Сороковая Ночь

29 октября 1335 года.

— Прельщали других лишь богатство и власть, Но я вовсе был не таков. Прослышал, как в лес мне запретный попасть К таинственной деве из снов. Я в тёмную чащу пробрался тайком — На нимфу из сказки взглянуть, Спустить с неё платье, увитое льном, И страстно пощупать за гр... — ЗАТКНИСЬ! — взбешённо рявкнул Бесник. — Замолчи, ради всего святого! Во имя Милостивой Сиадоны, где ты вообще это откопала? — Что значит "где откопала"? — обиженно прокаркала тень, тут же спрятавшаяся за огромным пнём. — Это, вообще-то, любимая песня моего дорогого дядюшки Бримбракбрена. Прояви уважение к старческим костям! Бесник помотал головой, не рискуя спрашивать, что это за "дядюшка Бримбракбрен" такой. Всякий раз, когда он интересовался бывшим окружением Малы, то нарывался на бесконечные рассказы о её не менее бесконечной родословной. И имена у представителей этой родословной, как и подобает бродячим циркачам, были одно глупее другого. — Неважно. Просто прекрати петь. За нами, скорее всего, погоня, и если "неясыти" услышат твоё завывание... — О нет, нет, нет! Позволь поправить. — Неестественно широкая ухмылка Малы так резко оказалась у него перед глазами, что Бесник отпрянул. Девушка подняла указательный палец, поводя им из стороны в сторону и цокая языком. — Погоня за тобой, а не за нами. — Всё равно. Раз мы вынуждены путешествовать... — он закатил глаза, сквозь зубы произнося следующее слово, — ...вместе, то если схватят одного, другой далеко не убежит. — А зачем бегать? — Две прорези на месте глаз расширились, и в их глубине появились озорные синие огоньки. — Если можно — рраз! — и взмыть, подобно птице! Подкрепляя слова действием, Мала церемонно приподняла руки — по перьям на плаще пробежались бликующие полосы — и начали неистово махать ими, отчего золотая цепь, натянутая между наручниками, жалобно задребезжала. — У-хуу! Смотрите, я — Мятежная Мала, Мала — Укротительница Высоты, принцесса воздуха, коронованная лентами и ножами! Попробуй меня удержать, и поймёшь, что это ничуть не проще, чем приручить ураган! Бесник смотрел на неё пустым взглядом. Прошла всего какая-то пара дней, но он окончательно убедился: встреча с Малой — самое ужасное событие в его жизни. Хотя... нет, слишком громко сказано. Самым ужасным был тот момент, когда он проснулся в разрушенной деревне посреди трупов, с горящим от жажды крови ртом. Но то, что сразу после этого шла встреча с Малой, говорило о многом. — Может, объяснишь, куда мы идём? — спросил Бесник спустя десять минут, поняв, что его спутница до сих пор изображает припадочную ворону. — Объяснить не могу. Могу показать. — Мала махнула рукой в последний раз — в сторону деревьев, расступившихся перед высоким горным склоном. Серые скалы живописно взгромоздились друг на друга; их опутывал мох, чернеющий в темноте. В основании горы зияла дыра — с такого расстояния не было видно, куда она ведёт, но странные очертания этого провала не сулили ничего хорошего. Глаза Бесника постепенно наливались кровью, пока он сверлил взглядом эту картину. — Думаешь, там я смогу найти ответы? — тихо произнёс он. Поджав нарисованные губы, Мала утешающе похлопала его по плечу: — Без понятия, приятель! Но если моя интуиция что-то да значит, то мы на верном пути.

***

— "На верном пути"... "на верном пути"... — передразнил Бесник, когда ему в лицо бросилась очередная перепуганная летучая мышь. Достаточно было угрожающе лязгнуть клыками, чтобы она убралась прочь. — Что-то твой "верный путь" чертовски извилист, не находишь? — У меня было предчу-у-у-увствие-е-е-е! — послышалось за его спиной отчаянное нытьё. Бесник вздохнул. — Кто знал, что тут такие лабиринты-ы-ы-ы? — А ты не можешь просто... пройти сквозь стену и посмотреть, куда нам надо? Мала подняла руки и красноречиво позвенела оковами. — Хорошо, понял. Тогда мы погуляем здесь в течение... следующих полутора часов и, если ничего не найдём, пойдём обратно. — Не-е-е-е-ет! — ...Или же я могу обойти эти туннели сам, — Бесник практически смаковал каждое слово, — а ты вернёшься ко входу. Одна. В темноте. И в компании летучих мышей. Которые наверняка любезно подскажут тебе, куда пройти, если ты заблудишься в переплетении этих коридоров. — А-а-а-а-а-а-а! После этого многострадального вопля они ещё некоторое время шли в тишине. Бесник хмурился, силясь разобрать дорогу. Зрение вампира дало ему возможность видеть в темноте, однако оно было слабым подспорьем. Каждый проход выглядел в точности как предыдущий, а многочисленные развилки убивали всякую надежду на корню. — Но нимфа в объятья мои не далась, — раздалось позади унылое пение, — и ветку мне в глаз вогнала... — Прекрати. Петь! — И понял я, что из дыры, где был глаз... Окончательно потеряв терпение, Бесник уже было повернулся, чтобы высказать Мале всё, что он думает по поводу её отвратительного музыкального слуха. Но в следующее же мгновение он ощутил небывалую тяжесть на плечах. Такую, словно две колоссальные ладони придавили его, накрепко вогнав в землю. Глубокий мужской голос допел, с ленцой растягивая слоги: — ...текла вместо крови смола.