Практическое руководство по злу (Том Третий)

— Никогда не говори о победе, пока не будет убит последний враг. —

королева Элизабет Албан из Кэллоу

      Верес из Красных Щитов сплюнула в сторону. Это будет грязное дело, и она предупредила об этом Айшу.       — Лорд Чернокнижник должен быть в состоянии удерживать ворота, пока мы не прибудем, — ответила её старая подруга.       Именованный собрал бурю зелёной кислоты перед отверстием, и пока из него ничего не выходило, но заклинание уже ослабевало.       — Лорд дьяволов Чернокнижник хочет, чтобы мы создали плацдарм на другой стороне, — сказала генерал. — Ему лучше справиться со своей задачей как можно лучше, если он хочет, чтобы это было сделано.       Заклинатели, как всегда, очень привередливы. Орки, как правило, мало вкладывают в них. Миезаны уничтожили старые шаманские родовые линии поголовно, и то, что осталось после, было лишь немногим больше, чем предсказатели по костям и лекари. Они устраивали красочные церемонии, достойные внимания, но в бою они были не более чем украшением. Кланы жили и умирали сталью.       Праэс же были созданы для церемой и ритуалов, смешивали свою кровь со всевозможным мерзким дерьмом, чтобы стать лучше с «Даром». Неудивительно, что вся порода была наполовину сумасшедшей.       Маги имели своё место в современных легионах, как полевая артиллерия и полевые целители, но что-то вроде Повелителя Красных Небес не могло не вызывать у неё беспокойства: никто не мог бы обладать такой силой без того, чтобы не заплатить за неё нехорошую цену. Даже Кэтрин изменилась, с тех пор как она проложила себе путь к титулу фейри, и не только потому, что теперь её характер замораживал столы переговоров. В отличие от остальных, одной ногой она уже оторвалась от смертности. Верес могла бы с этим смириться. Разум Обретённой всегда был подобен мешку с бешеными барсуками, и пока она держала его направленным на врага, это не было слишком большой проблемой.       Она приказала Пятнадцатому начать переориентацию ещё до того, как получила приказ от лорда Блэка, прочитав положение на поле боя. Кто-то должен был заполнить брешь, иначе Четвёртый был бы отрезан от остальной армии, и только её легион был в нужном месте. Деорайты были технически ближе, но в данный момент они были в грёбаном беспорядке. Когда люди Сахелиан вывели демонов, помимо того, что они облажались с Легионом, это также создало непроходимую стену в центре врага.       Три легиона, посланные первой волной, плавно развернулись, Пятый взял влево, Шестой — вправо, а за ним — Двенадцатый. Но солдаты Кеган не были легионерами, большинство из них не видели сражений, кроме как с Пятнадцатым, да и тот теперь, когда Кланы больше не совершали набегов на Границы, не был на пике своей мощи и размяк. Мясорубка, которой была Летняя Кампания, уже отсеяла худшую часть плевел, но пролитие крови не сделало их лучше обученными. Герцогство Даоин обычно играло от обороны и не переходило в наступление, и сегодня это проявилось не лучшим образом.       Первая волна лучников, шедшая сразу за тремя легионами, разделилась надвое. Каждая половина направилась в свою сторону, кружа вокруг территории демонов. Но у них это плохо получалось. Они потеряли всякую сплочённость, их строй превратился в какую-то волнистую колонну вместо плотно сомкнутых рядов, которыми они должны были быть. Вся левая половина замедлилась до ползания в тот момент, когда открылись Врата, боясь, что их обойдут с фланга, но открываясь им, просто слоняясь вокруг, как испуганные стадные животные.       Пехота позади них была в некотором смысле хуже. Они придерживались длинного прямоугольного строя, в котором их послали вперёд, но они, гребаные идиоты, продолжали наступать. Когда передние ряды поняли, что они собираются либо ударить по хвостам обоих контингентов лучников, либо подойти слишком близко к территории демонов, они попытались остановиться, но офицеры в тылу ещё не вмешались. Нет ничего лучше, чем наблюдать, как более десяти тысяч воинов Деорайта спотыкаются о самих себя, чтобы заставить женщину задуматься, как именно этим ублюдкам удавалось удерживать Стену перед лицом её народа более тысячелетия.       Маршал Значимая теперь командовала армией, и она пыталась навести порядок, пока их всех не убили, но сеть прорицания оставалась парализованной, даже несмотря на то, что чернокнижник загнал демонов в какой-то яичный пузырь. По крайней мере, они не буйствовали — если Иерофанту удастся сохранить это до конца битвы, она его расцелует. Даже не жалуясь на уродливые тупые коровьи зубы. Согласно протоколу, в отсутствие связи через прорицание Легионы вернулись к сигналам флагов и рогов, но деорайты не были знакомы с большинством из них.       Попытка таким образом упорядочить их только добавила бы хаоса. Верес удалось подключить одного из офицеров штаба маршала Значимой к каналу связи и на данный момент получить власть над Деорайт, но к тому времени она уже отправила пеших гонцов к герцогине Кеган. Было неприятно вот так нарушать линию командования, но сейчас её люди шли в прорыв. Она не собиралась рисковать, даже если это взъерошит перья.       Верес наблюдала за разворачивающейся перед ней битвой, а затем закрыла глаза. Она выдохнула и позволила фигурам двигаться.       Пятому под командованием генерала Орима удалось захватить крайний левый бастион после того, как Кэтрин прорвалась сквозь тамошних магов, но у него возникли проблемы с дальнейшим проникновением.       У Шестого её матери был крайний правый бастион, но под командованием Черного Рыцаря они отвоевали слишком большой участок земли: они не смогут вернуться в наступление, пока не укрепят свои позиции.       Двенадцатый генерала Афолаби разрывался на части, нанося удар по последнему оставшемуся бастиону, но они заслужили свой когномен тяжёлым путём. Стойкие. Они доказали истину своего названия в Дормере против Летних дворян, и они снова показали это: потери были тяжёлыми, но они шли вперёд и ни в малейшей степени не дрогнули. Боги, Двенадцатый к ночи превратится в скелет легиона.       Девятый под командованием генерала Разоряющей даже не пытался обойти всю армию, чтобы добраться до Врат Преисподней, они направлялись прямо к полям кольев, образующих фланги за правым частоколом. Если бы она добралась туда достаточно быстро, то могла бы врезаться в упырей сбоку и снять давление с Шестого.       Хорошо. Фронт не подвергался опасности развала, пока генерал Орим оставался осторожным, а Иерофант не бросал мяч.       Четвёртый под командованием маршала Значимой совершил хорошо отлаженный разворот и теперь направлялся к Вратам Преисподней с тыла, но на это уйдёт не меньше колокола, если она не хочет, чтобы её люди были выдохшимися, когда доберутся до них. Единственными стрелами в колчане Верес остались Пятнадцатый и остатки деорайтов.       Восемь тысяч под её непосредственным командованием, пять с половиной тысяч легионеров. Однако две с половиной тысячи тяжёлой конницы. Рыцари Кэллоу. С этим можно было многое сделать, по крайней мере, по эту сторону врат. У неё не было никаких сведений о том, что находится на другой стороне, поэтому первоначальный подход должен был быть сосредоточен на продвижении и сдерживании.       Прорыв должен был подождать, пока она не обезопасит территорию, и ей не хотелось посылать туда солдат. Как бы ей ни было неприятно даже думать об этом, она скучала по Науку. Он, конечно, был неприлично эмоциональным грубияном без манер, но, если вы собирались отправить авангард в Преисподнюю, он был из той породы офицеров, которых вы хотели бы видеть во главе его. Старший трибун Джвахир была более сдержанно и стойкой, чем легат, но у неё был другой прикус.       — Верес, — сказала Айша. — Шторм прекратился. Я не знаю, сколько их собралось на другой стороне, но это не ручеёк, выходящий наружу. Полные батальоны и… дерьмо! Акалибса! Это акалибы!       Заимствованное слово из Тагреба. Мысли орчихи вернулись к урокам в Колледже, пока она не вспомнила, где слышала это раньше: гражданская война в Империи, Битва за Чёрные Земли. Эти существа были вызваны Чернокнижником того времени, чтобы поддержать экспедицию узурпатора Канцлера в Степи.       — Собачьи дьяволы! — выдохнула Верес.       Воплощения слепой ненависти. Старый фаворит магов Тагреба, очень похожий на валин-фалме для Сонинке. Без крыльев, но быстроногие, и у них было собственное оружие и доспехи. Это давно привлекло к ним внимание пустынных племён, у которых в древние времена не было средств, чтобы обеспечить экипировкой своих призванных на войну дьяволов. Генерал открыла глаза и увидела, как хлынул поток.       — Айша, труби в рога! — заорала она, оскалив зубы. — Лошадь должна свернуть влево и ждать моего сигнала к атаке. Пятнадцатый — двигаться следующим образом: вправо вперёд, затем в центр, затем влево.       Худощавое лицо её подруги сморщилось, но она кивнула. Верес наблюдала за движением своего легиона и ждала. Танец смерти начался.

☠

      Иерофант склонил голову набок.       Он был в миле от своих врагов, но сейчас это мало что значило. Его глаз коснулось Летнее солнце во всей его красе, и мало что из того, что было под небом, было скрыто от них. То, что когда-то было видением колдовской формы, дарованной чарами, которые отец наложил на его очки, теперь было частью его самого, и пламя фейри довело эту работу до совершенства. Толпа потеющих и истекающих кровью солдат между ним и его добычей была проигнорирована, исчезла из его поля зрения одной лишь мыслью, и всё, что осталось, — это враг.       Тройной призыв привел их в Творение, странность, которую он с удовольствием обсудил бы со своим отцом, если бы было время. Он считал, что концепция была дискредитирована, поскольку, хотя в теории наложение Причитающегося помогало снизить требуемую мощность, на практике требуемая тонкая настройка делала её слишком рискованной для получения выгод. Ни один маг, настолько глупый, чтобы рисковать, вызывая демона, не жил долго, не говоря уже о трёх.       Было довольно сложно сдерживать их всех одновременно. Пришлось бы фокусироваться только на этом, потому что поддержка сразу трёх разных плетения такого масштаба была выше его возможностей, и, если бы он попытался разделиться между подопечным, прикрывающим его, и другим, с дисбалансом сил было бы… трудно справиться. Общая эффективность была снижена из-за того, что такие разные сущности содержались в одном и том же заклинании, но таким образом снижался риск катастрофического сбоя.       Тем не менее, количество истечения его сильно разочаровало. Труднее всего было справиться с демоном Порядка, как и подозревал отец. Он не мог быть уверен, действительно ли Зверь Иерархии был тем старым монстром, который разрушил город Шанго и вырвал его из Творения, но это оказалось довольно хлопотно. Сама их природа была трудно сдерживаемой, хотя, к счастью, она была гораздо менее подвержена быстро распространяющейся инфекции, чем такие, как Безумие и Апатия. Проблема заключалась в том, что влияние демона на Творение было… избирательным, за неимением лучшего термина.       Звери Иерархии брали законы творения, иерархию мира, установленную Богами, и заменяли их чем-то внешне похожим, но с противоположными целями. Воздух всё ещё существовал, но им нельзя было дышать. Твёрдое тело было как жидкость, трение добавлялось там, где его не должно было быть. Точки становились фиксированными без всякой закономерности или причины, и так много других переплетений: у демона Порядка было столько же способов действовать, сколько существовало законов творения, если не больше.       Были сообщения, что… ах, возможно, в другой раз. Масего нахмурился, когда демон Апатии прекратил свои попытки просочиться сквозь Шар из Слоновой Кости, вместо этого собирая свою сущность в себя. Умное создание. Демоны, конечно, не были по-настоящему разумными, или, по крайней мере, не в том смысле, который могли понять смертные. В лучшем случае они могли имитировать такой интеллект. Но они могли решать проблемы, несмотря ни на что, и этот демон пытался обратить свою собственную порчу на само плетение, которое его удерживало. Апатия — так называлась эта разновидность, но она была глубже.       Они замедлили и останавливали движение всех сил, физических и метафизических. Хитрость в действии заключалась в попытке заставить перестать течь силу магии по его плетению, закристаллизовав, сделав настолько хрупким, что оно могло разбиться вдребезги.       Руны формировались под его пальцами, маг напевал. Шар очищающего света слоновой кости разбился, и демон двинулся без колебаний — впрочем, он и не был способен на такое, — но Иерофант уже не был зелёным юнцом. Он видел чудеса и ужасы, и они запечатлелись в его душе так глубоко, что изменили саму его природу.       — Блеск на стекле, украденный, но выкупленный, — пробормотал он. — Проходящий камень, корона врага: рассвет.       На один восхитительный миг он увидел всё это снова — летнее солнце во всей своей яростной неумолимой мощи. Даже простое воспоминание о земле, выжженной на тридцать футов вокруг него идеальным кругом. Оно не было добрее к демону. Уничтожающий свет сжёг оболочку из толстой тёмной кожи вокруг его сердцевины, разорвав её на чёрные клочья, когда существо издало звук, который не был ни болью, ни чем–либо вообще — просто его вибрация была бременем для Творения, где бы он ни звучал, замедляя все, чего он касался.       Демон свернулся калачиком, отдавая свою внешнюю сущность, и когда рассвет прошёл, Масего снова сформировал вокруг него Сияние Слоновой Кости. Он увидел, что демон успел сдвинуться на двадцать футов вперёд. Еще сорок, и это было бы достаточно близко, чтобы затронуть ближайших солдат, которые запаниковали бы, если бы у них осталось достаточно ума, чтобы сделать это. Налёт Апатии исчез бы через несколько мгновений, но никогда не покинул бы их полностью. Внутри всегда остаётся это пустое пространство, высасывающее всё, чем они были.       Зверь Иерархии изменил закон, пока Масего был отвлечён, и, сжав губы, Масего отрегулировал частоту Шара из Слоновой кости. В любом случае, слишком много всего прошло. Удержание демона в его нынешнем положении, размышлял он, не будет проблемой. Он не мог применить свою сущность к самому Шару из слоновой кости, поскольку Иерофант узурпировал свойства божественного, создавая их. Его изучение трупа ангела возле Льеса принесло свои плоды в этом отношении. И все же их борьба была, в конечном счёте, борьбой за репертуар фокусов.       До тех пор, пока Масего мог угадать заменяемый закон творения и знал о том, как это исправить, возможности демона за пределами сдерживающего плетения были ограничены. Но как только он потерпит неудачу в любом из этих пунктов, заражение начнёт распространяться по полю боя. Демон Безумия и так уже оказался достаточно трудным в этом отношении. Хотя ему и не грозила опасность сбежать, в тот самый момент, когда его защита ослабла, сквозь неё пробилась частичка сущности существа. С Порядком и Апатией это вызывало досаду, но не вызывало большого беспокойства. Безумие — это совсем другая история.       Его эффект сохранялся, накапливался и распространялся. Уже на двадцать футов вокруг него ткань Творения была непоправимо испорчена и должна была быть очищена до неузнаваемости, чтобы кто-нибудь, бродящий по этим землям отсюда до скончания времён, не был захвачен красным безумием. Хотя это и не самая опасная из пород для борьбы, истинная способность их вида заключалась в распространении. Чем дольше он оставался, тем опаснее становился.              Неудивительно, что, когда Торжествующая прибыла к Льесу, хотя у неё было множество демонов всех Преисподних, она послала в город демона Безумия. Половины ночи хватило, чтобы уничтожить весь город, а если бы его не удержали, зараза распространилась бы на весь регион. Когда Масего снова настроил Шар, чтобы проверить Зверя Иерархии, ему пришло в голову, что он всего лишь одинокий человек, пытающийся сдержать наводнение голыми руками. Со временем он потерпит неудачу. Лучница как-то раз рассказывала ему, как некоторые артисты в Леванте ходили по канатам высоко в воздухе для развлечения кричащих крестьян, и, возможно, это была подходящая метафора. Темнокожий маг действительно мог ходить по метафорическому канату.       Однако он не мог продолжать делать это часами, не поскользнувшись.       Снова отрегулировав Шар — Зверь всё быстрее определял запрет, когда ему не удавалось пробраться, что вызывало беспокойство, — Иерофант перевёл взгляд на ту высокую каменную платформу, которая все еще оставалась в руках мятежников. У него было какое-то техническое название, размышлял он, но он не мог вспомнить. Плоская, низкая башня? Толстая, короткая крепость? Отсутствие точности было похоже на зуд, который он не мог почесать, но он заставил себя перестать зацикливаться и двигаться дальше.       Там творилось колдовство, причём немалого масштаба. Они собирались возобновить нападения на его плетения? Это было очень неприятно. Не имея возможности нанести прямой удар по ним, ему пришлось влить силу, чтобы заделать проделанные дыры, но если бы они продолжали в том же духе гораздо дольше, это истощало бы его и привело к небрежности. Он просто не выносил неряшливости. Стеклянные глаза шире разглядели сплетающиеся нити колдовства, но через мгновение он потерял интерес, разгадав — некромантия, которая его не касалась.       Его взгляд вернулся к демонам. Зачесывая назад косу, Масего вдруг вспомнил о разговоре, который у него когда-то был с Кэтрин, достаточно давно. Они говорили о герое-Охотнике, тогда ещё живом, и она произнесла странную поговорку, смысл которой был в том, что, когда такой человек улыбается, вы называете его оскал, ловцом стрел. Он, естественно, сообщил ей, что для человека попытка поймать стрелу зубами, скорее всего, приведёт либо к раздробленным зубам, либо к тому, что стрела пройдет сквозь нёбо.       Она посмотрела на него своим терпеливо-насмешливым взглядом и объяснила, что это такая шутка. Очень плохая, по его мнению, но надо сказать, что большинство вещей, которые выходили из Кэллоу, были безнадёжно убогими. Тем не менее, этот небольшой разговор запал ему в душу. Он посмотрел на демонов и начертил руны, Высшие Арканы все до единого. Шары цвета слоновой кости погасли.       Иерофант оскалил зубы и попытался поймать стрелу.

☠

      — Благослови этого ребёнка, — тихо сказала маршал Значимая, наблюдая за перемещениями Пятнадцатого. — Она унаследовала лучшее от обоих своих родителей.       Гоблин не была иссохшей старой ведьмой, как матроны в Гнездилищах, одержимые родословными. Это правда, что гоблины из рода матрон были крупнее, сильнее, умнее и даже жили дольше, но Значимая узнала причину этого, когда стала матроной, и задалась вопросом, не слишком ли высока цена за это. Ее народ совершал ужасные поступки, чтобы выжить на поверхности, после того как потерял своё древнее подземное королевство из-за дварфов.       И всё же, несмотря на то что она не придавала большого значения селекции, нельзя было отрицать, что немногие девушки были лучше подготовлены к войне, чем Верес из Красных Щитов. Истрид Погибель Рыцарей была живой легендой, заработанной на Полях Стрегеса, а отец девушки в своё время был достоин легенд. Огуз Острорукий был причиной, по которой Грэма Одноглазого называли так, и немногие чемпионы были более известны среди Кланов, пока его ноги не были искалечены.       Нет, генерал Верес была достойна своего звания, несмотря на молодость. Она направила Пятнадцатый вперёд ещё до того, как поступили приказы, и теперь, когда Значимая наблюдала, как легион колыхнулся, когда кавалерия отступила, она почувствовала, как острая усмешка исказила её лицо. Она знала это построение, ибо читала древние истории. Кэллоу использовали почти такое же, когда сокрушили Императора Ужаса Подлого на Полях Стрегеса.       Мало кому из её собственных офицеров пришло бы в голову использовать тактику старого королевства, даже с рыцарями под их командованием. Несмотря на то, что доктрина Легиона была гибкой и всеобъемлющей, она побуждала мыслить в рамках определённого набора инструментов. Одних из самых острых инструментов на Калернии, да, и они снова и снова доказывали свою ценность. Тем не менее, чтобы командир мог когда-либо претендовать на звание маршала, он должен был доказать, что способен мыслить нестандартно. В дочери Истрид была эта сталь, хотя она ещё не была должным образом закалена.       «Достойная смена Грему», — подумала она. Факел будет передан в достойные руки. В Четвёртом сапёры были многочисленнее, чем у большинства легионов, и поэтому разворачивание его после открытия Врат Преисподней было не таким медленным, как должно было быть. Регулярные войска немного отстанут, но если генералу Верес удастся захватить эту сторону ворот, то сапёры будут полезны, чтобы удержать их даже в одиночку. Несмотря ни на что, нужно было спешить. Сахелианская девчонка быстро напала на них с этими вратами, развернув их сразу после того, как легион Значимой зашёл слишком далеко, чтобы вовремя отступить.       Орим вытянул короткую палочку, совсем как после Завоевания, когда его послали присматривать за Льесом и стаей ссорящихся кэллоу. Оруженосец обрушилась на этот фланг подобно смертоносной лавине и прорвалась прямо сквозь бастион, но теперь её не было, и Пятому пришлось отстаивать свои позиции против врагов, которые ощутимо превосходили его численностью. Однако твари без направляющих их некромантов представляли не такую уж большую угрозу, и, по правде говоря, многие из них не слишком впечатлили Значимую.       Если бы войско Мёртвого Короля было такого типа, то Принципат, должно быть, ещё более дерьмовые солдаты, чем она думала. Любая нация, которая так много воевала, не имела права быть такой плохой в боевой подготовке, хотя она не стала бы смотреть дарёному коню в зубы, учитывая предстоящие бои.       Её Четвёртый был на полпути к Вратам Преисподней, когда она почувствовала рябь. Почувствовала физически. Слезящиеся глаза снова обратились к битве позади, и от того, что она увидела, у неё кровь застыла в жилах.       Повстанцы поднимали мёртвых. Этого они и ожидали, к этому стремились. Это был старый трюк Пустошей — заставить собственных мертвецов врага обернуться против них посреди битвы. Легионы следовали протоколу, держа сапёров рядом с грудами трупов, когда это было возможно. Но это было нечто большее. Отродья стены, именно отродья были истинным намерением мятежников. Они думали, что убийство магов означает, что их больше нельзя контролировать, что требуется больше заклинателей, но теперь волна повернулась против чрезмерно растянутых легионов как одного. И они больше не были безмозглыми. Нежить теперь стояла рядами, в строю, вместо неуправляемой массы. Они двигались и убивали целенаправленно.       Маршал Значимая повидала больше сражений, чем кто-либо из ныне живущих в Империи. В момент полной ясности она поняла, что это была ловушка. С самого начала. Начиная с расположения демонов в центре и заканчивая разделением их сил на части, и все это для того, чтобы втянуть их как можно глубже, когда подкрепления разделены и слишком далеко позади. Повстанцы пожертвовали сотнями своих собственных магов, любимых сыновей и дочерей Праэс, чтобы создать этот самый момент, когда челюсти сомкнулись на Легионах Ужаса. Они слишком привыкли побеждать, с болью поняла Значимая. Мы не учли, что мятежники чему-то научились.       Голова шла кругом, она представляла, что должно было произойти. Пятый, слишком погрузившийся, вот-вот должен был быть погребён. Двенадцатый легион Афолаби будет втиснут во фланг Шестому, пока тот не рухнет, каким бы ослабленным он ни был. И хотя правый фланг держался, Орим сломается, и отродья прорвутся внутрь. Либо они развернутся и ударят по Истрид, либо врежутся в заднюю часть Пятнадцатого, пока она пытается удержать ворота. Если Пятый будет рассеян, битва будет проиграна.       — Трубите в рога, хрипло приказала Значимая. — Мы усиливаем Орима. Теперь со скоростью бега.       Затем плетения, удерживающие демонов, погасли, и крики, недоступные пониманию смертных, зазвучали в потемневшем небе.