Сороковая Ночь

22 ноября 1336 года.

— Ты закрепил намордник? Уверен? — Я, по-твоему, разучился ремни застёгивать? Да даже если он и свалится, то что с того? Это чудище нам голову через прутья не откусит. — По инструкции всегда требуется намордник. И, желательно, не тот, который расстегнётся от первого же движения, идиот. — Ладно тебе, не ссы. По крайней мере, он в наручниках. Твоя инициатива, я так полагаю? — Мне не нужны проблемы. — Нам не нужны проблемы. Погляди-ка, он, похоже, просыпается. Голоса… Бесник слышал их расплывчато, словно сквозь воду. Под его щекой и правда было что-то мокрое, но, судя по запаху, нечто отличное от воды. Приподняв голову, он увидел лужу крови на дощатом полу. А широкая, жгучая ссадина в опасной близости от виска услужливо подсказала, откуда её столько натекло. — Отойду-ка я, переброшусь парой слов с Рене, — один мужчина хлопнул по плечу другого. Бесник видел их обоих мутными силуэтами — кроме, почему-то, цвета глаз. У одного они были тёмно-карими, у другого — жутковатого, светло-зелёного оттенка. Второй мужчина ушёл, а Бесник так и продолжил смотреть в пугающую стеклянную зелень, не в силах оторваться. Их обладатель наклонился, тем самым словно развеяв гипноз. — Привет, кровосос, — холодно произнёс он. — Не знаю, разумная ты тварь или нет, но мне, в общем-то, плевать. Сознание Бесника немного прояснилось, и он заметил россыпь шрамов на левой щеке незнакомца. Следы, похожие на последствия ожога, тянулись через всю скулу к шее и исчезали за воротником. Заметив пристальное внимание, мужчина — нет, скорее парень, он едва ли был старше самого Бесника — слегка повернул голову, и на левую половину его лица упала тень. — Закончилась твоя беготня, да? Недоволен? — Парень постучал по нижней губе согнутым пальцем, прищурившись. В его холодных глазах плескалось ехидство. — Твоё счастье, что ты не успел измочалить никого из моего отряда в кровавое мясо. Иначе бы я вырвал тебе сердце прямо там, в лесу, наплевав на приказ. «Какой, чёрт возьми, приказ?» — лихорадочно думал Бесник, с нарастающим ужасом осознавая своё новое положение. Когда он был так близок к цели — в четверти мили от Брасхова — его схватили. А затем его окатило осознанием, словно ледяной водой: наверняка «неясыти» шли по его следу ещё с Гарнянских топей, с той хижины на краю дороги, где остались лежать ни в чём не повинные старики с рваными ранами на шеях. Чёрное отчаяние придавило его плечи подобно камню. Бесник прижался лбом к прутьям клетки, больше не решаясь даже поднять взгляд на оруженосца. Как он посмел легкомысленно посчитать, что ему удастся избежать наказания? Все мысли о мести покинули его разум в единое мгновение. — Ну, так нам заносить клетку, нет? — к ним снова подошёл тот мужчина с тёмно-карими глазами. — В зале суда уже все собрались. Поверить не могу, что мы и правда это делаем. — Добро пожаловать в Брасхов, — усмехнулся парень. — Поверь, когда я услышал о том, что местные жители чтят закон превыше всего, я тоже немного не это себе представил. Они и правда собираются судить вампира. Да снести ему голову, и всё! — За снесением головы обращайся к Рене — не разочаруешься! — загоготал мужчина и обернулся, призывно свистнув. — Эй, Рене, а неплохо ты его приложила, а? — Заткнись, — раздался в ответ хрипловатый женский голос. Несмотря на гнетущие мысли, Бесник не смог подавить удивление. Как и все жители его родной деревни, он знал о «неясытях» лишь понаслышке, и представлял их кем-то вроде регулярного войска. Как в ряды элитных, тщательно отобранных солдат могла затесаться женщина? Он и так не решался поднять глаза, а теперь даже крохотное желание отпало. Кем должна быть эта девчонка, чтобы удостоиться такой чести? Ужасающей, жуткой и кровавой убийцей, чей взгляд может превратить человека в каменное изваяние, не иначе. «Как будто ты сам не кровавый убийца», — мерзким комариком пропищала в ухо совесть. — Честно говоря, я рад, что выследил его именно ты, — зашептал мужчина на ухо парню, — если бы это была Рене, я бы скорее подался в дьяволопоклонники, чем стал ходить под её началом. — Ты о чём? — в голосе парня сквозило преувеличенное равнодушие. — Силвиу узнает обо всём и щедро наградит тебя. Чёрная с золотом повязка — уж точно, шлем с гравировкой — возможно и очень вероятно. А если сильно повезёт, и командор будет в благодушном настроении, и кое-кто, — мужчина с намёком подвигал бровями, — замолвит за тебя словечко, то глядишь, и чин капитана не за горами. Старина Чиприан-то совсем уж плох, вспомни, сколько он отсрочек брал с той охоты в топях… Собеседник от него только отмахнулся. — Птенцов по осени считают. Хотя, признаю, было бы неплохо! — он рассмеялся так резко и неестественно, что Бесник вздрогнул. — Получать больше, чем триста лейфоров в год… — Господа! Господа! — к оруженосцам подбежал маленький, сухонький человечек, разряженный так нелепо, что его можно было принять за ожившего деревянного шута с увеселительных ярмарок. — Судья Хрисиан прибыл. Больше медлить нельзя. Несите клетку, да поживее! — Поскорей бы эта канитель закончилась, — заворчал кареглазый мужчина, наклоняясь к углу клетки и пробуя приподнять её. — Зови уже Тамаша, и потащим это дерьмо. Второй оруженосец скрылся из виду на пять минут и вернулся с двумя широкоплечими детинами, следовавшими за ним по пятам. Мужчина непонимающе нахмурился. — А Добоша ты на кой хрен привёл? — Будем нести клетку с ним, тобой и Тамашем, — пояснил парень, подходя к другому углу клетки. Впавший в оцепенение Бесник даже не повернул головы. — Меня что, уже со счетов списали? — хрипловатый женский голос послышался почти совсем рядом с клеткой. Парень коротко вздохнул. — Я не хотел тебя напрягать. Это не для женских плеч нагрузка. — Конечно, зато для твоих хрупких птичьих лапок — самое то, — её саркастичный тон пробился даже сквозь туман, окружающий сознание Бесника, вызвав короткий, но яркий приступ раздражения. — О, ну уж прости, Рене, что я со своими птичьими лапками проявил себя лучше, чем ты, промахнувшаяся мимо цели, которая стояла в шести ярдах от тебя! — Тогда я тоже прошу у тебя прощения, Кэлин, ведь мне, похоже, обязательно кланяться тебе в ноги каждый раз, когда ты оказываешь такую... — Да оставьте на потом свои супружеские ссоры! — рявкнул мужчина. — Будем топтаться с этой клеткой, и все по шапке получим. Тамаш, Добош, Кэлин — беритесь за углы на счёт три. А ты, Рене, не мешайся под ногами. Иди к капитану и стребуй с него какую-нибудь непыльную работёнку, пока мы делами занимаемся. Повисло молчание, а затем раздался звук быстрых шагов, удаляющихся от клетки и затихающих вдали. — К главному входу, что ли, пошла? — с подозрением спросил то ли Тамаш, то ли Добош. Мужчина сплюнул. — С бабами дело иметь — только кровь себе портить. Пошевеливайтесь уже! Клетка Бесника качнулась, поднимаясь, и четверо оруженосцев мрачно потащили её к высокому серому зданию, высокие башни которого подпирали затянутое тучами небо.