Что на небесах, что на земле — проблемы одни и те же!

Мы никогда не узнаем человека полностью…

— Господь смилостивился над вами и дал лишь сто ударов палками каждому! — Прочёл какой-то важный Ангел, с большими желтыми крыльями за спиной, возвышаясь сверху, словно гора. Смилостивился? Разве это милость? Да после пятидесяти ударов уже помирать можно! — Он мой подчинённый, поэтому я возьму полную ответственность — Вышел вперёд блондин, склонив голову. Ангел презрительно посмотрел на него, нехотя переведя взгляд с пергамента. — Тогда двести ударов Ангелу Пак Чимину. Привести в исполнение! — Ты что творишь?! — вытаращился Мин, пытаясь утянуть Пака назад. — Ты слишком слабый, и десяти не выдержишь, — фыркнул, стараясь выглядеть безразличным. Юнги пытался что-то сделать, чувствуя ком вины, но его лишь оттащили чьи-то руки. Это ведь из-за него Чимин сейчас там. Идёт как на эшафот, снимает рубашку, оставаясь в хлопковых белых штанах, и ложится на твердую доску, позволяя привязывать себя к ней. Это он должен лежать там. Но знакомый голос отвлекает. — Юнги! Хватит. Не стоит тебе на это смотреть, пойдем, — розоволосая макушка перед глазами. И как Джин узнал, что они здесь? Но сейчас Мин не собирается об этом думать. — Нет. Это я должен был лежать там! Почему его наказывают, когда именно я нарушил ваши чёртовы правила?! — Он в бешенстве. Впервые готов был терпеть боль за другого… впервые не хотел скидывать вину… — Он твой наставник и несёт за тебя ответственность. Ты должен был это понимать, перед тем как делать такие вещи. — холодный, четкий тон отрезвлял. Но Юнги не уйдет. Будет смотреть до конца, пытаться разделить боль. Удар. — Двадцать три… — ещё сто семьдесят семь ударов… Красные полосы видны на бледной ангельской коже. Парень ещё держится твердо, не издавая ни звука. А его не щадят, бьют со всей силы, будто врага народа избивают. А за что? За то, что подчиненный просто спас человека… — Тридцать четыре… — удары ускорялись, не хотели терять время. Все быстрее. Чимин стал издавать приглушённые стоны. — Сорок пять… — Повернул голову с очередным ударом и пересёкся взглядом с Юном. Боль сменилась спокойствием. На лице показалась слабая улыбка, словно Ангел насмехался над испуганным лицом Мина. — Что ты творишь… — про себя спрашивал рыжий. Не понимал чувства парня. Любой другой уже стонал от боли и просил о пощаде, пока дурной блондин улыбается, смотря прямо в глаза, а сзади, как будто все раскрашивают белый холст красной кистью крови. Юнги не знает, сколько времени прошло и как Пак до сих пор не отключился. Крепкая сила воли? В данной ситуации это играет в плохую сторону. Крики, начавшиеся на сто третьем ударе постепенно затихали. Парень будто проваливался в сон, но так и не прощаясь с сознанием, словно держал себя в разуме нарочно. Но зачем? Мазохист? Да, но не в такой же степени… Наконец ненавистный голос произнес долгожданную цифру и деревяшка, покрытая кровью, больше не коснулась изувеченного тела. Его отвязали и насильно подняли с места. Пак не мог встать на ноги и Мин тут же подбежал, пытаясь подхватит так, чтобы не причинять боль, хотя удавалось с трудом. Джин приобнял с другой стороны и оба повели парня в дом. Было недалеко, так как Пак жил в центре, но Юнги быстро понял, что так они парня не доведут. — Подай его кофту, — она была тоже из льна, специально одели парня, повторяя традициям эпохи Чосон. Джин послушно принес ткань, Мин максимально окутал спину блондина и взял того на руки. Пак издал слабый стон, но сопротивляться не посмел. Сил уже не осталось. Лишь сложил тяжёлую голову на крепкое плечо, доверяя. Мычал только тогда, когда Юнги слишком прижимал руки, доставляв дискомфорт, но слабый шёпот успокаивал: — Потерпи, скоро будем дома. Успокаивал… Благодаря Киму, они легко прошли все двери и осторожно положили Пака на живот в мягкую Минову постель, так как тащить наверх не было смысла. — Я принесу из дома мази, которые поднимут его на ноги за неделю! — он всегда был позитивен и даже в этот раз не отойдет от принципов. — Пока напои его чаем и заставь поспать. Я постараюсь поскорее прийти! — Раздал указание Ким и скрылся за бежевой дверью. Юнги сел на край кровати, переводя взгляд на Чимина. Тот находился на грани миров, почти в бессознательном состоянии. Такого легко будет усыпить… — Почему, находясь в раю, мы уже второй раз за мое короткое пребывание здесь достаем аптечку? — смотря в потолок с видом истинного мыслителя произнес Юн, слабо хлопнув нежную ногу. — Ай! Ты что творишь?! — крикнул бы если бы смог… — Прости, — тут же стал извиняться Мин. — Я за чаем, — произнес он в качестве извинений. Когда принес напиток, то увидел блондина, пялящегося в одну точку. — Я уже говорил, что рай это не место райского блаженства в понимании людей, — это он к чему? — Ты просто сказал про аптечку… лучше быть раненным здесь, чем тут… — и приложил ладонь груди, намекая на сердце. — А у тебя болит там? — Нет. Но… — а стоит ли ему открываться? Стоит ли рассказывать почему отключился на земле? Стоит говорить, что уже были знакомы в прошлом? — Но? — он мягок. Не настаивает, Юнги стало интересно и он не скрывает этого, но не заставляет отвечать. Пожалуй, это лучший шаг, чтобы добиться доверия и даже если он специально это делает, Чимин все равно хочет рассказать. Как-никак Мин тоже связан с его историей и, похоже, за единственную встречу он смог остаться в мыслях на всю последующую, короткую жизнь… — Но когда я упал в обморок, вспомнил кое-что крайне болезненное, но в той же степени приятное… — Это как? — Ты же помнишь, что воспоминания забирают уже у смертных? — Я и забыл… — потому что у него они целы. Помнит все чётко и ясно, не понимая причины своей особенности. — В этом и странность… я и до этого спускался на землю, но ничего не вспоминал, а тут… — А что увидел то? — тут блондин замялся. Не знал как начать, не знал, что говорить. — Если тяжело, не говори… — Мин уже понял, что жизнь была не из лёгких… — Пляж. Море. Не такое как у нас, холодное и мрачное. Девятое марта 2013 года — брови рыжего нахмурены, почему он снова упоминает его день рождение? — В тот день мы встретились впервые… — В смысле? Ты же Ангел. — Но я был человеком, Юнги! — до жути печальный взгляд подняли на удивлённого парня. Ничего не понимает, но пытается разобраться. — Паренёк с черными волосами, заплаканными глазами… — сложно продолжать… — Пытающийся… убить себя, — на выдохе произнес Ангел. В этот момент Чимин был благодарен Господу за возможность забыть. Но что могло произойти, что дар Бога был утерян? Тут глаза Мина расширились. Он вспомнил, уже успел забыть, но раньше всегда помнил о нём. Жалел, что сам не взял номер, все думал как поживает тот паренёк, но позже забыл… Замотался в суете и не узнал даже черты лица. Хотя нельзя его в этом винить. Прошло много времени, да и Чимин уже не тот паренёк, стоящий на краю истерики. — Это был ты? — шепотом спросил Мин. — Это был я… — ответ был произнесен не громче вопроса. — Почему не позвонил? — он всегда мучился этим вопросом. — Я звонил. Один раз. Но ты не смог взять трубку… — А потом почему не позвонил? — А потом уже не настало… — и он понял почему. Нечего было ответить. Желание узнать о чужой жизни всё возрастало, но Мин не будет спрашивать. Не будет причинять боль… Хотя Чимину и самому интересно. Почему хотел убить и почему был убит? Сам или помогли? Детское желание разгадать сложную загадку вновь проснулось. Так не вовремя и нежеланно. Пак пытался подавить его, но с каждой попыткой становилось только хуже. Ему стало интересно как он жил… — Тебе стоит поспать, — ставя чашку с небольшим чайничком на прикроватный столик и поднимаясь, чтобы уйти, произнес Мин. — Может тоже попьешь? — не хотелось оставаться одному. Не хотелось быть съеденными своими же мыслями… — Если хочешь, — и Мин остался. Разделил печаль, не нарушая беззвучие. Лишь короткие, незначительные фразы прерывали спокойствие, но они тут же возвращались к умиротворяющей тишине. Стук чашки, звук глотка, дыхание. Нежный профиль напротив, смотрящий в окно, помогали. Отвлекали от боли, как душевной так и физической. А главное не давали мыслям захватить власть над разумом. Так парень и заснул. Утомленный, но спокойный, он ни о чем не жалел… Юнги натянул белую простынь выше, забрал чашки и ушел, тихо прикрывая за собой дверь.

***

Вернувшись, Джин протянул большой пакет мазей и витаминов для восстановления, расписал когда, как и с чем пить, и мазать. Проверил спящего парня и, попрощавшись, вернулся к работе, убедившись, что Мин и правда все понял. Тихо зайдя в комнату, Юн снял простынь с хрупкого, изувеченного тела, садясь рядом. Пак ещё не проснулся, но время намазать лекарство. Он надеется, что не будет сильно щипать… Мин открывает крышку и одним пальцем зацепливает крем. Касается холодными пальцами тонкой кожи, вызывая мурашки и аккуратно начинает растирать. Тело стало двигаться, издавая слабые вздохи и Мин тут же начал дуть на раны. — Мама… — и палец замер. Чимин стал говорить во сне? Юнги наклонился дабы взглянуть в лицо и заметил одну каплю слез, стекающую на кровать. Мама… это слово всегда вызывает в Юнги одну боль. Для всех оно означает тепло и радость, но не для него. Мама была лучезарной, заботливой, любящей. Но она ушла слишком рано, оставив после себя лишь кровавую дыру. Боль. Единственное, что сейчас чувствует Мин, слыша слово из маленьких уст. Он продолжает мазать и с каждым касанием блондин становится всё тревожнее. — Мама! — слабый вскрик, но глаз так и не открыл. Что это за сон? Больше похоже на воспоминание… Юнги не прекращает мазать мазь, надеясь этим разбудить, и достать из лап кошмара. — Где ты?! — и парень открывает глаза, тяжело дыша. Резко поворачивает голову, после чего тут же хватается за неё, издавая стон от боли. — Не двигайся! — Что ты тут делаешь? — потирает ушибленное место. — Мазь мажу, не видно? — Не видно! — раздражен, но ушедший сон врывается в память, создавая слёзы. — Что тебе снилось? — Ничего. — Зачем пытаешься соврать? — Я не знаю, что это… для меня эти картинки слишком странные, будто чужие, но я понимаю, что это я. Что это я искал маму, которая так и не вернулась… — У меня тоже с семьёй было не все в порядке… — А у тебя что? — тут же возник интерес. Юнги не хотел рассказывать, но если это поможет утихомирить пугливое сердце, он готов. — Мама рано умерла, а отец просто недолюбливал. Я для него был слишком слабым. Хлюпкий, творческий, весь в мать, как он говорил. Не хотел идти на бокс и пошел на фортепиано. Я не хотел перенимать бизнес и ушел из дома в шестнадцать… — Ого... — и правда удивительно. Чимин не мог представить, что Юн так рано лишился дома по собственному желанию. — Подуй! — тут же завопил он, переключаясь на осторожные касания. Мин усмехнулся, но просьбу выполнил сразу. — Зачем ты это сделал? — Пак нахмурился, не понимая, о чем конкретно говорит Юнги. — Зачем вступился за меня? Это из-за меня все это произошло, я и должен был получать наказание… — Ты слишком слабый, — прервал его Чимин. — Тебе напомнить кто побил твои нормативы? — начал втирать мазь сильнее, вызывая шипение. — Я не про физическую силу. — А с чего ты решил, что я слабый? — Ну ты не кажешься сильным. Только и делаешь, что злишься. — Ты меня совсем не знаешь… — А ты меня. И это нормально. Даже когда мы думаем, что знаем совершенно все о человеке — это не так. Мы не можем видеть каждую секунду его жизни, не говоря уже о душевных переживаниях. Мы даже близких абсолютно не знаем… Вот ты знаешь, какой была твоя мать в молодости? — привел пример Ангел. — Ну по фотографиям и рассказам — да. — Нет… это лишь маленькие детали, знакомящие с образом человека. Ты можешь знать как она выглядела или как познакомилась с отцом, но ты никогда не узнаешь, что она по-настоящему чувствовала в этот момент, о чем думала, когда радовалась или грустила. Ты знаешь только то, что видишь, а это никчёмная часть чужой жизни… Юнги сидел в задумчивости, убрав пальцы от нежной кожи. Думать об этом печально, но правда часто не весела́… После Мин взглянул на кровавое месиво и стало ещё печальнее. Совесть все грызла, не переставая. Подставил, не защитил, а наоборот. Разве можно такого человека в рай пускать? Но раз такое произошло, он обязательно все исправит. Залечит раны и будет радовать вкусной едой и музыкой. — Что хочешь поесть? — Сейчас кусок в горло не полезет. Иди, отдохни, а я ещё посплю, — Мин кивнул и вышел из комнаты, аккуратно закрывая дверь. Но спустя пару минут вновь постучался и вошёл в свою комнату. — А я могу ненадолго отлучиться? Если что-то понадобиться я быстро примчусь обратно! — Чимина крайне удивила эта просьба, но не мог же он отказать. Юнги здесь не пленник и может идти куда захочет, не спрашивая. — Конечно, — даже не решился спросить куда… — Спасибо. Чуть что — сразу звони! — и он вновь покинул темную комнату.

***

«Кажется здесь…» — Мин нашел это место на картах. Искал максимально близкое к дому, чтобы быстро вернуться в случаи необходимости. Прозвенел колокольчик над дверью и его встретили доброжелательной улыбкой. — Здравствуйте. Я звонил на днях и вы сказали, что можете одолжить ваш рояль. — А, это Вы! — мужчина средних лет вышел из стойки и пожал руку. — Я Чхве Дон Ук! — Мин Юнги! Приятно познакомиться! — нашел неподалеку школу музыки. Радушный хозяин позволил приходить к нему в свободные от занятий часы и сочинять на прекрасном, старинном инструменте. — Проходи! — мужчина проводил гостя до нужного зала и оставил наедине. Наконец один на один с музыкой… уже соскучился. Особенно по своему белому роялю в центре большой гостинной. Но его уже не вернуть… Парень успел сочинить несколько текстов, но без инструмента удачную музыку не создать. Он стал музицировать, записывая удачные моменты в заготовленный блокнот. Так утонул в мелодии, что потерял счёт времени. Лишь звонок уведомления смог выдернуть из нирваны и Мину сразу стало стыдно. Должен был заботиться а в итоге пропал на три часа… *Ты скоро? Я есть хочу…* Написал Чимин, спустя долгие размышления. Хотя есть совсем не хотелось… долго искал предлог. Заснуть тоже не получилось и он мог лишь лежать полный размышлений. Ненужных и болезненных, напрягающих и бестолковых, радостных и печальных. Все чаще в голову лезла одна неугомонная мысль, содержащая в себе весь спектр эмоций. А что бы было, если бы Юнги не было… Было бы прекрасно! — Твердила одна часть сознания. Было бы все так же неимоверно уныло. — Спорила другая. Блондин всегда был позитивный, радостный и открытый. Но лишь на людях. Закрывая входную дверь, он скатывался вниз, частенько утопая в слезах. Бывало без причины. Или просто слишком устал. Или считает существование никчемным. Или… Много было вариантов. Но Юнги смешал всё это в кашу и у Пака даже времени на такое не оставалось. Только и успевал, что злиться на бестолкового подчинённого и восхищаться его талантом. Видел тексты. Слышал голос. И то испытание стало огромным поводом для очередного восхищения. Но никогда в этом не признается… не в его стиле.

***

— Я дома! — послышался стук входной двери и судорожное избавление от верхней одежды. Позже Мин все так же тихо открыл дверь на первом этаже и просунул лишь голову. — Как спина? — А какой она может быть после двухсот ударов палками? — непонятно с чего начал злиться Ангел… Знает, что Юнги просто волнуется, но что-то не перестает жутко бесить! — Прости… — уже сбился со счета в извинениях. Похоже, будет винить себя до скончания жизни. Точнее смерти… А она вообще может закончиться? — Я приготовлю бульон, — и дверь снова закрылась, оставляя кромешную темноту. Она душила, пожирала, вызывала страх. Но раньше такого никогда не было… Темнота всегда была лучшим другом блондина. В ней он становился настоящим. Но сейчас он не скрывает себя с ещё одним существом… Свет тонкими струйками начал поступать в комнату и Юн вошёл с небольшим подносом, над которым поднимался пар. Он поставил блюдо на прикроватный столик и, включив приглушенный свет, начал дуть на ложку с бульоном. Пак постарался повернуться хотя бы на бок, но боль растянулась по всему телу и он со стоном упал обратно. — Просто голову подними, — Мин поднес теплую жидкость к губам и стал кормить Чимина как маленького ребенка. Это действие казалось слишком интимным, но блондин ничего не мог поделать. Сейчас он слишком беспомощный… У Мина прозвенел телефон и он отвлекся. Ли ру: Может встретимся?

Юнги:

Чимин получил из-за меня травмы, поэтому я сейчас с ним.

Пару минут ответ не приходил, но надпись "печатает" вскоре сменилась на пришедшее смс. Ли Юна: Так давай я помогу! Думаю у меня лучше получится) А ведь правда. Девушка ведь как-никак … — Кто тебе понаписывает! — кто рушит столь личный момент… — Ли Юна. Предлагает подняться и помочь тебе. Думаю, у нее лучше получится. — хотелось ответить: нет. Хотелось закричать "нет", но это было бы крайне странно. — Ладно… — и место Мина заняла знакомая девушка. У них были хорошие отношения, поэтому смущения уже не было. Она смешила, кормила, а позже наносила мазь. Нежно и аккуратно, но ее касания уже не вызывали дрожь. Не были так мягки. Оба оставили Чимина отдыхать, вернув комнате прежний мрак. Но почему блондин чувствует словно предательство за закрытой дверью?…

***

— Спасибо, — Юнги разлил теплый мятный чай по небольшим кружкам и поставил перед девушкой. На кухне горел небольшой светильник, создавая более домашнюю атмосферу. Мин сел напротив, делая глоток своего напитка. — Да не за что. Господин Пак не заслужил такого! Что же произошло? — не решалась спросить это при блондине. — Все из-за меня… — и вновь утопает в муках совести — Я спас того, кого не стоило, а наказали его. — Он поправится, — девушка положила маленькую ладонь на мужскую руку, вызывая слабую улыбку. — Я буду помогать. Не волнуйся, ему понравится, — засмеялась она. Если бы это услышал Чимин, сразу же стал бы спорить. Ему не нравится, но в этом он тоже никогда не признается! С самого начала, с самого пребывания в рай понял, что не нравятся. Ни женские улыбки или их касания. Их нежность и скромность. Он просто понял, что другой, но подсознание твердило, что и здесь такое опасно. Нельзя это показывать, но и поводов не было. На телефоне Юна блеснуло уведомление и он открыл вкладку с приложением. Ким Хичоль: Мне скучнооо. Представляешь, я заболел и все мои планы покатились в огромную болезненную пропасть! Даже встать теперь не могу, лежу и скучаю! А в другом чате были примерно те же слова… Лин Вэй: Мне скучноо! Ты со всеми так не общаешься или принципиально со мной? -_- Оба так смешны. Юн не сдержал слабый смешок, чем сразу заинтересовал девушку. — С кем переписываешься? — она улыбалась, но стала сразу видна женская натура ревности и подозрения. Хотя, казалось бы, она ещё не имеет права ревновать… — Написал парень из того же приложения, где мы познакомились, — Мин отложил телефон, попивая чай. Но неумолимо приходящие уведомления заставили всё-таки ответить.

Мин Ма Ру:

Книжку почитай!

Ким Хичоль: Да я даже дотянуться до нее не смогу!

Мин Ма Ру:

У тебя в руках телефон…

Ким Хичоль: Какой ты скучный, Ма Ру! Но его перебивали угрожающим комментарии второго знакомого. Лин Вэй: Я вижу, что ты прочитал паразит! А ну отвечай, быстро!

Мин Ма Ру:

Принципиально со всеми.

И отключил все уведомления. Напротив него сидела прекрасная девушка. Невежливо отвлекаться на что-то кроме неё! Они поговорили еще и Ли Юна ушла. Почувствовал ли Мин грусть? Самую малость, ведь с ней было интересно. Но сейчас все мысли занимал лишь тот, кто пострадал по его вине. Тот хрупкий парень, который сильнее любого громилы. Его спаситель и наставник. Юн заглянул в свою комнату и убедившись, что Пак спит разложил диван для сна в гостинной. И как только дверь закрылась, из глаз снова потекли бесполезные слезы блондина. Так и не уснул. От боли ли?