Бесишь

Почему-то Том решил, что лучшим решением в его случае будет пойти потусить в клубе. Чем он руководствовался, принимая такое решение, было непонятно, да и в его правильности парень разуверился, как только такси остановилось неподалеку от входа. Интуиция тихонько, но настойчиво шептала, что сегодня точно что-то пойдет не так. Томас активно соглашался с этим — его пятая точка тоже чуяла подвох. Впрочем, Вудс подумал, что уже просто не может быть хуже, чем в последние пару дней, поэтому ему глубочайше равнодушно, даже если все пойдет по наклонной. Тусклый синий свет не особенно справлялся с темнотой, впрочем, хорошее освещение тут было ни к чему — в полумраке люди куда более расслаблены и раскованы, что часто использовалось в заведениях такого типа. Вокруг все сверкало и мелькало, а громкая музыка неприятно била по барабанным перепонкам битами, отдающимися вибрацией под ногами. Было душно, но эта духота казалась привычной — «молодость» Тома была насыщенной разного рода событиями. Прокуренный воздух казался слишком плотным, из-за чего было немного сложно дышать, не говоря уж о запахе — Том очень не любил сигареты. — Да и хрен с ним, все равно уже через полчаса мне будет слишком хорошо, чтобы париться обо всей этой хуйне, — он глубоко вздохнул, чтобы успокоить очередной прилив пассивной агрессии и раздражения. Решив, что первым делом нужно выпить, парень стал пробираться к барной стойке сквозь толпу людей. Для буднего дня было как-то слишком много народу, но Вудс и не собирался осуждать кого-либо — он не в том положении. Да и потом, среда — это маленькая пятница, верно? Ну и кого волнует, что сегодня вторник? Парень склонил голову набок, пытаясь оправдать «Тома, любителя вечеринок, уставшего от жизни» перед «правильным Томасом, который заебался от собственной правильности». Пока все складывалось удачно, поскольку «Томас» не слишком сильно сопротивлялся «Тому». Закатив глаза от абсурдности собственных мыслей, парень ловко запрыгнул на один из высоких барных стульев, предвкушая хороший вечер. Вудс был не особенно устойчив к алкоголю. По правде, он был одним из тех, кто пьянеет еще до того, как открывают первую бутылку, поэтому с пунктом «напиться» в коротком плане «напиться и забыться» проблем не должно было возникнуть. Но проблемы не волновало, где они там должны были возникнуть, а где не должны были, на то они и проблемы. Именно поэтому все еще трезвый Вудс отчаянно вздыхал, вливая в себя уже пятый по счету коктейль. Запах сигарет все еще раздражал, музыка все еще била по ушам, людей все еще было слишком много, Тома все еще все бесило, и он впадал во все большее отчаяние. Выпив еще пару коктейлей и окончательно осознав, что именно сегодня какого-то хера он вдруг разучился пьянеть, Вудс задумался о том, что трезвая голова — не слишком большая проблема: приключения все равно ищут на задницу. С такими мыслями он поспешно оторвал свою красивую пятую точку от стула и направил ее на танцпол, чтобы приключениям было проще найтись. И именно с этого момента его ночь действительно началась. Он отпустил все мысли, позволяя себе раствориться в громкой музыке и дыме от сигарет. После нескольких сомнительных по мнению Тома музыкальных композиций, в которых были лишь биты и оры бьющейся о стекла чайки раздались первые ноты хорошо знакомой ему песни. Он прикусил губу, скрывая игривую улыбку. Верно, еще не поздно сделать эту ночь яркой и незабываемой. Страстные и по-настоящему горячие движения, способные заворожить кого угодно. Кокетливые взгляды, бросаемые в собравшуюся вокруг него толпу, легкий флирт и превосходная актерская игра. В старшей школе Томас Вудс был звездой театрального клуба, и это не прошло даром — он отлично двигался, при этом прекрасно отыгрывая лицом. Много воды утекло с тех пор, но умение привлекать внимание и заводить толпу ничуть не ухудшилось. Том был до чертиков доволен музыкой, танцем и реакцией людей на него. Ему кричали комплименты, им восхищались, его хотели — это опьяняло куда лучше сомнительных коктейлей, взятых за барной стойкой. Он наконец-то смог расслабиться, отпустить все свои переживания, просто наслаждаясь всем происходящим. Его номер на этой крошечной импровизированной сцене, тонущей в дыме от сигарет, подходил к своему завершению, и Вудс решил поддаться своей тяге к приключениям, сделав финал красивым. — Мы можем стать совсем другими, — прошептал он вместе с певцом, адресуя строчки случайному парню из толпы, за узел галстука притянув его к себе. — Подари мне свое сердце, — выдохнул Вудс последнюю строчку прямо в губы парню, окончательно расслабляя его галстук, ловко потянув его на себя. Тот шумно выдохнул, закусывая губу в непроизвольной улыбке. Девчонки из толпы завизжали, со всех сторон кричали комплименты, раздавались бурные аплодисменты, кто-то просил обменяться контактами, кто-то хотел сфотографироваться… Его спонтанное выступление зашло на «ура», но для Томаса это больше не имело значения — в таком соблазнительном парне, стоящем так непозволительно близко, он узнал Николаса Уаилда. Того самого ублюдочного Николаса Уаилда, отравляющего ему жизнь своими бесконечными подколами и идиотскими шуточками. Того самого Николаса Уаилда, перед которым он только что совершил весьма недвусмысленный каминг-аут года… Это пиздец. Вудс развернулся к своей публике и поклонился, выдавив из себя улыбку. Он уже продумал план побега и был крайне близок к его реализации, но не успел он отойти от однокурсника буквально на пару шагов, как тот схватил его за руку, резким движением вновь притянув к себе. Николас буквально впечатал Тома в свой торс, рукой прижав его к себе за узкую талию. Вудс отвлекся на чужую горячую ладонь на своей пояснице, и это стало его ошибкой — стоило ему потерять бдительность, как его вовлекли в страстный поцелуй. Совершенно не понимая, что происходит, Томас не сопротивлялся, позволяя Уаилду целовать его губы. Он просто не мог поверить в происходящее — Николас был натуралом, и Вудс четко понимал это. Так какого черта этот натурал сводит Тома с ума, так умело лаская его рот своими губами? Раздраженный бездействием парня, Уаилд с силой прикусил губу Тома, призывая его сосредоточиться на нем. Николас не ожидал, что всего лишь этого хватит, чтобы парень в его руках задрожал, издав сдавленный полустон охрипшим вдруг голосом, но лишь довольно усмехнулся, зализывая место укуса горячим языком. Он неспешно оторвался от губ Томаса, чтобы посмотреть на него потемневшими от возбуждения глазами. Увиденное понравилось ему: растрепанные волосы, щеки, покрасневшие то ли от смущения, то ли от возбуждения, безнадежно сбитое дыхание и красивые сверкающие глаза, остающиеся ясными, несмотря на растекающееся по языку стойкое послевкусие алкоголя после поцелуя. Такой серьезный и высокомерный обычно Томас Вудс выглядел таким маленьким и беззащитным сейчас, таким милым, таким хрупким и таким… своим. Да, именно своим — Николас вдруг понял, как сильно ему хочется, чтобы никогда и никто, кроме него, не мог видеть этого парня таким. Ему словно сносило крышу от желания присвоить Тома себе и никогда не отпускать. С тихим рычанием он вновь потянулся за поцелуем, и был крайне недоволен, когда Вудс закрыл ему рот своей рукой. Николас требовательно лизнул ладонь, мешающую ему дотянуться до таких красивых и таких манящих приоткрытых губ, но Томас лишь помотал головой: — Нет. Не-а, ни за что, — сбивчиво бормотал он. — Блять, я недостаточно пьян для этого пиздеца… Вырвавшись из кольца сильных рук, Том бросился прочь, холодными пальцами пытаясь охладить пылающее лицо.