Ненавистно влюблённые

— Черт, черт, черт, черт!!! — носился по комнате Фен Синь, одновременно натягивая рубашку, перебирая кучи учебников и отвечая на сообщение Се Ляню. За ним с убийственным спокойствием наблюдал Му Цин, уже собранный и аккуратно причесанный. И это при том, что встал он позже. — Ну что ты бегаешь, как в задницу ужаленный? — закатил глаза парень, когда Фен Синь в очередной раз, ругаясь, пересобирает волосы в пучок. — Ешкин кот, дай помогу. Му Цин легко проводит гребнем по длинным шелковистым волосам и в несколько движений собирает их. — Вуаля. И что было сложного? Фен Синь, замерший, пока ему делали прическу, наконец отмер: — Оу, спасибо... — Пойдем уже, бестолочь. — фыркнул Му Цин, в десятый раз возводя глаза к небу. Если бы не расторопный Се Лянь, они бы определённо опоздали в первый же учебный день. Хотя позавтракать они все равно не успели, поэтому шли необыкновенно тихие. В аудиторию парни пришли с самым звонком, удивляя Се Ляня и Хуа Чэна своей молчаливостью. Ну точнее Хуа Чэну было плевать, он в целом в этом универе только из-за принца. На самом деле вся троица здесь из-за Се Ляня — ему кто-то подсунул странные благовония, затуманивающие разум. Поэтому теперь принц считал себя студентом маленького университета на окраине Сяньлэ. Люди за несколько веков правления Се Ляня не прекратили верить в богов, и заново отстроили город в честь Его Высочества. А еще человечество совершило большой скачок в технологиях — последний раз Фен Синь спускался с небес когда люди только изобрели колесо. И теперь психовал, не понимая, как писать ручкой. — У меня из-за нее такой почерк ужасный! Почему я не взял с собой кисть? — шепотом возмущался парень, кое-как записывая лекцию за преподавателем. — Поверь, кистью твой почерк нисколько не лучше. — также шепотом ответил ему Му Цин, севший рядом. Что удивительно — они еще ни разу не поцапались, возможно, из-за крайней сосредоточенности, а возможно потому, что оба были чертовски голодны. Как ни крути, но их человеческие тела нуждались в пище, и с этим ничего нельзя было поделать. — Давай после пары чего-нибудь поедим! — тихонько взвыл Фен Синь, ощущая нарастающий рык внутри живота. Му Цин, которому приходилось ни капли не лучше, процедил сквозь зубы: — У нас после нее все равно обеденный перерыв будет, дурень. — Сам ты дурень. — Молодые люди, замолчите, пожалуйста! — прикрикнула на них немолодая преподавательница, которой надоело слушать громкий шепот. Пришлось заткнуться и лишь переглядываться уничтожительными взглядами.