2018-ый – год Сатаны: Ветхий

      — Лилим, открывай, я принесла тебе еды, — Люцифер стучала ногой по железной двери так, что стены вокруг сотрясались. — У меня руки заняты пакетами!       — Так входи, не закрыто, — послышался далёкий голос из кабинета.       Люцифер приподняла ногу выше, пяткой дёргая за ручку двери. Зайдя, она оставила один пакет у выхода, заперлась на цепочку и направилась вглубь комнаты. Беспорядок царил здесь ещё катастрофичнее, чем буйствовал прежде: пыль летала в смрадном воздухе, на полу была разбросана поломанная мебель, валялись раздробленные в порошок стеклянные приборы. Нетронутой оставалась разве что кушетка, стоящая напротив рабочего стола доктора Лилим. На потолке до сих пор покачивалась после вломившейся Люцифер лампочка, а на стенах осыпалась старая штукатурка.       — Ты не думала здесь убраться? — Люцифер перешагнула обвалившийся шкаф, садясь на кушетку для пациентов.       — Нет, не думала.       Под столом, обняв себя за колени, сидела скрючившаяся в три погибели Лилим. Она прижимала подбородок к груди, и получалось так, что из всего лица были видны только её опухшие красные глазёнки, родные очки же, весьма вероятно, валялись среди останков кабинета и сейчас не красовались на носу своей хозяйки.       — Ты как?       — Я устала, Люцифер, — Лилим поджала к своим ногам тоненький чертовый хвостик.       — Я знаю, поэтому я тебе кое-что принесла! Это луковый суп, стащила прямо с кухни, горячий! — Люцифер наигранно помахала ладонью у пакета, как бы почувствовав приятный запах, и поставила его перед собой.       Поёрзав на полу от нетерпения, Лилим хвостиком притянула пакет к себе, принявшись распаковывать его.       — Слушай, Лилим, я к тебе по делу.       — А когда-то ты приходила не по делу? — достав из пакета ложку с миниатюрной кастрюлькой, Лилим с диким аппетитом принялась хлебать суп, не обращая внимания ни на что вокруг.       — Можешь ещё раз провести операцию на глазах у Маммона?       — Нет, — Лилим уже без ложки допила последние капли лукового супа, оставив полностью высушенную кастрюльку на полу. — Я устала.       — Лилим, это серьёзно.       — Я устала.       — Прошлые глаза Маммону не подошли, они с каждым днём раздуваются всё больше, а я не хочу, чтобы он мучился. Он же правда мучается, Лилим.       — Люцифер, я устала.       — Он ребёнок… — её перебили.       — Хватит с ним возиться. Я устала водиться с этим существом. И тебе бы следовало прекратить уже этот цирк, — голос Лилим дрожал. — Ради чего я вообще этим занимаюсь? Чтобы потешить твоё эго? Неужели твои прихоти стоят того, чтобы страдать из-за них? Зачем ты вообще о нём заботишься?       — Он мой сын.       — Всё это, — из глаз Лилим потекли слёзы. — C'est de la merde! Невозможно терпеть. Это существо высасывает из меня все соки, и непонятно, непонятно, зачем я вообще это делаю. Я видела на своей практике извращенцев, которые собирали себе «семьи», а потом сходили с ума, ведь не могут демоны жить в семьях. Семья — это привилегия человека. Прекрати строить из себя мать, Люцифер, ты ею никогда не станешь, но из-за твоего эгоизма я должна копаться в этом ужасном существе. Не надо было давать ему имя, не надо было привязываться, это ненормально. Я так устала, Люцифер, я больше так не могу. Чувствую, я скоро кого-нибудь прирежу. Я устала. [1]       — Тебе всё равно придётся ещё позаботиться о нём, днём раньше или днём позже, неважно. Маммону нужна твоя помощь.       — Зачем ты дала ему имя, как у демона? — но Лилим словно не слушала. — Ты что, хочешь заставить его поверить, будто он демон? У него хилое тело, как у людей, человеческое, полностью человеческое. Да любой прохожий прибьёт его у нас на улице и не заметит. Зачем ему жить, скажи? Раз он даже не из этого мира, какой прок ему существовать в нашем? Никакой ценности он в него не привнесёт, это точно.       — Ты всё ещё думаешь, что свитки Мёртвого моря призывают, а не создают «другого человека»?       — Естественно, что же это ещё может быть? Его тело постепенно адаптируется к нашему миру, оно растёт, развивается. Сферы не так давно начали принимать форму органов, на местах которых появились. Не помню, показывала ли тебе их на снимках. Они на столе.       Люцифер посмотрела на придавленный книжным стеллажом рабочий стол Лилим.       — Чуть позже посмотрю, — и кивнула. — Лилим, как бы тяжело тебе не было сейчас, тебе нужно думать о другом. Клянусь, я дам слово, что, если следующая операция пройдёт успешно, ты проведёшь ещё несколько своих осмотров и тебе больше не придётся следить за ним. А потом ты вернёшься к своей работе.       — Я уже не смогу вернуться к работе, Люцифер, — Лилим вытерла рукавом слезы, громко шмыгнув носом. — Я потребую отпуск, долгий отпуск.       — Ладно, пусть так.       Лилим наконец высунула голову из тени, осматривая сидящую перед ней Люцифер в полностью свободной и расслабленной позе.       — Je deviens fou? [2]       — Почему же?       — Ты стала меньше.       — Да, ты тоже заметила?       — Зачем? — Лилим поморщила нос, сузив глаза до того подозрительно, что от них остались только щёлки.       — Подумала, так будет удобнее мне и Маммону. Вряд ли он будет таких же размеров, а двух метров для жизни мне вполне хватит. Когда-то я была даже меньше.       — Да, вряд ли. А если доживёт, я гарантирую ему стабильный рост до метра и шестидесяти сантиметров в возрасте восьмидесяти лет. Дальше он расти не будет. Кстати, редкостная дрянь, растёт, как человек, а жить будет, скорее всего, как демон. Может, чуть меньше, но точно переживёт среднестатистического человека, — встав на четвереньки, Лилим показалась из-под стола.       — Вот, я понять не могу. Ты же учёная, я думала, тебе интересно изучать, ну, знаешь, новые организмы. Это уникальный опыт для тебя, так почему тебе так не нравится? Сейчас же ты с таким интересом рассказываешь о своих наблюдениях, а до этого зачем-то беспорядок устроила.       — Да, так и есть, — Лилим села на пол, скрестив руки на груди. — Я просто устала. О, нет, я не знаю, что буду делать дальше, если ничего не получится. Я этого не выдержу.       — Тебе светят или вечные пытки, или смерть, если у тебя ничего не получится, — та пожала плечами, говоря таким тоном, с каким обычно официанты уверяют вас, что через пять минут вам уже принесут готовые сто сорок пять заказанных блюд.       — Ещё лучше, спасибо за поддержку.       — Тебе не помочь с ремонтом? — Люцифер осмотрела комнату.       — Что? Каким ремонтом?       — Здесь нужен капитальный ремонт.       — Нет, я могу просто поставить всё на место, как было, — отмахнулась Лилим. — Я же не прямо здесь операции провожу. Твоё влияние и так слишком сказывается на мне, я даже думала купить сюда люстру.       — Тут правда не помешала бы люстра. Тебе нужно добавить больше света в кабинет, от этого станет только уютнее. Знаешь, я бы разобрала шкафы, здесь полно хлама. Тебе он разве нужен? Почему бы не поставить окно над рабочим пространством? Так днём не придётся тратить энергию на электричество.       — Избавь меня от своих рассуждений, Люцифер. Я не буду делать ремонт здесь, никогда.       — Но почему?       — Не заставляй меня снова браниться при тебе. Я же не сквернословила раньше. Да, было дело пару раз, но не так же часто, — Лилим почесала переносицу, принявшись искать очки по полу.       Ей хотелось скрыться от всего мира, засунуть голову в песок и не высовываться до скончания веков, настолько ей было стыдно за свои слёзы, особенно при Сатане. Особенно сейчас она бы предпочла умереть, чем продолжить разговор, зная, что она показала себя со своей самой худшей и — самое главное — слабой стороны. Ненависть внутри кипела, поднимая волосы ввысь, как бы если бы они наэлектризовались.       — Может, тогда пройдёмся? Тебе бы подышать свежим воздухом. Потом приберёшься, раз на то пошло.       Подобрав с пола очки, Лилим подметила, что они удивительно хорошо сохранились в погроме. На них не оказалось даже царапинки, они не шатались, стёкла из них не выпадали. Словом, идеально сохранились. Повернувшись к Люцифер, Лилим кивнула и поднялась с пола.       По пути они вместе разобрали небольшую часть завала, взяли оставшийся у входа с ключами пакет и вместе покинули кабинет с табличкой «Вход воспрещён! ОГНЕОПАСНО».       Когда перед Лилим распахнулись парадные двери офиса, на неё тотчас хлынул сильный прохладный ветерок, раздувая всю её усталость и духоту «норки», он слегка приподнял длинную юбку, освежая затёкшие суставы. Тело её целиком расслабилось, благодаря славной погоде, захотелось вдруг полететь, что было совершенно невозможно на деле, но тягостно приятно в мыслях.       АД в этом десятилетии процветал особенно: уставленные домиками в европейском стиле улочки были переполнены посаженными деревьями, кругом в клумбах благоухали цветы, а в воздухе под солнечными лучами летала пыльца. Удивительные пейзажи преследовали прохожих от центра города до его окраин, на которых начинался настоящий величественный лес, постоянно умирающий и возрождающийся. В городе зелень сохранялась исключительно благодаря нехитрой технологии «взять человеческой землицы и адаптировать её под АДский климат, всё равно люди не заметят огромные дыры на поверхности, кому они нужны». Люцифер много лет настаивала на засадке АДа, вечно говоря о неких переменах, которые вот-вот должны были бы уже и наступить, но никак не приходили, а оттого становились всё размытее, но потому не менее долгожданными. В конце концов, простым гражданам и даже архигерцогам понравилась мысль обустройства «зелёного АДа». Несмотря на то, как подхватили мысль Сатаны, на большей половине зданий всё ещё висела белая строительная плёнка, хотя никого она в самом деле не удручала, кроме самой Люцифер, настаивавшей на скорейшем завершении ремонта.       Вместе с Лилим они прошли улицу Тофеля, перекрёсток Дружелюбия и, наконец, улицу Радио, прежде чем им удалось дойти до офиса «Слушателя». Несмотря на спешность, присущей всякой прогулке с доктором Лилим, они успели заглянуть в несколько пекарен по дороге, закупившись эклерами на несколько столетий вперёд, по-видимому, именно под них предназначался второй принесённый Люцифер пакет.       — Ты что, оставила его у архигерцога радио? — жевала Лилим эклеры.       Люцифер утвердительно промычала, закусывая пирожным с заварным кремом.       — Почему он?       — Вы с Аластором молодые и совсем недавно в АДу.       Они вошли в здание, украшенное гигантским логотипом «Слушатель: всё только для вас». Учитывая, сколько внутри него было диванов и кресел, любой угол в действительности рассчитывался под «наш» комфорт.       Всю дорогу, что они вместе поднимались по лестнице, преодолевали пустые прохладные коридоры и слушали отдающийся эхом топот собственных ног, Лилим не покидало внезапно родившееся сомнение, будто всё, что она делает сейчас, в полной мере не идёт ей на пользу, даже наоборот, идёт вразрез с её привычным образом жизни. Она бы хотела остаться в «норке» и не вылезать из неё, страх скручивал живот всё туже с каждым шагом, приближавшим её к тому самому, из-за чего сердце у неё замирало и падало в пятки…       — О, Лилим! Это точно ты, Лилим! Я своим глазам не верю, — Аластор встретил их у порога с распростёртыми объятиями, жестами приглашая зайти внутрь. — Давайте, проходите! Мне очень милые слушательницы подарили какие-то конфеты. Я их пока не распаковывал, вас ждал. …Из-за общения.       — Мы бы остались, но дел ещё полно, нужно всё успеть, мы только Маммона заберём и сразу уйдём. Где он? — Люцифер присела на корточки, высматривая его внутри комнаты.       Маммон молча выбежал на неё из-за дверей и подпрыгнул, попытавшись обнять за шею. Люцифер радостно приподняла его и подбросила на ручках, усаживая себе на плечи.       — Привет, малышик, привет, — она почесала его за ушком, переводя взгляд на Аластора. — Спасибо, что помог с ним.       — Ох! А мы весь день с ним на гитаре проиграли. Я водил его на студию, на «кухню», мы с ним даже пластинки послушали. Кстати, Лилим, тебя вспоминали! А ты слушаешь дома радио?       — Нет, — Лилим спрятала за спиной пакет с эклерами.       — Секунду! Я взял тебе радио в подарок! Постой, ты что! Мы с тобой пятьдесят лет не виделись, а ты даже радио моё не хочешь послушать? — Аластор отошёл вглубь кабинета, разбирая вещи на полках. — Постойте же вы, я сейчас найду! Лилим, ты же так вообще радио не послушаешь!       — Да у меня и нет времени слушать радио.       — Послушай, Аластор, это, конечно, очень приятно, но нам правда пора. Позже сам придёшь к Лилим и отдашь ей свой подарок. Маммон, помаши ручкой Аластору.       Маммон помахал ручками перед собой.       — Ах вы! — Следующие слова Алстора не дошли до них, Люцифер захлопнула за собой дверь и немедля направилась в сторону выхода.       По дороге к КОЗА Люцифер беспрерывно отвлекалась от разговоров с Лилим. Маммон то и дело подрывался с места и бежал с маминых плеч, чтобы посмотреть на распускающиеся цветочки. Они останавливались у каждой второй клумбы, завороженно наблюдая за посаженными чудесными растениями. То и дело Люцифер с Маммоном донимали Лилим расспросами, «что же это за цветок такой, скажи нам, ты же биолог». И ей приходилось отвечать. Единственное, что утешало Лилим на прогулке с Сатанами, — до сих пор оставались эклеры. Их ванильный вкус ложился на благодатную погоду и немноголюдную улицу, придавая прогулке сносный характер. Удивительно, на них практически никто не обращал внимания, сосредоточенно держа курс по своим делам. В прошлом Лилим задумывалась о том, как окружающие восприняли бы появление у Люцифер ребёнка, но теперь она анализировала поведение прохожих вокруг и понимала, что никто даже и не думал подходить, тыкать пальцами и перешёптываться за спинами, учитывая, что дети не приходились частыми гостями в АДу.       — Маммон, понравилось тебе у Аластора? — Люцифер села на ближайшую скамейку, усадив на неё малыша.       — Понравилось.       — Что делали?       — Да ничего, гитару слушали.       — Это хорошо, очень хорошо. А понравилась гитара? Знаешь, мама умеет играть не только на гитаре, она ещё и на виолончели играет.       Маммон выпучил на неё свои окосевшие глаза.       — Это как большая скрипка, вот такая, — Люцифер попыталась руками наметить приблизительный размер своей виолончели, что оказалось затруднительно, учитывая, как в последнее время она потеряла в размерах.       Она продолжала расспрашивать маленького, пока тот отвечал на её вопросы односложно и отстранённо, ведя себя крайне сдержанно, подозрительно для ребёнка, но вполне привычно для него самого.       Утомившись, Маммон вскоре заснул на плечах матери, уложив голову на её макушку.       — Лилим, давай расходиться, Маммон устал, — перешла на шёпот Люцифер, укладывая спящего малыша на своей голове.       — Ага, наконец-то. Люцифер, я бы на твоём месте подождала несколько дней, прежде чем просить меня проводить операцию. Состояние глаз может улучшиться. Но если они ещё опухнут или начнут болеть, сразу веди ко мне.       — Спасибо тебе большое, Лилим.       Люцифер шагнула вперёд и растворилась в воздухе вместе с Маммоном, оставив после себя прохладный ветерок. Лилим вновь осталась в одиночестве.       И тут в её голове появилось иррациональное желание прогуляться ещё.