камушки.

Минхо любил рыбу, но ненавидел рыбалку. Однако так уж повелось, что дед его рыбак и друг его рыбак, а он исполнитель роли: «Сиди тихо, всех спугнешь!». И вот сидеть за почти час до рассвета на провонявшем рыбацком пирсе Ли хотелось меньше всего на свете, но Чанбин выздоровел, а дедушка набрался сил, а Минхо так удачно встал посреди ночи за стаканом воды. Теперь сидел рядом, укутанный в дедовскую куртку, с любимой шляпой на голове, которую Джисон у него так и не забрал. Носом шмыгал, пытался поспать, но периодические бульканья в воде его пугали и он старался не думать о том, как упал с этого самого пирса в море много лет назад. Он хорошо помнил, как Хан заснул на его плече и как он не смел сдвинуться с места еще часа три, пока Джисон не сполз с него прямо на футон, позволяя ему шанс сбежать. Убегать не хотелось тем утром, хотелось поиграться пальцами с мягкими прядками, заплести косички, пощупать щечки и много чего хотелось сделать, но великая злая бабуля начала жить старческую жизнь и пришлось быстро покинуть чужой домик. Минхо был краснее клубники, которую ему дедушка предложил в качестве завтрака. Плечо еще долго ныло после того утра, но Ли этому только был счастлив. Небольшое приятное воспоминание. Однако Хан к нему в дом после того момента и не забегал, что напрягало Минхо и не давало ему спать ночами. Он мог бы прийти к нему домой, дверь с ноги, палку в руки и защищаться от мухобойки, но ему было чуть-чуть неловко, ведь вдруг Джисон их ночную встречу расценил как что-то более серьезное? А если и расценил, то наверняка испугался и теперь Минхо действительно стоило утонуть в море, потому что это все, о чем он был способен думать, сидя на пирсе. — Зачем вы меня позвали, если я просто сижу? — возмутился он, придерживая голову руками. — Ты не просто сидишь, ты приманка, — коварно произнес дедушка, но Минхо шутки не оценил. — Такой красавец сидит, сейчас вся рыбешка к нашим удочкам приплывет, может быть даже русалку поймаем. — Русалочка дома спит, — прокомментировал Чанбин, поворачиваясь к Ли, чтобы поиграть бровями. Захотелось пнуть товарища в спину и отправить его на корм акулам, но Минхо был слишком сонным, чтобы потом объяснять полицейскому мотивы своего преступления. Потому он лишь показал другу язык и прикрыл глаза, стараясь провалиться в дрему. Все мысли вновь о Джисоне, он им дышал, а когда его рядом не было, то задыхался, словно опустили под воду. Чанбин и Феликс не могли не заметить этого странного напряжения между друзьями, они также поняли, что еще одного года загадочных переглядок между парнями не выдержат и решили начать действовать. Погода обещала быть солнечной, а Джисон невыносимо долго мечтал поплескаться в море со своими друзьями. Вот и назрел план поймать рыбку, вечером разжечь костер, а Феликса заставить сыграть на гитаре дедушки Со, желательно исполняя параллельно какую-нибудь балладу о любви. План обещал быть сбыточным, поэтому Чанбин и приступил к его реализации, начиная с ловли рыбы. — Не хочу в школу, — пожаловался Минхо с тоской в голосе. Лето пролетело быстро, еще только вчера он приехал к дедушке, было начало августа, а теперь его середина, вызывающая легкое волнение. Он не хотел уезжать из деревни, не получив адрес мальчика из Инчхона, а еще поцелуй от него хотя бы в щечку. У Минхо тоже были планы, только с каждым днем они казались все более и более невыполнимыми. Рыбалка ближе к восьми утра подошла к концу, Ли два раза чуть не упал в воду просто потому, что спать хотелось очень сильно. Идти домой оказалось тяжело, поэтому Минхо, пользуясь своим статусом старшего, взобрался на спину Чанбина и приказал ему нести свою тушу прямо до футона, без шансов выбросить его на пороге. Со побурчал, но послушался, ведь знал, что Ли взаправду мог сесть посреди дороги и уснуть сладким сном, наплевав на весь мир. Встретить на обратном пути Джисона оказалось чем-то привычным, ведь он, как всегда, с самого раннего утра носился по всей деревушке со своими предложениями помочь. Хан не сразу увидел Минхо, греющегося на спине Чанбина, потому слишком шумно подбежал к другу и деду Ли, чтобы поздороваться. Этого вполне хватило, чтобы разбудить спящего и заставить его поднять голову, чтобы замыленным взглядом встретиться с чужим растерянным. — Доброе утро, — промямлил Хан, прикладывая ручки к груди. Чанбин хохотнул, а дедушка двинулся в путь дальше, решая не мешать молодежи общаться. — Чего он у тебя на спине? — На рыбалку ходили, а он уснул, — ответил Со, поправляя на себе сползающую тушу Минхо, решившего вновь вернуться ко сну. — Два раза чуть с пирса в воду не рухнул, еле успевали поймать. Джисон нахмурился на такое высказывание, ведь сразу же заволновался, а Чанбин продолжил улыбаться. — Тебя вообще его безопасность не волнует? А если бы все-таки упал? — начал ругаться Хан. — Ну если тебя она так волнует, то тащи его на своей спине, потому что моя уже три раза хрустнула и на четвертый явно сломается. Минхо оказался слишком тяжелым для Хана, но с этой ношей он обязательно справится. Ли даже не заметил, как носильщик сменился, он лишь запах знакомый летний почувствовал и носом в голую шею боднулся, начиная сопеть шумно. У Джисона мурашки по коже, истерика в груди, а перед глазами камушки любимые. Руки крепче на чужих бедрах держал, боялся уронить свое пиратское сокровище. Так и донес его до футона, слишком резко скидывая с себя, из-за чего начал руками неосязаемо над ним махать, но Минхо даже бровью не повел, продолжал спать. Хан с того рассвета так и не поспал нормально, потому что, оказывается, плечо старшего было идеально высечено под его голову и никакая ортопедическая подушка неспособна теперь заставить Джисона провалиться в крепкий сон. Он возле Минхо сидел, робел потихонечку, комнату его изучал и ножкой нервно подергивал. Даже не знал, хорошей ли будет идеей его разбудить, или плохой, ведь они так и не поговорили. Казалось бы, ничего такого и не произошло, но сердце реагировало совсем по-другому. Хан начал взглядом блуждать по спокойному лицу, руку протянул к шляпе дурацкой, осторожно снял её и себе на голову надел, вздыхая тяжело. После пальцем прядки темные за ушко красное заправил, еще раз тяжело вздохнул, и если вздохнет третий раз, то даже дедушка Минхо поймет, что Джисон беспросветно влюблен. Он не переставал разглядывать спящего, на губы его приоткрытые смотреть и смущаться. Когда он только приехал, то думал, что ничего не поменяется, они как прежде будут общаться, шутить друг над другом, Хан будет сражаться со всеми сложностями, а Минхо визжать по поводу и без. Но вот серьезно оплошал, а все потому что Ли Феликс со своими навязчивыми идеями в поле зрения очутился. Джисон решил не задерживаться в чужой комнате, но не сдержался и ущипнул Минхо за нос, быстро убегая, прежде чем тот проснется и попробует выяснить в чем дело.

***

Он проспал до самого вечера, проснулся лишь утром, когда его какой-то жук за нос укусил, а после ближе к закату, когда утенок зашел к нему в комнату и принялся ласковым низким голосом будить его. Минхо не понимал в чем срочность, однако когда его с трудом притянули на берег, понял, что намечался любимый августовский вечер, по которому они все скучали. Чанбин разжигал костер, готовясь на нем жарить рыбу, Джисон помогал ему раздуть пламя, а Феликс принялся хвастаться крутой гитарой. Все хоть как-то одеты прилично, а Минхо в чем с рыбалки пришел, в том и остался, разве что шляпы не было, она почему-то на голове Хана гнездилась. Куртку кинул на камни, жестом со всеми поздоровался и решил поспать дальше, но никто из троих гномиков ему этого не позволил. — На пенсии отоспишься! — возмущался Феликс, шутливо пиная Минхо в бок, пока тот не схватил его за лодыжку и не потянул на себя, провоцируя визг оглушительный. Чанбин смеялся, а вот Джисону совсем чуть-чуть было не до смеха, что-то в сердце укололо, ревность перед глазами промелькнула. Он тут же себя по лицу ударил, а Со вытаращился на него испуганно. — Комара убил, — отчитался Хан и вернулся к костру. Не нравилось никому, что Джисон и Минхо по разным сторонам сидели. План был крутым, надежным, практически реализованным, да вот два дурака так и не начали свое привычное взаимодействие. — Идите к морю, может еще рыбы поймаете, — попросил шутливо Чанбин, а Хан резво встал с места, да вот думал, что с ним пойдет Феликс, который даже не шелохнулся, а оказалось иначе. Минхо со скрипом во всем теле поднялся с дедовской куртки и рукой махнул удивленному Джисону. Он не верил в то, что Ли добровольно согласился подойти поближе к морю. Хан сразу вспомнил тот дождливый день и вина вновь ударила его по затылку, но мягкая улыбка Минхо все разрешила. Он пошел следом за ним, хмурясь на больно упирающиеся в босые ступни камни. — Я тут постою, а ты поищи, но она там не водится, — со смешком сказал Минхо, усаживаясь на камни, вытягивая ноги вперед, но не слишком далеко, чтобы море не коснулось. — Водится! Я найду, — воспрянул духом Хан, заходя прямо в одежде в воду. Начал ногами пинать спокойное море, руками отгонять от себя водоросли, чтобы приступить к важной операции. От него зависело меню их ужина. Минхо наслаждался шумом моря, которого по-прежнему боялся. Он кидал камушки в воду, порою делая вид, что совсем не специально кинул камень ближе к Джисону. Хан после чужих улыбок и расслабленных вздохов вмиг успокоился, возможно он надумал себе лишнего и ничего страшного в том, что они заснули вместе не было. А может быть и было, ведь теперь Джисон не был уверен, хорошо это или плохо, что Минхо никак случившееся не прокомментировал. Но солнце опускалось, небо в пастельных красках утопало, а вместе с ним и Хан, который потерял всякие надежды найти рыбку и присел на дно, позволяя водичке доходить ему до плеч. Ему нравилось море, оно успокаивало и забирало все его плохие мысли, оставляя только самые хорошие и приятные. И среди этих мыслей был Ли Минхо, который ко всеобщему удивлению вдруг встал на ноги и приблизился к морю. — Ты куда? Эй-эй, — испуганно засуетился Хан, подрываясь с места, но Минхо вытянул руку вперед, тем самым останавливая его. — Ты зачем в воду лезешь? Я не тону! Молчал некоторое время, прежде чем побольше воздуха в легкие вобрать и ступить в море, тут же замирая. Джисону слов не надо, он тут же подполз к нему, чтобы за руку взять. — Минхо? — Не знаю почему, но когда я в воде и ты держишь меня за руку, я её не боюсь, — невнятно произнес Ли, смотря под ноги. — Я это понял тогда, когда мы камушки хотели собрать. Ты тогда меня схватил, а я море перестал чувствовать. Странно, но как будто и правильно, — рассуждал он, взгляда не поднимая. Сделал еще один неосторожный шаг вперед и мертвой хваткой вцепился в руки Хана, когда мимо проплыла водоросль. — От ты, сука, — ругнулся Джисон, тут же пиная эту водоросль, отправляя её в полет. — Я тут сейчас всех попинаю, слышите? А ну не лезьте к моему Минхо! — Моему Минхо, — со смешком повторил, а Хан раскраснелся. — Ну да, — насупился. — А что такого? Какие-то возражения имеются? — Возражений нет, — улыбнувшись, ответил он, а после вернулся к борьбе со своей фобией. Джисон понял принцип их плана, потому продолжал продвигаться вместе с ним все глубже и глубже, пока вода не начала щекотать их колени. Минхо замер, решая отпустить руки Хана, последний послушно убрал их подальше, наблюдая за тем, как старший начал делать свои первые морские шаги. Но водоросли ослушались Джисона и он начал с ними жестокую бойню, начиная хватать их, швырять во все стороны, освобождая путь своему Минхо, который зашелся в смехе из-за смешного поведения друга. — Достали! Я же попросил не лезть! — возмущался он, но уже шутливо. Ему нравился чужой смех. Ему все нравилось в источнике этого смеха. — Ты как? Дальше пойдешь или обратно на берег? Минхо после перфоманса Джисона понимал, что даже если бы поблизости были акулы, они бы после таких криков и ударов по воде давно уплыли. Рядом с Ханом ему не страшно, он в безопасности. — Постою пока здесь, а ты можешь рыбу поискать, — предложил Минхо, а Джисон, не теряя времени, тут же нырнул, обрызгивая парня. Ли стоял на месте, наблюдал за плавающим в нескольких метрах от него Ханом. Ему было самую малость завидно, ведь он бы тоже хотел так беззаботно находиться в море. Стоило пересмотреть свои взгляды, возможно благодаря Джисону ему больше не будет страшно пускать себя в воду. Он был во многом благодарен ему и от благодарности влюблялся лишь сильнее. В нем все было идеально, его не могло быть много, его всегда было остро недостаточно. — Иди ко мне, — голос Хана выбил его из раздумий и Минхо часто заморгал, чтобы вернуть себе фокус над жизнью. Он посмотрел на Джисона, находящегося в воде по самый подбородок. Очевидно, ноги его уже не доставали до дна, но руки он вперед протянул. — Давай. Тут на дне ракушка красивая. — Так достань и покажи, — возмутился Ли, боязно поглядывая на воду. Хан продолжал тянуть к нему руки, а чтобы до них добраться нужно было сделать как минимум три широких шага. — Я не пойду к тебе! — Но хочешь же, — Джисон поиграл бровями и прикусил губу, а Минхо посчитал такое выражение лица слишком вызывающим. Слишком похожим на дешевый флирт. — Нет, не хочу. — Хочешь. — Ладно, — долго не упирался, расставил руки по сторонам и принялся осторожно ступать, стараясь не поскользнуться на мокрой гальке. Он пытался не смотреть на Джисона, потому что понимал, что если взглянет, то рухнет и утонет. А Хан смотрел на него, готовился к его возможному падению и думал, как словить, чтобы Минхо не успел заплакать и сильно испугаться. Он незаметно подплыл ближе, продолжая тянуть руки вперед. — О нет, акула! — крикнул Хан, а Минхо поднял голову со страхом оглядываясь по сторонам. Джисон прикусил себя за язык, ему за такую ужасную шутку лицо набьют, но других вариантов у него не было. Он и сам боялся, но не акул вовсе. Схватил растерянного Минхо и потянул на себя, рывком погружая их под воду. Ли крепко жмурился, ручки в кулачках сжал, щеки надул и боялся глаза открыть, а Джисон завис. Если он сейчас этого не сделает, то его правда утопят за сказанное. Если он сейчас этого не сделает, то будет себя до конца жизни корить за все безрассудство, за украденную шляпу, за ягоды и за чужое сердце. Руками щек надутых коснулся и притянул к себе, до самого конца боясь, но не сомневаясь. Он губы поджатые своими нашел, почувствовал, как они приоткрылись, и как пузырики воздуха нос защекотали. Он поцеловал Ли Минхо. Он точно поцеловал Ли Минхо. Под водой долго целоваться не получилось, потому что старший разом весь воздух из легких прогнал, чтобы ощущения новые внутрь впустить. Он глаза до самого конца боялся открывать, уже даже тогда, когда они оба вынырнули. Ногами дна не ощущал, но зато ощущал сильные руки на своих плечах, которые его удерживали и не давали утонуть. — Какая к черту акула?! — возмутился Минхо, когда наконец-то смог увидеть перед собой довольную и смущенную рожу. — Такая, — Хан не побоялся снова прильнуть к мягким губам, забирая себе все негодование. Минхо наконец-то расслабился, обмяк, из-за чего едва на дно не погрузился, но Джисон его держал крепко. Ли неумело отвечал из-за чего смущался. — Ты ртом делаешь как рыбка, которую на сушу выбросило. Значит теперь будешь рыбкой, придумали тебе наконец-то прозвище. Ли в цвет любимой ягоды Феликса был, он ничего обиднее в своей жизни не слышал. — Да ладно тебе, это мило, — издевался Джисон, не до конца понимая, что они все-таки поцеловались, что Минхо его на дно не погрузил, не ударил, не отпрянул, а более того, лез дальше за новыми ощущениями, словно ждал этого всю жизнь. — Очень даже мило, но ты не переживай, я научу тебя как правильно. Он вырвался из рук, забарахтался, обматерил, после обнял крепко, все еще боясь, что утонет. — Я тебя сейчас утоплю, — пригрозил Минхо, прижимаясь крепче, на всякий случай поглядывая по сторонам, вдруг все-таки акула какая-нибудь пряталась поблизости. — Ну попробуй. — Эй, — послышался громкий голос Чанбина. — Вы рыбу поймали? — Да! — крикнул в ответ Джисон, оглушая Минхо. — Поймал одну, в руках у меня! — Вытаскивай, сейчас её пожарим! — вступил в разговор Феликс, после начиная слишком громко смеяться. Минхо трясся от холода в чужих руках и думал о том, каким именно камнем забить до смерти своих друзей и своего Хан Джисона.

***

У него сердце из груди выскакивало, а на щеках можно было ту самую рыбу жарить. К стеночке прижимался, сидел по-турецки и пальцами подол толстовки перебирал от неловкости. Потому что Хан Джисон находился слишком близко, а после первого поцелуя он обещал научить его целоваться круче и вот он сидел напротив, ведь пришел исполнять обещание. У самого шея горела, заикался и взгляд по изученному вдоль и поперек интерьеру прыгал. — Как себя чувствуешь? Вчера наелись досыта, песенки попели, в картишки сыграли, а главное событие вечера так и не обсудили. Минхо ночью не спал, задыхался, едва не визжал в подушку от переполняющих его эмоций. Потому что перед тем как разойтись по домам Джисон его шустро в щеку поцеловал и шатающейся походкой быстро умчался к себе. — Нормально, а ты? — поинтересовался в ответ Минхо, только сейчас замечая, что они одинаковые носки надели. С покеболами. — Отлично, — промямлил Джисон. Неловкость не то, чтобы присутствовала, она воняла похуже рыбы. — Кхм, ты хотел о чем-то поговорить? — прокашлявшись, поинтересовался Ли, стараясь усесться поудобнее. Джисон так и вовсе сидел на полу, боясь приблизиться к священному футону и нарушить чужие границы. — Наверное, а ты не хотел? — Хотел, — у него в горле пересохло и он ручкой к бутылке потянулся, что у подушки стояла. — И мне тоже дай, — попросил Джисон, следом за Минхо осушая всю воду. — О чем хотел? — Да не знаю, о рыбе наверное, о стрекозах, носках и трусах, о чем мы обычно говорим? — решил начать шутить, а Хан все понял и хохотнул. Стало чуточку легче. — Адрес мне свой дай. — Зачем? — Дом твой сжечь хочу, ты ведь меня акулой напугал, вот план мести готовлю, — с каждой издевкой Минхо чувствовал себя все лучше и лучше, Джисон же наоборот краснел, потому что храбрость, которой он пестрил после их поцелуя, отступила. Поменялись ролями, но это было лишь временно. Минхо уже думал о том, что рядом с Ханом приятно было молчать, находиться, дышать. Джисон разделял его мысли, ведь несмотря на все случившееся, ему было спокойно, смущенно, но спокойно. Как бы Ли не вредничал, он прекрасно понимал, что как только младший приблизится к нему, он завопит и задохнется. Так, впрочем, то и случилось, потому что Джисон ерзать на одном месте долго не хотел, а ждать пока Минхо родит новую скользкую шутку желания тоже не было. Он послушает, но чуть-чуть позже, сейчас это не главное. — Ты мне нравишься, Минхо. Ты мне очень сильно нравишься, и я не сразу это понял. Наверное, это было какой-то детской неосознанной влюбленностью, а вот сейчас я её осознал. Спасибо, что собирал со мной камушки, за то, что делился ягодами и простил мне кражу шляпы. Это все и влюбило меня в тебя, — Джисон говорил очень медленно, подбирая слова и стараясь не заикаться, хотя получалось очень плохо и иногда он запинался. — Я рад, что ты больше не боишься моря. По крайней мере, я надеюсь, что это так. Минхо задышал шумно и учащенно после сказанного. Он губы поджал, густо раскраснелся и понял, как же ему хорошо от услышанного. Столько лет млея по Джисону, он даже и мечтать не мог о том, что у Хана были к нему какие-то чувства. Он никогда не замечал их, может быть потому, что сам Джисон их не видел какое-то время. Минхо было слишком приятно, он прикрыл глаза и захотел попросить парня повторить все еще раз, но понял, что его вполне могли за такое хлопнуть, а если и хлопнуть, то Ли хотелось бы, чтобы губами. — А я, — хрипло начал Минхо, наконец-то соображая, что ему тоже следовало бы что-то ответить, а не кричать в мыслях капсом. — А я влюблен в тебя уже не знаю сколько лет. Глаза Джисона округлились, он во время своего признания пальцем по полу водил и боялся посмотреть на старшего, а сейчас вылупился, рот открывая и закрывая. — Ты тоже как рыбка, — с усмешкой произнес, стараясь сильно не улыбаться. — Очень мило, продолжай. Хан насупился, а после все же приблизился к Минхо, чтобы крепко обнять его, как будто все то время до этого разговора он был недосягаемым, неприкосновенным. Ли оробел, но обнял Джисона в ответ, носом утыкаясь ему в плечо, уходящее лето вдыхая. Он думал о том, что все минувшие годы не зря сгорал в своей первой влюбленности, ведь она оказалась взаимной и крепко сжимала его в своих руках. Ему нравился Хан Джисон, смущенный, печальный, нахальный и веселый. Любой. Ему было достаточно тридцати одного дня в году, чтобы убедиться в правильности своих чувств, в своем выборе. — Где твой дедушка? — тихонечко спросил Джисон. — У Чанбина, наверное улов обсуждают и выпивают, — пожав плечами, ответил Минхо. — А что? — Я обещал, что научу тебя, как правильно целоваться. Ли думал, что убегать нужно от собак и от пчел, но он серьезно ошибся, ведь всю жизнь нужно было убегать от смущения, тем более после таких слов. Но Джисон не дал ему дернуться, как в море не дал утопиться, так и на суше сбежать. Он губ его мягких коснулся осторожно, сразу отстраняясь, чтобы в глаза приоткрытые заглянуть. Поражало то, как взбудораженный чужими словами Минхо вмиг успокоился, когда его поцеловали. — Приятно? — осторожно спросил, нервно сглатывая. Ему было очень важно понимать, все ли нравилось Минхо. Точно ли он был уверен в своих чувствах. — Приятно, — шепотом ответил и дернулся к приоткрытым губам, но Хан ему на щеку руку положил, чтобы вновь успокоить. Он целовал его мягко и медленно, тягуче, сладко, каждый раз отстраняясь, чтобы точно убедиться в том, что старшего все устраивало. А Минхо лезть продолжал, словно без губ мягких дышать больше не был способен, и Хан позволял себя целовать, позволял с волосами своими играться, шеи своей касаться. — Всё, — попросил Джисон, когда уже дышать становилось тяжело, а слюна чужая на губах слоем осталась. — Нет, не всё, я не научился, — на выдохе произнес Минхо, вновь целуя Хана. Слишком долго он хотел коснуться этих губ, слишком долго он будет к ним прикасаться, пока те не посинеют, словно Джисона не зацеловали, а вытянули из холодной морской воды. Они лежали на футоне Минхо, счастливые, зацелованные. Хан с пальцами руки теплой игрался, своими по чужой груди водил, рисовал узоры как на ракушках. — Что мы будем делать, когда лето закончится? — Утонем, — серьезно сказал Минхо, а Джисон привстал, чтобы в глаза шальные заглянуть и улыбку поймать. — Я шучу. — Я серьезно. — Ну, я в выпускном классе, весной в университет может пойду, а может быть и нет, — начал рассуждать. — Ты от меня живешь в двадцати-тридцати минутах примерно, я не думаю, что это огромная проблема, чтобы встретиться. Ты вообще еще малявка малявочная, тебе еще год в школе торчать и гранит науки грызть, — он ущипнул Хана за нос, рассмеявшись. — Нечего тебе с будущим студентом возиться. Джисон никогда не видел его таким счастливым. — Нет, на самом деле возись со мной, я что зря все эти годы умирал по тебе? — вдруг заволновался Минхо. — Получается, что очень даже зря, — улыбнулся Джисон, щипая теперь Ли за нос. Он начал щекотать его, а щекотка закончилась нежными поцелуями. Минхо знал, что смелость в нем была лишь временно, ведь как только его губы отпустят мягкие губы Хана, из ниоткуда появятся дурацкие пчелы, чтобы вновь превратить его в труса, а Джисона в его защитника. Календарный день сменится первым осенним числом, но август продолжит жить в их сердцах. Они будут собирать камушки, бегать от пчел, ловить рыбу руками в холодном море, куда Минхо больше не будет бояться заходить, вместе прожигать будни за учебой, встречаться в библиотеке, чтобы пошуметь, зажигать бенгальские огни зимой, чтобы искры в глазах друг друга увидеть, а после испугаться громких салютов. Они поделили одну соломенную шляпу на двоих, поцелуи и первую влюбленность.