Полный jingle bells

Катя на цыпочках подошла к дверям и посмотрела в глазок, и впала в ступор. Она ждала кого угодно, но. Пушкарёва проклинала соседей, которые отказались от двери с ключами в подъезд. Она сделала глубокий вдох и на выдохе открыла дверь. — Добрый, — взгляд мужчины упал в ноги девушке, он медленно повёл его вверх до макушки, — вечер, Екатерина Валерьевна, — и вернул свой взгляд на неё, — ого. — Вы что-то хотели? — Можно я пройду? — Плохая идея. Родители будут против гостей. В столь позднее время. — А вы им не говорите, что у вас был мужчина. Александр улыбнулся нахальной улыбкой. — Как не говорить, если они могут вас услышать. Её голос дрогнул. Александр засмеялся. — Катенька, я знаю, что вы мне сейчас врёте. Я слышал ваш разговор, знаю, родители не в городе. И я подумал, ну зачем такой удивительной женщине встречать Новый год в одиночестве. — И вы думаете, я вас пущу? Возмущённо спросила девушка, одной рукой держа дверь, другой упиралась в косяк. — Думаю, да, есть одно предложение, от которого вы не откажетесь, будем считать это моим вам подарком. Катя повела бровями и с интересом глянула на мужчину. — И какое же? — Вы пускаете меня к себе встретить Новый год, а я следующие полгода не требую от вас отчёт. Предложение действительно показалось заманчивым, но… Пушкарёва прикусила губу и несмело спросила. — Только-только пустить к себе? Или ещё что-то, а то мало ли, одно неверное движение, и вы заберёте свой подарок? — Я подарки не забираю, как только я переступаю порог, это становится вашим. — Заходите. Пушкарёва ушла в комнату. Она ещё раз нанесла серебряный лак на плечо и завершила образ духами Elizabeth Arden Sunflowers. И немного брызнула спрея на макушку. И теперь арбузные нотки смешались с нотками дыни парфюма, и в морозный день она пахла летним днём. Когда Пушкарёва вернулась в гостиную, где она накрыла стол, Воропаев уже сидел на стуле. На столе к двум её бутылкам добавилась ещё одна бутылка. А на полу ещё стоял пакет с продуктами. — Вы бы не могли мне одолжить стакан, ну посуду: тарелку, вилку, и нужно захватить ещё один стул. — Пойдёмте на кухню, и я вам всё вручу. Концерт по телевизору был закончен, и началась новогодняя программа комика. Воропаев взял в одну руку хрустальный стакан, в другую стул. Катя прихватила столовые приборы, тарелку и штопор. Воропаев подошёл к тумбочке с телевизором, взял пульт и переключил канал. — Да, — возмутился Воропаев, — праздник, а на двух федеральных каналах юмористическое шоу, а песен нет. — На НТВ вроде должна идти песня года. Ответила ему Катя и пошла к холодильнику за нарезками. Воропаев молча пошёл за ней, чтобы ей помочь, да и полюбоваться ее станом, выпуклостями, впуклостями. Его так забавляло, что Пушкарёвой, чтоб что-то достать со шкафа или верхней полки холодильника приходилось вставать на носочки. Вроде стоит помочь, но скользнуть взглядом по миниатюрным ножкам и упругим ягодицам, куда интереснее. Они снова вернулись к столу. Из динамиков TV доносилась песня: Маликова — С чистого листа. А они сидели молча. Как чужие люди. Хотя они и были чужими людьми. Напряжение Катя не чувствовала, но и ей было некомфортно у себя дома с этим мужчиной. Будь это Зорькин, ей было бы куда легче, они бы могли обсудить что угодно. Да хоть зимнюю серию «Простоквашино» и поржать с момента: «Фиг Вам». Катя слышала, как Воропаев наливает себе алкоголь и ставит бутылку обратно на стол. Катя решает, ей тоже стоит пригубить. Она разворачивается к столу от телевизора, когда по ту сторону уже со сцены уходит Пресняков который исполнял прошлогодний песню Орбакайте: "Ты меня не понял", сразу после него выходит Варум. Катя берет бутылку за корпус, и внутренняя ладонь мужчины накрывает ее тыльную сторону. — Екатерина, вы бы могли просто меня попросить. Она резко убирает свою руку от бутылки, тем самым откидывая его руку, словно обожглась. И если бы не реакция Воропаева, который хватает бутылку за горловину, то та упала бы в греческий салат. И распечатывает горлышко. Катя забирает мусор и уносит, вместе с шампанским. Что бы его убрать в холодильник, а мусор выкинуть. Возвращается к столу и снова хочет покинуть комнату. — Екатерина, куда вы всё сбегаете? — Спички надо, свечи зажечь. Он встаёт и достаёт из карманов зажигалку и кладёт на стол. — Вот, берите. И предлагаю выпить за уходящий год. — Надо горячие подогреть. — Катя, ещё одиннадцати нет. У вас и так достаточно закуски. У меня с собой тоже есть, и он достаёт контейнеры красной рыбой. Явно рыба была разных наименований. А также копчёная и солёная. Он наполнил ей фужер наполовину. И не успел поднять свой , чтобы с ее бокалов соприкоснуться и создать звон, она залпом выпила содержимое хрусталя. — Вам настолько рядом со мной плохо? Он накалывает сёмгу на вилку и подносит к ее губам. — Нет. Просто в первые в жизни хочу напиться - И губами берёт угощение. — Может тогда рома? — Не уверена. — Кать, а почему вы не пошли со своим другом в компанию, думаю, было бы лучше и веселее. — Нет желания видеть большую часть. — В вашей жизни был кто-то хуже меня? Он снова наливает ей и подает в руки фужер. Катя держет его за ножку. — Меня только подождите. Прозрачный стакан наполнен карамельным напитком, и наконец-то их бокалы сталкиваются.