Практическое руководство по злу (Том Третий)

— Ни один человек в Мире не опасен так, как благонамеренный дурак. —

Императрица Ужаса Регалия Вторая

      Когда Масего было девять лет, он увидел конец света. Иногда он думал об этом на собраниях, подобных нынешнему — когда ведёшь бессмысленную светскую беседу с незнакомыми людьми, задаваясь вопросом, имеют ли они хоть какое-то представление о том, насколько хрупко на самом деле всё вокруг них, что мир — не что иное, как прихоть великих существ, которые могут уничтожить его, стоит им лишь пожелать.       Но всё, что он видел в глазах высокородных, — это голод и амбиции, и может ли быть что-нибудь скучнее этого? Силуэты сливались друг с другом, сотни мужских и женских, вырезанных из одной и той же, самой тусклой, ткани Творения. Даже те, у кого была определённая доля Дара, были слепы, как будто они просто отказывались видеть то, что было вокруг.       С таким же успехом все эти люди могли быть животными или глиняными статуями, но всё равно ему приходилось стоять, улыбаться и притворяться, что он вспомнит их имена, если когда-нибудь встретит снова. Обычно он отнекивался от подобных сборищ или старался хотя бы пораньше улизнуть. Мать пожурила его за это, сказав, что связи всегда полезны, а отец только рассмеялся, но всё равно заставлял его приходить, даже если это происходило всего несколько раз в год. — …чистокровный льесский скакун, — щебетала девушка, и Масего только сейчас понял, что она что-то рассказывала всё это время. — Конечно, переправить его через Васалити было трудно, но моя семья не без друзей.       Мальчик прищурился сквозь очки. — Я думал, что есть указ о том, что Тринадцатый легион получает первым выбор лошадей из провинций, — сказал он.       Отец нанял репетитора, чтобы тот научил его всяким законно-политическим вещам, но это только подтолкнуло его к тому, чтобы научиться создавать иллюзии — если ему удавалось вздремнуть на этих уроках, ему было легче засиживаться допоздна, работая над своими собственными проектами. Когда об этом узнал дядя Амадей, то сказал что он хуже, чем его отец, но это прозвучало как комплимент. Его дядя часто так делал — говорил то, чего не имел в виду, улыбаясь. Масего потребовалось некоторое время, чтобы понять, как это работает, и даже сейчас ему иногда было трудно прочесть выражение лица этого человека. Как будто он специально всё запутывал.       Девушка — чьё имя Масего даже не пытался запомнить, потому что снова размышлял о хрупкости и тщетности бытия, когда она представилась ему в начале беседы, —засмеялась, как будто он сказал что-то смешное, и положила руку ему на плечо. Это было тёплое касание, но ему не нравилось, когда незнакомые люди прикасались к нему. Ну, она была сонинке и высокородной, так что, по крайней мере, она, вероятно, была чистокровной. Тем не менее, с тех пор как ему исполнилось двенадцать, люди продолжали лапать его на этих приёмах. Он действительно хотел, чтобы они прекратили или, по крайней мере, объяснили ему зачем это делают. — Что значат эти мелочи для таких людей, как мы, Масего? — она улыбнулась, на её щёках появились ямочки.       Он заставил себя больше не щуриться. Это звучало так, как будто она часто нарушала закон, что было довольно глупо. Да, отец говорил ему, что к нему это не относится, пока дядя Амадей не сказал, что относится, но это было только его мнение. Эту девушку, вероятно, повесили бы, если бы люди узнали, так зачем же она ему рассказывала? — Лошади — это хорошо, — попытался он.       Девушка растерянно моргнула и отдернула руку. Это был его шанс, решил он. Если вы не отступите раньше, чем люди начнут хватать вас, они будут преследовать вас всю ночь. — Мне кажется, там кто-то позвал меня, — поспешно сказал он и убежал, прежде чем она успела ответить.       Он был почти уверен, что это городской дом Верховного Лорда Талассины — хотя зачем кому-то, кто жил у моря, понадобился дом в Атере, он понятия не имел — так что, он надеялся, что был груб не с родственницей… как там этого Верховного Лорда... Там была буква С, он был почти уверен, может быть, не одна.       Место светского приёма было бессмысленно большим и изобиловало золотом, драгоценностями и странным деревом, мама сказала ему, что оно стоит больше, чем первое и второе, но хуже всего то, что все залы были заполнены людьми. Так много людей. Более двухсот, не считая множества слуг.       Масего отказался взять один из кусочков мясного канапе с тарелки, предложенного расторопным слугой, так как ему сказали, что они отравлены, и незаметно попытался найти родителей. Их нигде не было видно, но в здании было три этажа и сад на крыше, так что это мало что значило. Но, не успел ступить и первого шага, отправляясь на их поиски, как оказался загнанным в угол другой девушкой с окружающей её компанией, чем-то похожей на стаю приспешников.       Ещё одна сонинке. Он прищурился, почти уверенный, что видел её раньше. Три месяца назад, когда Верховная Леди Тасия Что-то Там устроила вечеринку с волшебным световым шоу? Это было очень интересно, хотя люди продолжали пытаться поговорить с ним во время представления. Что было по его мнению грубо. И при этом они шушукались, что это у него плохие манеры! — Лорд Масего, — улыбнулась девушка. — Рада снова вас видеть. Вы так редко приходите на эти маленькие вечера.       Дьявол, он срочно должен был вспомнить, как её зовут. — О, привет, — сказал он и через мгновение нашёл хитрую уловку. — …тебе.       Безупречно. Он собирался выйти сухим из воды. — Не лучший способ обращения к леди Акуа, — процедил один из приспешников.       Мальчик нахмурился. — Я думал, что миньоны не должны встревать, когда общаются важные люди, — отметил он. — Отец говорит, что раньше их за это казнили.       Говоривший прислужник, какой-то тагреб, при этих словах побледнел. Дьявол раздери, Масего не хотел, чтобы он чувствовал себя плохо из-за своих манер. Теперь он чувствовал себя полным ослом. — Всё в порядке, — успокоил незнакомца юноша. — Это просто старый обычай. Они уже изжили себя.       Улыбка девушки Акуа не изменилась, но у него создалось впечатление, что он сказал что-то не то. Было ли это потому, что она была хорошенькой? У хорошеньких девушек всегда были такие ожидания относительно того, что он должен был сказать, но, насколько он знал, никто никогда не записывал положенные для этих случаев слова или фразы, и почему бы людям не начать это делать? Хотя, честно говоря, может ему действительно следовало бы не проспать хоть пару уроков с учителем. — Жаль, что вы так думаете, милорд, — сказала она.       Масего нахмурился. — Почему? — спросил он. — Ты хочешь, чтобы его убили? Это немного невежливо говорить прямо при нём.       Девушка сонинке выглядела то ли ошеломлённой, то ли немного огорчённой, но, прежде чем она успела что-либо сказать, Масего почувствовал, как гигантская ладонь опустилась ему на голову, и на него нахлынуло облегчение. — Тётя Сабах, — выдохнул он. — Подожди, осторожнее с волосами.       Крупная женщина ухмыльнулась и взъерошила его кудряшки, несмотря на его попытки уклониться от этого жеста. — Заводишь друзей, Масего? — поддразнила она. — Не уверен, — сказал он. — Я думаю, что оскорбил их, но не знаю как.       Он наклонился ближе к своей тёте и прошептал: — У них, должно быть, очень тонкая кожа, — серьёзно сказал он ей.       После этого он улыбнулся девушке и её приспешникам, но некоторые из них почему-то выглядели сердитыми. — Леди Капитан, — сказала девушка и поклонилась. — Сахелиан, — ответила тётя Сабах. — Мы превращаемся в настоящую маленькую леди, не так ли? — Я всегда буду дочерью своей матери, — улыбнулась девушка.       «О, — подумал Масего, — они, должно быть, друзья». Теперь ему стало немного жаль, что он не запомнил её имени. Тётя Сабах убрала руку с волос и погладила его по плечу. — Одна из магов Верховного Лорда Идрисса готовится провести демонстрацию в садах, — сказала она. — Твой отец послал меня за тобой.       Как только была упомянута магия, он мгновенно напрочь забыл об окружающих, оживившись. — Демонстрация навыков или раскрытие формулы? — уточнил он. — Потому что они обычно не очень хороши в показах. — Формула, — сказала крупная женщина. — Давай, мы не хотим это пропустить.       Масего не был дикарём, поэтому он не забыл помахать девушке и приспешникам, прежде чем последовать за тётей к лестнице. — Ты понятия не имеешь, кто это был, не так ли? — спросила она.       Мальчик сверкнул глазами. — Конечно, знаю, — сказал он. — Это были…       Дьявол, он снова забыл её имя. Брось, Масего, Капитан только что его называла! — Леди Убуа, — сказал он, делая вид, что уверен.       Плечи тёти Сабах затряслись, как будто она что-то пыталась удержать в себе. Должно быть, она слишком много съела. — Да, — сказала она напряжённым голосом. — Это совершенно верно, и ты всегда должен называть её так.       Масего вздохнул с облегчением, когда она отвернулась. Убуа, Убуа, Убуа, повторял он про себя, чтобы не забыть, просто хотелось порадовать маму, если она позже станет расспрашивать его, с кем ему удалось пообщаться.       Они замедлили шаг, когда добрались до второго этажа, и тётя отвела его в сторону. Сначала он немного растерялся, не понимая почему, но потом увидел дядю Амадея, разговаривающего с каким-то важным на вид тагребом.       Его дядя был очень бледен, хотя отец сказал ему, что это потому, что он был дуни — что не было болезнью, даже если это звучало так, — и обычно он выглядел зловеще, но сегодня вечером он улыбался и стоял очень близко к другому мужчине. Должно быть, они были старыми друзьями, решил Масего. Тагреб очень широко улыбался, и его руки дрожали, должно быть, от радостного волнения. — А, сопляк, — лениво сказал дядя Амадей, поворачиваясь к нему. — Направляешься на представление?       Масего кивнул. — Как ты думаешь, люди будут пытаться поговорить со мной? — забеспокоился он. — Потому что они сделали это в прошлый раз, и это было очень утомительно.       Губы дяди Амадея дрогнули. — Держись поближе ко мне, и я буду твоим охранником, — предложил он.       Масего просиял. Его дядя повернулся к тагребу. — Подумайте об этом, Лорд Банег, — сказал он. — Я с удовольствием это устрою.       Тагреб очень быстро произнёс положенные любезности, поклонился и вышел. — О чём вы говорили? — спросил мальчик. — Гигантские пауки, — сказал его дядя. — Лорд Банег, похоже, заинтересован в том, чтобы увидеть их вблизи.       Масего одобрительно хмыкнул. Как доказуемо повторяющееся явление неясного магического происхождения, материализовавшее явления, выходящие за рамки классической таблицы элементов, гигантские пауки под Атером были увлекательным предметом изучения. — Значит, он маг? — заинтересовался он.       Дядя Амадей похлопал его по плечу. — Нет, Масего, — холодно улыбнулся он. — Вовсе нет. — Он, должно быть, великий учёный, — размышлял Масего.       Люди не виноваты в том, что они не родились с этим Даром. Да, это делало их отчасти бесполезными и невежественными, но они ничего не могли с этим поделать. Точно так же, как он не мог не прикончить поднос с лимонными пирожными, когда их готовила мама, что бы ни говорил его отец. Это было похоже на Судьбу. Восхитительная лимонная Судьба.       Для них троих было мгновенно освобождено широкое пространство, когда они направились к лестнице, что обычно случалось всякий раз, когда дядя Амадей был рядом. У него было не так много друзей, и именно поэтому Масего был рад видеть, что он ладит с тем лордом. — Наш маленький Масего заводил друзей, когда я его нашла, — поведала тётя Сабах. — Действительно? — удивился дядя, приподняв бровь. — О да, — продолжила тётя, тем напряжённым голосом. — С леди Убуа. Ты знаешь, дочь Тасии.       Лицо его дяди побледнело, что означало, что он загрустил. Или был зол. Или счастлив. Фу, люди были сложными. Должно же быть какое-то руководство! — Тётушка лжёт, — возразил Масего. — Я думаю, что разозлил их. Как-то. Я не знаю, почему они подумали, что я был грубым, когда она сказала, что хочет убить своего собственного приспешника, но, возможно, она просто не слишком умная. — Нехорошо оскорблять людей, Масего, — сказал Амадей. — Ты должен отправить письмо леди Убуа, чтобы извиниться. — Это обязательно? — заскулил он. — Я помогу тебе написать его, не волнуйся, — сказал его дядя, и дрожь пробежала по его плечам.       Тётя Сабах ухмылялась, что заставляло людей вокруг них отступать ещё дальше. Масего вздохнул, но решил, что так и должно быть. Отец всегда говорил, что задевать чувства других людей можно только специально. Они прошли через третий этаж, и мальчик потянул тётю за руку. — Там, — сказал он, указывая вперёд, — мама разговаривает с людьми.       Вокруг его матери собралась группа по меньшей мере из дюжины высокородных, большинство из которых были женщинами. Мама сказала что-то, что заставило их рассмеяться, и отпила из своей чаши, закусив кусочком мяса. Некоторые дамы слегка покраснели, но люди часто так делали рядом с его родителями. Мать увидела его краем глаза и улыбнулась, попрощалась со своими друзьями и неторопливо подошла к ним. — Тиколоше, — сказал дядя Амадей, наклонив голову. — Амадей, — улыбнулась мать. — Приятная встреча. И Сабах, дорогая. Жаль, что ты не привела своих детей. — Достаточно и того, что тут нужно быть мне самой, я не собираюсь мучить их такой компанией, — фыркнула тетя Сабах. — Передай от меня привет мужу, — улыбнулась мама.       Его тётя рассмеялась. — Лоше, я не собираюсь помогать тебе флиртовать с ним, — сказала она. — Сдайся уже. — Но он всегда так волнуется, — игриво заметила мама Масего, улыбаясь поверх края своей чаши.       Лицо дяди Амадея снова стало пустым. Так было часто, рядом с матерью. Отец говорил, что они не очень хорошо ладили, но, когда Масего спросил, почему, он просто сказал, что это «сложно». Мальчик потянул мать за тунику. — Наверху будет презентация формулы, — сказал он. — Я не хочу пропустить это.       Бровь его матери приподнялась. — Ты заслужил это? — спросила она. — Со сколькими людьми ты разговаривал сегодня вечером? — Десятью, — ответил Масего, честно говоря, понятия не имея, лжёт он или нет.       Мама внимательно посмотрела на него. — Сего, ты лжёшь мне? — спросила она. — Это не ложь, если нет доказательств! — весело ответил Масего.       Императрица однажды так сказала, так что это должно быть правдой. Мама вздохнула. — Мы с тобой пообщаемся после демонстрации, — объявила она. — И я не потерплю никаких возражений.       Мальчик поморщился, но спорить не стал. Таким образом, вместо пирожных на десерт будут яблоки Кэллоу, что, по сути, было пыткой и, вероятно, незаконной. Взрослые разговаривали, пока поднимались в сад, в основном о детях тёти Сабах и о том, как быстро они растут.       Она поведала, что они собираются стать бюрократами, как их отец, что звучало ужасно, но он рассудил, что кто-то же должен был это делать.       Сад на крыше, решил он после того, как они поднялись наверх, на самом деле был очень милым. Это были не просто растения, там также был обсидиан, вылепленный в виде цветов и деревьев, и в маленьких укромных уголках он мог видеть вырезанные руны.       Многое из этого, как он понял, на самом деле было иллюзиями. Он отошёл от взрослых и отодвинул локтем куст с большими зелёными листьями, опустился на колени у подножия обсидианового дерева и провёл пальцами по рунам, скрытым в корнях. Работа была примитивной, на его взгляд. Гармоники в производстве звука могли бы быть значительно улучшены, если бы они убрали стабилизатор решётки и разделили ядро на две разные части. Да, это было бы немного сложнее с питанием, но тогда у них мог бы быть иллюзорный ветер, шевелящий листья. — Посмотри на себя, — вздохнул появившийся из ниоткуда отец. — Они теряют тебя из виду всего на десять ударов сердца, и ты уже успеваешь испачкать всю свою одежду грязью.       Масего посмотрел на отца, затем опустил взгляд на колени. Ха, это было правдой. Всё это время он стоял на коленях в земле и, отодвигая грязь, покрывавшую некоторые руны, немного испачкал их. — Это очень непрофессиональная работа, — серьёзно сказал мальчик. — Они использовали каскадный узор, чтобы поддерживать поток магии, отец, как будто они даже не старались.       Темнокожий мужчина присел на корточки рядом с ним, край его туники касался земли. — Каков Третий Закон Искусства, Масего? — спросил он. — Магия, закреплённая в материале, будет идеально работать только для волшебника, который её создал, потому что каждый заклинатель оставляет свой след, — послушно продекламировал мальчик. — И следствие? — Чем сложнее закреплённое колдовство, тем более склонным к провалу оно становится со временем, — сказал он. — Простота — это сил... оу. Они специально сделали его дрянным, чтобы им мог воспользоваться любой желающий? — Маг, который первым построил Сад из Каменного Стекла, был очень талантлив, — сказал отец. — Но он знал, что его преемники могут быть не такими опытными, поэтому он сохранил систему простой. — Это глупо, — прямо сказал Масего. — Если они недостаточно хороши, то не заслуживают того, чтобы пользоваться его творением. — Это экспонат, Масего, — сказал его отец. — Он предназначен для того, чтобы им пользовались как можно больше людей. — Всё, что эти экспонаты показывают, это то, что маг дерьмов в создании заклинаний, — пробормотал мальчик себе под нос.       Отец выглядел удивлённым, когда снова поднялся, протягивая руку, чтобы помочь сыну подняться. — Пойдём, — позвал он. — Давай взглянем на эту формулу. Мне сказали, что демонстратор значительно улучшил старое талассинское заклинание.       Масего нетерпеливо последовал за ним, снова заинтересованный.       В середине сада располагалось место, где на открытом месте была оставлена большая круглая каменная платформа, вокруг которой расставили сиденья из светлого дерева. Его дядя уже сидел, а тётя Сабах — нет, что имело смысл: она, наверное, сломала бы стул, если бы попыталась присесть хотя бы с краю, потому что была очень тяжёлой. Родители усадили его между ними, мама возилась с его кудряшками, которые растрепала тётя Сабах, и бросала на неё мрачные взгляды. Тишина разлилась по саду, когда какая-то женщина из Тагреба поднялась на платформу, кланяясь и много говоря о том, как какой-то Высокий Лорд был великим и бла-бла-бла, честь, древняя кровь и Боги, когда они уже собирались добраться до магии?       В конце концов она подняла руки и начала чертить красные руны в воздухе. О, так она использовала миезанскую трассировку. Это было редкостью и намного более жёстко, чем методы, разработанные при Императоре Ужаса Колдовском. Триада рун образовала треугольник, пока она продолжала бормотать, затем из его центра вырвалась тонкая игла синего огня. Заклинательница заполняла им форму, но глаза Масего сузились, когда он наблюдал за этим: первоначальное количество огня не изменилось, она просто уменьшила интенсивность, чтобы размазать его на большее пространство за счёт снижения концентрации, так что казалось, что его было больше. Это было неэффективно. Это было медленно. Это было неточно! — Не так!.. — не сдержался он и поднялся на ноги.       Вокруг послышался ропот, но ему было всё равно, он вышел на платформу. — Ты делаешь это неправильно, — настаивал он. — Смотри, смотри внимательнее, пока не сможешь хоть мельком увидеть, что тебе следует делать.       Его пальцы танцевали в воздухе, используя её неуклюжую миезанскую трассировку вместо правильного Высокого Имперского. Он нарочно замедлился, создавая начальные руны, чтобы она могла разглядеть, в чём его отличие: он добавил к её начальному всплеску рисунка свой узор, затем он последовал по её линии заклинания, но создал заметно больше голубого огня, потому что работа опиралась на силу его колдовства, а не разбавлялась изначально заложенная в заклинание магия, как у неё.       Это подходило, но его разум уже перебирал способы улучшить заклинание. Очистить его, избавить от примесей. Масего почувствовал, как ясность снизошла на него, словно утренняя роса на языке, свежая и прозрачная. Все лорды и леди вздохнули, как будто они были одним человеком, и отец подошёл, чтобы увести его с платформы. Какой-то старик, слишком светлый, чтобы быть сонинке, но слишком тёмный, чтобы быть тагребом, подошёл к ним, светясь улыбкой. — Мои поздравления, лорд Чернокнижник! — сказал он. — Имя в его возрасте — это достижение, которое будет звучать по всей Империи.       Масего прищурился на незнакомца, затем наклонился ближе к отцу. — Отец, кто это? — прошептал он.       Единственное, что нарушило последовавшую тишину, был судорожный смех дяди Амадея.