Surprise Adoption. (Неожиданное Усыновление)

Неожиданное Усыновление СамФуллбастер Глава 8 Примечания: В этой главе приводится описание медицинских обследований (не очень подробное) и расстройств пищевого поведения. Пожалуйста, имейте это в виду при чтении этой главы. (Дополнительные примечания приведены в конце главы.) Текст главы Айзава пишет Кейго, чтобы сообщить, когда они с Всемогущим придут поговорить о возобновлении занятий. Это тот же день, что и приём у врача у Кацуки, только во второй половине дня. Судя по всему, они последние в списке учеников, которых нужно навестить. Кейго просто рад, что они подождали, дав Кацуки время прийти в себя. Когда он говорит своему щенку, что они собираются прийти, Кацуки ведёт себя так, будто его это не беспокоит, но напряжённые плечи и хмурое лицо говорят об обратном. Он делает всё, что в его силах, чтобы успокоить Кацуки, но знает, что этого недостаточно. В то утро, когда они снова должны были встретиться с доктором Танакой, Кейго не мог не заметить мешки под глазами своего щенка. Он пытался разговорить Кацуки, но не настаивал, когда видел, насколько тот измотан. Вместо этого он следил за тем, чтобы Кацуки ел хотя бы столько, сколько ему нужно, и даже заезжал в «Макдоналдс» и платил им дополнительно, чтобы купить ему шоколадный молочный коктейль. Когда они едут в больницу, пальцы Кацуки впиваются в его штаны, а запах нитроглицерина сильнее, чем обычно. Пустая чашка из «Макдоналдса» лежит в подстаканнике рядом с ним. «Они не обязаны приезжать, малыш. Я могу получить то, что они хотят нам дать, позже. Ты не обязан встречаться с ними прямо сейчас». Кацуки качает головой. «Нет, мне нужно встретиться с ними рано или поздно. Лучше бы это случилось сейчас, до начала учёбы». «Там, где безопасно» остаётся недосказанным. Часть Кейго внутренне кричит. Его школа должна быть безопасным местом. Она должна быть местом, куда он ходит учиться и не беспокоиться о том, вернётся ли он домой каждый день. Да, то, что ЛоВ забрал его, в итоге сработало, но этого вообще не должно было случиться. Кейго даже не совсем комфортно отправлять Кацуки обратно в то место, и он готов это сделать только потому, что Айзава будет там. Кейго заезжает на парковку. «Хорошо, но ты можешь передумать в любой момент. Даже если они будут здесь. Я заставлю их уйти, если понадобится». Кацуки кивает и снова вытирает руки о штанины. Кейго очень рад, что нашёл специальное моющее средство для стирки одежды Кацуки, иначе им пришлось бы выбросить много вещей прямо сейчас. — Я в порядке. Правда. — Малыш, тебе больше не нужно терпеть. Если тебе некомфортно, ты не обязан это делать. Он вздыхает и наконец смотрит на Кейго. В его красных глазах больше нет того потерянного и напуганного ребёнка, которого Кейго привык видеть. В них всё ещё есть какая-то неуверенность, но за ней скрывается решимость. — Я знаю, что не должен, — говорит он, — но мне нужно это сделать. В любом случае, у меня есть свои вопросы. Он хочет спросить, что это такое, но знает, что должен позволить Кацуки спросить их, поэтому Кейго просто кивает и широко улыбается. — Ладно, тогда пойдём! Чем скорее мы увидим доктора Танаку, тем скорее сможем уйти отсюда. Как и в торговом центре, Кейго расправляет крылья, чтобы защитить своего щенка от посторонних глаз. Доктор Танака заверила его, что позаботилась о том, чтобы там не было папарацци, и что всем её сотрудникам запрещено фотографировать. Он верит ей, но она не может говорить за всех в больнице и не может контролировать действия других людей, поэтому они осторожны. Когда они поднимаются в кабинет, медсестра с яркой улыбкой и приглушённым запахом беты приглашает их в смотровую. Она измеряет давление Кацуки, проверяет его пульс и делает всё остальное, что делают при медосмотре, прежде чем придёт врач. Кацуки уже напряжён, и его запах становится неприятным из-за того, что к нему прикасается незнакомец. Кейго изо всех сил старается его успокоить, но это не особо помогает. Сегодня будет долгий и неприятный день, и мало что может это изменить. Всё, что он может сделать, — это попытаться отвлечь Кацуки, когда и где сможет. Может, Кейго стоило попросить Айзаву прийти завтра, прежде чем он вообще заговорил об этом с Кацуки. Это дало бы щенку время прийти в себя после этого визита. Доктор Танака наверняка задаст несколько вопросов о течке у щенка, которые, как знает Кейго, смутят Кацуки, не говоря уже о том, что на этот раз ей нужно будет провести внутренний осмотр. И эти экзамены обычно настолько чертовски неудобные, что он не может не беспокоиться о том, как Кацуки будет себя чувствовать, если ему придётся сдавать их сейчас. Заметив, что ногти Кацуки глубоко впиваются в ладони, Кейго наконец говорит: «Малыш, если ты не хочешь говорить с ними сегодня, я могу попросить их прийти завтра утром». — Нет, — говорит Кацуки. Он упирается пальцами в бёдра. — Нет. Я просто хочу покончить со всем этим сегодня. Пожалуйста, не заставляй меня ждать ещё одну ночь. Мне нужно знать, что они скажут. Кейго снова испытывает желание спросить о своих вопросах, но решает этого не делать. Какими бы они ни были, Кацуки должен сам их задать. Он должен сам озвучить их людям, которые причинили ему боль. И да, хотя он явно сожалеет об этом, Айзава входит в эту группу. Кейго знает, что теперь учитель будет вести себя лучше, что ему действительно не всё равно, но он также знает, что Айзаве нужно услышать, как сильно Кацуки всё это ранит. — Хорошо, малыш. Он хочет встать, провести рукой по волосам Кацуки, обнять его, но не делает этого. Вместо этого он остаётся на месте и даёт Кацуки побыть одному. Если ему понадобится Кейго, он что-нибудь скажет. Всего через несколько минут дверь открывается, и входит доктор Танака. Она широко улыбается двум пациентам в палате и показывает результаты анализов, которые она заказала, когда у Кацуки брали кровь накануне. «У меня действительно хорошие новости. Ваш уровень снижается. Он всё ещё очень высокий, но становится лучше, и это отличный знак. Это значит, что антибиотики работают». От облегчения, которое испытывает Кейго, он чуть не падает со стула. Он изучал, какое влияние эти препараты могут оказывать на омегу, и оно варьируется от неприятных течек и проблем с фертильностью до рака. У Кацуки столько забот, что мысль о том, что его щенок может пострадать от чего-то подобного, убивает его. Доктор Танака кладёт документы на стол и улыбается Кацуки. «Твой вес тоже немного улучшился. Ты поправился с тех пор, как я тебя видела в последний раз, и это хорошо. Тебе стало легче есть?» Кацуки кивает. «Д-да. Я просто не умею есть в одиночестве. Если Кейго или кто-то ещё не ест со мной, я просто... не могу есть». Она кивает. «Всё в порядке. Если с кем-то тебе легче, значит, так и нужно. Я хочу, чтобы ты тоже попробовала есть самостоятельно, но начни с малого: батончик, банан, даже кусочек шоколада. Не заставляй себя есть то, что тебе не нравится». Блондинка нахмурилась. — Что ты имеешь в виду, говоря, что мне некомфортно есть? — Например, если какая-то еда вызывает у вас отвращение, или вы не можете её переварить, или она просто кажется вам неправильной, потому что такое бывает с некоторыми продуктами. Я вижу альфу, которая не может есть тосты, потому что их текстура ей не нравится. Она достаёт брошюру из стопки бумаг. — Кацуки, на данный момент я могу с уверенностью диагностировать у тебя анорексию. Глаза Кацуки расширяются, он опускает голову и сутулится. «Но я не пытаюсь похудеть или что-то в этом роде». Разве это не анорексия? У него не может быть анорексии, потому что он не пытается стать меньше, он просто... ему никогда не разрешали есть в обычных количествах. Кейго больше не может просто сидеть и встаёт, чтобы осторожно обнять Кацуки за плечи. «Нет, ты не виноват, но, малыш, твои родители дали тебе так мало, что это не удивительно». — Кацуки, — говорит доктор Танака, — это не то, чего стоит стыдиться. У этого расстройства больше людей, чем ты думаешь, и оно есть у альф, бет и омег. Она протягивает Кейго брошюру. — Не стыдись. Никто не выбирает это, никто не думает, что у него это есть, пока не столкнётся с этим. — Мне что, — он делает глубокий вдох, — мне нужно принять ещё таблеток? — Всего несколько жертв, большинство из которых можно найти в продуктовых магазинах. К счастью, ты не на одной из самых тяжёлых стадий, но это не значит, что ты можешь просто продолжать в том же духе. Ты должен принимать их, чтобы помочь своему организму расти и восстанавливаться. — В течение следующих десяти минут она рассказывает ему о плане лечения расстройства пищевого поведения. Она тихо называет Кейго несколько имён специалистов, к которым он может обратиться за советом, если понадобится. Далее следует ещё более неприятная часть визита. Разговор о течке. Большую часть времени Кейго рассказывает ей о том, что они с Шигараки заметили (хотя он не называет альфу по имени). Он рассказывает ей о том, как у Кацуки колебалась температура и как ему было очень больно на протяжении всей недели. Когда она поворачивается, чтобы спросить Кацуки о течках, которые у него были до того, как он начал принимать гормоны, он пожимает плечами. — Я не знаю. Они причиняли боль, очень сильную, и я помню, как терял сознание во время них, потому что было так больно. Родители постоянно кричали на меня за то, что я был таким бесполезным во время них. — Он помнит, как мать называла его отвратительным и бросала в ванну, чтобы надраить кожу до крови. Отец просто запирал его в шкафу и говорил, чтобы он молчал, что ему нужно научиться сдерживаться, если он не хочет расстроить альфу, которому его отдают. “Я помню, что большую часть времени я не мог пошевелиться”. Кейго проводит рукой по волосам своего щенка. — Это из-за лекарств, которые ему давали? — спрашивает он у врача. — Нет, наоборот, анализ крови говорит о том, что у вас высокий уровень гормонов, что у вас переизбыток гормонов и эстрогена. Обычно мы назначаем омегам низкодозированные препараты и добавки, чтобы помочь, но я не готова назначать их вам, пока эта добавка с чёрного рынка полностью не выйдет из вашего организма. Она подходит к раковине и надевает пластиковые перчатки. — Ладно, Кацуки, прости, но я должна проверить, как обстоят дела внутри вашего организма. Глаза Кацуки расширяются, когда он видит металлическое зеркало, лежащее на столе неподалёку. Как он не заметил его раньше? Он смотрит на Кейго. — М-мне нужно это сделать? Кейго нежно прижимает его к себе. «Прости, малыш, но ты должен позволить доктору осмотреть тебя». Он широко улыбается. «Не волнуйся, я тоже ненавижу это делать. Это чертовски неприятно, но так доктор убедится, что с тобой всё в порядке». Он видит, как на лице Кацуки нарастает страх. «Малыш, я не позволю, чтобы с тобой случилось что-то плохое, ты же знаешь». Доктор Танака поворачивается к ним лицом. «Я обещаю вам, что буду настолько нежна и быстра, насколько это возможно». Она улыбается. «Это то, через что приходится проходить каждой омеге, альфа-самке и бета-самке, Кацуки. Мне жаль, что это происходит таким образом, поэтому я обещаю быть настолько нежна, насколько это возможно». Всё ещё дрожа, Кацуки соглашается и надевает дурацкую больничную рубашку. Он ложится на смотровой стол, и доктор Танака заводит его ноги в стремена. Кейго всё это время тихо разговаривает с ним. Это не что-то важное, просто болтовня о его агентстве и о том, что они делают. Кацуки ничего не говорит, просто держит Кейго за руку, пока лежит там. Всё это не больно, просто очень неприятно и кажется вторжением в его личное пространство. Кацуки пытается не обращать внимания на глупые комментарии, которые его родители отпускают в его адрес. Ему приходится прилагать огромные усилия, чтобы выбросить эти воспоминания из головы, и он пытается сосредоточиться на болтовне Кейго. Когда он чувствует, что эта штука открывается, он пытается сдержать всхлип и зажмуривается. Кейго крепче сжимает его руку и продолжает говорить, чтобы отвлечь его. По большей части это работает, и когда доктор Танака наконец вынимает зеркало и объявляет, что закончила, Кацуки не может сдержать вздох облегчения. Кейго улыбается и помогает ему сесть, не отпуская его руку. «Видишь, малыш, всё закончилось». Кацуки кивает и смахивает слёзы облегчения. Он не знает, почему плачет. Не то чтобы на него действительно нападали. Родители никогда не трогали его так, они просто… просто говорили. Ничего больше. Доктор Танака улыбается ему. «Ты отлично справился, Кацуки. Я не вижу причин для беспокойства, так что мы просто отправим эти образцы в лабораторию и получим результаты через несколько дней». “П- придется ли мне сделать это снова?” - спрашивает он. — Если всё будет в порядке, то нет, не в ближайшее время. Это будет просто ежегодный осмотр, который вам придётся проходить раз в год. Раз в год. Кацуки может с этим справиться. Многим людям приходится это делать, так что и он может. Остальная часть визита проходит намного легче. Доктор Танака обсуждает с ними результаты анализа крови и немного корректирует свои лекарства. Она все еще хочет, чтобы он продолжал принимать омега-коктейли по рецепту, пока не наберет еще несколько фунтов, но в целом она довольна прогрессом. Когда они едут домой, Кацуки снова чувствует себя лучше, но всё ещё не может избавиться от тревоги после экзамена. Кейго снова предлагает позвать Айзаву и Всемогущего завтра, чтобы Кацуки отдохнул. Кацуки отвечает так же, как и раньше. Он хочет поскорее со всем разобраться и двигаться дальше. Тем не менее, как только они возвращаются домой, он сразу же надевает одну из толстых кофт, которые оставил ему Шигараки. Запах альфы его стаи сразу же помогает ему успокоиться, и он сворачивается калачиком на диване рядом с Кейго. Старший омега не пытается заставить его что-нибудь съесть, хотя сейчас время обеда, но он приносит ему один из своих коктейлей. Кейго смотрит «Хвост Феи» , зная, что Кацуки в настоящее время одержим этим сериалом, хотя и не признаёт этого. Но он не против смотреть его постоянно. Если это помогает Кацуки чувствовать себя на своём месте, то так тому и быть. Ему придётся найти полный набор DVD-дисков и для своего щенка. Так он всегда сможет его посмотреть. Ближе к вечеру в доме раздаётся стук. Кацуки, который наконец-то начал расслабляться, тут же напрягается. Кейго не спрашивает, не против ли он по-прежнему этой встречи, а просто смотрит на подростка. Когда Кацуки делает глубокий вдох и кивает, старший омега идёт открывать дверь и ведёт двух учителей в гостиную. Кацуки выключает телевизор и выпрямляется на диване. Его лицо принимает раздражённо-скучающее выражение, которое он отточил много лет назад. Ему странно надевать эту маску, он не нуждался в ней с тех пор, как его забрали, но в то же время это кажется пугающе естественным. Айзава и Всемогущий устраиваются в двух креслах напротив двух блондинок-омег. Кейго обнимает Кацуки, чтобы тот чувствовал себя немного уютнее. Кацуки старается не смотреть на бывшего героя, сидящего напротив него. Он такой хрупкий на вид. Это не тот герой, которым Кацуки восхищался так долго. Это не тот герой, на которого Кацуки равнялся всю свою жизнь. Самое смешное, что Кацуки уверен, что где-то уже видел эту версию Всемогущего. Он просто не помнит где. Наконец, после нескольких неловких минут, Всемогущий наконец-то заговорил: «Юный Бакуго…» — Таками, — говорит Кейго и ухмыляется, видя удивлённые лица других героев. — Когда документы об опеке были заверены нотариально, Кацуки попросил сменить его имя. На лице Айзавы появляется лёгкая улыбка, в то время как Всемогущий всё ещё выглядит немного ошеломлённым. — Я позабочусь о том, чтобы в UA обновили документы, — говорит Айзава. Его взгляд скользит между двумя омегами, сидящими напротив. Да, оставить Кацуки с крылатым героем было правильным решением. Он волновался, когда уходил той ночью, но вот его ученик здесь. В полной безопасности и явно чувствует себя комфортно с Хоуком. — Бак-Таками... Я должен перед тобой извиниться. Как твой учитель и как герой, я не смог обеспечить твою безопасность в лагере, я не смог защитить тебя, когда ты больше всего в этом нуждалась. Но самое главное, мне очень жаль, что я не видел, что Бакуго делали с тобой. Катсуки вздрагивает и отводит взгляд. «Ты заслуживаешь лучшего, чем то, что тебе дали, ты заслуживаешь большего, чем то, что мы дали тебе, как те, кто должен был тебя защищать». Он смотрит на Кейго. «Вот почему школа придумала, как защитить учеников. Мы построили общежития для всех учеников». Кейго крепче обнимает своего щенка. Общежитие? Они хотят, чтобы все ученики жили под одной крышей? «И зачем мне отправлять своего щенка жить в ту же школу, которая поставила его на путь злодеев? Они забрали его из-за того, как ты выставил его на фестивале, Всемогущий». Он бросает на бывшего героя номер один суровый взгляд. — Ты прав, — говорит Всемогущий. Он не сводит глаз с Кацуки, и в его осунувшемся лице есть что-то печальное и сожалеющее. Что-то, чего Кацуки, возможно, не заслуживает. — Я, наверное, тысячу раз пересматривал запись того, как я с тобой обращался, с тех пор, как это случилось, — он наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени, — и хоть убей, я не могу сказать тебе, о чём я думал. Победа на фестивале была такой честью, ты так хорошо боролся, пусть и немного перегибая палку, но ты победил… — Потому что Шото подбросил матч, — перебивает Кацуки. — Я не выиграл. Я не заслужил эту награду. — Его руки снова потеют, и он вытирает их о штаны. — Даже если… я не понимаю, почему я не мог сказать «нет» этому дешёвому куску металла. Я не хотел его, я отказался. Я даже не ругался на тебя и Миднайт, когда в первый раз сказал «нет», но вы вдвоём связали меня. — Он делает глубокий вдох, в уголках его глаз выступают слёзы, но он быстро их вытирает. — Я чувствовал, что умираю, я не мог дышать, а люди смеялись, и ты улыбался… — слёзы не останавливаются, и он давится рыданиями. — Оджиро отказался продолжать матч, он чувствовал, что не заслуживает этого, а вы, ребята, просто смирились с этим. Почему мне нельзя было сказать «нет»? Почему я был другим? В комнате воцаряется тишина, пока его слова оседают в воздухе. Кейго крепче обнимает своего щенка и борется с собственным гневом. Защитная часть его натуры хочет вырвать горло Всемогущему. Теперь, когда Кацуки упомянул об этом, он прав. Был ещё один щенок, который просил, чтобы его забрали, на самом деле их было несколько, но Кацуки не разрешили сделать то же самое. Может, ему стоит настоять на своём. Он позаботится о том, чтобы Кацуки мог видеться со своими друзьями, но позволить ему жить на территории школы с теми же людьми, которые причинили ему боль? Как он может смириться с этим? Он отвлекается от своих мыслей, когда Всемогущий встаёт со стула и опускается на колени перед Кацуки. «Тебе следовало позволить мне, я не должен был лишать тебя выбора. Ты заслуживаешь лучшего, чем то, что было со мной. Я недостоин твоего прощения, но я умоляю тебя позволить мне провести остаток жизни, пытаясь стать достойным его». Кацуки смотрит на него широко раскрытыми глазами. Его герой детства стоит перед ним на коленях и просит прощения? Он не знает, как реагировать. Он не думает, что сможет простить героя, по крайней мере, пока. — Я... я не знаю, смогу ли я тебя простить. “Я понимаю, и я не ожидаю, что ты поймешь”. — Таками, — говорит Айзава и толкает альфу-героя ногой, чтобы тот поднялся с пола, — ты не обязан прощать Всемогущего, Миднайт или даже меня. Мы этого не ожидаем, но я могу сказать тебе, что мы начали прилагать усилия, чтобы то, что случилось с тобой, не случилось с другими. Кроме того, UA принесла официальные извинения общественности за то, как с тобой обошлись в тот день. Я знаю, что это мало что значит, если вообще что-то значит. Кацуки смотрит на своего классного руководителя. В его глазах искренняя печаль, а на лице что-то вроде сожаления. «Если ты решишь вернуться в школу и поселиться в общежитии вместе со своими одноклассниками, я возьму на себя личную ответственность за то, чтобы защищать не только Денки, но и тебя. На вас двоих слишком долго не обращали внимания, вы заслуживаете лучшего». “Denki...is с ним действительно все в порядке?” Айзава слегка улыбается. «Да, у него всё хорошо. Он переедет в общежитие на день раньше всех остальных, потому что нам с Презентом Миком нужно будет подготовиться к приезду учеников». Он лезет в сумку, которую Кацуки до этого даже не замечал, и достаёт отвратительно яркий жёлтый шарф. «Он попросил меня передать это тебе». Кацуки берёт шарф и сдерживает желание уткнуться в него носом. Даже до того, как он по-настоящему принял их как друзей, они с Денки то и дело обнюхивали друг друга. Может быть, это потому, что они подсознательно знали, что страдают, и просто хотели получить хоть какое-то утешение. — Если ты решишь не возвращаться, я бы хотел привести к тебе Денки. Он очень за тебя переживал. Кейго прижимает руку к макушке своего щенка. — Посмотрим… — Я всё ещё хочу вернуться, — говорит он. Он смотрит на Кейго. — Я не хочу прятаться. Как он может отказать своему щенку, когда тот выглядит таким решительным? Через минуту Кейго снова обращает внимание на Айзаву. «У меня будут условия насчёт этих общежитий». Айзава кивает. — Мы можем обсудить их с Незу завтра. Взрослые перекидываются ещё парой слов, но Кацуки почти не обращает на них внимания, проводя пальцами по мягкому материалу. Он уже не раз видел Денки с этой футболкой и чувствует, как сжимается его сердце, когда он понимает, что это значит. Прежде чем Айзава уходит, он протягивает ему одну из своих футболок, чтобы тот отдал её Денки. Айзава снова мягко улыбается, кивает и уходит. Как только они уходят, Кейго тут же заключает Кацуки в объятия. «Малыш, тебе придётся иметь дело с кучей сообщений от меня, Даби и Шигараки, а также, вероятно, с кучей телефонных звонков». Кацуки прижимается лицом к груди старшего омеги. — Да, я так и думал. Но оно того стоит. Он знает, что так и будет. Как бы он ни нервничал, он готов снова увидеть своих друзей. Потому что да, они его друзья. Ему больше не нужно бороться с этим, и он не будет. Примечания: Подписывайтесь на меня в Twitter! SFW и NSFW Неделя Омега Бакуго