Спонтанные решения и их последствия

      — Хэ-сюн, — Ши Цинсюань осторожно подошёл к столу, за которым сидел альфа, склонившись над учебником. Омега ласковым движением обнял его голову и поцеловал в макушку, привлекая внимание к себе.       Хэ Сюань недавно восстановился в университете и теперь усердно вспоминал, что значит быть студентом: не выспавшимся, злым и вечно раздражённым. Не то чтобы это сильно отличалось от его обычного состояния, но прибавилась необходимость что-то учить.       — Если в твоём сообщении нет предложения поесть, то не трогай меня, я занят, — голос мужчины звучал недовольно, но от ласки он не уклонился, значит, трогать всё же можно. По крайней мере, так считал Ши Цинсюань.       — Нууу, в теории там будет еда, — омега взъерошил его волосы и начал их снова укладывать, мягко поглаживая по голове.       — Там?       — Се Лянь и Хуа Чэн пригласили нас в пятницу вечером к ним в гости.       — Скорее, Се Лянь пригласил, а Хуа Чэн не может ему отказать. И еда от Се Ляня не считается за еду.       Ши Цинсюань хотел было возразить на это и защитить честь друга. Однако в последний раз, когда Се Лянь кормил его своей стряпней, то была бурая субстанция, которая называлась овсяной кашей. Поэтому он все же промолчал в солидарность со своим альфой.       — Я приготовлю еду сам, — наконец, сказал он.       — Зачем нам тогда идти к ним, если готовить будешь ты? — Хэ Сюань оторвал голову от учебника и коротко поцеловал запястье Цинсюаня, прижимающееся к его щеке.       — Хочешь, чтобы они пришли к нам? — омега нежно обнял его в ответ на ласку и устроился подбородком на макушке.       — Упаси боже. Я ничего не хочу, мне к экзамену надо готовиться.       — Вот и отлично, скажу, что мы придём, и уговорю Се Ляня не готовить, можешь на меня положиться, — Цинсюань обхватил лицо альфы ладонями и оставил несколько коротких поцелуев на его щеках, не обращая внимания на протестующее мычание.       — Зачем спрашиваешь, если уже сам всё решил? — Хэ Сюань недовольно посмотрел на него снизу вверх.       — Ставлю тебя в известность о принятом мной решении, — Ши Цинсюань, довольный собой, направился в сторону кухни, но был остановлен ворчанием Хэ Сюаня.       — Буду внимательнее смотреть, что ты мне подкладываешь, а то вдруг так подсунешь мне документы о заключении брака со своим невинным «Хэ-сюн, поставь, пожалуйста, подпись. Это так, ничего особенного», — альфа изменил интонацию голоса, чтобы походить на Цинсюаня, и повернулся к нему на кресле, отслеживая реакцию. Омега немного покраснел, смущённо смотря в ответ. — Что? Я угадал твой коварный план?       — Хэ-сюн, я бы никогда не стал так делать. Я… — Цинсюань ещё больше смутился и попятился назад.       Хэ Сюань вскочил со своего кресла и, успев за два шага пересечь комнату, поймал омегу в объятия. А для верности, чтобы не сбежал, немного прижал к двери.       — Что, ты? Ты не похож на того, кто будет смиренно ждать предложения, — Хэ Сюань попытался изобразить самый соблазнительный тон, на который был способен, и, судя по тому, как Цинсюань спрятал лицо у него на груди, вполне получилось.       — Кто сказал, что я вообще собираюсь выйти за тебя?       — Ну раз не собираешься… — альфа отстранился, разворачиваясь обратно к столу, но Цинсюань поймал его за руку.       — Тебе так нравится издеваться надо мной? Знаешь, ты иногда бываешь очень жестоким, — омега с небольшим укором и большой долей обожания смотрел ему в глаза.       — Не более жестоким, чем ты вчера, когда весь вечер слал мне нюдсы, пока я работал, но когда я приехал домой, кто-то спал звездой поперёк кровати.       — Я просто устал.       — А мне просто надо учиться, так что давай поговорим об этом позже, — альфа мягко, но настойчиво подтолкнул омегу на выход из комнаты.       — То есть ты всё же хочешь, чтобы мы поженились? — Цинсюань не собирался просто так сдаваться, пока не выяснит всё, что ему нужно.       — Я этого не говорил, — альфа посмотрел в глаза, которые тут же стали полны вселенской печали, и поспешил исправиться. — Возможно.       — Хэ-сюн! — омега кинулся ему на шею. — Я знал, что не просто так в истории браузера появились сайты с ювелирными изделиями. Ой.       — Цинсюань, — Хэ Сюань закрыл лицо рукой. Как он мог совершить такую ошибку и не сёрфить со вкладки инкогнито, вот дурак. — С каких пор ты проверяешь мою историю браузера? И что ты видел ещё?       — Ничего!! Ну, может, ещё немного… Ха-ха, а что там было такого, что я не должен был видеть? Хэ-сюн, не стесняйся, мы все иногда… — Цинсюань резко замолчал, а потом улыбнулся самой обворожительной улыбкой, на которую был способен. — Хочешь, я приготовлю тебе твои любимые свиные рёбрышки?       — А ещё не будешь трогать меня в ближайшие три часа.       — Договорились.       Омега пулей умчался в сторону кухни, а Хэ Сюань устало опустился в кресло. Ладно, зато он выиграл себе несколько часов тишины.       Однако на учёбе не получалось сосредоточиться, и он невольно вернулся мыслями к Цинсюаню. Их отношения плавно развивались, но альфа понимал, что его омега — достаточно романтичная натура и наверняка ждёт от него традиционного поведения с предложением, кольцом. И такой же свадьбой по всем правилам.       Но какая-то часть Хэ Сюаня по непонятной пока ему причине сопротивлялась этой идее и не хотела торопиться. Размышляя на эту тему, альфа болтал ногой и пинал ей какой-то пакет, так удачно оказавшийся рядом. Спустя время он наконец поймал себя на этом автоматическом действии и нагнулся посмотреть, что оставили под его столом. Пакет, поражавший размером, был вытащен на свет божий и открыт. Но то, что Хэ Сюань там увидел, ему не понравилось. Совсем не понравилось.       Это были две пижамы-кигуруми. И ладно, если Цинсюань решил вторую подарить Се Ляню, но, судя по чёрному цвету и демоническому хвосту, она была для него. Ещё чего, он это наденет примерно Н И К О Г Д А и Н И З А Ч Т О. На такое он точно не подписывался, начав встречаться с этим омегой.       — Цинсюань! — Хэ Сюань громко позвал его, не отрывая взгляда от пижамы, и в проёме двери скоро появилась довольная голова. — Что это? Это вам с Се Лянем?       — Оу, нет. Ты не должен был это видеть без специальной подготовки, — улыбка на лице омеги чуть померкла, он понимал, что без объяснений его теперь никто не отпустит, а объяснить, почему Хэ Сюаню необходимо это надеть, будет не так просто.       — Именно поэтому ты положил это под мой стол? И про какую подготовку, чёрт возьми, ты говоришь?       — Моя недоработка, ты слишком быстро вернулся, я не успел их спрятать.       — Цинсюань, нет.       — Подожди, не кипятись, — омега подошёл к нему и уселся на колени, пытаясь смягчить упрямство Хэ Сюаня. — Давай хотя бы примеришь. Мне кажется, ты будешь так мило в этом смотреться.       — Нет.       — Но Хэ-сюн! Было бы так здорово пойти в них на вечеринку к хуаляням. Домашняя вечеринка и домашние пижамки. Здорово же, ну?       — Ни за что! Я не буду этого делать, — Хэ Сюань уклонился от руки омеги, которая хотела погладить его по щеке, и Ши Цинсюань сложил руки на груди, явно начиная злиться.       — Почему?       — Потому что это идиотизм.       — Это всего лишь пижама. Я же не предлагаю тебе надеть кружевное бельё с чулками, будто ты омега?       — Ещё чего не хватало.       — А если это сделаю я? А потом мы сделаем то, что было в том видео, которое ты смотрел? — омега справился с эмоциями и попытался зайти с другой стороны, чтобы победить упрямство Хэ Сюаня.       — Цинсюань!       — Пожалуйста! Я всегда мечтал о таких милых парных пижамках.       — У тебя какие-то извращённые мечты, я не буду в них участвовать.       — Не извращённее твоих, милый.       — Нет.       — Ладно, поговорим об этом позже.       — Не будем.       — Как скажешь, милый. Значит, свиных рёбрышек сегодня не будет, — Ши Цинсюань сложил руки на коленях с самым расстроенным видом, на который был способен. Но Хэ Сюань не сдавался, только сильнее раздражаясь.       — Манипулировать едой нельзя, ты это знаешь. Это нарушение правил.       — Я не манипулирую, я просто сильно расстроился и вряд ли смогу что-то вкусное приготовить в таком состоянии.       — Цинсюань.       — Но ты не переживай, это пройдёт. Подумаешь, какая-то мечта, ничего особенного, — омега поднялся с колен и, опустив голову, направился к выходу из комнаты.       — Цинсюань.       — Я переживу это, иди учись.       — Цинсюань, хватит. Ты ведёшь себя как ребенок.       — Да, я ещё не вырос и хочу пойти к друзьям в пижаме-кигуруми! — омега снова разозлился и обернулся, смотря обиженно на альфу. — Ты смог принять тот факт, что мой брат навредил твоей семье, но тебе так сложно надеть какой-то кусок ткани ради меня?       — Это другое, ты не понимаешь, — Хэ Сюань почувствовал, как раздражение переходит все границы и сильно пнул пакет под ногами. — Мы что, будем ссориться из-за какой-то пижамы?       — Вот не ссорься, а просто надень. А я ушёл готовить ужин.       Хэ Сюань устало выдохнул. Ну и упрямец. Если ему что-то приспичит, ни за что не отступится. Он ещё раз перевёл взгляд на пижаму и, вытащив её полностью из пакета, приложил к себе. Нет, ни за что. Кигуруми тут же отправилась обратно в пакет и была отодвинута подальше. Можно оставить её так, тут ей и место — под столом, в самый раз, отлично пинается.       — Гэгэ, — Хуа Чэн устроил свой подбородок на плече Се Ляня, наблюдая за его манипуляциями на плите, — так ли нам нужны эти Сюани?       — Конечно, нужны. Когда вы в последний раз нормально общались с Хэ Сюанем? Попробуй, вкусно получилось? — Се Лянь протянул ему ложку нечто, что он называл рагу, и Хуа Чэн послушно открыл рот.       — Очень хорошо, но немного не хватает приправ.       — С помощью подсказок Сань Лана когда-нибудь я обязательно научусь готовить! — Се Лянь воодушевленно помешивал своё рагу, а Хуа Чэн ехидно посмеялся про себя.        Он был абсолютно неприхотлив в еде, но окружающие почему-то не могли есть то, что готовил Се Лянь. Особенно, эти гурманы Сюани. Вот будет потеха смотреть на их лица, когда они увидят, что Се Лянь всё же приготовил еду на вечер, а обижать хозяина нехорошо. Ещё и прилететь от его альфы потом может. Се Лянь свои обиды, может, и простит, а вот Хуа Чэн вряд ли забудет, как обидели его омегу.       В дверь позвонили, и Се Лянь побежал открывать. Альфа, оставшись один, ещё раз перемешал рагу и чуть добавил соли. Интересно, Сюани опять заявились в парной одежде? Надо пойти посмотреть. Такими темпами Хэ Сюань скоро станет самым модным парнем во всём городе. Свою рокерскую куртку он не надевал уже очень давно, хотя она ему действительно шла.       — Вот и мы! — на всю прихожую раздался звонкий голос Ши Цинсюаня, а затем появился и он сам, сияющий и довольный, аж затмил своим светом всё вокруг так, что Хуа Чэну пришлось прищуриться.       За его спиной плёлся Хэ Сюань с таким мрачным выражением лица, что уровень яркости тут же значительно снизился. Вот теперь можно не щурясь рассмотреть их очередной парный наряд. Хуа Чэн расслабил глаза и вдруг почувствовал себя нехорошо, кажется, у него сейчас инфаркт случится от вида Хэ Сюаня в кигуруми. Срочно нужно выпить. Даже он со всем своим неприкрытым обожанием Се Ляня до такого не опускался.       — Только скажи что-нибудь, и я тебя убью, — буркнул Хэ Сюань, идя к нему и покачивая своим демоническим хвостом. В Хуа Чэне от его взгляда тут же образовалась дыра размером с Марианскую впадину, но его это почему-то совсем не смутило. Возможно, мешали мягкие рожки на голове, они не добавляли альфе грозности.       — Я потерял дар речи, даже если бы я хотел, я не смог бы выразить глубину твоего падения, — альфа приложил руку к сердцу и помотал головой, изображая на своём лице шок. И даже играть почти не пришлось. Хэ Сюань всё продолжает удивлять. Занятно-занятно.       — Да что ты! А кто мне ныл про свою безответную любовь на протяжении почти двух лет? — парировал Хэ Сюань. — О боже, чувак, я такой страшный, что гэгэ никогда не обратит на меня внимание! О нет, он сегодня прошёл мимо и даже не узнал меня! Сюань, у нас было свидание, и гэгэ дважды сам взял меня за руку и один раз тааак мило посмотрел!       — Ещё одно слово, и вылетишь отсюда, — просипел Хуа Чэн, бросив взгляд в сторону Се Ляня и проверяя его реакцию на услышанное.       — С удовольствием, мне вообще учиться надо. Но с Цинсюанем сам будешь тут разбираться, он настроен тусить.       Атмосфера стала накаляться, и Се Лянь поспешил вмешаться, тут же вставая между альфами, а заодно утягивая за собой Ши Цинсюаня.       — А по-моему, это очень мило, — Се Лянь погладил друга по его чёрной плюшевой голове котика. — И очень здорово, что Цинсюань купил чёрные пижамы, как любит Хэ Сюань, а не своего любимого зелёного цвета.       — Вот видишь! — омега указал пальцем на своего бойфренда. — Я милый и заботливый. А ты злишься на меня.       Хэ Сюань предпочёл проигнорировать это замечание. Чем меньше внимания к его виду, тем легче ему будет пережить этот вечер.       — Не уверен, правда, что мне бы пошло такое, — задумчиво продолжил Се Лянь, рассматривая пижаму и вертя в руках кошачий хвост. — Но вот Сань Лану бы точно подошёл кто-то вроде лиса. Может, купим себе такие же?       В глазах Хэ Сюаня заиграли недобрые огоньки, желающие подбить друга на тот же уровень падения перед своим омегой, но Хуа Чэн хитро улыбнулся и попытался перевести тему.       — Гэгэ всегда красивый. Но особенно красивый в своём натуральном костюме, — последняя часть была произнесена на ушко омеги приглушенным тоном, но всё же достаточно громко, чтобы другие тоже услышали.        Хотя Се Лянь в кигуруми всё же был бы абсолютно прелестен, Хуа Чэн ему обязательно такую купит. Ну ладно, себе тоже. Только Хэ Сюань ни за что не должен об этом узнать.       — Оу, вы такие милые, — Ши Цинсюань прижался к своему альфе и сморщил нос, принюхиваясь. — А почему пахнет горелым?       — Рагу!!       Се Лянь побежал в кухню, а за ним побежали все, но, к счастью для гостей, рагу было уже не спасти, оно слишком сильно подгорело. Хэ Сюань и Ши Цинсюань облегчённо переглянулись. Перед лицом новой опасности даже ссора из-за кигуруми воспринималась уже не так остро.       — Не переживай, я дам тебе свой лучший рецепт, а пока можем заказать пиццу, — Цинсюань погладил друга по спине, мысленно благодаря богов за существование доставки. Живя они в древнем Китае, так бы легко не выкрутились.       Благо, Сюани всё же принесли с собой алкоголь и лёгкие закуски, поэтому вечеринка могла начинаться. Парни уселись прямо на полу вокруг журнального столика в гостиной и сначала немного пообщались для разогрева, но очень быстро переключились на настольные игры. От предложения Цинсюаня поиграть во все варианты алкогольных игр отказались единогласно, так что выбор пал на уно для начала, а потом перешли на классическую монополию. Но как бы Сюани не старались, Хуа Чэн и Се Лянь постоянно оказывались впереди. Возможно, потому что Се Лянь каждый раз уточнял свои ходы у Хуа Чэна, а тот подсказывал самые выгодные.       — Ну нееет, вы опять выигрываете, как так? — Ши Цинсюань разочарованно смотрел на игровое поле. — Это всё из-за удачи Хуа Чэна!       — Иногда меня так раздражает то, что ты хорош во всём, — Хэ Сюань глотнул пива из бутылки и откинулся на спинку дивана, сверля друга взглядом. — Ну или просто слишком упрям, мог бы и уступить разок.       — Вот ещё, — Хуа Чэн обнял Се Ляня, довольно смотря на парочку напротив. — Мой гэгэ достоин всех побед, ни одну не уступлю!       — Я уверен, что есть кое-что, в чём ты однозначно лучше, — Цинсюань заговорщически подмигнул своему бойфренду и вытянул губы в трубочку. — Поцелуйчики.       — Да нет, в этом он тоже весьма неплох, — протянул Хэ Сюань, и в комнате повисла звенящая тишина.       — Ч-что? — наконец пробормотал Се Лянь, шокировано смотря на него.       — Твою мать, — Хэ Сюань закрыл лицо рукой, а потом сквозь пальцы поглядел на Хуа Чэна. Его вид отчётливо говорил, что Хэ Сюань уже труп. Сопротивляться бесполезно. Он подозревал, что виноватым в его смерти будет кто-то из братьев Ши, но нет. Сам только что подписал себе смертный приговор, и Хуа Чэн скоро приведёт его в исполнение. Но можно попробовать всё исправить, пока не поздно. — Это не то, о чём вы подумали. Мы не..       — Молчи лучше, — сквозь зубы проговорил Хуа Чэн, — уже высказался.       — Вааау, — Ши Цинсюань, кажется, был единственным, кого данная ситуация забавляла, и он восторженно переводил взгляд с одного альфы на другого. — Так вот кто, оказывается, научил тебя целоваться, Хэ-сюн.       — Наоборот, это я его! Твою ж... — Хэ Сюань поспешил восстановить справедливость, но тут же получил подушкой по лбу. Всё, он точно труп.       — И вы, конечно же, не поделитесь историей? — Цинсюань облокотился на подушку, которая только что прилетела в голову его альфы, и заговорщически пошевелил бровями. — Нам с Се Лянем оооочень интересно. Правда, Се Лянь?       — Д-думаю, нам не стоит давить, — пробормотал омега, наблюдая, как лицо Хуа Чэна стремительно краснеет. Кажется, он так не краснел даже тогда, когда Се Лянь впервые взял его за руку.       — Так, вам пора валить, — Хуа Чэн поднялся, намереваясь выйти из гостиной, но остановился, чтобы сначала ткнуть пальцем в сторону Хэ Сюаня, а потом провести им по горлу. Мог бы не утруждаться, Хэ Сюань и так всё понял.       — Сань Лан! Что произошло? Почему ты так реагируешь? — Се Лянь пошёл за ним в спальню, а Ши Цинсюань и Хэ Сюань остались одни.       — И? Ты мне ничего не расскажешь? — омега всё ещё надеялся на пояснение и поднёс руку альфы с пивом ко рту, намереваясь опоить его чуть больше, чтобы всё же выманить все подробности.       — Нет, пойдём домой, — Хэ Сюань осушил бутылку и поднялся. — Говорил тебе, что это плохая идея.       — А по-моему, отлично посидели, столько нового о тебе узнал.       — Цинсюань, — альфа напрягся, чувствуя, что разговор наверняка сейчас зайдёт не туда.       — Оказывается, тебе и альфы нравятся.       — Цинсюань, ты на опасной территории, следи за языком.       — Мм... Я не против, чтобы ты показал мне, как это делать, на своём примере, раз ты такой классный учитель по управлению языками.       — Цинсюань, моё терпение на исходе, ты сейчас нарвёшься, — на этот раз голос альфы звучал достаточно резко, и омега всё же решил не настаивать. Конечно, видеть эмоции у обычно слишком спокойного альфы, было очень интересно, но чрезмерно злить его тоже не хотелось.       — Я этого и добиваюсь, — омега встал на носочки и томно поцеловал альфу в вспотевшую от жары и такого количества переживаний шею. — Поехали домой, снимем с тебя этот костюм, и я сделаю всё то, что обещал.       Парни быстро обулись и стали выходить из квартиры, спеша убраться с опасной территории. Хэ Сюань собирался уже закрыть входную дверь, но заметил Хуа Чэна, стоящего в проходе спальни, дверь которой находилась как раз напротив. Его взгляд всё ещё не предвещал ничего хорошего, но в глубине зрачков виднелась крупинка веселья, будто он вспомнил что-то, что его очень позабавило. За спиной Хуа Чэна появился Се Лянь, он помахал уходящей паре рукой и сделал знак, что он успокоит своего бойфренда.       Что ж, надежда на тебя, Се Лянь. Если у тебя получится, семейство Хэ будет почитать тебя как настоящее божество и зажигать в твою честь благовония за спасение их сына.       Два года назад.       Хэ Сюань лежал на своей кровати в общаге и отчаянно зубрил материал к лекции Мэй Няньцина. Это к гуманитариям он мог отнестись снисходительно, которым надо было получить лишь один зачёт по высшей математике, чтобы сдать общую программу для всех студентов. Но с него, как будущего инженера, спрос будет совсем другой. Да и для студента первого курса вторая сессия казалась всё ещё чем-то невообразимо сложным. Нужно подготовиться хорошо.       — Привет, ботан! — на его плечо опустилась рука его соседа — Хуа Чэна. — Хватит зубрить. Есть дело.       — Сразу говорю — нет, отвали.       — Я дам тебе денег.       — Что за дело? — Хэ Сюань заинтересованно поднял голову. Деньги можно потратить на еду, а еда никогда не бывает лишней.       — Помнишь, я говорил тебе о парне, в которого был влюблён со школы?       — Не хотел бы помнить, но даже если захочу, я уже не смогу о нём забыть. Ты говоришь о нём слишком часто.       — Так вот, — Хуа Чэн благополучно пропустил всё недовольство своего соседа и продолжил. — Я пригласил его на свидание, и он согласился!       — Круто, — без каких-либо эмоций проговорил Хэ Сюань и уткнулся снова в учебник. — А от меня что надо? Я должен придумать тебе, куда с ним пойти?       — Нет, с этим я и без тебя справлюсь, — альфа помолчал и хотел было убрать руку, но осторожно вернул её обратно на плечо Хэ Сюаня. — Тут такое дело... Я ни разу не целовался, потому что всегда был влюблён только в него.       — А я тут при чём? — Хэ Сюаня начинала напрягать ситуация и чужая рука на его плече, потому он немного поводил им, желая её сбросить. — Тебе принести помидор для тренировки? Найти ссылку в ютубе с инструкцией? Рассказать о своём опыте? — «которого нет» осталось не озвученным.       — С последним ты почти угадал. Ты ведь говорил, у тебя была какая-то девчонка в школе.       — Ну была, — кивнул Хэ Сюань.       Была, пока не сплыла к самому популярному и богатому мальчику школы до того, как между ними произошло что-то большее, чем держание за руки. Но о таких подробностях рассказывать не хотелось.       — Научи меня целоваться, я не хочу сделать что-то ужасное, хочу, чтобы гэгэ понравилось, — Хуа Чэн сжал свою руку на плече соседа, ожидая отпора. И получил его.       — Ни за что! — рука была решительно скинута, а Хэ Сюань уселся, возмущённо осмотрев соседа, не офигел ли он в край с такими предложениями.       — Я буду кормить тебя целый месяц! Только представь себе, никакого дошика, только нормальная человеческая еда, пока ты готовишься к экзаменам.       Хэ Сюань со всем прожигающим его душу страданием поднял глаза на Хуа Чэна. Идея быть сытым в такой непростой период его жизни, конечно, согревала душу, но какова цена! Хуа Чэн больше не стал приводить никакие аргументы, лишь выжидающе смотрел на мучения своего соседа. Он знал, что рано или поздно тот сдастся, еда — это отличный инструмент для давления на этого вечно голодного студента.       Хэ Сюань опустил взгляд на губы Хуэ Чэна. Вроде, выглядят ничего так, даже мягкие на вид, может, это будет не так уж и ужасно. Боже, о чём он только думает.       — Нет.       — Завтра же ты получишь свиные рёбрышки.       Хэ Сюань замычал, уткнувшись лицом в подушку. От мысли об этих жирных, сочных, вкусных дарах животного мира, рот тут же наполнился слюной, а на пальцах появилось призрачное ощущение стекающего по ним мясного сока.       — Ладно, — он снова уселся на кровати, пока ещё не слишком решительно смотря на своего соседа. — Но если кто-то об это узнает, ты труп!       — Тебя это тоже касается, не думай, что мне так хочется с тобой целоваться!       Альфы уселись по краям кровати, не решаясь посмотреть друг другу в глаза. Идея поцелуя перестала быть эфемерной и начинала принимать конкретную форму. А от этого обоим стало как-то не по себе. Хэ Сюань повернул голову в сторону Хуа Чэна, но так и не двинулся с места.       — Ну! Ты долго будешь меня разглядывать? — тот не выдержал и сам подвинулся чуть ближе.       — Давай выключим свет, так будет легче, — Хэ Сюань потянулся к светильнику и, щёлкнув выключателем, погрузил комнату во тьму.       — Ты чего собрался делать? — Хуа Чэн вдруг запаниковал, почувствовав чужую руку на своей щеке.       — Целовать тебя! Ты уже передумал? Так вали тогда отсюда! — Хэ Сюань начал злиться, пряча за раздражением свою собственную нервозность.       Кто бы мог подумать, что его первый поцелуй будет вот таким. Хорошо, что он не романтик, и ему плевать на такие вещи. Какая разница, какой по счёту поцелуй. Первый, наверняка, самый дурацкий и неловкий. Пусть забирает этот придурок, ему не жалко.       — Нет, продолжай, — Хуа Чэн положил руку поверх его ладони, но быстро спохватился и убрал. Вот ещё. Его настоящий первый поцелуй будет с Се Лянем. А это так, тренажёр. Не считается.       Ладно, надо скорее покончить с этим! Хэ Сюань приблизился к лицу Хуа Чэна, но не рассчитал расстояние в темноте, поэтому альфы столкнулись носами.       — Твою мать! — Хуа Чэн потёр ушибленное место. — Я сейчас передумаю. Может, ты врал, что умеешь?       Поток его речи прервало мягкое касание чужих сухих сомкнутых губ. Он зажмурился и решил представить перед собой образ Се Ляня, так будет легче всё пережить. Чужие губы чуть разомкнулись, и альфа ощутил на своём лице горячее, чуть неровное дыхание. Этому упырю что, действительно, нравится происходящее? Развить эту мысль ему не дали, так как рука с его щеки переместилась на затылок, а Хэ Сюань толкнулся своим языком ему в рот, раздвигая губы и заставляя чуть опрокинуть голову назад.       Хуа Чэн поддался, ощущая, как чужой язык осторожно прошёлся по его, а затем обхватил верхнюю губу, чуть посасывая. Хэ Сюань тут же отстранился, и в комнате раздался влажный, смущающий их обоих звук. Ладно, пока всё не так плохо. В конце концов, Хуа Чэн учиться пришёл, надо запоминать и пробовать.       Хэ Сюань снова коснулся его губ своими, но на этот раз уже сразу приоткрыл их и всосал его нижнюю губу, чуть приласкав её кончиком языка. Хуа Чэну было уже достаточно примеров, чтобы перехватить инициативу, и, положив обе руки на щёки Хэ Сюаня, он подался вперёд, тут же проникая в рот соседа своим языком.       По началу с Се Лянем он будет нежен и аккуратен, но сейчас он может себя не сдерживать и испробовать всё. Конечно, чтобы не упасть в грязь лицом, больше причин не имеется. Хуа Чэн быстро понял, что если проникнуть языком глубже, получается довольно мокро, но намного приятнее, поэтому он чуть отклонил голову Хэ Сюаня вбок, чтобы было удобнее скользнуть внутрь так далеко, как только у него получится.       На удивление, Хэ Сюань подчинился, будто на самом деле решил правдоподобно исполнить роль его омеги. И даже позволил прикусить свою нижнюю губу, рвано выдохнув в ответ. Хуа Чэну неожиданно понравилось это слышать. Не прерывая поцелуй, он толкнул своего соседа на его кровать и навалился сверху, расположив руки на тазобедренных костях Хэ Сюаня, но вдруг резко остановился, чувствуя, как его скрутило возбуждением внизу живота.       Нет, этого просто не может быть. Наверное, он увлёкся, представляя перед собой Се Ляня. Точно. Никаких других объяснений происходящему нет и быть не может.       Парни резко кинулись в разные стороны кровати и уселись на самом крае, сложив руки на коленях, будто родители их застукали за чем-то непристойным.       — Если ты хоть кому-то… — начал Хуа Чэн, но Хэ Сюань прервал его.       — Это и тебя касается.       — И вообще, мне не понравилось, я вынес только благодаря тому, что представлял себе Се Ляня. Понятно, почему от тебя та девчонка сбежала.       — Заткнись.       — Я ушёл, — Хуа Чэн немного помолчал, не решаясь посмотреть в сторону Хэ Сюаня. — Не включай свет, пока я не уйду.       — И не собирался. Я теперь никогда не смогу смотреть на твоё мерзкое лицо, чтобы меня не тошнило.       — Аналогично.       Хуа Чэн поднялся с кровати и, больше ничего не сказав, скрылся в направлении своей комнаты. А на следующий день Хэ Сюаня на кухне ждали обещанные свиные рёбрышки.       Два года спустя.       Хуа Чэн, словно зеркаля прошлое, сидел на краю кровати и не смел поднять глаза на сидящего рядом парня. Только на этот раз кровать была намного больше, а рядом расположился его любимый омега. Се Лянь поджал под себя ноги и мягко поглаживал пальцем костяшки его ладони. Альфа не смог утаить от него правду о своём тренировочном поцелуйном опыте и теперь ожидал от него реакции.       Их отношениям было уже почти два года, но Хуа Чэн так привык к своему положению безответно влюблённого, которое сохранял на протяжении семи лет, что порой ему казалось, что Се Лянь покинет его при первой возможности. Хуа Чэн сделает что-то не так, и омега тут же уйдёт. Вскроется что-то позорное в биографии альфы, Се Лянь рассмеётся ему в лицо, скажет, что ошибся в нём, и обязательно уйдёт. Какая-то часть альфы понимала, что это лишь его страхи. Не может его доброжелательный, принимающий и всё понимающий, ласковый Се Лянь вот так просто его покинуть, но пока ничего не мог с этим поделать.       — Гэгэ разочарован во мне? — Хуа Чэн наконец поднял глаза, встречаясь взглядом с омегой.       В глазах Се Ляня смешались беспокойство, благодарность, нежность и огромное количество любви. Разочарования в них точно не было, так что альфа почувствовал, как его немного начинает отпускать.       — Не представляю, что должен сделать Сань Лан, чтобы я в нём разочаровался. Для меня нет никого и ничего более совершенного в этом мире. И это не потому, что ты всё делаешь идеально, а потому что ты — это ты. И никого другого я не хочу.       — Гэгэ… — Хуа Чэн поднёс его ладонь к губам. — Ты всегда прав, но только не сейчас. Совершенство сидит передо мной.       Он пересадил омегу к себе на колени и обхватил ладонями его мягкие ягодицы. Ни у кого больше таких нет, только у Се Ляня. Не то чтобы у него было с чем сравнивать, но и без подтверждения на практике Хуа Чэн уверен в этом, как ни в чём другом. Альфа закрыл глаза и, проведя носом по шее омеги, с наслаждением вдохнул его запах цветущих каштанов.       — И даже не злишься на меня? Я не дал тебе нормально поспать ночью, но снова не хочу отпускать тебя спать.       — Нет, мне нравится… — Се Лянь запнулся и смутился, но всё же продолжил, стараясь не отводить взгляд, чтобы до этого альфы наконец дошло, как его любят. — Мне нравится, когда Сань Лан такой. И нравится делать ему хорошо.       — Гэгэ… — Хуа Чэн подхватил омегу на руки и опрокинул на кровать, нависнув сверху. — Клянусь, ты станешь причиной моей смерти.       Впрочем, Хуа Чэн не был против умереть вот так. Но точно не сейчас, а когда-нибудь очень-очень не скоро.       Ши Цинсюань со стоном повернулся на кровати. Да, Хэ Сюань его совсем не пожалел, такое ощущение, будто он два часа не вылезал из спортзала. Хорошо, что завтра выходной и можно никуда не ходить, да и отметины на теле чуть сойдут. Перед братом точно в таком виде появляться нельзя. Омега потёр запястье, которое было несколько минут назад привязано к спинке кровати и перевёл взгляд на альфу, сидящего рядом.       Его вид был достаточно расслаблен, кажется, он был удовлетворён своей «местью» за исполнение мечты омеги. Он так и не оделся, лишь накинул на себя покрывало и снова беспечно уткнулся в телефон. Можно попробовать к нему пристать с вопросами.       — Хэ-сюн, — Цинсюань томно позвал его и провёл указательным пальцем по груди, специально задев ногтём сосок. Палец был тут же пойман, но альфа так и продолжил смотреть в телефон. — А ты мне расскажешь, что тогда между вами с А-Чэном произошло?       — С каких это пор он стал для тебя А-Чэном? — альфа повернулся к нему и сурово посмотрел в глаза.       Цинсюань замер, мягким местом чуя неладное. Надо же было так проколоться, теперь он точно не узнает правду. По крайней мере, не в этот раз.       — А что? Мне нельзя его так называть? Он же твой друг.       — Мы не друзья.       — Оу, кто-то больше? — омега попытался отшутиться, но сделал только хуже.       Хэ Сюань недобро усмехнулся и, скинув с себя покрывало, тут же навис над ним, пройдясь по его телу изучающим взглядом с ног до головы.       — Я вижу тебе было мало одной воспитательной беседы с моей стороны. Что ж, давай повторим всё с начала, чтобы лучше усвоилось.       Ши Цинсюань сглотнул, смотря в горящие медовые глаза альфы. Нет, завтра, он точно нормально ходить не сможет. Но, кажется, не имеет абсолютно ничего против. Все аргументы говорят только за.