2018-ый – год Сатаны: Ветхий

      В нашей культуре людей объединяет только два события: рождение и смерть. На именинах мы счастливо рассматриваем пополнение в роду (трогаем за пальчики, щёчки, животик; именно это ощущение новшества и поражает человеческое существо; доктор Лилим объясняет нашу жажду наблюдать новое необходимостью мозга — он отдыхает и «перезагружается», когда видит что-то из ряда вон), а на похоронах чувствуем необходимость сплотиться и вместе погоревать о скоротечности жизни (поностальгировать о прошлом, впасть в рефлексию и насладиться рядом 6олезненных эмоциональных каруселей, поэтому даже стресс лучше для мозга, чем рядовая статичность однокомнатной квартиры, где ты, будучи в сознании, заточена после смерти мужа без возможности войти в мир живых).       Но как к этим явлениям относятся в культуре демонов?       Дорогой читатель, я, твоя непревзойдённая и верная пишущая, достаточно времени провела в АДу, чтобы понять: людские и демонические традиции во многом разнятся между собой, хотя существует и ряд сходств.       Так, после рождения ребёнка внимание членов семьи и общественности мгновенно переключается с матери на младенца. Происходит так называемый обряд сплочения разных групп (семьи отца и семьи матери), завязанный на ощущении «новшества». Тем более, ввиду скорой смертности, большинство подсознательно хочет оставить после себя потомство, «продолжение себя самого», их гложет страх смерти, и чтобы преодолеть его, люди плодятся и размножаются. Они считают продолжение рода необходимым, естественным явлением; и соединившиеся в пару, не планирующие рожать потомство, остаются непонятыми бо́льшими социальными группами. Демоны же не способны к деторождению, за них данную функцию осуществляет АДская почва, из которой формируются тела демонов, как плоды картошки. Во многом из-за этого в АДу до сих пор сохранилось множество традиционных аграрных хозяйств, в которых вручную целенаправленно выращивают не овощи с зеленью, а так называемые «следующие плоды общества», ведь машина может запросто повредить уязвимое, нежное существо, вылезающее из чернозёма, поэтому предпочтение отдают ручному отделению плода от почвы. По сути, то же сплочение, но не разных социальных групп, а разных единиц общества в одну большую группу (хозяйство). Демоны относятся к родному огороду с таким же трепетом, как и люди к новорождённым. В этом заключается их сходство.       «ПОЛУЧАЙ, СТРАНА РОДНАЯ, НАШ КОЛХОЗНЫЙ УРОЖАЙ!», «ПОВЕДЁМ РЕШИТЕЛЬНОЕ НАСТУПЛЕНИЕ НА ПЛОДОРОДНУЮ СТЕПЬ», «НОВЫЙ ГРАЖДАНИН — НА КОЛХОЗЕ!», «ПОБЕДИМ ДЕМОГРАФИЧЕСКИЙ КРИЗИС! ВСЕ — НА КОЛХОЗ!» — неиронично публикуют плакаты издания, удальцы-художники и удальцы-художницы.       В случае с похоронами подобного объединения демонов не случается — самих похорон нет как понятия.       Однако вопрос: почему же в АДу до сих пор не произошёл столь многообговариваемый кризис населения? Почему не рухнула экономика, если демоны рождаются и не умирают? Прекрасный пример тому — Люцифер. Что же происходит?       Случается всё довольно лаконично: прожив несколько сотен, а то и тысячу лет, в голове зарождается мысль об «уходе». Казалось бы, справедливо, даже голова бессмертного не выдерживает такой катастрофический объём информации. Это добровольное исчезновение из ткани реальности, когда воля твари божьей настолько велика, что она берёт вопрос «быть или не быть» в собственные руки и расщепляет своё «я» на атомы, ибо известно, что судьбами нашими и жизнями руководит один лишь Господь Бог, но в эти моменты демоны (ровно как и ангелы) получают единовластие над роком. Достигают пика своих ментальных, психических и физический возможностей — прекрасно воспылают и снова угасают, как звёзды в космосе. Эти процессы схожи между собой.       В народе бесследным исчезновениям демонов дали название «добровольный уход» либо «добровольная смерть». Последний термин используется крайне редко ввиду разрушительной сути, которую он несёт.       Обычно, когда до административных органов доносят о пропаже демона, поиски ведутся от 5 до 50 лет: если никаких зацепок не обнаружено, всё личное имущество пропавшего проходит процесс национализации, а крайне личное имущество — утилизации.       Об «ушедших» не говорят открыто, тема табуирована в обществе как бы сама собой. И правда, когда говорить о кончине твоего сослуживца? За чашкой кофе? Перед сном? За просмотром любимого фильма? Неопределённость в причине смерти человека будет всегда, но в случае с демоническим обществом ответ однозначен — это самоубийство, других вариантов не существует в природе. И у этого нет множества способов, как у человека, только один — воля, настолько сильное желание уйти из текущих пространства и времени, что душа твари в момент «убиения» становится подобна господней, ибо только у него есть власть над «детьми» своими.       Каждые сто лет в АДу «добровольно уходят» около миллиона граждан — немного больше или немного меньше в зависимости от того, насколько удачной выдалась эпоха. Но не спешите обвинять во всех смертях только Люцифер и архигерцогскую политику! Двадцатый век побил все АДские рекорды смертности за все столетия, в каких велась статистика, а это с учётом того, что в сороковые экономика в АДу и Архипелаге процветала, в отличие от людской.       Таким образом, дело вовсе не в том, в порядке ли то маленькое, уютное общество, в котором ты живёшь прямо сейчас. На твоё внутреннее самочувствие влияет общая ситуация в мире, и даже когда ты далеко и происходящие обстоятельства лично тебя не касаются, внутренне всё равно переживаешь каждое несчастье, о котором узнаешь в информационном пространстве. Когда ты читаешь новости и наблюдаешь огонь войны, меньшее, чего ты желаешь — жить, расти, быть. Готов ли я наблюдать унижения, терзающие прямо сейчас человеческое достоинство миллионов людей без возможности помочь?       Но больше всего, конечно, демоны переживают за землю: когда уничтожают степи, когда гибнет чернозём, когда плодородную взрывают и калечат — вот величайшее страдание для гражданина АДа. Земля — прямая ассоциация с рождением, а Рождение — с землёй, поэтому привязанность к почве лежит в основе существования у любого демона с момента его появления на свет. Научно-технический прогресс привёл к тому, что завоёванная одной стороной территория часто теперь оказывается разрушена и практически уничтожена, становясь выжженным полем; это уже давно не локальный конфликт, где на определённой местности собирались благородные рыцари и между собой выяснили, кто ею владеет. Но если нет благодатной почвы, зачем ведутся войны? Нужно ли это, обязательно? И почему говорят, что демоны поддерживают в нас чувство разрушения, если они — единственный народ, лишённый исторически-нравственной амнезии и помнящий все ужасы войны так, что больше её не допускает?       На этом моменте пальцы мои дрогнули… Мне пришлось отодвинуть печатную машинку, чтобы обдумать написанное и продолжить писать. Сомнение одолело меня, но, впрочем, я, пишущая эти строки, сильнее любого «инстинкта».       Двадцатый век — страшный век. Так вот, продолжим…       Войны в АДу велись лишь с Архипелагом в Начале времён, остальное — единичные случаи, быстро разрешающиеся переговорами между Сатаной и Михаэль. Вооружённые конфликты в современном АДу — дивная редкость. Старое никогда не забывается, однако бывают и исключения из этой пословицы.       Так, например, прямо сейчас, под руководством Люцифер, на Главной площади проходит торжественная церемония сноски каменного памятника Сатаны в её первом обличии. Гудят фанфары, в небе — фейерверки, а вокруг уже столпились тысячи демонов. Вокруг статуи блаженной Люцифер — юной девушки с длинными волосами, ангельскими крыльями, уверенным взглядом и поднятыми вверх руками в торжественном жесте — оцеплена территория рыцарями Самаэля. Рядом угрожающе качается праздничный шар с розовым бантиком, подвешенный на стрелу экскаватора. То и дело он качается из стороны в сторону, норовя сокрушить памятник, но в последний момент останавливается и отъезжает назад, разогревая публику.       Перед статуей, рядом с Люцифер и стоящим на длинной ножке микрофоном, стоит Маммон — сейчас он выглядит повзрослевшим, со стороны кажется, что ему лет тринадцать, даже чуть меньше, руки за спиной, голову повесил, как на первом сентября, в строгом костюме, но без пиджака, в котором он выглядел бы ещё большим кретином. Но вот Люцифер в своём наряде от пиджака не отказалась, поэтому в какой-то степени кретином выглядела.       — Добро пожаловать на снос этого древнейшего памятника! Да пребудет с нами дух вандализма и авантюризма! — голос Люцифер прогремел через микрофон по улице Гюстава Доре, добившись всеобщего молчания. — Сноси!       И замахнулся шар, и разлетелась на обломки древнейшая статуя Сатаны Люцифер в первом её обличии. И сокрушились руки, и улетели прахом тонкие материи её платья. В воздух поднялось облако пыли, а когда осело и перед глазами общественности открылся вид разбитого идола, понеслись короткие, но радостные аплодисменты, после чего толпа начала медленно расходиться по своим делам. Поток направился в метро и здешние кофейные заведения.       Люцифер отряхнула пиджак от серой пыли, из уважения откашлялась и повернулась к ошалелому Маммону, чьи глаза от неожиданности повылезали из орбит.       — Ну, что, котяшкин, домой, получается? Или ты хочешь ещё куда-нибудь сходить?       — Погоди, а разве это уже всё? Конец? А что поставят вместо тебя?       — Как «что»? Ничего. Сейчас сюда приедет бригада, уберёт остатки, постамент… И будет здесь, как была, Главная площадь, просто без меня.       — А разве нормально сносить самой себе памятник, мам? Какой же правитель сам себя «свергает»? Разве нормально, когда ты проводишь акцию против себя? Мам, может, я чего-то не понимаю?       Люцифер раскатисто и низко посмеялась.       — Ой, как смешишь ты меня, котейкин! Эх, если бы на твоём месте был кто-нибудь другой или ты не был бы моим сыном, я бы уже давно его прибила! Ой-ой, как ты смешишь меня, Маммон, смешишь, настоящий шутник… Подрастёшь, может, тогда поймёшь. Хочешь мороженое с шоколадной крошкой? Я угощаю! Ха-ха! Я всегда угощаю.       Люцифер зашагала по выложенной плиткой площади. Маммон последовал за ней, но из-за неуклюжести спотыкался об обломки статуи.       И счастливая семья даже не подозревала, что всё это время за ними из бинокля наблюдали две пары глаз из окна небольшого кофейного заведения «Very English coffee». Сейчас в кафе толкучка, но двое сидевших за круглым столиком совершенно не обращали на это никакого внимания и черпали недовольные взгляды посетителей, которым негде было сесть. Эти двое — парень и девушка. Юноша — молодой и красивый, но синяки под его глазами выдавали в нём крайней степени помешанного безумца, которыми прилично было становиться в их обществе не в его триста, а больше в две тысячи лет отроду, на лице его — громоздкие чёрные очки. Девушка — статная мадам в чёрном плаще и прямоугольных очках, она уже три часа кряду периодически отхлёбывает из чашки кофе, но выглядит так, будто кофе нетронуто.       — Вот-вот! О чём я тебе и говорил, а ты не верила! — парень победоносно кинул бинокль на стол. — Грядёт ужасное! Грядут перемены! И Люцифер всем своим видом говорит об этом. Ты не верила… Ха-ха, ты не верила, когда я сказал, что Люцифер будет сносить свою статую, а теперь видишь! Я был прав, о! Я был прав. Следовательно, если я прав сейчас, я прав и в других наговорённых вещах. Итак, начнём, во-первых…       — Азя, ебало завали, я кофе пью.       Называемый «Азей» от такого ответа опешил. Он немного постеснялся возобновить речь, но вовремя реабилитировался и продолжил:       — Во-первых, Фегор, Люцифер готовится к переменам!       — И что? У нас часто случаются перемены.       — Да нет же! Вдруг Люцифер хочет уйти с поста и вместо себя поставить своего сына? Подумай, смотри: внезапно появившийся «сын», введение новых ограничений по управлению Сатаной государством, снос памятников культуры. Что это, если не революция?       Фегор закатила глаза.       — Слушай, Азазелло, когда я брала тебя на работу, ты мне казался умным, смышлёным, перспективным новичком, а сейчас подозреваю, что развила в тебе конспиролога. Тебе сколько лет? Сто?       — Вообще-то, триста…       — Отсоси у атеиста.       — Но ведь основа нашей компании во взаимоуважении…       — Да мне похуй. Честно, Азя, кончай выдумывать. Люцифер на посту с Начала времён, у неё часто появляются любимчики, а «сыновья» они её или «отцы» — не нашего ума дела, у всех свои, — она поджала губы, — особенности. Понимаешь? А снос памятника — очередная перемена, вот увидишь, скоро новый поставят.       Азазелло опустил голову, и внимание его переключилось на чашку кофе.       — Фегор, но вам же не нравится кофе.       — С чего ты решил?       — Вы его не пьёте совсем.       — Не твоё дело, что я пью, а что нет, моё это дело.       И тогда в голову Азазелло внезапно пришло озарение. Он изменился в лице: острые брови поднялись вверх, глаза округлились, а рот раскрылся. Внутри Ази появилась заразительная, грубая мысль: «Эврика!»       — А «сын» может всё знать!       — Да кто же тебя к «сыну» пустит?       — Похитим!       — Что?! Кого?! — Фегор поперхнулась кофе, прикрыв рот платком из нагрудного кармана. — Да ты очумел, Азазелло!       — Фегор, подумайте. Что нам стоит? Он ближайший к Люцифер демон…       — Ближайший к Люцифер демон — архигерцог Велиал, и никто боле! — перебила его Фегор.       — Уже нет, и я в этом уверен. Когда вы заводите домашнее животное…       — Избавь меня! Никаких домашних животных! Псих!       — Да не перебивайте же вы меня! Слушайте. Когда вы заводите домашних животных, вы не следите, что вы им рассказываете, это просто милая безделушка на фоне, которая выполняет для вас функции живой подушки для «поплакать». А они даже живут вместе с «сыном»! И если мы незаметно украдём его, он выдаст нам всё, что сейчас находится в планах Люцифер! Да вообще всё! Ему нет даже восьмидесяти лет, он крохотный. Запугаем, и он ничего не расскажет остальным…       — Я тебе как-нибудь подарю книгу о гуманности, не забудь мне напомнить об этом. Азазелло, мне нравится всё, кроме похищения. Забудь. Просто забудь об этом.       — Почему!       — Потому что каждый день в мире что-то происходит, и если мы будем реагировать на каждую мелочь, рано или поздно сойдём с ума. Наше государство, АД — лучшее место во вселенной с работающим на деле, а не на словах умеренным тоталитаризмом, с контролем не во благо политической элиты, а во благо нашего. Понимаешь, последние эпохи наша страна становится всё более и более спокойной — почти никаких конфликтов, уровень преступности не повышался последние несколько сотен лет. Если внезапно наша Сатана решила подумать не только о народе, но и о себе, заведя «сына», меня это не заставит задуматься о том, что она решает устроить революцию. Я её понимаю, потому что — ох, ты молодой, не поймёшь — всё наше существование и своё тоже она думала только о процветании этого великого места, которое мы можем назвать домом. Посмотри вокруг! Полно зелени и парков, ты можешь постоянно повышать квалификацию, менять род деятельности и при этом с гарантией находить работу, когда захочешь, а хочешь — махни в отпуск и живи у людей, сколько тебе понадобится. Законы и Конституция наши права реально гарантируют. Азазелло, всё в этом мире тебе говорит о том, что тебя любят и поддерживают. Зачем тебе эти игры? Ты ещё маленький и не понимаешь, но на самом деле наша Люцифер всегда была такой. Да, немного с ..., — она постучала себе кулаком по голове. — Но зато правительница — мудрая. Люцифер за нас закладывает фундамент перемен и постоянно придумывает что-то новое, чтобы не вызывать в нас потребность к революционным идеям. Ты ещё молодой и многого не видел, поэтому любое изменение для тебя — это призыв к действию. Я тебя понимаю, поэтому усмиряю. Мне очень любопытна такая теория, есть издательства, специализирующиеся только на конспирологических и бредных новостях, но наши «Добрые новости…», ДОБРОНАД, игнорируют любую новость, которая может восприниматься как негативная. Я тебя в стажёры записала, чтобы ты мне искал безобидные, прекрасные, смешные вещи. Например, недавно регион Артура Бернеда был признан СМИ как самый читающий регион в АДу. Такая хорошая новость. Знаешь, а лучше бы разумные существа читали книги, как можно больше книг, тогда бы новости правда были бы только «Добрыми…». Мне бы и самой стоило взять отпуск — и только читать, читать… Азазелло, брось эту мысль. Признательна, что ты поделился ею со мной и вытащил в выходной из дома, но это того не стоило.       Никто в кофейной толкучке разговора Фегор с Азазелло так и не услышал, читатель. В оживлённом потоке безумные веяния Азазелло были проигнорированы несколькими десятками граждан АДа. Вам никогда не было интересно, о чём разговаривает пара, сидящая на самом видном и обозреваемом месте? Наверняка, о революции.       Фегор отпила кофе.       — Сука, вот это ссанина…       — Так зачем пьёте?       Фегор деловито взглянула на наручные часы, ресницы её (Азазелло считал их крайне пышными, лёгкими и одновременно нежными) нежно проводили стрелку на час дня.       — У меня на час запланирована встреча с важным демоном. Покупай себе, что хочешь, и иди.       Азазелло похрустел костяшками, оглядел полный зал, перекрывающий путь к буфету, с глубоким вздохом взглянул на Фегор и вышел. Раздался звонок колокольчика у входной двери в заведение. Спустя минуту он прозвенел снова, и в этот момент суетливый мужчина с льющимся на белую рубашку водопадом пота, придерживая у бока серебристый дипломат, сел на стул, на котором прежде сидел Азазелло. Он поставил забитый чемоданчик под туфли и спешно пожал узкую руку Фегор.       — Товарищ Бегемот, рада вас видеть. Какие новости?       — Самые замечательные! В общем, КОНСПИНАД предлагает ДОБРОНАД официально объединиться в проект ДОБРОКОННАДС на почве сотрудничества с КОЗА и ппКОЗА, напрямую спонсируемый АДОЦ: о рекламе договорятся в АДУР И АДУТ — в зависимости на каких АДК, а там уж дальше можно говорить и о ВСЕОБНАД.       Бегемот замолк, но Фегор, как смотрела в окно, так и осталась смотреть.       — Фегор, вы меня слушаете?       Она отпила кофе.       — Я увольняюсь.