Практическое руководство по злу (Том Третий)

— Победа преходяща. Искать её — значит оставаться на месте. Я видел лик того, что вечно, и оно стоит вне борьбы. —

Перевод Каббалистической Книги Тьмы,

широко приписываемой молодому Мёртвому Королю

      Полет был заметно менее захватывающим, когда люди постоянно пытались убить меня во время него, решила я, направляя Зомби Третьего в резкое пике, чтобы избежать удара чёрной молнии. В полу лиге высоко в небе, посреди завывающего вокруг меня ветра, я наблюдала за катастрофой, разворачивающейся на поле внизу.       Согласованный боевой порядок был довольно прост: первой волной должны были стать легионы. Пятый, Шестой и Двенадцатый должны были нанести первый удар, в то время как Четвёртый и Девятый двинутся на сторону Льеса, подкреплённые призывниками кэллоу. Лучники деорайт двигались позади центра, за ними следовало ополчение, а Пятнадцатый оставался в качестве резерва. Я должна была ослабить вражеские укрепления с помощью Лучницы и трюка с гоблинским огнем, и до последствий зеленого дождя всё шло по плану. Затем Акуа открыла дьяволовы Врата, и Льес просто… исчез. Растворился в воздухе.       Я должна была признать, что она идеально выбрала место для ворот. Позади наступления Четвёртого, хотя ворота были ориентированы на вторую линию деорайтов. Прямо сейчас из разлома выходило всего несколько дьяволов, но, если этот ручеек превратится в наводнение, наши армии будут разбиты. Четвёртый будет отрезан и подавлен, задняя часть нашего центра будет по шею в отродьях преисподних сзади и заклинателях га укоепленичх спереди.       Всё войско будет расколото, и из единственных двух сил, всё ещё находящихся в игре — Пятнадцатого под руководством Верес и Девятого с половиной рекрутов — Девятый был расположен на противоположной стороне поля, где и должен был быть. Без всего центра на пути. В течение одного удара сердца Акуа испортила как наш левый фланг, так и центр, сделав наше правое крыло бесполезным. Я бы немного восхитилась этим, если бы не была слишком занята тем, что была в ярости. Зомби отреагировал на мои шпоры, как живой зверь, хотя я всё ещё могла командовать его мертвой плотью независимо от его собственной воли, и мы грациозно спустились по дуге.       Штабные офицеры Пятнадцатого поспешно расступились передо мной, и я придержала крылатого коня, прежде чем кто-нибудь мог быть растоптан. Верес, склонившаяся над столом, проигнорировала моё появление. Её брови были нахмурены в раздумье. Я откашлялась. — Я слышала, как ты шла, Обретённая, — сказала она. — А теперь заткнись. Я думаю.       Да, всё было как обычно. Я вздохнула и спешилась, Хакрам появился как раз вовремя, чтобы передать поводья. Иерофант и Лучница всё ещё были вне поля зрения, но я чувствовала их приближение. Нет, чувствовать, возможно, было неправильным термином. Это был инстинкт, подобный тому, который предупреждал меня об опасности, нашептывая, что они приближаются. Что бы мы ни делали в Дормере, когда все мы, кроме Вора, сражались как один, это оставило след. Последствия этого беспокоили меня. — Продвижение Повелителя Падали не замедлилось, — доложил Адъютант. — Я видела, — буркнула я в ответ.       В этом была своя опасность, хотя мне лучше было предположить, что Блэк её не осознает. Легионеры под мантией его Имени продвигались гораздо быстрее, и то, что раньше было волной, превратилось в неаккуратный клин. Если он выдвинется слишком далеко вперед… Но этого не будет, сказала я себе. Блэк выигрывал сражения ещё до того, как я взглянула в глаза своей матери. — Старший маг, докладывайте, — прорычала Верес.       Я чуть не подпрыгнула. Я вообще не заметила, что Килиан был там. Рыжие волосы были распущены, глаза закрыты, а между пальцами зажата неровная цепочка из сцепленных рун. Через мгновение он вздрогнул от боли и открыл глаза. — Врата Преисподней находятся за пределами моей способности понять, — объявил он. — Что касается Льеса, у меня есть кое-какое представление. Город не исчез, а лишь переместился на шаг за пределы Творения. К нему всё ещё есть точка доступа.       Гончая освободила место за столом, приподняв безволосую бровь. — Вот, — сказал Килиан, указывая на карту.       Я наклонилась, чтобы посмотреть, и поморщилась. Это место было за частоколом и траншеей, на открытом пространстве, просматриваемом всеми тремя бастионами и в настоящее время заполненном мертвецами. Это наша недоработка, подумала я. Мы все были настолько убеждены, что полевые укрепления — это боевая мера, что никто из нас не нашел времени осмотреть их на предмет чего-либо подобного. Не тогда, когда мы едва поцарапали поверхность понимания того, какие обереги покрывают стены. Верес не ответила, нахмурив брови ещё глубже. Лучница и Иерофант миновали кольцо легионеров именно тогда, когда я и предполагала, что они это сделают, из них двоих улыбалась только темнокожая женщина. — Масего, — позвала я. — Мне нужно твоё мнение. — Мой предварительный анализ закончен, — ответил он. — Это Большая Брешь, Кэтрин.       Килиан резко втянул воздух, но все остальные казались такими же сбитыми с толку, как и я. Я предположила плохое. Даже очень плохое. Обычно это была лучшая ставка, когда дело касалось Демониста. — Стабильные Врата Преисподней, — добавил Иерофант, когда заметил отсутствие понимания.       В его голосе звучало легкое раздражение. Я прикусила губу. Если бы это была просто игра с целью подтянуть подкрепление, как это сделала Акуа в Льесе, ворота в конечном итоге закрылись бы сами по себе, даже если бы нам не удалось закрыть их первыми. Серьезная опасность, но с ней можно справиться. Это было совсем другое. В середине Кэллоу была дыра в ткани Творения, а с другой стороны, была буквально бесконечная орда, которая хотела поглотить всё существующее. По крайней мере, я так предполагала. Я мало что знала об устройстве Нижних Миров или существах, обитающих внутри, но я сомневалась, что Демонист добралась до Преисподней, где все сводилось к плетению соломенных корзин. — Вывод войск невозможен, — сказала Верес спокойным тоном, прорезавшим тишину, последовавшую за словами Масего. Бог, связанный над Дворцом, не исчез, и, несмотря ни на что, время играет в ее пользу больше, чем в нашу. — Иерофант, ты можешь закрыть это? — спросила я.       Он фыркнул, потом понял, что я была серьёзна. — Кэтрин, Большая Брешь не может быть закрыта по определению. Это постоянный мост между слоями существования, — сказал он.       Я поморщилась. — Тогда ты можешь просто вставить пробку в отверстие? — надавила я. — Теоретически, — согласился он. — Однако это было бы временно. И потребует мощности, превосходящей ту, которая использовалась при первоначальном пробое. — Он имеет в виду нет, — весело вклинилась Лучница.       Мне захотелось ударить её по лицу за это. — Если мы остановим её ритуал, врата закроются? — попыталась я. — Ты, кажется, не понимаешь принципов, о которых идет речь, — категорично сказал Иерофант. — Ритуал завершён. Ворота там. Брешь была пробита. Этого уже не исправить.       Я перевела взгляд на Килиана, который поднял ладони в знак капитуляции. — Демонизм — это не та область изучения, которая изучается в колледже, — сказал он. — Я ничего об этом не знаю. — Верес? — я пыталась, хватаясь за соломинку.       Руки орчихи оторвались от стола, и она сложила их за спиной. — Если мы не сдержим Врата в Преисподнюю в течение получаса, битва проиграна, — сказала она. — А вместе с ней будет потерян Кэллоу к западу от Саммерхолма и к югу от Даоина, в течение месяца.       Весомость этого заявления прозвучала как удар колокола. Сколько это было человек? Большинство крупных городов попадали в эти границы. Вейл, Саузпул, Лауэр, Денье и даже Анкоу. На данный момент я не могла точно вспомнить точные цифры из последней имперской переписи, но только в Лауэре было почти полмиллиона душ. Я сплюнула в сторону. — Тогда доставайте свои клинки, солдаты, — сказала я. — Мы собираемся прогуляться.       Какой бы ответ я ни получила на это, он был заглушён звуком ржания и потрескивания пламени, за которым последовал резкий запах серы. Колесница с грохотом приземлилась, запряженная двумя черными как смоль крылатыми конями, в ней стоял человек, полностью облаченный в алое: Повелитель Красных Небес, облаченный во всё своё воинское великолепие. — Оставь это, — сказал он, и в его голосе не было ни лени, ни веселья.       Это заставило меня насторожиться ещё больше. По моему опыту, он был не из тех, кто воспринимает ситуацию всерьёз, если в этом нет необходимости. Взмахом руки Чернокнижник извлёк небольшой плоский камень и бросил его в меня. Я поймала его, не теряя ни секунды, приподняв бровь. — В рот, Оруженосец, — сказал он. — Добро пожаловать в Связь.       Мой взгляд метнулся к Масего, который рассеянно кивнул. Значит, достаточно безопасно. Я осторожно положила камень в рот и вздрогнула от дискомфорта, когда почувствовала, что он движется сам по себе, сливаясь с плотью под моими нижними зубами. Мгновение спустя мягко вспыхнуло колдовство, и я услышала звук пронизываемой плоти прямо у себя в ушах. — Кэтрин, — сказал Блэк. — Хорошо. — Чёрный, — пробормотала я. — Мы по уши в дерьме. — Возможно, меньше, чем кажется, — ответил он, и, с другой стороны, что-то закричало и умерло. — Ты должна присоединиться ко мне на фронте вместе с Адъютантом и Лучницей. Бастионы должны пасть, и быстро. — Врата Преисподней? — спросила я. — У Векесы есть теория, — ответил Блэк. — Это оставляет Масего свободным, — нахмурилась я. — Он собирается…       Моего учителя прервал звук, который я уже однажды слышала. Слабый крик, поднимающийся всё выше и выше по тону. Потом ещё один. Потом ещё один. О Боги. Неужели она действительно? Даже для Акуа это была игра с огнем. Связь прервалась, прежде чем я услышала ворчание Чернокнижника, и звук вернулся так же внезапно, как и исчез. — Поторопись, — приказал Блэк. — Пятнадцатый должен сопровождать Векесу против Врат Преисподней. С этого момента общее командование передаётся маршалу Значимой.       В моих ушах снова воцарилась тишина, и я повернулась лицом к своим офицерам. Некоторые из них побледнели, руки тряслись. — Демоны, — сказала я. — Это было само собой разумеющимся, что они будут использоваться здесь, — непринужденно сказал Чернокнижник. — Даже Сахелиан не настолько безумны, чтобы призывать Несозданных в закрытом царстве. Масего, ты должен сдержать их.       Стеклянные глаза Иерофанта не двигались под тканью, но я чувствовала, как его внимание перемещается по полю и находит разворачивающиеся катастрофы. — Безумие, — сказал темнокожий маг. — Апатия. — И…       Он колебался. — Порядок, — закончил Чернокнижник. — Этот, кажется, самый старый. Возможно, это сама Судьба Шанго, контракт до сих пор не найден. Тем не менее, начни с Безумия, пока мы не потеряли половину наших людей из-за распространения. Они пожирают землю, в отличие от любой другой породы.       Иерофант кивнул, не потрудившись ответить, и зашагал вперед, не обращая внимания ни на кого из нас. Так много для совместного планирования. Я заставила себя сосредоточиться, даже когда в моей голове зазвучала тройная песня. Насколько хуже, подумала я, было быть рядом с ними? Если только моё зрение меня не обмануло, мятежники вызвали безумие прямо перед центром своего внешнего частокола. — Генерал Верес, сказала я. — У нас есть наши приказы.       Взгляд орчихи метнулся к самому могущественному магу в Империи. — Мы должны сопровождать вас, — сделала она вывод. — Должна ли я понимать это как означающее, что Врата Преисподней могут быть закрыты?       Чернокнижник улыбнулся. — О, работу этого умного ребёнка не так-то легко отменить, — сказал мужчина. — Врата останутся. Разрушение — это инструмент нетворческих людей. У меня есть другие средства.       Это мало что прояснило. Было ли это чем-то, что пришло вместе с магией, желанием быть таинственным ослом? Темнокожий мужчина повернул плечо, чтобы размять его, и бросил настороженный взгляд на маячащие вдали Врата Преисподней. — Что ж, не будем терять времени, — вздохнул он. — Генерал, мне понадобятся ваши люди, чтобы создать прочный плацдарм по другую сторону врат. Пожалуйста, поторопитесь с этим. Я ограничу распространение, пока вы не прибудете на место.       Поводья опустились, как плеть, и крылатые лошади взвились на дыбы — сам звук был неестественным. Через несколько мгновений он снова рассекал небо. Мои пальцы сжались, затем разжались. — Верес, — сказала я, поворачиваясь, чтобы встретиться взглядом со своим генералом. — Ты можешь это сделать?       На мгновение воцарилась тишина, затем Гончая хихикнула, и ее губы сложились в мерзкую ухмылку. — Я, — спокойно сказала она, — генерал Легионов Ужаса, помазанный и принёсший присягу под священным знаменем. Если Преисподняя объявит войну Империи, тогда я вторгнусь в эту Преисподнюю.       Её голос не повысился, и интонации не изменились. Это было, как она сказала, простой констатацией факта. Когда она заговорила, в её глазах было что–то такое, что нельзя было назвать Именем — у неё не было для этого веса и, вероятно, никогда не будет, — но по-своему было таким же устрашающим. Это была холодная, абсолютная и беспощадная уверенность.       Взгляд женщины, которая уже сто раз мысленно убивала врага и знала, что всё, что осталось, — это отыгрывать движения. Дрожь покинула конечности её офицеров, гордость с прямой спиной потекла, чтобы заполнить пробел. У меня не было монополии на величие, подумала я. Иногда все, что было нужно, — это непоколебимая воля того, кто никогда даже не рассматривал возможность поражения. — Тогда выслушайте мой приказ, генерал, — сказала я, и моя мантия зашевелилась при этих словах. — Даже если это невозможно, даже если все, что правят Вверху и Внизу, встанет против тебя — победи. Меньшего я от тебя не потерплю. — Военачальник, — сказала она, обнажив подбородок и склонив голову.       Я оставила всё как есть, потому что между нами двумя больше ничего не нужно было говорить. Может настать день, когда Верес потерпит неудачу перед лицом разорения, потому что в конце концов разве мы все не потерпим неудачу? Конец наступит независимо от ума или силы. Но я подумала, что это будет не сегодня. Не против этого. Адъютант стоял рядом со мной, ослабляя кожаное кольцо, удерживающее его топор, и я обнаружила, что Лучница смотрит на меня с довольной улыбкой. — Зезе играет с исчадием преисподней, а Зеленой Ярости предстоит выиграть свою собственную битву, — протянула Лучница. — Так что у тебя есть для нас, Кэт?       Мои глаза нашли далекие силуэты бастионов, мерцающие колдовством и осадными машинами. — Натяни свой лук, Лучница, — сказала я. — Мы втроем с Чёрным берём крепости.       Если бы день не был таким ужасным, меня бы, возможно, обескуражила дикая ухмылка, которую я получила в ответ. Но сегодня? Я на это рассчитывала.

☠

      Зомби Третий привел нас ближе к фронту, но это было все, о чем я хотела бы его попросить. Трех человек было слишком много, чтобы иметь хоть какое-то пространство для маневра, и дважды мы чуть не сгорели во время нашего полета вперед. Мы были медленной, жирной мишенью для любого мага, у которого было хоть немного энергии для выстрела. Я отправила коня-нежить обратно за линию фронта и глубоко вздохнула. Дерьмо, сталь и кровь. Запах полей сражений.       Я высадила нас недалеко от Пятого Легиона генерала Орима, который в настоящее время составлял левую часть штурмовой группы. Он все еще отставал от Блэка, хотя мой учитель и ушёл из центра вправо, но с тех пор, как я в последний раз смотрела на него, он немного нагнал. Чёрный столкнулся с серьезным сопротивлением у частокола, и ему еще предстояло прорваться через вражеский центр. Это была не та часть этого поля боя, которая меня беспокоила.       Крышка Иерофанта над выпущенными на волю демонами была тонкой, как бумага, это было очевидно. Мало того, что ему было приказано поддерживать три комплекта защиты от демонов одновременно, но он сталкивался с постоянным давлением со стороны магов в бастионах, пытающихся отменить его работу. Я подумала, что это достойно небольшого благоговения, как ему все еще удавалось держать голову немного над водой, несмотря на все это.       Я даже не могла разглядеть демонов, за исключением редкого взгляда, длившегося несколько ударов сердца, поскольку они были окружены гладкими шарами из твердой колдовской ткани, похожей на слоновую кость. Вокруг этих плетений плавали палочки благовоний, медленно сгорающие только для того, чтобы в последний момент быть охваченными пламенем цвета слоновой кости и из пепла родиться заново и полноценно. Сила оберегов? В этом был смысл.       Я видела, как некоторые палочки горели гораздо быстрее, когда овалы попадали под огонь. Как бы то ни было, тех нескольких моментов, когда демоны не были полностью сдержаны, было достаточно, чтобы исказить их ближайшее окружение. Я видела, как легионеры, но также и твари, существа, у которых не должно быть собственной души, начинают выть и рвать на себе и на всем, что рядом с ними. Другие просто… останавливались. Падали замертво, потому что их сердца больше не бились.       Самой жуткой была работа третьего. То, чего он коснулся в Творении, стало… нетканым, каким-то фундаментальным образом. Воздух вдыхался, но не давал вздохнуть. Плоть оставалась неподвижной, даже когда люди двигались, соскальзывая, как масло. Земля стала похожа на море, и я даже видела, как человек, которому в лицо ударили огненным шаром, поднялся и пошел назад, восстанавливая плоть только для того, чтобы продвинуться вперед, как в первый раз, и быть пораженным тем же самым заклинанием. Дело было не в том, что демоны взбесились.       Если бы они это сделали, Легионы уже были бы разбиты. Но просто оказавшись перед первым частоколом, защищающим бастионы, они создали вал смерти, который невозможно было миновать. Легионерам пришлось обходить их и не подходить слишком близко, что привело их прямо под вражеский огонь. Хотя гоблинский огонь все еще горел и несколько проредил противника, упырей все еще было тысячи, и они ожесточенно сражались за частокол.       Однако большая часть убийств была совершена с бастионов. Магия хлестала нескончаемыми волнами, требушеты и скорпионы, которые были смертоносной работой гоблинской инженерии, оставляли кровавые полосы в наступающих людях. Уже по меньшей мере тысяча убитых устилали поле боя, и еще десятки умирали с каждым ударом сердца.       Я выдохнула и обнажила свой меч, собирая силу. Лучница лениво наложил стрелу на тетиву, а Адъютант крепче сжал древко своего топора с хрустящим кожистым звуком. — Хорошо, — сказала я. — Давайте начнём.