковинная зверюшка, привезённая с другого края земли.       — Почему она сделала это? Обычно они не так добры. Точнее, они не настроены враждебно, но вечно пренебрегают нами, — смутившись, произнесла Элоиза и вернула платок.       — Я просто примерила его. У меня не было денег его купить, и она была добра…       — А, вот в чём дело, — Элоиза закатила глаза и продолжила идти, Леннет поспешила за ней. — Проявление жалости. Она снизошла до тех, у кого никогда не будет денег по их милости, — чуть ли не выплюнула она.       — Эй, тише, — одёрнула её Леннет, когда заметила стражу. — Я не уверена, что её поступок обозначал именно это.       — Их проявление доброты по отношению к нам именно это и обозначает, Леннет. Не будь наивной.       Элоиза больше ничего не сказала и постучала. Мираэль откликнулась, и они вошли. Карты привычно были разбросаны во всех углах комнаты, поэтому Леннет поспешила убрать их. Элоиза взяла остатки ужина и сгрузила грязную посуду на поднос. Мираэль, поставив свечи вокруг карты, сидела, низко склонившись над столом. Кисть в её пальцах изящно выводила красные линии. Леннет вытянула шею, чтобы рассмотреть, но в это время Мираэль выпрямилась, и Леннет оставалось лишь склонить голову.       — Через три дня будет турнир, так что, Леннет, сходи завтра в кузницу к Виллиаму и попроси у него меч, — подтягиваясь, сказала Мираэль.       — Турнир? — её брови удивлённо поднялись.       Элоиза, протиравшая стол, теперь выпрямилась и наблюдала за развернувшейся сценой. Леннет показалось, что на секунду в её глазах промелькнула злость, словно она отобрала у неё кусок пирога.       — Генералы Дикой Охоты и Король устраивают ежегодный турнир, чтобы продемонстрировать свои способности, — Мираэль усмехнулась и вновь взялась за кисть. — Я участвую в этом для соблюдения формальностей.       — Вы победили дважды, — довольно подметила Элоиза, и Леннет поняла, почему та разозлилась.       — Для соблюдения формальностей в поддержании своего авторитета, — самодовольно улыбнулась Мираэль, проводя ровную линию. — Передай Виллиаму, что мои аппетиты остались теми же. Мне нужно что-то лёгкое и острое.       — Да, миледи, — Леннет склонила голову и вытащила банку туши. — Как вы и просили.       — Отлично, спасибо, — и Мираэль зевнула. — Доброй ночи.       — Доброй ночи, леди Мираэль, — практически одновременно сказали Элоиза и Леннет, и они удалились.       Когда они вышли в коридор, Леннет поспешила помочь Элоизе и собиралась взять грязное полотенце и кувшин в руки, но та увернулась. Плечи Леннет с досадой опустились.       — Я могу попросить Мираэль, чтобы она поручила это тебе.       — Не нужно. Раз леди Мираэль так решила, значит, так правильно, — сухо ответила Элоиза и поспешила на кухню.       Леннет прикрыла глаза и выдохнула. Меньше всего ей хотелось бы иметь соседку по комнате, с которой они не могут чего-то поделить. Любые отношения ей и так давались с трудом, а конфликтные отношения тем более. Она подошла к окну, из которого открывался вид на густой темнеющий лес. Он казался непролазным и зловещим в тёмных, закатных лучах уходящего солнца.