thorny rose

15 ноября.

Джисон ненавидел ноябрь. Этот месяц словно был проклят для него — месяц, который раз за разом приносил только разочарования и неудачи. Он никак не успевал справляться с делами: учеба наваливалась лавиной, требуя от него больше, чем он мог дать. Родители постоянно давили, будто стараясь превратить его в идеально отточенный механизм, а не в живого человека. — Осталось всего два года, и ты закончишь университет, учись блять! — повторяли они, как мантру, на каждом ужине. Эти слова были словно петля на шее, стягивающаяся все туже. Джисон ненавидел их беспокойство, их ожидания, которые ломали его волю. Но в то же время Джисон любил ноябрь. Этот противоречивый месяц дышал сыростью дождей и холодными ветрами, которые заставляли людей быстрее укутываться в теплые пальто. Любил хмурое небо, низко нависшее над городом, и звук капель, мягко разбивающихся о стекло. Он обожал такие вечера — сидеть на кровати, укрывшись одеялом, с книгой в руках. Листая страницы, он словно сбегал от реальности в миры, где жизнь была проще, где можно было любить, ненавидеть и мечтать без оглядки на других. В этом странном сочетании холодной ненависти и теплой романтики было что-то необъяснимо притягательное. Это чувство напоминало ему розу. Да, именно розу. Ненависть была, как ее острые шипы, безжалостные и беспощадные, от которых больно, но невозможно отвести руку. А романтика... она была цветком, нежным, хрупким, манящим своим ароматом и красотой. Ноябрь напоминал ему эту колючую розу — одновременно жестокий и прекрасный. И как бы сильно Джисон ни пытался разобраться в своих чувствах, он знал одно: ненависть и романтика всегда идут рука об руку, заполняя пустоту внутри. — Джисон! — громкий крик отца донёсся из кухни, словно удар гонга, возвещающий начало очередного боя. Джисон закатил глаза. Он сразу понял, что сейчас начнется. Очередной «серьезный разговор», очередное нравоучение. От этого уже тошнило, и в груди поднималась волна злости. Сколько можно? Сколько еще ему придется терпеть эти допросы, эти бесконечные обвинения? — Пап, ты что-то хотел? — голос его был напряжённым, но он попытался сделать вид, что все в порядке. Стоя в дверном проёме, он упёрся взглядом в отца, который уже начинал наливаться гневом. — Почему мне звонил твой препод и сказал, что ты не пришел на его лекцию? — отец говорил медленно, с таким ледяным спокойствием, что от этого было еще страшнее. — Ты забываешь, что я с ними знаком? Ты вообще в своем уме? Ты же знаешь что я могу контролировать твою посещаемость, и мне не составит труда узнать, чем ты там занимаешься. — Пап, — начал Джисон, с трудом сдерживая голос от дрожи, — я пропустил всего одну лекцию. Одну! Хватит устраивать драму из-за этого. Я плохо себя чувствовал, поэтому... — Ах, плохо ему было! — перебил отец, не дав договорить. Голос его вдруг стал резким, как крик хищной птицы. — Я в твое время даже, блять, на двух ногах стоять не мог, но учился, как проклятый! А ты? Ты даже жопу свою не можешь оторвать, чтобы учиться нормально! Одни отмазки, сука! Слова резали по живому, но Джисон больше не мог молчать. Его терпение истощилось. — Да ты заебал уже, пап! — вырвалось из него громче, чем он планировал. — Я не робот, чтобы пахать так, как ты! И хватит мне напоминать, каким ты был идеальным! Ты думаешь, мне легко? Ты думаешь, я этого не знаю?! Кухня застыла в напряжении, воздух между ними словно заискрился от злости. Отец смотрел на него, словно не узнавая. — Что ты сказал? — его голос звучал опасно тихо. Но Джисон уже сорвался. — Я сказал, что заебался! Каждый день одно и то же! Ты не отец, ты проклятый надсмотрщик. Ты даже не слушаешь меня, не видишь, как я выматываюсь. Тебе просто нужно, чтобы все было идеально, а я, пап, не идеальный. И никогда им не буду! Отец медленно поднялся из-за стола, словно собирался стереть с лица земли эту дерзость. — Пока ты живешь в моем доме, ты будешь делать то, что я скажу, понял?! — он почти рычал. — Ты неблагодарный щенок! Все, что у тебя есть, это благодаря мне! — Благодаря тебе? — засмеялся Джисон, но в его голосе не было веселья, только горечь. — Если бы это было для меня, ты бы хоть раз подумал обо мне, а не о своих, блять, идеальных стандартах! И не дожидаясь ответа, он развернулся и направился к выходу. — Джисон! — отец крикнул ему вслед, но тот уже не слушал. Хлопнула дверь. На улице был холодный ноябрь, колючий и сырой, но Джисон вдохнул его полной грудью. Лучше мерзнуть под ледяным дождем, чем задыхаться в этом доме. Джисон шел по улице, ссутулившись, втянув голову в плечи, пытаясь спрятаться от колючего ветра, который норовил пробраться даже под его любимую куртку. Дождь был легким, почти приятным — капли мягко стучали по капюшону и коже, но холодный ветер заставлял мелкие мурашки пробегать по всему телу. Он чувствовал, как пальцы рук замерзают, несмотря на глубокие карманы. — Как же, сука, заебали, — пробормотал он себе под нос, стиснув зубы. — Я им что, робот или кто? Ему хотелось крикнуть это громче, но улица была пуста. Спустя десять минут он дошел до своей «любимой остановки». Это место всегда было для него чем-то особенным. Здесь он проводил много времени — ждал автобус в университет, пил кофе по утрам, залипал в телефон, стараясь не встречаться глазами с другими людьми. А сейчас, ночью, она казалась еще более пустой, чем обычно. — Моя любимая остановка, — сказал он почти шепотом, садясь на холодную скамью. Дождь лениво стекал по козырьку крыши, капли тихо стучали о железо. Никаких людей, ни машин. Только он и этот дождливый, и почти бесконечный ноябрь. Джисон не знал, сколько времени просидел на остановке. Может, несколько минут, а может, целый час. Мысли текли, как этот дождь — бессвязные, тяжелые, настойчивые. Он попытался успокоиться, но в груди все еще бурлила злость. Дом. Черт бы побрал этот дом. Мысль о том, чтобы снова туда вернуться, была невыносимой. Он встал, отряхнул куртку от капель и медленно побрел обратно, хотя каждая клетка тела сопротивлялась. Однако, почти дойдя до дома, он не выдержал. Сел на ближайшую лавочку, не скрываясь от дождя. Пусть этот ледяной поток смоет с него все мысли, все чувства. Тишину нарушил чей-то голос: — Привет. Джисон дёрнулся, оглянувшись. Рядом на лавочку сел парень. Незнакомый, высокий, худощавый, с мокрыми черными волосами, которые прилипли ко лбу. — Что? — спросил Джисон, нахмурившись. Откуда вообще взялся этот парень? В такое время, в таком месте? — Почему ты тут сидишь под дождем? Замёрзнешь же, — спокойно сказал незнакомец, словно разговор под дождем посреди ночи был для него чем-то привычным. — То же самое могу сказать и тебе. Ради бога, иди, куда шел, и отвали от меня, — резко ответил Джисон, не скрывая раздражения. Парень не сдвинулся с места. Он только усмехнулся и поднял голову вверх, подставляя лицо дождевым каплям. — Но ведь есть причина, почему ты тут сидишь, правда? Не родители ли случайно? — спросил он мягко, но с ноткой интереса в голосе. Джисон нахмурился еще сильнее. — Почему я вообще должен что-то тебе объяснять? Уходи. Парень пожал плечами, словно это ничего не значило. — Я тоже ушел из дома, просто так. Нравится гулять ночами. Спокойно очень. Никого вокруг, только ты и дождь, — его голос был непринуждённым, почти мечтательным. Он снова поднял голову, закрыв глаза, наслаждаясь каплями дождя, словно это была не осенняя слякоть, а теплый летний ливень. — Ты издеваешься? — хмыкнул Джисон, не зная, как реагировать. Парень улыбнулся, повернувшись к нему: — Нисколько. Просто ты выглядишь так, будто тебе тоже хочется, чтобы мир оставил тебя в покое. А я... я могу просто посидеть рядом, если не против. Джисон посмотрел на него. Этот странный парень раздражал и одновременно притягивал своей простотой. Может быть, потому что его слова звучали без претензий, без злости. — Делай что хочешь, мне плевать, — буркнул он, отвернувшись. Некоторое время они сидели молча, слушая дождь. Воздух стал чуть менее тяжелым, как будто тишина между ними размывала остроту чувств Джисона. — Знаешь, ты прав, здесь спокойно, — не выдержал он спустя пару минут. Парень не ответил. Только снова улыбнулся, но на этот раз чуть шире. Джисон знал, что возвращаться домой сейчас было самым логичным решением. Если не вернется — отец устроит очередной спектакль. Будут громкие крики, язвительные замечания, может, даже угрозы лишить чего-то важного: интернета, карманных денег, или просто покоя. Это было последнее, чего он хотел, но выбора у него не было. Он встал с лавочки, бросил последний взгляд на пустую улицу и пошел прочь. Ночной город будто пытался успокоить его — ветер стих, дождь превратился в лёгкую морось. Но, как назло, этот странный парень не думал оставлять его в покое. — Что ты еще хочешь? — резко бросил Джисон, развернувшись. — Мне в ту же сторону просто, — с невозмутимой улыбкой ответил парень. — Я, кстати, Минхо. — Да ты что? Как мне плевать, — огрызнулся Джисон, снова отворачиваясь. Он продолжил идти прямо, пытаясь игнорировать этот раздражающий голос. Сейчас ему хотелось тишины, покоя, но парень явно решил, что разговор — это то, что нужно. — Ты такой колючий, — почти весело сказал Минхо, находясь в нескольких метрах позади. Джисон никак не отреагировал, будто не услышал. Колючий? Ну и пусть. Лучше быть колючим, чем пустить кого-то в свою голову. Подойдя к дому, он быстро зашел в подъезд, проверяя, чтобы дверь за ним захлопнулась. — Сука, даже погулять нормально не дали, — пробормотал он себе под нос, дернув ручку входной двери. Он приготовился к самому худшему — гневу отца, укоризненным взглядам матери. Но ничего этого не было. Отец сидел на кухне в своей привычной позе, лениво потягивая пиво. Глаза его смотрели куда-то в пустоту, как будто он думал о чем-то своем. Мама, судя по тишине, была в спальне. — Хм... странно, — подумал Джисон, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Он прошел к себе в комнату, закрыл дверь на замок и буквально упал на кровать. Голова кружилась от усталости. Глядя в темноту потолка, он попытался выстроить хоть какой-то порядок в своих мыслях, но они путались, как нити, которые невозможно распутать. Этот странный парень с улицы — Минхо. Почему он вообще заговорил с ним? Зачем? — Дурак какой-то, — пробормотал Джисон, поворачиваясь на бок. Но странная улыбка Минхо, его спокойный голос, будто не выходили из головы. "Ты такой колючий", — всплыло в памяти. Джисон поморщился, но мысли о парне почему-то продолжали возвращаться. Он не заметил, как провалился в сон, полный обрывков воспоминаний и странных образов. ××× Наступило утро. В комнате было тихо, за исключением мягкого тиканья часов на столе. Джисон лежал, укрывшись одеялом до подбородка, наслаждаясь последними минутами сна. Но вибрация телефона на прикроватной тумбочке настойчиво дала знать, что это утро не будет спокойным. Сонно протянув руку, он на ощупь нашел телефон, прищурившись, чтобы разглядеть текст на ярком экране. Сообщения были от Феликса. А раз писал Феликс, значит, это что-то срочное. Или, как минимум, он так считает. Любимый Ёнбок: — Джисон! Срочная срочность! Зайди в сеть, тут такое. Любимый Ёнбок: — Помнишь, я тебе рассказывал про Хенджина? Ну, того самого? Так вот, я узнал, что сегодня он будет в картинной галерее. Пойдешь со мной? Пожалуйста! Джисон уткнулся лицом в подушку, выдав тихий стон. Еще до прочтения он знал, что Феликс не отстанет. Джисон: — Та ты издеваешься, Ликс. Нет, я не хочу. Это мои единственные законные два выходных. Дай поспать. Ответ пришел почти мгновенно, как будто Феликс ждал, держа палец на кнопке отправки. Любимый Ёнбок: — Не дам! Ты мне не друг, что ли? Если пойдешь, я тебе книгу куплю. Какую захочешь. Джисон, приподнявшись на локте, устало посмотрел на экран. Эта подкупная фраза была хитрым маневром. Ликс знал его слабости. Книга... — Сука, — пробормотал он вслух, прежде чем набрать ответ. Джисон: — Говори время. Скоро буду. Любимый Ёнбок: — Я знал, что ты согласишься! Встречаемся через час у входа! Сев на кровати, Джисон устало вздохнул и потер лицо руками. — Почему я всегда на это ведусь? — пробормотал он, поднимаясь с кровати. В ванной он долго смотрел на себя в зеркало, надеясь, что хоть холодная вода вернет его к жизни. Но мысль о том, что придется провести день с Ликсом в людном месте, не отпускала. — Надо было не читать сообщения, — проворчал он, но уже начал собираться, надевая свою привычную куртку и толстовку. Феликс был непредсказуемым, это Джисон знал давно. И если уж он что-то задумал, то этот день вряд ли будет скучным. А в глубине души он даже знал, что не сильно против — ведь с Ликсом всегда происходило что-то необычное. ××× — И где твой Хван Хенджин? — протянул Джисон, лениво сидя на лавочке в углу картинной галереи. Он выглядел так, словно вот-вот заснёт, откинувшись на холодную металлическую спинку и сунув руки в карманы. Феликс, напротив, был полной противоположностью. Он буквально извивался на месте, сверкая глазами в разные стороны, выискивая знакомую фигуру среди немногочисленных посетителей. — Должен скоро прийти, — ответил он, не сводя взгляда с входной двери. — Только попробуй опять тупо таращиться на него весь день, — с усмешкой сказал Джисон, глядя на друга. — Соберись и подойди уже к нему, а то я сам это сделаю. Подойду и расскажу всё, что ты о нем думаешь. Феликс резко повернулся, и на лице его появилось выражение одновременно ужаса и раздражения. — Только попробуй, — угрожающе прорычал он, размахнувшись, чтобы отвесить Джисону подзатыльник. — Ай, больно, зараза! — Джисон потёр затылок, усмехнувшись ещё шире. Феликс тяжело вздохнул, вновь устремляя взгляд на вход. Джисон со скучающим видом продолжил: — Нет, ну серьёзно. Ликс, сколько ты ещё будешь бегать кругами, как будто готовишься к Олимпиаде? Это выглядит так, будто ты планируешь ограбление. — Я просто... жду момента, понимаешь? Идеального момента! — отрезал Феликс, при этом нервно оглядываясь. — Идеального момента? Ага, конечно. Знаешь, сколько ещё таких "идеальных моментов" ты просрал, пока молчал? Феликс остановился, схватившись за голову. — Почему ты не можешь просто поддержать меня, а не гнобить?! — Я поддерживаю, Ликс, но по-своему. Если тебе так нравится этот Хван Хенджин, почему ты до сих пор не подошёл? Что ты теряешь? Феликс хотел что-то ответить, но тут его взгляд замер. Джисон заметил, как друг вдруг распрямился, словно его ударило током. — Он здесь! — прошептал Феликс так тихо, что Джисон едва его услышал. Джисон повернул голову в сторону входа и действительно увидел парня. Высокий, уверенный в себе, с лёгкой улыбкой на губах, он вошёл в галерею так, будто принадлежал ей с рождения. — Так, Ликс, вперёд. Это твой шанс, давай, иди, — скомандовал Джисон, подтолкнув друга в бок. Но Феликс замер, будто приклеенный к полу. — Не могу, я... я нервничаю, — прошептал он. — Ладно, всё, я пошёл, — сказал Джисон, вставая с лавочки. — Не смей! — зашипел Феликс, схватив его за руку. — Ну ты же сам ничего не сделаешь, — сказал Джисон с притворным раздражением. — Я... Я просто жду момент, понимаешь?! — Окей, момент. Тогда я пошёл покупать себе кофе. Позовёшь, когда решишься, — бросил Джисон, махнув рукой, и направился в сторону ближайшего киоска. Оставшись один, Феликс ещё пару секунд стоял, переминаясь с ноги на ногу. Он смотрел на Хенджина, который остановился перед одной из картин и, похоже, был полностью погружён в её изучение. — Это просто человек. Просто человек, Ликс, — шептал он себе под нос. Но всё равно он не двигался. Джисон вышел из галереи, оставив Феликса наедине со своим страхом и Хенджином. — Может, хоть теперь решится? А то сколько можно мозги выносить, — пробормотал он, натягивая капюшон и направляясь к ближайшему киоску с кофе. Очередь была небольшой, но двигалась медленно. Джисон, привыкший использовать каждую свободную минуту, сразу уткнулся в телефон. Пропуская мимо ушей разговоры окружающих, он листал новости, пытаясь отвлечься от странного утреннего приключения. — Какая встреча, — вдруг раздался знакомый голос перед ним. Джисон оторвался от экрана и, взглянув вверх, наткнулся на насмешливую улыбку. — Ты что тут забыл, Линхо? — спросил он раздражённо, узнав того самого парня, который, похоже, преследовал его даже в таких местах. — Во-первых, я Минхо, — с лёгкой обидой поправил парень. — А во-вторых, я сюда с другом пришёл. Он там вон, в картинной галерее. Слишком уж он это дело любит. — Ага, — коротко ответил Джисон и снова уткнулся в телефон, демонстративно показывая, что разговор ему неинтересен. Минхо, однако, был настроен иначе. — И ты не спрашиваешь, зачем я заговорил с тобой в очереди? — с лёгкой усмешкой продолжил он, игнорируя очевидное нежелание Джисона общаться. — Не спрашиваю, потому что мне плевать, — бросил Джисон, даже не поднимая глаз. Очередь двинулась. Когда подошла его очередь, он наконец отвёл взгляд от телефона и обратился к кассиру: — Мне, пожалуйста, латте, большой. — Тебе стоит взять что-то крепче. Ты выглядишь так, будто не спал всю ночь, — заметил Минхо, стоя рядом и внимательно изучая его лицо. Джисон не сразу отреагировал. Он забрал кофе, расплатился, и только после этого медленно повернулся к парню: — Минхо, ты всегда такой назойливый, или это персонально ко мне? — Персонально к тебе, конечно, — ответил тот с искренней улыбкой, отчего Джисон только больше нахмурился. — Чудесно, — саркастично бросил он, отходя от киоска. Но Минхо, словно не замечая его недовольства, последовал за ним. — Так, а что ты делал в галерее? Не похож ты на любителя картин, — спросил он с легким интересом. — С другом пришёл. Он там остался, я вот кофе вышел взять, — ответил Джисон коротко, надеясь, что это завершит разговор. — Друг? Какой друг? Надеюсь, не твой парень? — Минхо посмотрел на него с хитрым выражением. Джисон остановился, бросив на него усталый взгляд. — Феликс. И нет, не мой парень. Ты всегда такие тупые вопросы задаёшь? — А ты всегда такой злой? — парировал Минхо, явно наслаждаясь их диалогом. — Нет, только когда рядом ты, — огрызнулся Джисон, делая очередной глоток кофе. Минхо засмеялся. — Хорошо. Тогда я, пожалуй, останусь рядом, чтобы проверить, как долго ты сможешь это выдержать. Джисон только закатил глаза.