Реваншист

      Тема: Trivium — Through Blood And Dirt And Bone             Paradise Lost — Remembrance       Ночное небо медленно затягивалось грозовыми тучами. Порывы сильного ветра качали деревья, заставляя их скрипеть. Начинал накрапывать дождь, который вскоре перерос в ливень. В небольшом домике возле камина прямо на полу сидели Алмон и Мелиан. Замёрзнуть под дождём они, конечно, не рисковали замёрзнуть, но погода к прогулке под открытым небом всё же не располагала. Проливной дождь подразумевал под собой домашние посиделки с горячим чаем и печеньем у камина. — Алмон, ты что совсем меня не слушаешь? — слегка обиженным тоном обратилась к нему Мелиан, обернувшись к майа и недовольно скрестив руки на груди. — Почему? Слушаю, — механически ответил парень. — Вот как? Тогда напомни, на чём я остановилась, — слегка ехидно улыбнувшись, произнесла черноволосая майэ. — Ты говорила, что перерабатываешь, но твоя наставница сказала, мол, Арда сама себя не облагородит, — попытался угадать парень. — Молодец, проверку прошёл, — улыбнулась Мелиан. — Но ты всё равно отвлёкся. Что-то случилось? — Нет. Так, ненужное воспоминание, — отмахнулся Алмон. — Не переживай. Всё нормально. — Может быть, тогда расскажешь? — попросила его Мелиан. — Я бы рассказал, но не хочу тебя этим грузить, — вежливо отказал майа. — Не лучшая история в своей омерзительности. — Даже так, — протянула Мелиан, вскинув брови. — Нет, я не настаиваю. Если не хочешь, то и не нужно. Однако, если вдруг захочешь рассказать, я с удовольствием тебя выслушаю. — Спасибо. Я знал, что ты меня поддержишь, — улыбнулся Алмон, немного примиряясь с собой внутри.

***

      — Дафна, нет!!! — крик разорвал сон Алмона. Он пытался отогнать навязчивые воспоминания, являвшимися во снах сценами из прошлого. Майа, пользуясь некоторыми сохранившимися знаниями из психологии, выявил у себя посттравматическое расстройство. Как бы не пытался Алмон дистанцироваться от прошлого в будущем, навязчивые воспоминания преследовали его и никак не хотели его отпускать. В его воспоминаниях была светловолосая девушка, Дафна Гринграсс. Раз за разом Алмон переживал её смерть и ненавидел себя за то, что не смог её спасти. Ему говорили, что он не смог бы спасти всех, но пережить столько смертей, пройти сквозь кровь, грязь и кости, будучи семнадцатилетним пацаном, это не то, что порой некоторые себе воображают. Дафна была одной из немногих, кто пришла на помощь Алмону, когда он расклеивался, распадался на части. А теперь он вытаскивал — Прости меня! — вновь раздался голос во сне. Голос принадлежал Алмону. Медленно и без предупреждения. Кровь, вытекающая из вен, кричащая о том, что ничего не будет прежним. Умереть молодым — спастись самому. И теперь Алмон вытаскивал изо рта труп этих установок, ставших комом в горле. Но в своих неудачах он постоянно винил себя. Мерзкое лицо оборотня. Капающие из вонючей пасти слюни вперемешку с кровью. И глаза. Глаза, полные азартной злобы, животной ненависти и отвратительного самолюбования. Человеческая жадность, зашедшая слишком далеко. Страх смерти стал превыше страха совести. Сила, главенствующая над силой. Слепой, ведомый слепым. Алмон возненавидел это. Осознание предыдущих событий пыталось утянуть его в пучину депрессии. Мелиан была готова помочь, выслушать, поддержать, но Алмон не хотел вываливать на неё свою боль. Майэ была не причём и не заслуживала терзаться той болью, к которой не имела отношения. Но прошлое не похоронить. Алмон это отлично понимал, а потому размышлял над тем, чтобы попросить совета у Намо. Его наставник был мудр и наверняка мог помочь разобраться в своём прошлом.       Смерть Дафны в очередной предстала во сне Алмона во всей красе, и майа резко проснулся, тяжело дыша и обливаясь потом. — Чёрт, — прошипел он и встал с кровати. Зарывшись руками в свои длинные волосы, Алмон подошёл к окну. На улице всё ещё лил дождь. — Чёрт бы тебя побрал, Алмон, хватит соплей, — пробубнил майа и пошёл умыть в лицо. Там он увидел свое слегка бледное лицо и красные глаза. — Ты расклеиваешься, — словно бы сказало ему отражение. — Расклеиваешься.

***

      Вана наблюдала за работой Мелиан и заметила, что она о чём-то думала и отвлекалась от того, чем в первую очередь должна была заниматься. — Мелиан? — обратилась к своей помощнице валиэ. — Госпожа? — Мелиан обернулась к наставнице. — Рассказывай, что случилось, — потребовала от неё Вана. — Там ничего слишком уж интересного, — попыталась отговориться майэ, но у неё ничего не получилось. Вана тут же сказала: — Будь это так неинтересно, ты бы сейчас носом не клевала. Я слишком хорошо тебя знаю. — Это правда не то, о чём вы могли подумать, — всё ещё не хотела раскрывать суть проблемы Мелиан. Вана этого не оценила. Валиэ не нравилось то, что её подопечная не хотела делиться с ней своими ощущениями. В ней играла некоторая циничность, которая и требовала знать всё.  — Мелиан, я не хочу на тебя давить, но, если тебя что-то гложет, то расскажи мне, — попросила Вана подопечную. — Это ведь как-то связано с Алмоном. Он что-то тебе сказал? Мелиан не очень хотелось обсуждать, но Вана настаивала. — В том и дело, что ничего не сказал, — сдалась майэ. — Он лишь обмолвился о том, что его мучают какие-то воспоминания, но рассказывать о них отказался. Говорит, что не хочет меня этим нагружать. — Я бы на твоём месте попросила его выговориться, — посоветовала подопечной Вана. — Если он закроется один на один с плохими воспоминаниями, то будет медленно сходить с ума. Поговори с ним и убеди его всё рассказать. Это ему же на пользу — Госпожа, вы уверены, что он захочет? — сомневалась в выигрышности затеи Мелиан. — Тут важен подход, — пояснила Вана. — Конечно, тебе не стоит с этого начинать. Попробуй аккуратно подвести к этой теме, начни с чего-нибудь ненавязчивого. — Да, госпожа. Я попробую, — кивнула Мелиан и вернулась к работе, намереваясь после неё разговорить Алмона, решив, что, если и терпеть боль, то вместе.