Практическое руководство по злу (Том Третий)

— Вот правда о нашей короне ужаса: стремиться к ней — значит объявлять войну банальности, посредственности. Знамя врага — это апатия и смирение с неизбежностью. Победить или погибнуть — каждый Тиран, который когда-либо жил, поставил своё безумие против узды Небес. — Императрица Ужаса Вторая Регалия

      На мне были доспехи — новёхонький комплект, прямо из кузниц Империи в Атере. Моя броня была разрушена в бою, и что самое интересное — она пострадала не только от моих врагов, но и от моей силы. Пройдут дни, прежде чем наши кузнецы смогут как-нибудь выправить её, а сейчас меня ждали посланцы Акуа Сахелиан. Сталь гоблинов, прикрытая красным плащом Легионов, была выкована для кого-то более крупного телосложения, чем я, и поэтому акетон под доспехом был подкреплён большим количеством подкладки.       Плащ, струившийся по спине, уже давно перестал быть тёмным — ловкие руки Хакрама нашили на него знаки моих побед. Я хорошо знала их, эти трофеи: полоски знамён — Серебряные Копья, цвета дома Тэлботов и Кендаллов, ткань ветра от Герцога Жестоких Шквалов, красный язык безжалостного пламени, сорванный с Принцессы Высокого Полудня. Теперь к ним добавилась ещё более почётная регалия — золотая лента, сорванная с одного из знамён Бессмертных, принадлежавших Королеве Лета.       Иссиня-чёрная ткань, переливающаяся, словно вороново крыло, была уже наполовину прикрыта, и со временем знаков моих побед станет больше. Воротник плаща, закреплённый в стиле Праэс, удушливо-плотно облегал мою шею, но я всё равно надела его. Это было заявление: «Всё это когда-то принадлежало могущественным врагам. Теперь они — лишь побрякушки для меня. Подумай дважды, прежде чем замахнуться».       Посланников Демониста было двенадцать. В три раза больше магов Легиона держали их под охраной, но вряд ли этого будет достаточно, если эти засланцы действительно захотят что-то предпринять. Мои маги были закалёнными ветеранами, но большинство из них знали о магии лишь то, чему их учили в Военном Колледже. Они не могли сравниться с практиками, унаследовавшими опыт древний, как Королевство Кэллоу, столетия трюков и козырей, с которыми никто за пределами Пустоши не знаком иначе как по слухам.       В павильон, который находился в эпицентре массивных плетений, я взяла с собой только двух человек: Айшу, чьи знания о реалиях Пустоши мне вполне могут понадобиться, чтобы вести этот разговор, и Хакрама. Ему я доверяла, он видел то, чего не видела я, и уберегал меня от ошибок.       Я раздвинула полотнища и обнаружила, что только двое из людей Демониста сидели, остальные терпеливо стояли позади них. Одна тагреби, вторая сонинке. Обеих женщин я никогда раньше не видела, хотя это мало что значило. Мы с Акуа черпали таланты из разных источников. От своего учителя я унаследовала связи с Легионами и Именованными, но в распоряжении моей заклятой противницы были все высокородные Праэс. Насколько я могла судить, я превзошла её в Именах и армиях, но почти во всём остальном либо мы были равны, либо она опережала.       Обе сидящие плавно встали и поклонились, стоило мне войти. Я кое-чему научилась после своего первого публичного унижения при дворе, в значительной степени из-за той самой женщины, с которой снова имела дело, и поэтому смогла проанализировать нюансы: угол поклон был ниже, чем для Имперского Губернатора, но всё же выше, чем ожидал бы правящий Верховный Лорд. Как и всё у Сахелиан, этот жест граничил между комплиментом и оскорблением. — Ваша светлость, — сказала сонинке на нижнем миезане. — Сия покорная слуга — Дека Вольде, мфуаса Волофа с момента Объявления. Рядом со мной стоит Самия из Фатими, присягнувшая Каре.       Мои глаза сузились при втором имени, переключившись на тагреби. Фатими — именно так называлось лордство, которым правил отец Крысы, а до того, как трибун получил другое имя в Колледже, его звали Хасан Кара. Насколько я помнила, он был достойным представителем Старой Крови. Присоединился ли его папаша с тех пор к Умеренным, я понятия не имела, но, если он послал кого-то из своих по воле Демониста, это казалось сомнительным. — Леди Сахелиан посылает странных посланников, — протянула Айша на тагреби. — Кровь лечит, песок сдвигает.       Я заставила себя не поднимать бровь. Я более или менее понимала, что означает эта поговорка. Аристократы праэс обычно вели переговоры только с другими аристократами, хотя правящие лорды и леди редко встречались лицом к лицу. Если бы за столом переговоров сидел представитель Старой Крови, это было бы проявлением доброй воли, но когда сонинке назвала себя мфуаса, означало, что она была лишь из так называемых «слуг крови».       Семьи, которые, не будучи высокородными, служили роду Высокого Лорда так долго, что считались более высокопоставленными, чем остальные простолюдины. Обычно к ним относились сильные линии магов, так как всегда было полезно иметь несколько запасных, чтобы развить какой-нибудь талант в крови. Семья этой Деки, если ей верить, состояла на службе у миезан с момента основания Империи.       Однако это всё равно не делало её благородной. В этом можно было прочесть заявленное обозначение моей социальной ступени, учитывая, что теперь я была леди Марчфорд и, кроме того, герцогиней: любые иноземные титулы стоят не выше, чем наиболее высокие из слуг праэс.Ах, старая добрая Акуа. Она никогда не была из тех, кто упускает удачную возможность пнуть соперника. — Сия покорная слуга приносит свои многочисленные извинения, — сказала Дека, снова кланяясь. — Леди Демонист не имеет в виду пренебрежения. Было понятно, что Вице-королева Обретённая может недоброжелательно отнестись к человеку истинной крови.       Я чуть не фыркнула. Демонист опасалась, что если она пошлёт аристократа, то получит в ответ только голову. Да, я могу это понять. — Сядь, — сказала я.       Дека снова поклонилась. — Сия покорная слуга не смеет перечить вам, но должна передать слова своей госпожи, — сказала она. — Леди Демонист просит, чтобы лорд Иерофант присутствовал на этих переговорах. — Это не то место, где Акуа Сахелиан может обращаться с просьбами, — сказал Хакрам.       Ещё один поклон. Боги, её спина сломается концу дня. Если только они не вывели её семью из-за гибких позвоночников, что, как ни ужасно, могло быть на самом деле. Со старой кровью Пустоши угадать невозможно. — Всё так, как вы сказали, Лорд Адъютант, — сказала Дека.       Я вздохнула. — Айша, пусть пошлют гонца, — сказала я своей Штабной Трибуне. — Убедись, что он поймёт, что это требование обязательно к исполнению.       Она кивнула, что проследит за этим. Если Масего передать недостаточно ясно, он мог бы проигнорировать вызов, и мне было бы просто неловко. Посланники могли бы не хотеть садиться до его появления, но я ни в малейшей степени не разделяла этого желания. Я села на кресло, экспроприированное у Лета некоторое время назад, и откинулась на подушку.       Теперь, когда у меня было свободное внимание, я изучала десятерых, молча стоящих позади посланников. Они были тем, чем когда-то были солдаты Легионов Ужаса. Истинное сердце старых орд, которые громили ворота Кэллоу, а не зеленокожие, брошенные на тупые атаки, и новобранцы, отправленные умирать, штурмуя стены. Сонинке и тагреби, с головы до ног облачённые в богато украшенные мерцающие колдовством кольчуги.       Их мечи зачарованы не менее искусно — каждый город вплетал свои любимые заклинания в сталь при ковке. Шлемы с кольчужными занавесями по бокам и опускающимся стальным зубцом, закрывающим нос, суровые взгляды, контрастирующие с яркостью шарфов, повязанных вокруг их шей.       Мой народ веками сражался с подобными людьми, пока Блэк не заменил их легионерами, которыми я теперь командовала. Их нельзя было недооценивать, и именно такие, как они, составляли большую часть войска Демониста в Льесе.       Все эти люди стояли вокруг того, что выглядело как плотно перевязанный прямоугольный пакет высотой больше моего роста, что могло бы вызывать опасения, особенно учитывая, что я слабо ощущала исходящее от него колдовство, но мои люди уже провели расследование, и я получила отчёт о том, что внутри находилось зеркало. Это могло означать, что будет предложен сеанс связи через прорицание с Демонистом собственной персоной.       На столе не было никаких закусок, и я ничего не предлагала. Айша села слева от меня, оставив другую сторону для Хакрама, хотя вместо этого он встал позади меня. Кресло в итоге занял Масего, когда он, наконец, прибыл. Он выглядел раздражённым, хотя его бровь заинтересованно приподнялась, когда он посмотрел стеклянными глазами на двух главных посланников. — Маги? — спросила я. — Таланты выше среднего, — кивнул он. — В частности, у тагреби. Кровь дракона, не так ли? Я слышал, что некоторым семьям рядом с Айрисом удалось довести свою селекцию до нужного результата. — Этот комплимент делает мне большую честь, лорд Иерофант, — сказала Самия, кланяясь ниже, чем кланялась мне. — Предки сей слуги знали счастливые встречи. — Вашим предкам удалось не превратиться в чешуйчатых мерзостей, когда они крали свойства у известной своей нестабильностью жизненной силы, — отметил Иерофант. — Это требует не только удачи, но и мастерства. Признаюсь, мне любопытно. Твоя кровь гуще, чем у человеческих линий? Твоё сердце определённо бьётся медленнее. — Масего, мы не спрашиваем людей о густоте их крови на дипломатических переговорах, — вздохнула я. — Садитесь, вы двое. Чего хочет Акуа? В последнюю нашу встречу я была на волосок от того, чтобы снова и снова вонзать сталь ей в горло, пока она не перестанет дёргаться.       Две женщины поклонились так же плавно, как и встали, усаживаясь напротив нас. — Прежде чем начинать, следовало бы объяснить, что это за зеркало, — сказала Айша.       Она говорила на более низком миезане, но интонация слов была полностью тагребской. То, как она избегала употребления местоимений, тоже было хорошо. Айша называла это «благородным диалектом», и в каждом крупном языке Праэс была его форма. Это был вид безличного двуличия, который высокородные использовали в переговорах друг с другом, соглашения, установленные много веков назад, которые стали негласным законом.       Формальный дипломатический язык, который Акуа никогда не удосуживалась использовать в своих отношениях со мной раньше, или с любым высокородным Праэс, которого я встречала, если уж на то пошло. То, что обычно я убивала их быстрее, чем они могли хоть что-то сказать, вероятно, имело к этому какое-то отношение. И всё же было интересно наблюдать, как сейчас она стряхивает пыль с манер. Чего бы ни добивались посланники, Демонист была готова притвориться, что воспринимает меня всерьёз. Забавно видеть, как люди вдруг стали вежливыми после того, как ты убила полубога. — Сия покорная слуга принесла весть от Леди Демониста, — сказала Самия. — Этот инструмент предназначен для обеспечения симпатической связи для прорицания. Полномочия представлять от имени Леди не были даны, ибо Леди будет участвовать лично. — Иерофант? — уточнила я.       Темнокожий маг наклонился вперёд в своём кресле. — Волофитская система прорицания, которую Сахелианы держали при себе, — сказал он. — Несколько скрытых рун для записи звука, но… — свет просочился между пальцами Масего, и из закрытого зеркала донеслось шипение, едкий запах дыма наполнил павильон, — … с ними разобрались, — закончил он. — Никаких сюрпризов не будет. Любительская работа, кто бы их ни вырезал. Поисковые заклинания для выявления рун двойной связи известны уже несколько десятилетий.       Если посланники и были раздражены тем, что Иерофант только что испортил то, что, вероятно, было древней и дорогой семейной реликвией, принадлежавшей их хозяйке, они не подали виду. В отличие от Масего, я неплохо разбиралась в Демонисте, и знала, что она ни за что не пропустила бы тот факт, что в присутствии Масего эти руны не удастся протащить тайком. Скорее всего, это был старый артефакт, и он небрежно сжёг его кусок, просто потому что ему не понравилось качество. Либо она хвастается своим богатством и тем немногим, что её волнует, как напоминание о ресурсах, которыми она располагает, либо это был артефакт, лучше всего подходящий для этого разговора, и ей просто было всё равно, поскольку наш разговор достаточно важен, чтобы оправдать потерю. В любом случае, Акуа, твоя точка зрения была принята. — Продолжайте, — небрежно махнула я рукой.       Посланники встали и поклонились, затем аккуратно развязали завязки вокруг ткани, закрывающей зеркало, и установили его так, чтобы оно было обращено к нам на высоте стоящего человека. Занимательно. Две женщины синхронно прикоснулись ладонями к серебряной поверхности, которую они обнажили, отошли и присоединились к солдатам. Магия от их ладоней погрузилась в металл, по поверхности прошла рябь, а затем я посмотрела на Демониста во плоти.       Как обычно, она оделась, чтобы произвести впечатление. Красный и золотой, которые, как я заметила, были её любимыми цветами, составляли шёлк её длинного и идеально сидящего платья. Я могла бы по достоинству оценить её идеальную фигуру «песочные часы» и гладкие длинные ноги, если бы сам вид её не вызывал у меня желания достать меч. Спустя мгновение я заметила, что она сидит на чём-то, похожем на трон. Какая-то безвкусная вещь из золота и драгоценных камней, с подлокотниками, которые заканчивались ухмыляющимися лицами дьяволов. Я наклонилась к Айше. — Разве это не незаконно для кого-либо, кроме правящего тирана, сидеть на троне? — спросила я. — С момента Объявления, да, — чуть слышно ответила она.       Я фыркнула, снова переводя взгляд на Демониста. — Ну, очевидно, ты закончила валять дурака, — сказала я. — Это приятная перемена.       Золотые глаза Акуа бесстрастно изучали меня. — Очень жаль, — сказала она, — что кто-то создал у вас впечатление, что ваши манеры очаровательны. Дека? — Сия чувствует силу, сравнимую по масштабам с Принцем Лета, — доложила сонинке.       Моя рука поднялась, и она начала задыхаться, отчаянно царапая кожу, когда её горло наполнилось льдом. Айша замерла рядом со мной. Ни один человек в павильоне не пошевелился. — Посланники подпадают под действие закона, — сказала я. — Шпионы — нет.       Демонист наблюдала за моими действиями с отстранённым любопытством. Я поняла, что она списала её со счетов ещё до того, как отправила. Обменяла свежий взгляд на меня на жизнь слуги. Я опустила руку. — Уходи, — спокойно сказала я. — Представься ближайшему легионеру. Теперь ты военнопленная.       Женщина посмотрела на Акуа, которая едва заметно кивнула. — Сия покорная слуга благодарит вас за вашу милость, ваша светлость, — поклонилась мне Дека. — Ты испытываешь моё терпение, — спокойно заметила я и бросила взгляд на Хакрама.       Понимание прошло без необходимости в словах. Он проследит и выведет её наружу. — Было необходимо, — начала Демонист, — понять, с кем я имею дело, прежде чем мы начали всерьёз.       Я холодно улыбнулась. — Куда подевался весь этот красивый цветистый благородный язык, Демонист? — спросила я. — Твои люди были так вежливы со мной.       Сонинке улыбнулась, как будто мы были старыми друзьями, но улыбка, как обычно, так и не достигла глаз. — Сей благородный человек, конечно, будет рад оказать такую любезность, если она будет взаимной, — сказала она. — Мне бы пришлось перестать ругаться, если бы мы стали общаться согласно этикету высокородных, верно? — спросила я Айшу.       Она кивнула. — Продолжай, блядь, — сказал я Демонисту с обаятельной улыбкой.       Я была недружелюбной в основном потому, что предпочла бы съесть миску с ножами, чем быть вежливой с монстром по другую сторону зеркала, но за этим стояло и другое намерение — время от времени мне удавалось проникнуть ей под кожу, и это как-то сбивало её с толку. Мне никогда не удавалось сделать это вне смертельного поединка, но даже в случае неудачи я ничего не теряла. Тыкать неприличным пальцем в благородные чувства Акуа само по себе было наградой. — Похоже, вы справились с нашествием фейри, Оруженосец, — сказал Акуа. — Я вас поздравляю. — Я не настолько хорошо понимаю в Творении, чтобы высказать что-то достаточно глубокое, что скажет, как мало это для меня значит, — весело ответила я. — Вы оказали большую услугу Империи, — невозмутимо сказала Демонист.       Я полагала, что после того, как она попыталась нанести удар, словесных оскорблений с её стороны стало немного меньше. — Ты похитила один из городов упомянутой Империи, — заметила я. — Может, ты хотела бы вернуть его? — Это можно устроить, — сказала она. — Сам город мне ещё нужен, но его жителей можно освободить. — Однажды у нас с тобой был разговор на Благословенном острове, — сказала я. — Ты сказала мне, что предашь мечу всех в моём приюте, если я не отрекусь от своего Имени. Ты помнишь, что я ответила той ночью? — Что ты сделаешь из моей жизни памятник разрушению, — сказала Акуа Сахелиан, и в её голосе звучала почти нежность. — Ты, естественно, отказала мне. Однако это были сорок жизней. Сейчас у меня на ладони более ста тысяч твоих соотечественников. — Ты же знаешь, что это так не работает, — спокойно сказала я. — Я позволю одному из вашей стаи стервятников провернуть это со мной один раз, и тогда каждый Верховный Лорд будет угрожать начать призывать демонов в городах Кэллоу для шантажа.       Демонист склонила голову набок. — Когда мы впервые встретились, ты бы заколебалась, — похвалила она. — Должна признаться, мне нравится женщина, которой ты стала, Кэтрин. Освободившаяся от лишнего. — Говоришь как человек, которого следовало бы убить до конца года, — сказала я. — Это та часть, где ты говоришь мне, что мы не такие уж разные и могли бы работать вместе? Ты сожгла этот мост, когда выпустила демона на свободу, Акуа. — Удар, который должен был искалечить тебя, но с которым ты справилась, продемонстрировав недюжинные способности, — сказала Демонист. — Если бы ты не была в состоянии выдержать подобное, мы бы не разговаривали.       Я моргнула. — Ты никогда на самом деле не признавалась в этом раньше, — медленно произнесла я. — Есть определённое удовольствие в том, чтобы отбросить притворство, — задумчиво произнесла темнокожая красавица. — Ты должна уже понять, что я никогда всерьёз не пыталась лишить тебя жизни. — Я знаю, ты никогда не стремилась стать подручной Блэка, — категорично сказала я. — Но не торопись переходить от этих чудесных признаний к нашим дружеским отношениям, учитывая, что ты несколько раз пыталась искалечить меня и несёшь прямую ответственность за смерть как солдат, так и невинных людей, находящихся под моей опекой. — Альтернативой было бы преждевременное выступление против Императрицы, — сказала она. — Мы обе знаем исход подобной попытки. Это никогда не было личным, Кэтрин. Хотя я нахожу тебя раздражающей, ты не лишена полезных качеств.       Айша склонилась ко мне. — Она вполне может иметь в виду то, что говорит, — пробормотала офицер. — В то время как её действия являются действиями врага по обычаям вашего народа, для Праэс союз с ней не был бы немыслимым, если бы награда того стоила.       Я наблюдала за Демонистом, за этим искренне дружелюбным выражением лица, которое она, должно быть, годами совершенствовала. Я смотрела не столько на человека, сколько на совокупность холодных амбиций, которые маскировались под одно целое. — Мне сказали, что ты можешь быть в данный момент совершенно искренней, — сказала я. — Но мы понимаем друг друга, не так ли, Акуа? Ты знаешь, что я думаю о твоей Великолепной Игре. И ты прекрасно знаешь, что я не собираюсь пожимать руки таким, как ты, независимо от того, что ты предлагаешь.       Я услышала, как Адъютант бесшумно вернулся в павильон и встал у меня за спиной. — Ты говоришь так, потому что веришь, что я проиграю, — сказала Демонист. — Это не является необоснованной позицией для тебя. — Я знаю, что ты проиграешь, — сказала я. — У вас есть месяц, прежде чем Льес должен будет сдаться, или у вас на руках будет сто тысяч бунтовщиков. И в тот момент, когда ты приземлишься, я поведу самую большую армию со времен Завоевания, чтобы забрать твою голову. — И вот мы касаемся причины, по которой я попросила присутствия Иерофанта, — сказала она.       Я взглянула на Масего. Он никак не отреагировал. Я толкнула его локтем. — Уже всё? — спросил он. — Будь внимательнее, — упрекнула я. — Она хочет сказать что-то, что касается тебя.       Он выглядел сомневающимся, но его лицо повернулось к Акуа. — Как единственный сын Лорда Чернокнижника, я полагаю, вы знакомы с тем, что Бедствия называют протоколом Тёмного Дня.       Масего нахмурился. — Да, — подтвердил он. — Это из классификации методов, которые они используют. Лучшим способом описать эту категорию было бы «убийцы королевств». Насколько мне известно, дядя Амадей никогда не снимал ограничений на их использование, хотя учёба — это совсем другое дело. — Двадцать лет назад, — сказала Демонист, — Лорд Чернокнижник всесторонне исследовал то, что, как я полагаю, стало называться проектом Тихая Вода.       Было неприятно, как Масего сделал паузу при этих словах. — Это под императорской печатью, — сказал он. — Все участники были убиты, а их души связаны, чтобы предотвратить некромантию. Дядя сказал, что, если когда-нибудь всплывёт наружу, что мы можем это сделать, в течение месяца против нас будет организован Крестовый Поход. — Были проведены некоторые исследования, — сказала Акуа. — В карманном измерении, — сказал Иерофант, и его голос дрогнул. — Вы… У вас есть ритуал, который может… нет, любой ритуал был бы замечен. У вас есть артефакт, который позволяет вам видеть другие измерения. Боги, к каким достижениям это могло бы привести. С помощью этого можно было бы нанести на карту Преисподние, Аркадию. Мы могли бы узнать все границы Творения!       Я никогда раньше не видела, чтобы он выглядел настолько жаждущим чего-либо, желание исказило его черты. — В настоящее время он находится в моём распоряжении, — подтвердила Демонист. — И может быть предоставлен для вашего изучения, если вы выберете нейтралитет в предстоящем конфликте.       О, этого я так просто не оставлю. — Он будет твоим после того, как мы убьём её, — сказала я, — Иерофант, сосредоточься. Тихая Вода, что это значит? — Отец пытался выяснить, можно ли достичь некромантического состояния лишь с помощью алхимии, используя магию только в качестве спускового крючка, — сказал Масего. — После употребления достаточного количества реагента люди могут быть превращены в нежить с помощью небольшого ритуала, с экспоненциальным потенциалом для количества пострадавших относительно затраченной энергии. — Это звучит как чума нежити, — нахмурилась я. — Империя уже использовала их на Кэллоу раньше, но они не работают. Дом Света всегда давит их в колыбели. — Это метаморфоза, Кэтрин, а не магическая болезнь, — нетерпеливо сказал он. — Чудесное исцеление имеет пределы. Оно может излечить болезнь, но не изменить естественное состояние человека — восстановить поврежденную конечность, но не отрастить её заново. Сила жрецов убьёт нежить, а не вылечит их.       Я резко вдохнула. Дерьмо. Если не было никакого лекарства, и всё, что было нужно, — это чтобы люди потребляли вещество, тогда единственным ограничением было количество реагентов, которые Империя могла себе позволить, а Праэс был очень, очень богат. Если они будут вести себя достаточно тихо, половина Принципата может превратиться в неуклюжую орду, прежде чем они поймут, что происходит. И Акуа намекнула, что знает об этом. — Беженцы, — сказала я. — Жители Льеса. Ты скормила им это вещество. — Наше понимание процесса было неполным, — признала Демонист. — Чтобы достичь идеальной концентрации, мне потребовалось несколько месяцев, а не один, как предполагалось ранее. Конечно, процесс ускорился, когда у меня в руках оказался единственный доступный источник воды. Как вы можете видеть, для вас временно иметь самую большую армию на поле боя. Это можно исправить в течение часа, если я этого захочу. — Я не уверена, что у меня есть слова, чтобы выразить, насколько ужасными были бы последствия этого для тебя, — тихо сказала я. — Я бы сама предпочла не использовать эти средства, — легко согласилась Акуа. — И всё же теперь вы понимаете, что я далеко не в таком отчаянном положении, как вы думали. Поэтому сейчас я хочу сделать вам предложение.       Мои пальцы сжались так, что костяшки побелели. — Вы хотели бы править Кэллоу? — спросила Демонист. — Я имею в виду, по-настоящему управлять им. Не то сомнительное соглашение, которое обещала тебе Императрица. Ты была бы королевой на самом деле. — Под тобой, — сказала я. — Не самое позорное положение дел, так как и остальная Калерния вскоре последует под твоё управление, — сказала она. — Меня не волнуют, Кэтрин, мелкие обязанности по управлению этим континентом, пока он склоняется передо мной. Я, конечно, понимаю, что по обычаям вашего народа я нанесла личное оскорбление. Я бы сделала подарок, чтобы загладить размолвку. Мне дали понять, что один из ваших спутников, легат Наук, был ранен так, что вы не смогли его вылечить. Я верну ему полное здоровье в качестве жеста доброй воли. Воистину, до тех пор, пока ты ограничиваешь свои амбиции рамками Кэллоу, нет никаких причин, по которым мы двое не могли бы найти согласие. Вы нашли бы меня самым терпимым правителем.       Я закрыла глаза, ища спокойствия, и нашла только Зиму. Застывший пейзаж без конца, отражающий рваные края моего гнева в огромном зеркальном зале. Воздух стал прохладным. Обереги вокруг нас задрожали. Сколько раз мне придётся предавать тебя, Наук? Но я не променяла его на благо и не променяю на империю. Глаза открылись, и посланники вздрогнули. — Вот моё собственное предложение, Акуа Сахелиан, — тихо сказала я. — Верни Льес на землю. Бросай всё, беги в Ашур и продай всё, что сможешь, чтобы купить проезд через Тирское море. Если ты сделаешь это, избавишь меня от ужаса разрушения всего, что ты когда-либо строила в своей башке, ты сохранишь свою жизнь. Это я называю честной сделкой, и это больше, чем ты заслуживаешь. — Я надеялась, — сказала Демонист, — что мне не нужно будет ломать тебя, прежде чем мы придём к соглашению. Если ты выступишь против меня, условия уже не будут предложены к взаимной выгоде при нашей следующей встрече. Они будут продиктованы. — Я даю тебе клятву, Демонист, — сказала я и с трудом узнала свой голос, потому что он звучал льдом и железом. — Если ты сделаешь это, то ни в Творении, ни за его пределами нет места, которое защитило бы тебя от меня. Ни Небеса, ни Преисподние, пусть даже каждый Лорд в Аркадии присягнёт тебе. Гибель, которую я обещаю тебе, заставит людей трепетать и через тысячу лет, когда они будут говорить о Безумии Акуа и о горе, которое оно принесло.       Демонист нежно улыбнулась, как будто я призналась ей в любви. — О, Кэтрин, — промурлыкала она. — Мне даже немного жаль, что в итоге придётся поставить тебя на колени.       Прежде чем она закончила последнее слово, я перевернула стол и пересекла павильон с мечом в руке, пронзив зеркало по самую рукоять. Лёд растёкся по нему, и оно с оглушительным треском раскололось, разлетевшись на сотни блестящих серебряных осколков. Я не потрудилась взглянуть на оставшегося посланника или её сопровождающих. — Если хоть один из них пошевелится, — сказал я Адъютанту, — убейте всех. Я хочу, чтобы они были закованы в кандалы и заперты в тёмной яме немедленно.       Он медленно кивнул, и я стремительно вышла из палатки. Иерофант последовал за мной, тяжело дыша, пытаясь догнать. — Кэтрин, — выдохнул он. — Подожди!       Я повернулась к нему, заставляя себя успокоиться. — Плетение на Льесе, — стал объяснять Масего. — Оно слишком большое. Сила сущности, которую она связала, не имеет смысла, если её намерением является Тихая Вода. Она могла бы достичь эффекта от Воды с помощью и сотой части той силы, и всего дюжины магов.       Я замерла. — Есть что-то ещё, — прохрипела я.       Иерофант кивнул. — Она ещё не показала своё настоящее оружие, — тревожно изрёк он.       Город, парящий в небе, бог, похищенный и связанный, сто тысяч человек, ставших нежитью — и это было только начало её игры.       Я подумала, что пришло время для жёстких мер.