thorny rose

— Джисон, тебе бы отдохнуть стоило, поспи что ли, — сказал Минхо, мягко улыбнувшись, но голос его звучал чуть устало. — А я пойду в другую комнату, — добавил он, махнув рукой, как будто это имело значение, и скрылся за дверью. Джисон даже не успел заметить, как сон окутал его. Теплый, почти без сновидений, он поглотил его полностью, заставив забыть о том, что происходит вокруг. Проснувшись, он услышал вибрацию телефона на тумбочке. Едва разобравшись в собственных мыслях, он поднял трубку. — Джисон, возвращайся домой, — прозвучал знакомый, но слегка тревожный голос матери. — Отца дома нет, я хочу тебя увидеть. — Точно дома нет? — Джисон сразу насторожился, будто ловя её на лжи. — Да, он уехал до вечера, — сказала она, голос её смягчился. — Я испекла яблочный пирог специально для тебя. Её слова звучали так искренне, так тепло, что Джисон сдался. — Скоро буду, — ответил он коротко и положил трубку. Он огляделся. Минхо всё ещё спал в другой комнате. Джисон не стал его будить. Он собрался тихо, стараясь не издавать лишних звуков. Но почему-то, уже подойдя к двери, остановился. Взял клочок бумаги и оставил на столе короткое сообщение: "Я ушел домой" Зачем он это сделал? Обычно Джисон всегда не предупреждал о своем уходе кому либо, даже его другу Феликсу. Может быть, он боялся, что Минхо станет волноваться? Хотя, какое ему вообще дело до Минхо? Разве не он постоянно его слал куда подальше? Или Джисон так поступил, потому что Минхо его спас в тот дождливый и холодный вечер?

***

На улице было удивительно приятно. Воздух наполнился свежестью, знакомым и непередаваемым запахом дождя, смешавшимся с теплом земли. Солнце ярко освещало улицы, заливая всё золотым светом. Ни облака, ни намёка на вчерашнюю холодную серость — день был тёплым, почти весенним, несмотря на календарь. Джисон шёл быстрым шагом, чувствуя, как сердце с каждым шагом стучит всё сильнее. Он пытался отвлечь себя: думал о пироге, который мать обещала испечь. Почему-то было страшно. Не из-за пирога, конечно. А вдруг мать всё-таки солгала? А если отец дома? Джисон невольно сжал кулаки. Он помнил тот день слишком хорошо, когда отец в ярости пустил в ход ремень. Это был уже не отец — это был человек, потерявший разум, забывший, что перед ним его сын. Он остановился перед дверью квартиры, глубоко вздохнул и вошёл. — Мама, я дома, — бросил он неуверенно, стараясь придать голосу спокойствие. — Привет, проходи, — ответила мать, даже не взглянув на него, не обняв даже. Джисон нахмурился. Разве не она звонила, говорила, что хочет увидеть его? Разве не она звучала такой тёплой и искренней, приглашая домой? Что-то было не так. И Джисон это чувствовал ещё тогда, когда был в квартире Минхо. — Мама, ты какая-то напряжённая, что-то случилось? — спросил он, садясь за стол. — Нет, вот пирог, который я приготовила для такого слабоумного, как ты, — проговорила мать с раздражением, её голос словно обжигал холодом. Джисон замер. "Мне показалось," — подумал он сразу. "Просто ещё не отошёл от всего, что случилось. Это нервы." Но тут он увидел его. В дверном проёме кухни стоял отец. Лицо суровое, взгляд тяжёлый. И тут всё стало ясно. Джисон почувствовал, как сердце ушло в пятки. Он правильно услышал тон матери — в её голосе с самого начала было что-то фальшивое. Это была ловушка. Что теперь будет? Что они сделают с ним? Почему родители видят только плохое? Эта мысль била Джисона сильнее, чем слова матери. Он сидел за кухонным столом, глядя на яблочный пирог, который теперь казался скорее ловушкой, чем угощением. Он старался. Учился в университете, достигал успехов, о которых другим только мечтать. Но разве это когда-нибудь имело значение? Родителям всегда нужно было больше. Как будто он был не сыном, а проектом, который должен идеально работать. Но он не робот. Он не мог быть безупречным. Его тело — не металл, а живая плоть. Его разум — не механизм, который можно настроить. Когда в дверном проёме появился отец, он вспомнил всё о вчерашнем вечере. Когда отец, срываясь в ярости, едва не ударил его ремнём. Если бы Джисон тогда не убежал, был бы не только ремень? — Ты решил, что можешь просто так уйти из дома? — голос отца был низким, угрожающим. — Думаешь, я позволю тебе опозорить нашу семью? Джисон с трудом сглотнул, его ладони стали влажными от пота. Он повернулся к матери, ища хоть каплю поддержки, но её взгляд был таким же холодным, как голос. — Ты вообще думаешь, что делаешь, Джисон? — спросила она, не дрогнув. Это был не просто пирог. Это была ловушка. Ещё одна попытка заставить его подчиниться, снова загнать его в рамки их ожиданий. Джисон молчал. Слова словно застряли в горле, оставляя после себя глухое ощущение пустоты. Он сидел на стуле, избегая встречаться с отцом взглядом. В воздухе витала угроза, и он чувствовал её каждой клеткой своего тела. Сегодня будет хуже. Гораздо хуже. Не только слова, не только унижение. Что-то в поведении отца подсказывало: физическая боль неизбежна. — Я старался… всегда, — выдавил он наконец, тихо, почти шёпотом, будто надеялся, что слова смогут смягчить того, кто стоял перед ним. Но отец, казалось, только больше разозлился. Его лицо перекосилось, в глазах пылала ярость. Без лишних слов он шагнул к Джисону, схватил его за локоть железной хваткой и буквально потащил в комнату, игнорируя слабые попытки сопротивления. — Ты старался? — процедил он сквозь зубы, едва не швырнув Джисона на пол, как будто тот был ненужной игрушкой. — Ты даже этого не можешь нормально сказать! Джисон, не успев подняться с пола, ощутил, как воздух вокруг него стал тяжёлым, пропитанным ненавистью. Он хотел что-то ответить, но не успел. Удар обрушился внезапно, словно молния, и обжёг его бедро. Металлическая пряжка ремня хлестнула с такой силой, что Джисон вскрикнул. Боль была острая, пронзающая, будто электрический ток прошёлся по коже, оставляя за собой горящее, ноющее ощущение. — Думаешь, ты можешь так жить?! — кричал отец, снова замахиваясь. Ещё один удар. Потом ещё. Каждый раз пряжка оставляла на коже нестерпимое жжение, словно рвала его на части. Джисон пытался прикрыться руками, инстинктивно поджимая ноги, но это лишь злило отца больше. Удар пришёлся на плечо, боль обожгла так сильно, что у него из глаз брызнули слёзы. — Ты ничтожество! — ревел отец. — Ты никогда не станешь мужчиной! С каждым словом удары становились сильнее, и Джисон, потеряв всякую надежду защититься, просто сжался в комок на полу. Он не кричал больше — он просто тихо всхлипывал, вжимаясь в холодный пол, как будто это могло спасти его от ярости отца. — Посмотри на себя! Даже жалеть тебя не за что! — последний удар пришёлся прямо на спину, отчего Джисон вскинулся, но сил больше не осталось. Тяжёлое дыхание отца заполнило комнату. Ремень со звоном упал на пол, и Джисон услышал, как тот вышел, хлопнув дверью. Он остался один, болью пронзённый до самого сердца, в холодной комнате, где не было никого, кто мог бы услышать его мольбы о помощи. Джисон лежал на холодном полу своей комнаты, ощущая, как каждый сантиметр его тела болит. Он громко всхлипывал, не в силах сдержать слёзы, которые катились по щекам. Боль была невыносимой, словно раскалённый металл пронизывал его мышцы, оставляя за собой пылающий след. Он боялся даже пошевелиться, потому что знал: если сделает хоть малейшее движение, боль усилится. И все же, несмотря на физическую боль, его больше всего пугал отец. Он снова вспомнил тот момент, когда схватка с ним была неизбежной. Сожаление охватило Джисона. Почему он вообще пришёл сюда? Зачем? Он хотел пирог. Он просто хотел пирог, приготовленным его мамой. Он слегка приподнял голову и через слабый свет увидел две колючих розы, лежащие на подоконнике. Надо было… Джисон проснулся от того, что кто-то яростно будил его. Минхо. — Джисон, просыпайся! Почему ты плачешь во сне? Проснись же! — умоляющий голос Минхо срывался на крик, и Джисон почувствовал, как его плечи вздрогнули от страха. — Боже, ты проснулся! — Минхо мгновенно подхватил его, обнимая, и Джисон ощутил, как его сердце бешено стучит в груди. Он был испуган. — Джисон... что с тобой? Он застыл со слезами на глазах, понимая, что это был всего лишь кошмар. Кошмар, который ещё не отпустил его, не позволял ему выдохнуть. Он всё ещё ощущал страх, как привкус металла во рту, как давление в груди, как шёпот ужаса, что не исчезает даже в самом ярком свете. Он боялся что это второй сон, и щас сюда войдёт опять отец. Но к счастью это уже не сон. Это уже реальность. Слёзы прекратились, но тело всё ещё дрожало, не в силах остановиться. Минхо крепче прижался к Джисону, стараясь как-то успокоить его, но сам был не меньше напуган. Он не знал, что произошло, но видел, как сильно Джисон был потрясён, как будто весь мир рухнул на его плечи. Минхо слишком за него переживал. Он не знал как ему помочь, Джисон так плакал во сне.. так плакал.. Минхо обнимал Джисона, крепко, почти сжимая его в своих объятиях. Он не хотел его отпускать. Даже несмотря на то, что Джисон едва ли не вырывался, пытаясь оттолкнуть его, Минхо не мог заставить себя сделать шаг назад. Он чувствовал, как тело Джисона дрожит, как из него исходят глубокие вздохи, полные невыразимой боли, и он всё больше ощущал, как тяжело ему видеть такого Джисона. Минхо не знал, что Джисон пережил во сне, но видел, как его лицо было искажено страхом. Он хотел спросить, что с ним случилось, но так и не смог открыть рот. Джисон сейчас был не в лучшем состоянии, и Минхо чувствовал, что не может навязываться с вопросами. Ведь если Джисон начнёт снова плакать, если эта дрожь в его теле не уйдёт, Минхо не выдержит. Он просто не мог смотреть, как тот мучается. Это было слишком больно — видеть глаза Джисона, полные страха, как будто в них скрывался весь мир боли и ужаса, который тот пережил. Джисон боялся. Минхо знал это, чувствовал в каждом его движении, в каждом вдохе. Но чего он боится? Минхо не знал, и это было самым мучительным. Он хотел понять, хотел помочь, но что он мог сделать? Всё, что Минхо мог сделать — это держать его крепче, не отпуская, надеясь, что с каждым его прикосновением Джисон почувствует хоть каплю безопасности. — Я щас принесу чай, — Минхо понял, что Джисон уже успокоился, по этому ушел за чаем, оставив Джисона с своими мыслями. Джисон знал одно — он больше не вернётся в тот дом. Даже если всё, что случилось, было всего лишь кошмаром, это не имело значения. Этот кошмар был слишком ярким, слишком реальным, и чувствовал он его не только в голове, но и в каждом болезненном вдохе. Он знал, что это не просто сон. Это было предсказание, продолжение того ужасного вечера. И он не собирался возвращаться туда. Больше никогда. Но оставался ещё один вопрос, который не давал ему покоя. Как забрать свои вещи? Он не мог просто оставить всё, что у него было — свою книгу, которую так и не успел дочитать, одежду, важные бумаги… Все эти мелочи, которые хоть как-то составляли его жизнь. Как вернуться в тот дом и забрать это, не столкнувшись с отцом? Как вообще туда попасть? Но, возможно, было не так страшно, как он думал. Всё-таки вопрос, который мучил его больше всего, был другой: где он теперь будет жить? В голове прокручивались мысли, и ответ был прост: у него было всего 500 долларов, и этого хватит максимум на пару недель, если не меньше. Он не мог выжить на такую сумму без работы, а новую работу найти было сложно. Феликс. Друг, который всегда поддерживал, всегда был рядом. Он говорил, что скоро снимет квартиру. Уже давно хотел съехать от родителей, так как ни один из них не хотел жить под их контролем. Феликс был тот, кто мог помочь. Джисон не раздумывал долго. Он знал, что если попросит, Феликс вряд ли откажет. Друг сам не раз предлагал снять совместную квартиру, зная, как оба не любят жить с родителями. Это решение казалось логичным, и хотя Джисон не хотел становиться обузой, он не видел другого выхода. Он достал телефон, и начал писать Феликсу. Джисон: Феликс, помнишь ты квартиру хотел снять на двоих? Любимый Ёнбок: Помню, ты все же решился? Джисон: Вынудили обстоятельства. Давай встретимся сегодня вечером в нашем любимом кафе? Любимый Ёнбок: Хорошо, расскажешь что за обстоятельства? Джисон: Да.

***

— Потом меня Минхо донес до своего дома, — Джисон не успел договорить, как Феликс подавился чаем. — Что, прости? — выпалил Феликс, кашляя и кривя лицо. — Минхо — это кто? — Тот парень, что рядом со мной был, — ответил Джисон, чуть покраснев. — Джисон, я тебе сейчас так вмажу, — сказал Феликс, его лицо резко поменялось, он был обижен, что друг ничего не рассказал о своём новом парне. — Стоп, в смысле? — удивленно спросил Джисон. — Почему ты не сказал, что у тебя есть парень? Джисон, услышав это, не только подавился чаем, но и весь напиток как-то странно вылетел у него изо рта. Он едва успел отскочить в сторону, а чай разлился по столу, не оставив шансов для спасения. Всё моментально оказалось на полке и на полу. — Ты что, дебил? — чуть не задыхаясь, пробормотал Джисон, пытаясь вытереть рот салфеткой. — Он мне не парень, даже не друг, — добавил он с ярким раздражением, отчаянно пытаясь не выдать ещё большего замешательства. Феликс сидел с открытым ртом, ошарашенно уставившись на друга. Он не знал, что и думать. Минхо не был его парнем? Даже не другом? Чего вообще Джисон от него скрывал? Эта ситуация была настолько запутанной, что Феликс едва мог уловить смысл происходящего. — Подожди, так получается, он тебе в конце ноября в такой холод дал свою куртку, в дождь тебя донес до дома, а ты мне говоришь, что вы даже не друзья? — Феликс воскликнул, не в силах сдержать эмоции. — Ты мне врешь, Джисон! — продолжил он, поднимаясь с места, чуть ли не крича. — Да ты что, прекрати, — сказал Джисон, его пальцы нервно теребили края салфетки. Он явно не знал, как еще оправдать всю эту ситуацию. — Всё это ерунда. — Ерунда?! — Феликс продолжал настаивать, не веря своим ушам. — Ты что, совсем с ума сошел? Давай рассказывай! Джисон снова потер свои глаза, пытаясь угомонить себя. В голове было как в кошмаре. Джисон больше всего щас хотел просто замолчать или попытаться перевести разговор на что-то другое. — Ладно, а что насчет квартиры? — спросил Джисон, быстро меняя тему, чтобы избежать ещё большего накала. — Стоп! Ты так не ускользнёшь, Джисон! Я с тебя всё вытащу, — сказал Феликс, поглядывая на него с подозрением. Он уже чувствовал, что тут скрывается нечто большее, чем просто дружеский жест Минхо. — Ты всё равно расскажешь мне про этого Минхо, или как его там! — Слушай, ну нет у нас ничего, — сказал Джисон, снова стараясь уйти от темы. — Он меня вообще бесит! — Ага, так значит ты не позвонил мне, чтобы я тебя забрал, а остался у него, да? — Феликс прищурился, совсем не веря в слова Джисона. — Да, Феликс, потому что когда ты замерзаешь, а в его квартире тепло, то уже никуда не хочешь уходить. Особенно если тебе идти в одной кофте в такой дождь и мороз! — ответил Джисон, понизив голос и в очередной раз пытаясь оправдаться. — В кофте? Ты вообще в своем уме? — Феликс был в абсолютном шоке. — Ты что, совсем с катушек съехал? — Минхо мне никто, понял? Мне наплевать на него! Я вообще не хочу с ним больше пересекаться, — сказал Джисон, вытирая остатки чая с стола, словно эта мелочь могла скрыть все его замешательство. — Как там с Хваном? — из-под стола донёсся голос Джисона. Он с усердием вытирал свои ботинки, которые были покрыты напитком, разлитым во время их бурной беседы. — Мы встречаемся, — ответил Феликс с легким и невозмутимым тоном. Джисон вдруг стукнулся затылком о стол, потрясённый. — Что ты только что сказал? — произнёс он, не веря своим ушам. — Та, шучу я, но мы общаемся, — ответил Феликс, на его лице заиграла довольная улыбка. В глубине души он не мог не радоваться тому, что его отношения с Хенджином, хотя и не были официальными, развивались. Они несколько часов общались, и Феликс был в полном восторге от того, как легко они находили общий язык. Но особенно его радовало, когда Хенджин сам писал ему первым. Это было нечто особенное, своего рода маленькое счастье, которое согревало сердце. Джисон, усмехаясь, поднял взгляд. — И это ты мне ещё будешь что-то говорить, что я тебе ничего не сказал за Минхо, а сам-то? — произнёс он с хитрой улыбкой, взгляд его был полон дерзости и фальшивого упрека. Феликс лишь фыркнул и с улыбкой отмахнулся. — Ладно, давай про квартиру. Зная тебя, ты уже давно что-то нашёл, выкладывай, — сказал Джисон, подавая ему явный сигнал, что тема Хенджина исчерпана. В его голосе чувствовалась лёгкая насмешка, но в то же время он был искренне заинтересован в том, что скрывает Феликс. Джисон уже знал, что этот вечер не будет спокойным. Феликс ему весь мозг вынесет за этого Хван Хенджина.

***

— Быстро мы заехали, однако, получается, за аренду платить 150$? — спросил Джисон, пытаясь осознать все, что только что произошло. Он держал в руках контракт, не особо веря в то, что они нашли жильё так быстро. — Да, получается, по 75 долларов в месяц с двоих, — сказал Феликс, ставя сумку в прихожую. Его лицо расплылось в улыбке, когда он оглядел пустую квартиру. Вся ситуация казалась ему какой-то сказкой, они же только что подумали об этом, и вот оно — жильё. — На самом деле, эту квартиру мне мама предложила, её знакомая хозяйка этой хаты, а её сын просто сдаёт, — добавил Феликс, разводя руками и смущенно поправляя волосы. Джисон в ответ хмыкнул и скинул свою куртку на кресло. — Ладно, у тебя хоть родители нормальные, не то что у меня, — усмехнулся он, вспоминая снова тот сон. Кошмарный сон. И те колючие розы на столе. Феликс заметил этот момент. — Тут даже я согласен, — сказал он, осознавая, что Джисон всегда был один на один с проблемами, не находя поддержки. Это было тяжело и грустно. Джисон отвёл взгляд, понимая, что сейчас ему нужно будет искать работу. Эти 500$ быстро сгорят — аренда, еда, коммунальные услуги, всё будет стоить гораздо больше. Он понял, что не сможет долго продержаться, если не начнёт зарабатывать. — Баристой работать буду, — сказал Джисон, садясь на кровать. Феликс, заметив его отчаяние, с лёгкой улыбкой сказал: — Я с тобой, будем вместе делать хаос в кофейне. — Нас в первый рабочий день выгонят, — посмеялся Джисон, но это была уже не просто шутка, а неуверенность, страшно было устраиваться на работу. Он никогда в жизни не работал. Только листовки раздавал. Феликс такой же. Они вместе это делали. Джисона мысли возвращались к родителям, которые, возможно, даже не вспомнят о его существовании. Они даже ему не позвонили за эти сутки.

***

Минхо сидел на кухне своей квартиры, лениво листая ленту в Инстаграме. Он не особо внимательно смотрел на экран, его мысли были где-то далеко. Лишь изредка он задерживал взгляд на постах, но это было больше привычкой, чем настоящим интересом. — Та чего ты такой подавленный, снова из-за Хан Джисона? — спросил Хван, заходя в кухню и неуклюже забирая телефон из рук Минхо. — Отдай, — хмуро произнёс Минхо, но не стал отбирать устройство. Он был слишком поглощён своими мыслями, чтобы что-то предпринимать. — Не отдам, пока не расскажешь, что случилось? — настойчиво спросил Хенджин, усаживаясь напротив. Он знал Минхо не первый день и всегда умел вывести его на разговор. Минхо вздохнул и посмотрел на друга. — Меня впервые заинтересовал парень, хотя я всегда был по девушкам, — сказал он, его голос был тихим и задумчивым. Это не было его стилем, и он сам не знал, как это случилось, но факт оставался фактом. Хенджин покачал головой, усмехнувшись. — Это я помню. Он тебе симпатизирует. Так получается, ты забрал его вчера вечером в дождь и принёс к себе домой? А потом вы утром попили чай, и он ушёл? — уточнил Хенджин, не скрывая интереса. Минхо кивнул, на его лице появилась тень грусти. — Да, я даже не спросил его номер, хотя какой смысл. Он бы мне его и не дал, я же его так бешу, — сказал Минхо с явной тоской в голосе, будто признавая своё поражение ещё до начала. — Интересный мальчик, — сказал Хван, поднимая брови. — Чем же ты его так бесишь? Минхо усмехнулся, пытаясь скрыть свою неловкость. — Самому интересно, скорее, я просто постоянно рядом, и это его бесит, — сказал он, с лёгким сарказмом в голосе, но внутри всё же было не по себе. Хенджин прищурился и вдруг протянул ему свой мобильник. — Вот его номер, — сказал он с победной улыбкой. Минхо замер, не веря своим ушам. — Что? Как ты отодрал его номер? — спросил он, с удивлением в голосе. Он не мог поверить, что Хенджин смог так быстро получить личную информацию Джисона. — Феликс его друг, и мы с ним хорошо общаемся, — сказал Хенджин, в его глазах искрилась шутливая лукавость. — Поэтому ты должен Феликсу шоколадку за номер Джисона, — добавил он, подмигнув и расплывшись в победной улыбке. Минхо на мгновение задумался, а потом его лицо расплылось в улыбке, и плохое настроение словно сняло как рукой. На какое-то время всё стало проще, и даже этот странный разговор с Хенджином вдруг стал приятным. — Пиши ему, — сказал Хенджин, подталкивая Минхо. Минхо сгорбился, нервно глядя на экран. — А… нет, — пробормотал он, избегая взгляда друга. — Да ты издеваешься что ли? — почти завизжал Хенджин, не скрывая раздражения. — Ты щас прикалываешься надо мной? — Нет, я боюсь, — сказал он, не скрывая своей неуверенности. Хенджин скинул руки на бок и, сложив их на груди, скривился. — Так ты таскаешь его на руках, куртку на него в автобусе кладешь когда тот замерз, с ним спокойно разговариваешь в лицо, а написать не можешь? Что с тобой не так, Ли Минхо? — сказал он, уже не веря в происходящее. Минхо поёжился. — Да что я сделаю, ну такой я, боюсь я, — пробурчал он. Хенджин поддал газу. — Либо ты пишешь, либо я беру свой телефон, флиртую с ним и через два дня привожу его сюда. А знаешь, что я сделаю? С ним поцелуюсь прямо при тебе. Минхо почти выпал из себя. — Ты что, берега попутал?! — воскликнул он, ошарашенный такими словами. — Мы сколько лет дружим, а ты до сих пор не выкупаешь мои шутки? — рассмеялся Хенджин. — Пиши уже, влюблённый хищник. Минхо, всё ещё в шоке, но поняв, что выбора нет, взял телефон и начал печатать. — а что писать? — спросил Минхо, его пальцы уже были на клавиатуре телефона. — пиши, привет Джисон. Минхо: Привет Джисон Злая белка: Ты кто такой? Минхо: Я Минхо, как дела? — Боже, Минхо, ты где так научился писать? Почему так… нудно и ужасно? — скривился Хенджин, глядя на экран телефона. Минхо закатил глаза и уставился на свой экран. — Он меня игнорит, — буркнул он, не скрывая своего разочарования. Хенджин усмехнулся, на мгновение отводя взгляд от телефона. — Да тут даже я бы заигнорил, — хмыкнул он, но едва успел договорить, как Минхо ткнул его локтем в бок. — Ай! Какой ты агрессивный, — засмеялся Хенджин, потирая бок, хотя на самом деле это почти не болело. Он наслаждался этим моментом. — Так что мне делать? — угрюмо спросил Минхо, всё ещё не сводя глаз с телефона. Он выглядел потерянным, как ребёнок, который не знает, что писать в контрольной. Хенджин ухмыльнулся и, недолго думая, выхватил телефон из рук друга. — Дай сюда, я всё исправлю. Вот как надо писать, смотри и учись, мастер словесной пытки, — сказал он, уже яростно набирая текст. Минхо: Как ты вообще? все нормально? ты просто так резко ушел, ничего даже толком не сказал. Как себя чувствуешь? Злая белка: Откуда у тебя мой номер? — отдай телефон сюда, мастер хренов, — Минхо выхватил свой телефон с рук Хвана и сам начал писать. — Минхо, чем больше текста тем лучше, — сказал Хван и вышел из кухни. Минхо: Не важно. Так ты не ответил на мои вопросы. Злая белка: У меня всё норм, я занят, не пиши мне больше, отвали. Минхо сидел на стуле в кухне, уставившись в экран телефона, на котором светилось сообщение от Джисона. Его губы тронула лёгкая улыбка, тёплая, почти нежная. Он снова перечитал короткий, но острый ответ, который будто был создан специально, чтобы его немного подразнить. Ему нравилась эта дерзость. Минхо на секунду задумался, проведя пальцем по экрану, будто это могло помочь найти правильный ответ. Но вместо того, чтобы что-то написать, он вдруг поднялся с места и, выйдя с кухни направившись в сторону комнаты Хенджина, крикнул: — Узнай их новый адрес! — Зачем? — послышалось из комнаты друга. Хенджин выглянул в дверной проём, подняв одну бровь, явно не понимая, что снова задумал Минхо. — Просто узнай, — сказал Минхо, стараясь сохранить нейтральный тон. Но как только Хенджин вернулся в свою комнату, Минхо прошептал себе под нос, опустив взгляд: — Хочу принести новую розу.