Покажи мне путь к освобождению

      Резко очнувшись, я почувствовала, как мир вокруг меня наполнился хаосом. Тяжёлый воздух будто застрял в горле, вынуждая прокашляться. Грудь сдавило, глаза защипало от навалившегося приступа слабости, и слёзы непроизвольно покатились по щекам. Каждая секунда пробуждения обрушивалась на меня, как холодная волна, усиливая ощущение чуждости происходящего.       Я открыла глаза и, не понимая, что происходит, огляделась. Вокруг всё расплывалось, как будто смотрела сквозь запотевшее стекло. Густой сероватый свет проникал сквозь щели в тканевой палатке, отбрасывая тени на грубые деревянные столы и какие-то ящики. Где-то на периферии раздавались крики, обрывки разговоров, стоны боли, шорохи. Смутные очертания людей в военной форме мелькали туда-сюда, словно призраки. Гул в голове напоминал рёв старого двигателя, не давая сосредоточиться на реальности.       Я попыталась вдохнуть глубже, но вместо воздуха ощутила сухой привкус пыли. В груди закололо, и, прокашлявшись ещё раз, осмотрела себя. Грубая, непривычная ткань рубашки касалась кожи, вызывая зуд.       «Это не моя одежда», — осознала я, ощущая, как паника постепенно сжимает горло.       Попыталась подняться с жёсткой импровизированной постели, но ноги не слушались. Камень подо мной казался холодным, словно сама земля пыталась удержать меня в этом месте. Я ощутила, как пыль оседает на одежде и коже, как она липнет к пальцам, когда пытаюсь найти опору. Память лихорадочно прокручивала последние мгновения, но вместо ответов находила лишь разрозненные образы: женщина, лежащая передо мной, капли крови на её лице, тяжёлые сапоги, чей-то крик…       Собрав остатки сил, я приподнялась и, шатаясь, выглянула из палатки. Мир за её пределами ударил по мне вихрем новых запахов и звуков. Тяжёлый аромат гари и пота смешивался с металлической горечью крови. Люди сновали туда-сюда: женщины с детьми, мужчины с измученными лицами, военные с оружием. Повсюду стояли палатки, из которых доносились крики раненых.       Я огляделась и замерла. Мой взгляд остановился на группе военных. Их форма была до странности знакомой: высокие сапоги, белые штаны, короткие бежевые куртки с ремнями. Сердце замерло, и я почувствовала, как холодок пробежал по спине.       «Это же… форма Разведкорпуса? Этого не может быть…»              Гул в голове усилился, и я машинально выдохнула:       — Что за хуйня?!       Но вместо моего привычного голоса прозвучал тонкий, высокий, почти детский. Это был не мой голос. Паника окатила меня новой волной, заставляя чувствовать себя узницей в чужом теле. Растерянная, я вернулась на свою каменную постель и опустилась на неё, стараясь унять дрожь в руках.       «Попасть в мир «Атаки Титанов»… Это… что, шутка?»       Пока я пыталась осмыслить происходящее, ткань палатки колыхнулась, и ко мне подбежала высокая девушка. Её лицо светилось радостью, но в глазах стоял страх, смешанный с облегчением.       — Госпожа, вы очнулись! Слава богам! — она буквально навалилась на меня, обхватив моё маленькое тело. Её голос дрожал. — Как вы себя чувствуете? Всё ли в порядке?       Слова звучали искренне, но мне было трудно понять, кто она.       «Госпожа»?              Я с трудом улыбнулась и коротко кивнула, стараясь скрыть растерянность.       — Всё нормально, — ответила я, не узнав собственный голос. Мой разум лихорадочно искал выход из ситуации. — А как тебя зовут?       Девушка на мгновение замялась, будто её удивил мой вопрос. Глаза расширились, но она быстро взяла себя в руки.       — Я… Мария, госпожа. Разве вы… меня не помните?       Её слова пронзили меня.       «Мария? Нет, это имя ничего мне не говорило». Я опустила взгляд в землю, стараясь скрыть свою неуверенность.       — Прости… что-то… произошло. Может, ударилась головой, — соврала, чтобы не вызвать подозрений.       Мария вздохнула, её лицо смягчилось.       — Всё в порядке, госпожа. Если что-то понадобится, просто скажите. Я всегда рядом. Сейчас нам нужно оформить вас как беженку. Всё объясню по пути.       Её забота тронула меня. В этом новом жестоком мире я не была одна.       — Спасибо, Мария, — пробормотала, стараясь звучать увереннее.       Она улыбнулась и, взяв меня за руку, повела сквозь толпу. Мы пробирались через палаточный лагерь, полный плачущих детей, кричащих взрослых и угрюмых военных. Я шла за Марией, как привязанный хвост, пытаясь держаться уверенно, но внутри меня разрывала буря эмоций.       Только сейчас начала осознавать весь ужас ситуации. Это был не сон. Я действительно оказалась в мире, где человечество ежедневно сражается за жизнь, где смерть — это не трагедия, а обыденность.       «Я должна выжить. Но как?»       Через некоторое время мы добрались до центра лагеря, где толпа сгущалась особенно плотно. Я, прячась за юбкой Марии, осторожно выглянула вперёд. Перед нами стоял простой деревянный стол, за которым восседал мужчина в форме военной полиции. Его лицо выражало усталость и раздражение, а рука монотонно заполняла огромную книгу, строчка за строчкой.       — Это учёт граждан? — взглядом показала в сторону стола и потом снова посмотрела на девушку.       — Верно, — Мария сдержанно кивнула. — Придётся немного подождать. Но это важно. Без справки с печатью нас просто не выпустят из лагеря.       Она сказала это буднично, как о чём-то обыденном, но я чувствовала её напряжение. Мы двигались в очереди медленно, как река через песчаную преграду. В этот момент Мария, словно пытаясь отвлечь меня от мрачных мыслей, начала рассказывать о моей прошлой жизни. Я слушала вполуха, стараясь понять, в чьём теле оказалась.       — Вы — Катерина Вальдес, — с гордостью произнесла она.       Имя было мне абсолютно незнакомо, как и весь этот мир. Очевидно, я не главный персонаж. А если так, то шансы на спокойную жизнь призрачно малы. Единственный путь для выживания в этом мире — идти в кадетский корпус. Но стоит ли это делать? Мои пальцы рефлекторно накручивали на себя прядь светлых волос, а мозг лихорадочно искал хоть какую-то стратегию.       Монотонный рассказ Марии начал утомлять, и я, стараясь перевести разговор на более актуальное, задала вопрос:       — Сколько мне лет?       — Четырнадцать, госпожа, — её ответ прозвучал мягко, даже слишком, будто объясняя самые элементарные вещи ребёнку.       Я не удержалась и скривилась. В моём прошлом мире мне было двадцать один. Разница ощущалась не только физически, но и морально. Мария, видимо, списала мою реакцию на потерю памяти, продолжая говорить с прежней добротой и заботой.       Каждое её слово, каждый осторожный жест создавали ощущение, что я не одна. Это тепло дало мне небольшую надежду. Возможно, в этом хаосе я смогу найти опору.       После долгих часов очередей и оформления документов нам наконец вручили заветные справки. С ними мы могли покинуть лагерь. Мария выглядела измученной, но удовлетворённой. Она сообщила, что мы направляемся в военную деревню у стены Роза, где живёт её тётя. Женщина могла бы приютить нас, но с условием: мы будем работать.       Путь туда занял несколько часов. Мы ехали в старой, скрипучей повозке, которая едва справлялась с ухабистой дорогой. Лошади тяжело дышали, повозка скрипела на каждом повороте. Мрачное серое небо висело над нами, а вокруг тянулись унылые пейзажи: редкие деревья, обветренные дома, потемневшая трава. Далеко на горизонте возвышались горы, казавшиеся пугающими стражами этого мира.       Мария сидела рядом, молчаливая и задумчивая. Её запал, казалось, угас после моих невнятных ответов на её рассказы о «моём» прошлом. Я чувствовала себя виноватой за её смятение.       — Мария, — попыталась нарушить неловкое молчание. Мой голос дрогнул, словно немного надрываясь. — Я… Я ничего не помню. Всё словно покрыто густым туманом.       Она повернулась ко мне, её глаза отражали беспокойство.       — Мне жаль… — я с трудом подобрала слова. — Я не знаю, получится ли мне когда-нибудь всё вспомнить.       Слёзы, сами собой, потекли по моим щекам. Мария осторожно положила руку мне на плечо, молча поддерживая. Это прикосновение стало тем якорем, который удерживал меня от окончательного падения в пропасть отчаяния.

***

      Когда мы добрались до деревни, её облик был таков, что мне стало не по себе. Не от того, насколько узкими были приятные на вид улочки, не от того, что дом с немного облупившейся краской выглядел весьма величественно и, казалось, даже таинственно. Единственное — затопленные дворы, где моросящий дождь оставил небольшие лужицы. Виднелись следы от армейских сапог, растаскивавших грязь по дорожкам между домов. В воздухе пахло едким дымом из трубы на крыше. Повозка остановилась перед высоким деревянным домом. На террасе сидела женщина с суровым выражением лица. Её волосы были растрёпаны, руки что-то методично перебирали на столе.       — О, Мария, давно не виделись, — произнесла она резким, почти колючим голосом, не отрываясь от работы. — Это что, прицеп привела?       Я почувствовала, как Мария напряглась.       — Она не моя дочь, тётя, — ответила она спокойно. — Госпожа Катерина — из аристократов, потерявших семью при падении стены.       Женщина медленно подняла взгляд, её глаза, будто сканеры, прошлись по мне сверху вниз.       — Если она будет работать, как и ты, я её приму. Просто лишний рот — это лишние хлопоты.       — Я смогу работать, — вмешалась я, стараясь звучать уверенно. Это рискованный шаг, но другого выхода не было.       — Посмотрим, — женщина тяжело поднялась, жестом приглашая нас следовать за ней.       Она провела нас через деревню, показывая, где и чем занимаются жители. Её слова звучали как приказы, но за ними я ощущала странное, тихое тепло. Эта женщина, как бы сурово ни выглядела, казалась тем человеком, который не бросит в беде.

***

      Поздно вечером мы добрались до небольшой комнаты, где должны были жить. Мария аккуратно постелила мне постель и, поправив подушку, с нежностью посмотрела на меня.       — Спите спокойно, госпожа. Завтра будет сложный день.       Её слова были наполнены домашним теплом, которое наконец позволило мне расслабиться. В этом суровом мире у меня появилась первая нить надежды.       Раннее утро встретило меня гулкими звуками поднимающегося лагеря. Скрип телег, переклички солдат и далёкий лай собак вплетались в мелодию нового дня. Не успев толком проснуться, я почувствовала, как меня мягко, но настойчиво трясёт за плечо Мария.       — Госпожа Катерина, поднимайтесь. День уже начался, — её голос был тихим, но полным решимости.       Я с неохотой поднялась. Тело, ломающее после долгой дороги и непривычной жёсткой кровати, молило о покое, но обстоятельства не оставляли выбора. На краю кровати лежала простая рабочая одежда — серое платье до щиколоток и передник. Никаких кружев, ни намёка на роскошь, к которой тело прежней аристократки наверняка привыкло. Сменив шёлковые ткани на грубую материю, я в первый раз по-настоящему ощутила перемены.       Когда Мария ушла к прачкам, меня направили на кухню. В моём представлении это должно было быть небольшое помещение с несколькими печами, но то, что я увидела, превзошло все ожидания. Широкая, просторная кухня, словно жила своим особым ритмом. В воздухе витал густой запах трав и кипящих супов, вперемешку с ароматом свежеиспечённого хлеба. Десятки рук сновали туда-сюда: кто-то крутил тесто, кто-то очищал овощи, а кто-то загружал деревянные подносы с мисками для раздачи.       — Ты и есть та новая работница, о которой говорила Роза? — голос заставил меня обернуться. Ко мне подошла невысокая женщина с круглым лицом и добродушной улыбкой. Её глаза искрились теплом, а руки, явно привыкшие к работе, не переставали двигаться, перемешивая тесто в огромной миске. — Я Тома. Можешь так меня и звать, а тебя Катей, договорились?       — Да, конечно, — ответила я, ощущая лёгкое смущение от такой непринуждённости.       — Ну что ж, Катюша, не пугайся. Мы тут все свои. Работы много, но не убьём. Смотри, как тут всё устроено, а потом начнём.       Она быстро познакомила меня с остальными кухарками. Камилла, стройная женщина с короткими рыжими волосами, оказалась настоящей заводилой. Её смех был заразителен, а шутки звучали почти постоянно, разряжая рабочую атмосферу. Карла, напротив, казалась более тихой и сосредоточенной. Она с точностью аптекаря нарезала морковь длинными ровными полосками, не отвлекаясь ни на секунду.       — Ну что, Катюша, готова учиться готовить кашу? — обратилась ко мне Камилла, подмигнув. — Солдатское утро без неё — как без сапог в грязи.       Каша. Просто крупа в воде, разве это сложно? Я подошла к плите, которая выглядела внушительно. Чугунные котлы, стоящие над огнём, казались неприступными крепостями. Камилла показала, как правильно замерять крупу и воду, напомнив, что главное — это точность.       — Смотри, если воды мало — будет комковато. Если много — получится болото. Солдаты за это голову открутят, — шутливо пригрозила она, улыбаясь.       Стараясь запомнить всё до мелочей, я следила за её движениями, словно за магическим ритуалом. Но мои нервы дали о себе знать, когда в зале для раздачи начали собираться солдаты. Их голоса, смех и звон металлической посуды наполнили помещение, заставив меня невольно крепче сжать деревянную ложку.       — Эй, не дрейфь! — Камилла похлопала меня по плечу. — Все когда-то начинали. Пойди к Томе, помоги с раздачей. Тут я сама управлюсь.       Так и прошёл мой первый день. Каждый час приносил что-то новое: чистка картофеля, нарезка овощей, помешивание супов. Я училась даже тогда, когда просто смотрела на других. Не всё давалось легко: то картошка выскальзывала из рук, то морковь нарезалась неровно из-за непослушания детских пальцев, но никто не ругал меня. Даже строгая на первый взгляд Карла однажды предложила мне передохнуть и выпить кружку горячего отвара.       — Ты молодец, Катя. У тебя получится, — сказала она, едва заметно улыбнувшись.       Так прошли дни, недели, месяцы. Я постепенно привыкала к шумной кухне, к тяжёлым кастрюлям и тёплой атмосфере между женщинами. Но настоящий поворот наступил, когда в корпус начали прибывать новобранцы. Теперь нас ждала новая волна суеты, и я чувствовала, что скоро начнётся что-то важное.