Практическое руководство по злу (Том Третий)

— Однажды мне сказали, что характер — это то, кем ты являешься в темноте. Я обнаружил, мой дорогой Канцлер, что я и есть тьма. —

Император Ужаса Колдовской

— Здесь, — сказал Иерофант.       Было приятным сюрпризом узнать, что Масего не игнорировал переговоры с Демонистом даже когда обсуждаемые вопросы ему наскучили — он отслеживал другой конец заклинания провидения с момента его создания. Хотя Акуа по привычке использовала ретрансляторы, вряд ли она всерьёз ожидала, что её работа может запутать Именованного мага.       Подтекст был очевиден: не имело значения, знали ли мы, где она, потому что она была готова в любой момент нажать на спусковой крючок, использовав Тихую Воду и всё остальное, что у неё было в рукаве. Аккуратно упорядоченные тоненькие линии света соткали в воздухе широкую карту Кэллоу, хотя на ней не было городов ради географических подробностей. Изучая голограмму, я выбрала один из камней, которые Верес использовала при планировании операций, и положила его на карту из пергамента. — Достаточно точно? — спросила я.       Сонинке не обернулся, и у меня создалось жуткое впечатление, что он смотрит своими стеклянными глазами сквозь затылок. — На полдюйма вверх, — сказал он.       Я передвинула камень и поморщилась, когда он убрал заклинание проекции. — Есть способ определить, села ли она? — спросила я. — Ей придётся использовать своё плетение, — сказал Иерофант. — В работе такого масштаба малейшая неточность имела бы серьёзные последствия. Я никогда не слышал о летающей крепости, способной оставаться совершенно неподвижной в небе.       Значит это место, подумала я, должно стать нашим полем битвы. Акуа притащила Льес в самое сердце Кэллоу, ровно промеж трёх городов: Вейла, Анку и Саузпула. Все города, которые остались практически нетронутыми восстанием Льеса и тем, что люди уже начали называть Аркадской войной.       С одной стороны, это привело её на расстояние марша от легионов под командованием маршала Грэма Одноглазого. С другой стороны, эти легионы были размещены на расстоянии плевка от границы с Принципатом. Я знала, что не стоит рассчитывать на то, что за границей будет спокойно. Демонист, по своему обыкновению, начала нас донимать с самого начала. У Блэка и Малисии были шпионы под каждым камнем в этой стране, но даже этого было бы недостаточно, чтобы сохранить в тайне метод некромантии, используемый здесь.       Потребовалась ещё одна беседа с Масего, чтобы понять, насколько серьёзной будет проблема, если Тихая Вода выйдет наружу. Я знала, что есть нечто, называемое Причитающееся Кетеру, которое было одним из ограничений магии — часть энергии, которая с каждым заклинанием или ритуалом действовала в обратную сторону, как отдача у арбалета, и, по–видимому, Причитающееся было одной из причин, по которой большие ритуалы использовались только в том случае, если вы не возражали против разрушений, где бы они ни происходили — как, например, печально известное Царство Мёртвых.       Ужасающий проект Чернокнижника был страшен отчасти потому, что большая часть основной работы выполнялась с помощью алхимии, и колдовство было лишь пусковым механизмом. Его можно было бы использовать снова и снова без каких-либо значительных затрат ресурсов, за исключением реагентов. На мой взгляд, назвать это инновацией, сотрясающей мир, было бы некоторым преувеличением, поскольку всё ещё существовали очевидные ограничения на то, как его можно было использовать. Если бы люди не потребляли достаточное количество реагентов, ритуал вообще ничего бы не дал, вдобавок после первоначального использования другие народы, безусловно, начали бы следить за ним. Но это было жестокое оружие, способное разрушить большие территории, если его использовать должным образом — что и случилось бы, если бы его применение замыслили Императрица и Блэк.       Учитывая, что Первый Принц уже жаждала Крестового Похода, то когда о ритуале станет известно, будут последствия. Лучшее, на что я могла надеяться, — это замедлить распространение информации и уничтожить доказательства. Я знала, что лучше не надеяться, что это приведёт к чему-то большему, чем просто задержка. Демонист только что фактически гарантировала, что мы будем в состоянии войны с Принципатом в течение нескольких лет, примерно в тот момент, когда они закончат переходить на военное положение. Учитывая титанические размеры Принципата и то, что на самом деле означала бы его полная мощь, брошенная на Империю, я сомневалась, что Блэк даст им время спокойно подготовиться.       Он нанесёт удар первым и самый сильный из возможных, стремясь искалечить их прежде, чем они должным образом соберут свои армии. Если драка неизбежна — бей первым. Какой бы мрачной ни была эта мысль, я бы предпочла сражаться на земле Принципата, чем в Кэллоу.       Я потянулась за бутылкой и долила в свою чашу. Я понятия не имела, сколько времени понадобится Демонисту, чтобы закончить своё плетение, если, конечно, она этого до сих пор не сделала, а это означало, что временные рамки этой кампании оставались размытыми. Если мне потребуется несколько месяцев, чтобы собрать подкрепление, придётся ли мне иметь дело с огненным дождём с неба?       С другой стороны, с армией, которая стояла на другой стороне, могла ли я позволить себе этого не делать? Если только она не получила подкрепления после её схватки с Принцессой Полудня, у Демониста было всего шесть тысяч настоящих солдат, но в два раза больше нежити и дьяволов. Не стоит забывать про захваченное население Льеса, и у неё всё ещё был один «великий дьявол».       Я бы рассудила, что если что-то могло считаться великим в глазах Принцессы Лета, то к этому не стоило относиться легкомысленно. Быстрый удар ничего не даст, если мои армии не смогут взять город. "Остаётся так много неизвестных", — подумала я и посмотрела, как Масего собрался уходить. — Останься, — попросила я. — Ты нужен мне для предстоящего разговора. — Хотя моя рассудительность достойна похвалы, я не слишком усердствовал в военных делах, — сказал Иерофант. — Это не совсем о войне, — сказала я. — Я послала за герцогиней Кеган. Я хочу знать, что именно попало в руки Демониста, из-за чего она так волнуется, и каковы будут последствия его убийства.       Повязка на глазах сморщилась вместе с его бровью. — Деорайты известны своей скрытностью, — сказал он. — И мы останемся в палатке втроём, без свидетелей, — проворчала я. — Я уже иду на компромисс, хотя предпочла бы, чтоб Хакрам и Верес тоже были здесь. — И ты веришь, что она оценит это? — спросил невидящий маг с искренним любопытством. — Будем надеяться, что она разумна, — вздохнула я.       Мага это почему-то позабавило, но он опустился на сиденье на краю стола. Стол был рассчитан более чем на дюжину человек, тот самый, который я использовала для совещаний персонала, и сейчас выглядел довольно странно таким пустым, когда я привыкла к тому, что вокруг него полно народу. Я отпила из своей чаши, Иерофант подозвал к себе бутылку и тоже налил себе. Я вскинула бровь. — Неужели так трудно просто встать? — упрекнула я. — Ты говоришь, как отец, — проворчал он.       Как бы я ни решила развить эту ситуацию — а у меня уже были идеи, — пришлось на мгновение отложить в сторону, поскольку Кеган почтила нас своим присутствием. Впрочем, мы ещё вернёмся к этому вопросу — ухмылка, которую я послала Масего, была предвкушающей. — Ваша светлость, — поприветствовала меня герцогиня, затем неохотно склонила голову в сторону Масего. — Лорд Иерофант. — Герцогиня Кеган, — ответила я поверх края своей чаши. — Пожалуйста, присаживайтесь.       Любезности с её стороны были скованными, и я прекрасно понимала, почему. Двадцать тысяч деорайтов вышли из Даоина, четверть из них — Стража, и теперь осталось только четырнадцать тысяч. Её потери в Битве Четырех Армий и Одной были относительно невелики, но Дормер собрал кровавую жатву. Я знала, что ситуация усугублялась тем фактом, что Верес отказалась использовать Стражу, когда боролась с обычными Летними солдатами во внешнем городе. Вместо этого их отправили сражаться с Бессмертными, что бедственно опустошило их ряды.       Мне ещё не удалось получить доклад, но в письменном отчете, который попал мне в руки, говорилось, что Стража подверглась жестокой расправе, пока Вор не пришла к ним на помощь, стянув штандарт на том фланге. Половина Стражи была похоронена либо здесь, либо в Аркадии. Это были потери, на восстановление которых уйдёт не одно поколение, а мы ещё даже не подошли к Льесу. Кеган заняла место подальше от меня и Масего, к моему мрачному веселью. Это было почти по-детски: мы втроём сидели за столом, рассчитанным на четырёхкратно большее количество, как будто в этом не было ничего странного. — Ваш посыльный не указал причину вашего вызова, только то, что дело было срочным, — сказала герцогиня.       Она посмотрела на бутылку, но не потянулась за ней. Я не собиралась тратить своё летнее вино Вейла на таких, как она, и поэтому не стала предлагать. — Мы знаем, где Демонист, — сказала я и указала на стол.       Она взглянула на него, задержав взгляд на камне, который я положила. — Грубая ошибка с её стороны, — сказала деорайт. — Вы могли бы легко собрать силы из соседних городов, даже не используя порталы. Приказы через прорицание позволят вам собирать и вооружать людей в большом количестве. — Я обдумываю такие варианты, — согласилась я.       Мне не хотелось отправлять полуобученных гражданских в логово безумия, которое приготовила для них Акуа, но я знала, что у меня может не быть выбора. Того, что у нас осталось, могло не хватить, чтобы справиться с более чем сотней тысяч нежити, не говоря уже об орде дьяволов, на которых у неё наверняка были контракты. — Так получилось, что именно поэтому я позвала вас, — продолжила я. — Шансы и без того невелики. Мы не можем позволить себе действовать вслепую.       Загорелое лицо аристократки закаменело. — Я уже поделилась с вами тем, чем могла, — сказала она.       Я вскинула бровь. Она сказала мне, что то, что связала Акуа, «можно считать своего рода божеством», что на самом деле было даже меньше того, что смог рассказать мне Масего — и все, что он знал, было из вторых рук от его отца. — В Дозоре наблюдались изменения в поведении, — сказал Иерофант. — Об этом вы не говорили, да и вообще мало что говорили.       Глаза Кеган стали холодными. — Разве ваш уважаемый отец не положил под нож достаточно моих людей, чтобы распознать некоторые истины? — процедила она.       Ах, сарказм. Она понятия не имела, что это не сработает на Масего. Он неплохо понимал эмоции тех, кого хорошо знал, но незнакомцы? — Нет, — честно ответил Иерофант. — У него приказ никогда не хватать члена Стражи без законной причины, что было очень трудно после Завоевания. — Как жаль его, — наигранно вежливо ответила Кеган. — Это очень любезно с вашей стороны, — сказал Масего с удивлением в голосе. — Было очень раздражающе иметь такую захватывающую тайну в пределах досягаемости, но запрещённую к изучению. — Чернокнижник не тот, кто задаёт вам вопрос, герцогиня, — вклинилась я. — Это я.       Взгляд женщины вернулся ко мне. — Условия нашего договора с Башней относят вопросы внутреннего управления к нашей исключительной компетенции, — сказала она. — И если бы этот секрет оставался в пределах ваших границ, я бы с радостью притворилась, что его не существует, — сказала я. — Однако, это не так. Это используется в качестве топлива для того, что Демонист намеревается бросить в нас, и я не собираюсь замахиваться на это, не имея даже общего представления о том, что ждёт на другой стороне. — Нарушение условий было допущено праэс, — жестко сказала Кеган. — Не Даоин должен расплачиваться за это предательство. — Императрица объявила Акуа Сахелиан мятежницей, — напомнила я. — Вы ведь знаете, кто сейчас выступает за Праэс? Я. Человек, знаете ли, пытающийся исправить этот грёбаный беспорядок. — Беспорядок, к которому вы немало приложили руку, — холодно сказала герцогиня. — Разве не вы лично ходатайствовали перед Двором о том, чтобы Демониста назначили наместницей Льеса? — Я была связана клятвой сделать это, — парировала я, но это был слабое оправдание, и я это знала.       В последнее время мне пришло в голову, что трудно сказать, была ли я столбом, поддерживающим Кэллоу, или камнем на шее у его людей. Я не перестала терять сон из-за терзаний по этому поводу, но и не собиралась позволять этому вопросу связывать мне руки, когда имею дело с женщиной, активно отказывающейся сообщить мне об опасности, с которой мы обе столкнулись. — И я обязана не говорить об этом деле, — сказала Кеган.       Я глубоко вздохнула и спокойно положила руку на стол. Другая женщина наблюдала за этим, и черты её лица почти незаметно смягчились, когда она увидела, что дерево не запотело и не замёрзло. Она думала, что это означает, что я не в ярости. Ошибка. Это просто означает, что я вернула себе частичку контроля. — За последние несколько месяцев я дала много клятв и обещаний, — спокойно сказала я. — И несколько довольно грандиозных угроз. Я не буду делать это здесь, Кеган. Я просто выложу перед вами две истины. Первая заключается в следующем: чтобы иметь достойные шансы на победу, мне нужно знать, с чем я сталкиваюсь. Вторая заключается в следующем: мне не нужно ваше согласие, чтобы получить ответ.       Я могла бы Заговорить, я могла бы заставить Иерофанта вырвать это из её разума или использовать полдюжины других способов. С каждым месяцем мой арсенал увеличивался, и я всё реже отказывалась от его использования. Я могла бы использовать любой из этих инструментов и даже убедиться, что она ничего не вспомнит, когда покинет эту палатку. Масего многому научился из своей работы против фейри на юге, когда я послала его, чтобы спровоцировать Лето выступить против Демониста. — Вы много говорили о справедливом отношении к людям, — сказала Кеган, но в её глазах читался страх. — И я сделаю это снова, — отозвалась я. — Я буду проявлять милосердие, когда смогу. Справедливость тоже, насколько это возможно, но никогда, когда цена — поражение. Это моя граница. Пересекайте её на свой страх и риск.       Герцогиня встретилась со мной взглядом, несмотря на испуг, и за это завоевала моё уважение. Впрочем, это не помешало бы мне попросить Иерофанта вскрыть её разум, если бы пришлось. — Меньшее зло всё равно остаётся злом, — с горечью сказала она. — Я предпочитаю необходимое меньшему, — сказала я, — но не буду придираться к остальному.       Кеган выдохнула и потянулась за вином. Она налила себе чашу и облизала губы, прежде чем заговорить. — Это не бог в том смысле, в каком это понимают праэси, — сказала она. — Это общность.       Масего ахнул. — Души, — сказал он.       Кеган кивнула. — Каждый из людей, которые умерли с тех пор, как эльфы забрали у нас Золотое Цветение, — сказала она. — Миллионы, к настоящему времени. — И Стражи привязаны к ним? — уточнила я. — Они заимствуют силу наших предков, чтобы однажды вернуть наш дом, — ответила герцогиня. — Вы выковали бога, — сказал Иерофант с оттенком благоговения. — Возможно, это единственное истинно великое творение некромантии, которое когда-либо знало Творение. В отличие от Кетера, он будет продолжать расти. С каждым десятилетием у вас может быть больше Стражей или они будут сильнее.       У меня были другие заботы. — Если Демонист контролирует вашу… общность, — сказала я. — Может ли она управлять Стражей через него? — У прошлых правителей Даоина были подобные опасения, — сказала Кеган. — Были созданы степени разделения, чтобы помешать очередному Чернокнижнику осуществить это, если он узнает. Это одна из причин, по которой Стража не смогла стать ни более многочисленной, ни более могущественной на протяжении веков. Количество клятв, которые могут быть даны, ограничено. Однако узурпация всё ещё ощущается. Это довольно неприятно. — Вам следовало поговорить об этом с отцом много лет назад, — взволнованно начал Иерофант. — Существует множество теорий, которые…       Я прервала его, подняв руку. — Её можно уничтожить? — спросила я. — Да, — неохотно ответила она. — И каковы были бы последствия этого? — надавила я. — Я не уверена... — призналась она, и я повернулась к Масего. — Возможно разрушить общность, а не сами души, — заметил Иерофант. — Как отдельные сущности, они продолжали бы существовать, освобождённые от любых привязок, удерживающих их вместе.       Я поморщилась. — Это звучит плохо, — сказала я. — Это повредит окрестности, верно? — Сдерживание их в одном месте было бы вполне осуществимо при наличии подходящего набора плетений, — ответил он. — В противном случае, если они освободятся, я полагаю, что более трети Кэллоу превратится в выжженную, населённую жестокими привидениями пустошь. Мне нужен собственный прямой взгляд или более конкретные цифры, чтобы спрогнозировать точные последствия. — Я привела специалистов, чтобы вернуть контроль у Демониста, — сказала герцогиня. — Предотвращение её вмешательства в процесс — самая важная проблема.       Стеклянные глаза обратились к ней. — Маловероятно, — сказал Иерофант, — чтобы маги Деорайта могли отменить работу Именованного, обладающего мастерством Акуа Сахелиан.       Я забарабанила пальцами по дереву. — Герцогиня, пусть ваши люди поговорят с Иерофантом, — приказала я. — Мы посмотрим, насколько осуществим ваш план. Я бы предпочла, чтобы это было так. Но если это не так… — Я поморщилась. — Ну, Демонист установила взрывной заряд в центр своей армии, — сказала я. — Я не прочь зажечь его, чтобы закончить войну.