Сороковая Ночь

30 октября 1335 года.

— Здесь отвратительно. — Не-ет, зануда, здесь весело. — Это ты называешь весельем? Здесь творится полнейший дебош. — О, ну простите, господин вампир. Я забыла, что вам только волю дай, и вы все вечеринки проведёте исключительно в позе трупа и в гробу. — Да нет у меня гроба! У меня даже дома нет! Что за идиотские стереотип... — Развлекаетесь? Гигантского роста мужчина подошёл к сидевшим за столом. Его шаг был неестественно плавен и тих, несмотря на более чем тучное телосложение, и парочка синхронно вздрогнула, заметив его. Незнакомец поднял руки, забитые светящимися татуировками, и резко опустил их на головы девушки и парня. Как следует растрепав им волосы, он с подчёркнутой дружелюбностью продолжил: — Давайте обойдёмся без пустых ссор. В логове Хоакина нет места всей этой чепухе. Пейте, ешьте, развлекайтесь, голосите во всю дурь! Где же ваш запал, друзья мои, ну?! Последние его слова прозвучали почти агрессивно. Девушка закатила глаза — правда, из-за белой маски, скрывающей лицо, это было сложно понять. — Ну, как же нам развлекаться, приятель? Ты даже своим фирменным глинтвейном нас обделил. — Вот это другой разговор! Сейчас всё будет. Эй, ты! — Хоакин ущипнул пробегавшую мимо пышногрудую блондинку, и та довольно взвизгнула. — Слышала, что сказали гости? Вместе с ней он удалился в ту сторону, где, предположительно, находилась кухня. Лишь на мгновение обернулся, загадочно подмигнув пламенеющим голубым глазом. Парень облегчённо выдохнул, а затем вновь вперил злобный взгляд в сидевшую напротив девушку. — "Логово Хоакина"! Клянусь Всевластной Сиадоной, более подходящего названия для смертельной ловушки и придумать не... — Шшш! — девушка приложила палец к прорези для рта. — На тебя все уже пялиться начинают. Забыл, что упоминать здесь её не принято? — Ещё лучше. Мы попали прямиком к дьяволопоклонникам. — А твои клыки прямо-таки отдают религиозным духом. — Ваш заказ! — блондинка, пару минут назад убежавшая с Хоакином, появилась вновь. На железном подносе она гордо несла два высоких дутых бокала, наполненных до краёв горячим напитком. Соблазнительно качнув бёдрами, она наклонилась и поставила бокалы на столик. Парень эту попытку заигрывания проигнорировал, зато девушка в маске заинтересованно подняла нарисованные брови. Закончив с бокалами, блондинка сняла с подноса маленький ярко-фиолетовый камень. — Это вам — если захотите взять что-то ещё, просто нажмите. — Она постучала ногтем по камню и развернулась. — Приятного времяпровождения вам и вашей даме сердца! — Она не моя дама...! Но блондинка уже ушла. Парень медленно подтянул к себе бокал и заглянул в него так сумрачно, будто ожидал увидеть в глинтвейне пророчество о конце света. — Скучно. Ску-учно. — Девушка одним непостижимым глотком опустошила весь свой бокал и вскочила на ноги. В чёрных прорезях на месте её глаз замерцали огоньки. — Я пойду танцевать. Надеюсь, когда я вернусь, ты соскучишься настолько, что от скуки превратишься в ссохшийся изюм. — Надеюсь, ты сломаешь себе ногу, — процедил он, продолжая сверлить взглядом собственное отражение в напитке. — Мы здесь, чтобы найти информацию, а не дурачиться, спешу напомнить. Девушка наклонила голову. По её тёмным растрёпанным волосам пробежали алые блики и тут же потухли, как языки пламени в пепле. — Ну, удачи тебе, если ты хочешь "найти информацию", сидя в углу с угрюмой рожей. Пока-пока! Взмахнув краем плаща, словно сшитым из множества вороньих перьев, она оттолкнула ногой стул и пошла в сторону особенно шумной компании. Те поприветствовали её криками одобрения, стали хлопать по плечу, о чём-то наперебой спрашивать и, в конце концов, утянули в самое сердце толпы. Парень остался сидеть в одиночестве. Даже пар, поднимающийся от горячего глинтвейна, казалось, насмехался над ним. "Что, дружище, закончились доводы разума? Иссякли аргументы?" "Было ошибкой сюда приходить. Никто здесь ничего о нём не знает. Только время зря трачу..." "Ничего никто не знает, говоришь? А ты как следует расспрашивал? Пытался влиться, притвориться своим, убедить тебе довериться? Они чувствуют в тебе чужака, поэтому и запирают свои рты на крепкие-прекрепкие замки." "И что теперь? Ключа у меня нет." "Ключа, может, и нет... но отмычка-то прямо перед носом." Он непонимающе заглянул в бокал. Тёмно-красная жидкость, казалось, стала ещё гуще и насыщеннее; яркие звёздочки специй и пряностей кружили на поверхности. Завитки пара, источаемые глинтвейном, приобрели иной, особенный аромат. Острый, как перец. Сладкий, как мёд. Заманивающий в глубину. "До дна, Бесник?" Чувствуя на себе пронзительный взгляд огненно-голубых глаз, парень сделал глоток. "До дна."