Просто сигарета.

Тишина закладывала уши. Становилось тесно в груди, но парень поспешно выдохнул прохладу города и покинул балкон. Тихий гул холодильника встретил его в небольшой кухне. Остывший кофе, холодный октябрь за окном, шуршание листьев, прилипших к окну от дневного дождя. Тэхен подходит к окну, распахивает маленькую форточку, поднявшись на носочки. В нос сразу же ударил запах осени, ее бесконечных дождей и редких лучей солнца. Сладким арахисом и соленой карамелью. Пахнет теплом бежевого пальто и горького американо. Груз, давивший на горло все это время, наконец, ослаб. Ким вдохнул воздух глубже, его губы непроизвольно растянулись в улыбке, полной наслаждения. На столешнице лежит книга, и непонятно — сейчас раннее утро или глубокая ночь — во всей квартире царит полумрак, но небо светиться белым, словно вот-вот покажется солнце. Тэхен трогает твердый переплет, медленно поднимая его и слегка изучая, щурясь от недостатка света. Потом открывает на сто тридцать седьмой странице, читая несколько потертых старых строчек. Желтая бумага приятно ощущается подушечками пальцев, и Тэхен проводит по ней кончиками пальцев, прощупывая столь драгоценную историю одного времени. Он присаживается на подоконник, а взгляд снова бежит по окну и тем же прилипшим листьям, что и минуту назад. От окна веет прохладой, где-то наверху девятиэтажного здания что-то стучит, возможно, та же самая вода стекает по трубам. Хотелось выйти. Очень сильно. Настолько, что Тэхен захватил ключи от квартиры, обулся и неслышно зашуршал обувью по каменному полу подъезда. Шаркающие шаги отдавались о пустые стены. Все уже давно спят, думается ему. Стоило открыть дверь, как шквал ветра растрепал каштановые пряди, но приятно охладил лицо. Квадратная улыбка снова озарила улицу, и он, ведомый лишь своими ногами и моросящим дождем, пошел по тропинке. Неспешно дойдя до леса, он вдохнул запах полной грудью. Пахло чем-то родным и приятным, как его дом: Немного затхлый, но живой. Влажный, но теплый. Тэхен прогуливался по лесу, смотря по сторонам и наслаждаясь приятной тишиной. Капли падали с деревьев, иногда даже на его макушку. Тихий смешок и Тэхен разворачивается, собираясь возвращаться. Еще немного побродив среди густой чащи, Ким доходит до дома. По-обычному скользнув в лифт, Тэхен нажимает на шестой этаж, облокотившись спиной на одну из стенок кабинки и задумчиво выдохнул. Он слышит кипящий чайник и тихо заходит в квартиру. Скинув парку бежевого цвета, Тэхен выключает чайник, явно понимая, зачем он нужен был, а потом смотрит на часы. — Половина четвертого, значит… — Ким хмыкает, собираясь заварить себе малиновый чай. Не успев выпить и половины кружки, как едкий дым касается его губ, проникая в легкие. Ким хмурится, поставив чашку на столешницу. Медленно доходит единственной комнаты, смотря на разложившегося в кресле юношу. Тэхен вздыхает, осмотрев Чонгука: Тот в своих излюбленных свободных штанах серого цвета, а босыми ногами так и норовит достать до пола. На нем черная футболка, причем принадлежащая стоящему на пороге, открывающая накаченные руки. В левой руке он держит сигарету, медленно затягиваясь, а правая же висит, костяшками пальцев, стуча по дощатому полу. Тэхен делает три шага к нему, сталкиваясь с голубыми глазами. Такая чарующая особенность, как и янтарные глаза самого Тэ. Стоило их глазам установить тот самый ломающий кости зрительный контакт, как Ким хмурится. Чон на его физиономию отвечает лишь простое: — Это просто сигарета, она не может быть настолько вредной. — Тэхен выдыхает, сложив руки на груди и склонившись над его лицом, медленно шепча в самые губы: — Ты разве не знаешь, что меня это расстраивает? — Чонгук прыскает, поднявшись выше. — Это просто сигарета, ты и сам раньше так делал. — Его губы касаются тэхеновых, а от него самого пахнет свежестью, когда от Чонгука — старыми журналами и сигаретами. Мужской сладкий одеколон, не выветрившийся с чужой кожи, заставляет Тэхена вдохнуть глубже, неосознанно поддавшись ближе. — Я тогда был совершенно другим, я не нуждаюсь в них сейчас. — Чонгук улыбается ему очаровательными передними зубами, выдохнув. — Тебе было всего двадцать три. — А сейчас двадцать пять. — Тэхен поддается вперед, целуя пухлые губы с мягким привкусом табака. Он тянется к чонгуковым волосам, забранным в небрежный хвост, гладит по бритому затылку, мягко прижавшись ближе. Ким навис сверху, а это было чертовски неудобно. Сигарета тлела в руке Чонгука, пока тот ее не выбросил, чтобы обхватить голову Кима и ответить. — А мне двадцать восемь, спасибо, что напомнил. Старший курит уже на балконе, а Тэхен рядом наслаждается грейпфрутовой электронной сигаретой, скребя ногтем краску со ржавых перил. А потом они будут целоваться в кухне на столешнице, под старое тихое радио, играясь со сладким дымом. Любовь, идиллия. — Именно так ощущается счастье? — Шепчет Тэхен, устроившись на плече читающего Гука. — Как? — Интересуется тот, склонив голову к макушке Кима, пахнущую точно также, как и его — Ты чувствуешь, что находишься там, где должен. — Тихо шепчет младший. Чон улыбается, смотря в окно. Солнце не вышло, но все отчетливее слышится запах росы и прохладного ветра, лезущего под одежду. — Да. Так и ощущается мое счастье.