Практическое руководство по злу (Том Третий)

— Если бы у меня был аврелий за каждую попытку убийства,

мне не пришлось бы продолжать повышать налоги. —

Император Ужаса Пагубный, Находящийся в Опасности

      Когда огр приняла командование, коммандер Джоан Ансель изобразила гнев, потому что именно этого хотели от неё её люди, но в глубине души всё, что она чувствовала, было предательским облегчением. Всё это было далеко за пределами её возможностей справиться.       Когда-то давно она была Королевским стражем и сражалась при осаде Лауэра, пока одни из ворот не рухнули, и праэс не ворвались в стратегически важные части столицы. Через десять лет после этого её назначили начальником городской стражи Анкоу, но подчинённые забыли, что тогда она была капитаном. Что она знала о руководстве армиями, о полевой тактике и тому подобном? Её работой было удерживать грёбаную стену с отрядом солдат, которые подчинялись ей, и этот долг она выполнила с честью. Это не её люди сдались, когда Империя постучалась в дверь.       Однако то, что ей поручили теперь, было выше её сил. Опасность быть уничтоженными врагом до того, как подоспеют Легионы, вызывала у неё страх, пробегающий по спине мурашками. Плачущие небеса, она бы с удовольствием убежала, если бы могла. Хотя в данных условиях это не было вариантом выжить.       Светловолосая женщина оглянулась на ряды и заметила одинокий силуэт на коне, за которым развевался на ветру разноцветный плащ. Сама Чёрная Королева пришла, чтобы взять на себя командование, и, как говорили, у неё были твёрдые взгляды на дезертирство. Джоан спрятала нервное подёргивание под шлемом. Они все слышали, как Висельников хватали прямо с виселицы и использовали, пока они не истратились на чужих полях. Женщина знала, что её светлость была назначена Башней вице-королевой Кэллоу, что она не занимала трон по своему праву, как Фэрфаксы, но это было не так — ни для кого не было секретом, что Чёрная Королева била Пустошь в живот, пока та не выплюнула корону для неё.       «Она никогда не проигрывала битв, — сказала себе Джоан. Мы не умрём сегодня». Она крепко ухватилась за эту веру, наблюдая, как продвигаются ряды мертвецов. Тысячи и тысячи, бледные, как погребальный саван, даже в лучах утреннего солнца. Их вооружение было не таким красивым, как у легионов, без одинаковых цветов и чётких линий. Просто куски брони, наброшенные на марширующий труп, клинки, копья и всё оружие, которое можно было достать по дешёвке. Они не выглядели устрашающими, пока вы не замечали, что в этих пустых глазах была только смерть.       У её людей, по крайней мере, были приличные кольчуги и хорошие копья. Городская стража использовала дубинки и ножи в Анкоу для поддержания мира, но по старой традиции королевства каждый месяц все они тренировались с копьём. Город был последним оплотом между Кэллоу и грёбаными процеранами, если Долины падут. Ожидалось, что он сможет продержаться до прибытия армий королевства. «Но у Анкоу есть стены, — подумала она. — Здесь же только ячмень и чернозём».       Вскоре и то, и другое будут окрашены в красный цвет. Джоан почувствовала, как её руки трясёт мелкой дрожью, которую она презирала, ещё когда была молода, но ведь тогда она была глупой дурочкой в двадцать лет, не так ли? Думала, что Лауэр сможет выстоять против проклятого Повелителя Падали и его стаи монстров. Теперь ей было около пятидесяти, и она знала лучше. Победить Пустошь было невозможно.       И чем упорнее мы сражаемся, тем тяжелее мы умираем. Мысль была мрачной, но Джоан уже несколько десятилетий не чувствовала себя такой беспомощной. Имперский губернатор в Анкоу довольствовался тем, что выжимал из людей налоги и игнорировал их в остальном, пока его полномочия не закончились в прошлом году. Они все продолжали жить своей жизнью, и никто не беспокоился о них.       Теперь Джоан снова была в поле зрения Башни и поклялась умереть во имя её. — Коммандер Ансель, — сказала гора. — Ваши люди кажутся подавленными.       Джоан сглотнула и посмотрела на огриху. При знакомстве та назвалась легатом Хун. Одна из высших офицеров Пятнадцатого, но не из тех, о ком она когда-либо слышала, как о Гончей или Хакраме Мёртвой Руке. Существо было размером с дюжину мужчин, и эти глаза изучали её, как будто она была каким-то насекомым, в одном неверном шаге от того, чтобы быть раздавленным. «Боги, — подумала она, — почему я не ушла на покой?»Без монет было бы туго, но лучше быть бедным, чем мёртвым. — Они выдержат, мэм, — сухо сказала она монстру. — Они знают ставки.       Не нужно было быть каким-то великим полководцем, чтобы понять, что Чёрная Королева поставила людей Джоан в центр, потому что всё, чего она хотела от них, — это удерживания позиции. Крылья с обеих сторон были Легионами, и именно они решали исход битвы, в то время как кэллоу умирали, как собаки. Но если центр рухнет, это превратится в бойню. Мертвецы разделят армию Чёрной Королевы надвое и разобьют её на мелкие кусочки. Светловолосая женщина знала это, но она не была уверена, что её солдаты знали. И даже если они это узнают, не будет ли им насрать, когда им откусят лица? Джоан вздрогнула. Было легко предвидеть, во что это может превратиться. — Так и есть, — спокойно согласился легат Хун. — Передайте это своим офицерам: легионерам Пятнадцатого приказано убивать любого, убегающего с поля боя. Трусость недопустима.       Взгляд Джоан метнулся к Чёрной Королеве, всё ещё неподвижно стоявшей вдалеке. Боги, это было жутко, насколько неподвижной она была. — Вице-королева не откажется от этого приказа, коммандер, — холодно сказала монстр. — Вы не найдете там спасительной благодати. У неё нет снисхождения к желтобрюхим.       «Тебе легко так называть людей, — подумала Джоан. — Ты сама по себе грёбаный таран». — Мы выстоим, — сказала она и ей самой стало противно от того, как слабо это прозвучало.       Она вдохнула и выдохнула, прижав руки к бокам, чтобы унять дрожь. — Здесь, внизу, в грязи, мы держим оборону, — прошептала она, и в этой фразе было уже больше уверенности.       Однако в старой песне говорилось о том, чтобы умереть свободным, не так ли? Она горько улыбнулась. Что ж, песни есть песни. Творение никогда не было таким красивым, каким в них воспевалось.

֎

      Орим из Просмоленных Псов глубоко вдохнул. Воздух здесь был свежим и чистым, ничего похожего на отвратительную вонь Лауэра. Он почувствовал, как часть его, которая была генералом, тает, а вождь, которым он когда-то был, снова обнажает свои клыки. Боги, как хорошо было снова оказаться на войне! Иметь врага, которого нужно разжевать, армию, которую можно разбить, рассеять и раздавить ногами. Так и должны были жить орки, а не играть роль грёбаной кормилицы для толпы блеющего скота кэллоу.       О, он знал, почему лорд Блэк разместил его гарнизоном в Лауэре. День, когда он пролил кровь пяти тысяч праэси на Пустошах, до сих пор звучал в ушах людей, шёпот страха и смерти, если ему перечили. Это держало в узде таких, как Мазус, а также местные отбросы. Но необходимость быть терпеливым и добрым и все эти сотни утомительных никчёмных обязанностей утомили его. Сейчас Ориму было пятьдесят три, но сегодня он снова чувствовал себя молодым.       Это был хороший день, и всё, о чем он сожалел, так это о том, что ему пришлось сражаться под началом зелёной девушки, а не Грэма или Повелителя Падали. То, что лорд Блэк увидел в Отродье Стены, было выше его понимания. Она умела убивать, но в Империи не было недостатка в убийцах. Правда, немногие из них были столь раздражающе высокопарны в своём стремлении выполнить работу.       Собрав вокруг себя свой генеральный штаб, Орим изучал армию мятежников. Упыри не будут лёгкой добычей, но это была битва, которую можно было выиграть. Мальчик из Пустоши, возглавлявший другую сторону, наращивал свои ряды, прежде чем приблизиться, собирая мёртвых, чтобы соответствовать линии призывников Кэллоу. Однако, он создавал более многочисленные линии. Смешанные пятнадцатые и новобранцы насчитывали в общей сложности десять тысяч, но у мятежников собралось около четырнадцати или пятнадцати тысяч, противостоящих им.       Как и предполагала Истрид, Мирембе стремился пробить центр и разделить их. Однако в тактике врага было нечто большее, чем просто одиночная волна. Часть из трёх тысяч мертвецов отделилась от остального войска и направлялась к Пятому легиону Орима. Позади центра повстанческой армии можно было разглядеть живых — солдат Праэс и магов из гарнизонов — не больше двух тысяч. Вокруг них было ещё три тысячи мертвецов, расположенных кольцом, что было дьявольски обидно — всадники Истрид могли бы сделать петлю, чтобы ударить по праэси, если бы они не оставили мёртвых для охраны. — Генералу Разоряющей, похоже, выпал счастливый жребий дня, — сказал его штабной трибун.       Орим хмыкнул в знак согласия, хотя и не смотрел на тагреба. Девятый легион Разоряющей составлял левое крыло, и, в отличие от его собственного легиона, к ней никто не направлялся. Орк облизал свои клыки, атрофированные мышцы его лица удерживали губы почти неподвижными. Врождённый недостаток, из-за которого его называли Мрачным, лишил его возможности улыбаться и скалиться. Ему повезло, что это не было очевидно, когда он был младенцем. Орки, рождённые с недостатками, не переживали долгих зим. — Приготовьтесь принять их, — приказал он. — Приём ошеломления.       Его старший сапёр фыркнул и обратился к знаменосцам. Дважды поднималась красная ткань, и не прошло тридцати ударов сердца, как скорпионы начали стрелять. Дротики со стальными наконечниками пронзили первую шеренгу из трёх тысяч существ, двигавшихся к Пятому, как мокрый пергамент. Нежить была в пределах трёхсот футов, хорошая дистанция поражения. Второй залп последовал двадцатью ударами сердца, на этот раз под углом, чтобы пробить более одного упыря на снаряд.       Мятежники надели на своих убитых дешёвые доспехи, но прохождение сквозь плоть и кости всё равно требовало силы: редкий дротик пробивал больше двух. Твари ускорили шаг до того, как раздался третий залп, как и ожидал Орим. Если бы у него было больше времени на подготовку, вождь заставил бы своих сапёров заманить наступление в ловушку, но мятежники были слишком быстры для этого. Неважно.       У орд нежити не было никаких навыков, даже у самых умных, а у конкретной этой, похоже, не было стрелков, которых можно было бы выставить. Они поплатятся за это. Флаги снова поднялись, и линии сапёров Пятого рванулись вперёд по полю. Они замедлились прямо перед тем, как враг вошёл в зону досягаемости, брошенные разрывные заряды с громким треском проделали дыры во вражеских рядах. Гоблины немедленно начали отступать в размеренном темпе, боеприпасы взрывались каждые десять ударов сердца с дисциплинированной точностью. — С такой скоростью мы уничтожим более десятой части из них, прежде чем они достигнут нашей стены щитов, — заметил его штабной трибун. — Это преимущество долго не продлится, в ближнем бою они реабилитируются, — напомнил ему Орим.       Он узнал это на собственном горьком опыте, когда они шли на Окоро во время гражданской войны. Застрельщики пронзили первые ряды вражеской нежити, и он думал, что это будет бойня, но в итоге победа оказалась с настолько малым перевесом, что её можно было бы назвать и ничьей. Нежить не уставала и не теряла моральный дух от больших потерь. Вы не могли опрокинуть их линию так, как вы это делали с живыми, потому что они не паниковали и не убегали.       Они не остановятся, пока вы не сломаете их всех до единого, или пока некроманты не перестанут держать их на привязи. Три тысячи мертвецов против четырёх тысяч человек его Пятого казались брошенными на волю судьбы, но дело было не в этом. Юнец на другой стороне знал, что какие бы мертвецы ни добрались до их позиций, легион Орима будет слишком занят ими, чтобы передислоцироваться, по крайней мере, в течение колокола. «Он собирается ударить по правому флангу центра,» — догадался орк. Упыри, посланные против Пятого, должны были помешать ему укрепиться там: Мирембе пытался создать слабость, чтобы прорваться. Но этого было бы недостаточно, не учитывая, что легион Истрид остался позади, чтобы заполнить именно такую брешь. Так что же ты на самом деле задумал, Пустошник?       Сто футов, пока твари не наткнутся на стену щитов. Их не встретил арбалетный огонь, когда они вошли в зону досягаемости, потому что это было бы бессмысленной тратой болтов: ранения малой площади не могли бы подавить таких, как они. Орим сплюнул в сторону и принял решение. — Тяжелая пехота вперёд! — распорядился он. — Старший маг Долен. — Сэр? — ответил сонинке. — Никаких залпов, — приказал он. — Крюк, затем Натиск, пока не будет приказа отмены.       Что бы ни замышляли мятежники, это зависело от того, что его прижмут. Чтобы разрушить их замысел, он должен прорваться сквозь сопротивление как можно быстрее. Орк наблюдал, как ряды Пятого плавно передислоцировались, сапёры укрылись, когда его люди и орки в тяжелой броне вышли на передний план. Он знал, что они быстро устанут, но обычные солдаты не окажут такого большого влияния. Он рискнёт. Всего за несколько мгновений до того, как упыри врезались в его переднюю линию, расцвели огненные шары, поднявшись под острым углом, прежде чем их отбросило назад в первую шеренгу упырей. Крюк.       Сильно концентрированное пламя поглощало нежить, жадно вгрызаясь в мёртвую плоть. Прозвучали рога, и его бронированные пехотинцы, подняв щиты, с громким криком бросились на врага. Раздался громоподобный удар стали о сталь, и линии магов снова создали шары пламени, отбросив их в бурлящую массу мертвецов подальше за линию фронта. Натиск, так это называлось в доктрине. Предназначенный для ослабления давления врага, чтобы его можно было поглотить волнами.       В лучах солнца, сверкающих на его шлеме, Орим Мрачный наблюдал за борьбой стали с мёртвой плотью, и его губы искривились в гротескном подобии улыбки.

֎

      Генерал Разоряющая наблюдала со своей возвышенной платформы, как шеренга людей Анкоу прогнулась под тяжестью нежити и нахмурилась. Её отсутствующий глаз чесался, и желание почесать рубцовую ткань подавлялось волей. Либо враг ошибся, либо они. У кэллоу была слабая кровь, и от них нельзя было ожидать перелома, но центр держался перед лицом упырей. Легионеры легата Хун укрепили те его части, которые пошатнулись, заполнив пробелы выкрашенной в красный цвет сталью и непоколебимой дисциплиной. Матрона была почти впечатлена.       Большая часть Пятнадцатого была только что из лагерей и в придачу из завоёванного племени, что занижало её ожидания, но люди, которых она видела сражающимися, вели себя как настоящие легионеры. Значит, их победы основывались не только на Именованных. Есть над чем подумать. Любая стая пастухов могла выиграть битву против целой армии, если бы у них во главе стоял полубог, но Оруженосец ещё не вступала. Это были только бойцы Пятнадцатого, и они показали себя более чем достойно. Возможно, псы Сахелиан сделали то же ошибочное предположение, что и она?       Это казалось маловероятным. Демонист много раз сражалась с подмастерьем лорда Блэка и дважды видела Пятнадцатый в действии. И всё же армия Фазили Мирембе будет близка к поражению, если события продолжат развиваться так, как сейчас. Люди Разоряющей с неизменной скоростью прорубались сквозь ряды тварей, разрывные и подрывные заряды открывали дыры, которые, как она видела, расширялись от магического огня. Её регулярные войска медленно, но верно оттесняли врага.       А когда перед ними не окажется ничего, кроме поля, они повернут, чтобы обойти с фланга упырей, стоящих перед кэллоу. Оставшийся глаз Разоряющей был не таким острым, как раньше, когда она была молодой и полной сил Матроной — алхимические смеси смогли продлить её жизнь, но не обратить вспять разрушительное действие времени, — но она видела достаточно ясно. И то, что она увидела, было таково: было слишком мало существ, стоящих перед её Девятым. Лорду Мирембе не было необходимости иметь пятнадцать тысяч нежити против десяти тысяч в центре. Некоторые из них теперь стояли перед её легионерами, но их было недостаточно, чтобы объяснить их численность. Куда подевались остальные?       Когда битва началась, между Пятым Орима и центром был разрыв. Когда Пятый оказался связанным боем, Легат Хун удлинила свою линию, чтобы избежать обхода с фланга. Изучая массу безмолвной, но корчащейся нежити, Разоряющая обнаружила течение. Ряды поредели там, где был разрыв. Они собирают упырей перед ним, чтобы подготовиться к нападению. Мирембе, с другой стороны, должен был знать, что это не выиграет ему битву, даже если он прорвётся туда. Истрид ворвалась бы туда с обнажёнными клыками и стабилизировала бы центр. И что после этого?       Разоряющая задумалась. У праэси всё ещё оставался ритуал в рукаве, это было само собой разумеющимся. Превосходящая магия была их величайшим преимуществом. Они ждут, пока Истрид не будет отправлена туда. Орим не сможет освободиться от преследующих его тварей, даже если они не представляют для него реальной угрозы. Она отметила, что орк агрессивно атаковал три тысячи, посланные ему навстречу, используя тактику, которую, согласно доктрине Легиона, обычно следует использовать против новобранцев. Картина медленно начала вырисовываться сама собой. С Четвёртым, заполняющим пробел, единственной свободной силой на поле будут всадники Истрид. И если мятежники нанесут удар по Четвёртому со своим ритуалом, они не только вновь откроют брешь, но и будут стоить нам легионеров вместо кэллоу.       Волчьи всадники в одиночку не смогли бы повернуть вспять хлынувших через них тварей. Они не были предназначены для таких тяжёлых боев, как эти. Что же тогда будет послано, чтобы помешать вмешательству собственного легиона Разоряющей? Взгляд старой гоблинши обратился к праэси, укрывшимся за полем боя. Личная дружина, около тысячи человек. Вдвое меньше магов и офицеров. И четыреста человек в доспехах из геликейской чешуи, скорее всего наемники.       Сами по себе они не представляли угрозы. Но были способны противостоять восьмистам волчьим всадникам, если те попытаются напасть на магов. Что оставляло три тысячи упырей, в настоящее время развёрнутых в кольце вокруг праэси, свободными, чтобы сковать Девятый легион, в то время как левый фланг рухнет. Она признала бы, что это была хорошая маленькая стратегия. Тщательно продуманная, чтобы использовать слабости их войска. Однако это не учитывало Оруженосца. «Они не могут быть настолько слепы, чтобы сбрасывать её со счетов, — размышляла она. — Всё ещё не хватает одного элемента».       Удастся ли его найти, определит победителя дня.

֎

      Эбигейл охрипла от крика, разбивая свой щит о лицо мертвеца. Мёртвый нос с треском сломался, но этому дерьму было всё равно, он рубанул её сбоку. Лезвие отскочило от хорошо прокованной легионерской брони, но оставило синяк. Пот струился по её лицу, она вонзила свой меч в горло упыря и почувствовала, как позвоночник поддался гоблинской стали. Она отрубила ему голову, пока тот продолжал набрасываться на неё, и её щит вмялся под тяжестью ударов. Даже безголовый упырь продолжал атаковать, и что-то врезалось в её шлем, отчего у неё поплыло в глазах. Она почувствовала, как кто-то потянул её назад, и высокий орк заполнил пустое пространство, сбив упыря с ног и позволив легионерам позади него разрубить его на куски. — Капитан, вы всё ещё с нами? — спросил мужской голос.       Эбигейл вытерла слюну и пот со своих губ, сосредоточившись на том, кому принадлежат голос. Сержант Тадааки, чьё смуглое лицо было искажено беспокойством. Она похлопала сонинке по плечу, чувствуя, как на неё накатывает волна тошноты. — Я в по…       Она наклонилась в сторону, чтобы опорожнить желудок на землю. — …рядке, сержант, — простонала она после. — Я в порядке.       Никаких кровоточащих ран, так что не было ничего, с чем можно было бы обратиться к тем немногим целителям, которые у них были. Отвратительный привкус остался у неё во рту, Эбигейл вытерла лицо и глубоко пожалела, что попробовала «рагу по секретном рецепту» своего лейтенанта. Секретный рецепт Тагреба. На выходе, он выглядел так же, как и на тарелке. Никогда больше не попадусь на эту удочку. Это был не дьяволов кролик, плавающий в этом дерьме, что бы он ни говорил. — Сделайте передышку, мэм, — сказал сержант. — Я займусь линией фронта. — Не будь слишком инициативным, Тадааки, — сказала она. — Мы не можем позволить себе такие потери. Дьяволово ополчение и так достаточно шаткое. — Они твои люди, — ответил сонинке, сверкнув улыбкой.       Эбигейл выплюнула пену изо рта, надеясь, что мужчина, чей ботинок она испачкала, этого не заметил. — Они анкуанцы, — возразила Эбигейл. — У них больше общего с козами, чем с такой истинной кэллоу из Саммерхолма, как я.       Все знали, что люди в Анкоу вообще едва ли были кэллоу, учитывая все эти смешанные браки с процеранами. Сержант Тадааки оставил её под звуки смеха. Неплохой парень, во всяком случае, для жителя Пустоши. Капитан Эбигейл пробралась в конец шеренги и расстегнула ремни своего шлема, сняв его достаточно надолго, чтобы её мокрые от пота кудри немного остыли. «Боги Наверху, — подумала она, наблюдая за схваткой впереди, — какой беспорядок».       Она не могла поверить в возможность настолько напиться, чтобы решить, что записаться в Легионы — хорошая идея. Эбигейл дважды была на волосок от смерти за последний год, и обладала сомнительной привилегией знать, какова на вкус кровь фейри. Крики во время атаки на воинов Лета сопровождались недостатками, вроде разлетающейся крови.       Что ж, по крайней мере, это лучше, чем быть кожевником. Её семейный дом загорелся зелёным пламенем, когда некоторое время назад Чёрная Королева сцепилась с Одиноким Мечником, и её дядя ясно дал понять, что разрешение жить под его крышей было получено ценой занятия его ремеслом. Два её брата уступили, но она решила, что не собирается пахнуть гниющими трупными отбросами до конца своей жизни.       Теперь она собиралась пересмотреть это решение, но с учётом того, что ей оставалось служить три года, это значило меньше, чем ничего. В Пятнадцатом не было никого, кто был бы настолько идиотом, чтобы думать, что дезертирство — это вариант. Капитан повела плечами, жалея, что не может снять кольчугу хотя бы на десять ударов сердца. Её акетон был мокрым, и теперь, когда она не была занята попытками не погибнуть, она поняла, что её грудь и плечи сильно зудят. Тьфу.       Она взглянула на схватку, чтобы отвлечься, зная, что скоро ей придётся вернуться. Трибун Ашан доложил бы о ней в противном случае, а легат Хун строго следила за дисциплинарными мерами. Твари вгрызались в линии, но не так сильно, как она предполагала. Анкуанцы держались довольно хорошо для сброда с копьями. Вероятно, именно копья помогли им не подпускать мёртвых слишком близко. Её собственный отряд менял позиции достаточно часто, чтобы никто не падал от усталости, хотя враг был суров к таким обычным бойцам, как она.       Они били сильнее, чем живые люди, и, если бы их доспехи были хоть немного лучше, их было бы победить в сто крат сложнее. Тем не менее, в целом она оценивала происходящее лучше, чем Дормер, хотя «менее опасно, чем плюющиеся огнём бессмертные из мира легенд», было довольно низкой планкой, которую нужно было установить, теперь, когда она подумала об этом. По крайней мере, на этот раз она не описалась, хотя, если битва будет продолжаться ещё несколько часов, это не будет гарантией того, что она продержится долго.       Она заметила это только потому, что стояла в конце очереди. Она могла видеть остальную армию, сравнивать её положение с положением её людей. Понять, что её часть оттесняется назад, шаг за шагом. Это не было каким-то великим поворотом событий или чем-то в этом роде. Просто… давление. Медленно увеличивающееся. И мы отступаем перед ним. — Дьявол! — сказала она с чувством и нащупала застежку своего шлема после того, как надела его. — Дерьмо собачье!       Когорта трибуна Ашана, половину которой составлял её отряд, была якорем для правой части центра. Если их сомнут, тогда против тварей не будет ничего, чтобы остановить их, и рой будет приближаться со всех сторон. Обнажив свой меч, Эбигейл, ругаясь, вернулась в бой и очень надеялась, что кто-нибудь, кто угодно, заметил, насколько они близки к катастрофе.