Исповедь

Каково это, потерять два года своей жизни из-за предательства другого человека? Когда ты целых два года своей молодости не живёшь, а существуешь, просто потому что все моральные силы уходят на залечивание внутренней боли. Это настолько тяжело, что приходится заимствовать физическую энергию. Чонгук никогда не задумывался о таком состоянии и каком его ощущать, пока сам не окунулся в эту пропасть, где два года ощущаются одним бесконечным и мучительным днём. Будто бы духовно его отправили в ад, оставив тело на земле. Ты просыпаешься с мыслью, что ненавидишь этот мир и знаешь заранее, что день будет неудачным, в точности как и предыдущий, абсолютно так же, как и следующий. Чонгук первое время отгонял мысли о выходе в окно, что всегда открыто нараспашку. Четвёртый этаж не убьёт, разве что сделает инвалидом и одновременно обузой для матери и брата. На иной способ ухода из жизни Чонгуку не хватило бы смелости. Может быть ему удалось оправиться быстрее, если бы Тэхён постоянно не напоминал о себе: не стоял под окнами, не названивал на телефон, не писал кучу сообщений с просьбой встретиться и поговорить. Чонгук в эти моменты сидел на полу, обняв себя за плечи, и тихонько лил слёзы, изредка поднимая голову на стену, на которых всё ещё висели его рисунки и на которые теперь не смотрели влюблённым взглядом. Первые полгода он ненавидел Кима и всё, что с ним связано. Чонгука начинало трясти лишь от одной мысли об этом человеке, но потом Чон понял, что мозг непроизвольно рисует Тэхёна, что стоит у него во дворе, вглядываясь в чужое окно и надеясь заметить там знакомую макушку. Потом он садится на лавочку, трёт ладони друг об друга (он делает так каждый раз перед тем, как начать рисовать) и достаёт свой блокнот тёмно-синего цвета вместе с карандашом, чтобы в очередной раз запечатлеть Чонгука на бумаге. В такие моменты Ким выглядит особенно влюблённым. Он аккуратно вырисовывает каждую линию, долго оценивает работу перед тем, как окончательно её закончить, подправляет ошибки и добавляет необходимое с неконтролируемой полуулыбкой на лице. Порой Тэхён настолько погружается в процесс, что перестаёт обращать внимание на всё вокруг и только грубо вырванный из рук блокнот возвращает в реальность. — Какого чёрта? — Тэхён машинально поднимает голову вверх и в момент меняет выражение лица с раздражённого на испуганно-удивлённое, когда натыкается на Хосока, что рассматривает почти законченный рисунок. Чонгук однажды упоминал, что у старшего есть определённое выражение лица, от которого по спине бегут мурашки. Кажется, это оно. Безумные глаза, рот, искривлённый в недобрый оскал, чуть вскинутые брови, желваки на скулах и напряжённая челюсть. Хосок напоминает психа. — Какой романтик, — тянет сладко и долго, проговаривая каждую букву, тем самым вгоняя в ужас лишь сильнее. — Вы, аристократы, все такие? — усмехается и не дожидается ответа, бросая блокнот на землю. — Какой же ты мерзкий подонок, — Тэхён провожает взглядом свою тетрадь для рисунков, что пнули ногой в сторону, а затем плавно возвращает взгляд, стараясь выглядеть спокойно и уверенно. — Я не понимаю, о чём ты. Хосок громко смеётся с хрипотой в голосе, заставляя свои плечи дёргаться. Он засовывает руки в карманы широких чёрных джинс и смотрит прямо на Тэхёна, поджимая от злости губы. Зверь затаился перед рывком. Ветер свистит, предупреждая о скором нападении, деревья сочувственно покачиваются из стороны в сторону, а заходящее солнце оглаживает кожу золотистыми лучами. — Понимаешь. Секунда. Хосок ударяет ровно в челюсть. Тэхён хватается за место удара и валится с лавочки прямо на колени. Чон хватает того за волосы и тянет их назад. Он ударяет ногой по животу и продолжает держать Кима, не дав тому сгорбиться. А затем ещё и ещё. Сильный кулак попадает по носу, чудом оставив его не сломанным. После этого Тэхён перестаёт считать удары и понимать, куда они прилетают. Всё тело обдаёт жаром и болью, в ушах звенит, будто колокола, а в глазах темнеет. Он облизывает верхнюю губу, чувствуя привкус крови и получает финальный удар по скуле, после чего Тэхёна толчком отпускают, и он падает на землю, свернувшись. Перед его глазами тяжёлые берцы, которые несколько раз прошлись по его животу. Тэхён сплёвывает кровь со слюной и пытается поднять голову, чтобы взглянуть на хищника, что крутится над пойманной жертвой, растягивая удовольствие, но резкая боль в висках заставляет зажмурить глаза и замереть в одной позе. — Только попробуй хоть ещё раз сюда притащиться, — слова Хосока долетают точно до барабанной перепонки Тэхёна. — Я тебя убью, — цедит сквозь зубы и Ким понимает, что Чон не блефует. Он не умеет просто запугивать. Чонгук в этот момент всё также сидит на полу, уже даже почти не плачет – сил нет. Сегодня весь день гудящая тревога где-то там, внутри, сидит. Она как зуд на сердце, не даёт и минуты покоя. Вечно с тобой, вечно против тебя. От неё не убежать, не спрятаться, потому что она сочиться изнутри, потому что в какой-то момент тревога становится частью тебя. И сколько бы ты не прожил, в какой-то момент наступит пик, от которого захочется лезть на стену и выть. Чонгук вздрагивает от каждого звука и особенно сильно от хлопка входной двери. Последние пару месяцев Хосок ещё более злой и раздражённый, чем обычно. Он целыми днями пропадает неизвестно где, может сутками не появляться дома, а возвращаться лишь ради короткого сна и перекуса лапшой быстрого приготовления. Чонгук откровенно боится старшего, всегда боялся, но в последнее время особенно. Хосок вспыльчив и агрессивен, так вдобавок ко всему ещё и силён. Однажды в детстве он принёс мёртвого воробья домой. Мать сказала, что Хосок нашёл его на улице и, подумав, что тот ещё жив, решил его вылечить. Но Чонгук слышал их разговор. Он слышал, как женщина нервно спрашивала у сына «зачем?», а тот просто пожимал плечами. Хосоку тогда было двенадцать, а Чонгуку восемь. Чон помнит, как брат избил одноклассника до такой степени, что тот лежал в больнице с тремя переломами, а мать почти весь следующий год пыталась замять всю эту ситуацию и выпытать у Чона причину конфликта. Это произошло спустя чуть больше года ситуации с воробьём и с тех пор все стали обходить Хосока стороной. И Чонгук отчётливо помнит, как брат впервые ударил его в порыве агрессии. Всего один несильный удар по щеке на эмоциях, но этот взгляд Чон никогда забыть не сможет. Именно тогда, в свои десять лет, он осознал, что старший отличается от других людей. В нём нет ни капли сочувствия и сопереживания. Либо жестокость, либо равнодушие. С годами это лишь подтверждалось. Хосок резко отворяет дверь в комнату брата и застывает в проходе. Чонгук глядит на старшего, а в ответ получает именно тот самый взгляд. Чон сглатывает, но продолжает смотреть. Давно ещё понял, что сбежать от Хосока практически невозможно, только провалиться под землю и то, на два метра. — Ты не прекратил общение с ним? — Хосок доходит до комнаты в обуви. — Ты о ком? — голос вздрагивает, выдавая весь страх с волнением, который крайне тяжко контролировать, когда перед тобой он. — О Тэхёне, — совсем брезгливо. У Чонгука в момент сбивается дыхание, а в горле появляется колючий ком. Он видел его, видел, как тот сидел у них во дворе. И Чон даже думать не хочет о том, что сделал брат с Тэхёном. Хотелось бы, чтобы просто прошёл мимо, но такая вероятность равна нулю, даже в минус уходит. Достаточно знать Хосока более недели, чтобы понять это. Чонгуку кажется, что у него начинает кружиться голова, а в комнате резко становится душно. Он никогда не боялся кошмаров, потому что самый главный и опасный монстр живёт с ним под одной крышей. Обычно, Чонгук становился свидетелем проявления жестокости, иногда попадая под горячую руку, но сейчас все эмоции направлены на него. — Тэхён? — Чонгук повторяет, скорее больше для себя, но это лишь сильнее раздражает Хосока. — Отвечай, — он бьёт кулаком по стене, заставив брата вздрогнуть. — Да, — выходит как-то само по себе. Это ложь, но во благо Тэхёна. Чонгук не знает, что старший сделал с Кимом и что сделает, если узнает, что тот самонадеянно начал приходить к ним во двор после измены. Хосок мгновенно сокращает расстояние между ним и Чонгуком и хватает парня за шиворот футболки, грубо потянув наверх. Он смотрит прямо в глаза брата, не моргая, и находится к его лицу так близко, что кончики их носов практически соприкасаются. Глаза плавно, но быстро заливаются красным. Чонгук понимает, что он получит от брата, но явно меньше, чем это сделал бы (уже сделал) Тэхён. — Жалкий, — выплёвывает прямо в лицо младшему, заставляя чужие глаза слезиться. — Ты такой жалкий, Чонгук. — Хосок, пожалуйста, — он обхватывает руку брата и тут же сжимает губы, когда его перебивают. — Пока ты, Чон Чонгук, живёшь в моей квартире, то будешь соблюдать мои правила, — целенаправленно выделяет интонацией последние два слова. — Я не позволю, чтобы кто-то из моей семьи опускался до такого уровня, чтобы прощать изменников. Понял? — Да, понял, — Чонгук активно кивает головой. Хосок резко толкает младшего в сторону, отчего тот ударяется затылком об шкаф. Он скатывается вниз и оседает на пол, начиная глубоко дышать, чтобы хоть чуть успокоится. Руки предательски трясутся. Чонгук еле сдерживает истерику. — Умница, — лживо сладкая и милая фраза заставляет плечи в очередной раз дёрнуться. Хосок проходит мимо Чонгука, погладив того по голове и медленно направившись к выходу из комнаты. Он оборачивается напоследок, чтобы убедиться, что младший провожает его взглядом и, ухмыльнувшись, закрывает дверь, оказавшись по другую сторону. Чонгук выдыхает, пытаясь унять дрожь. Он запускает руки в волосы, сильно сжав их у корней. Чонгук кусает губы и чувствует, как слёзы текут по щекам. Он сходит с ума и вариант вылететь с четвёртого этажа и стать прикованным к коляске уже не кажется таким безрассудным, лишь бы от брата подальше. А там может и с чувствами к Тэхёну разобрался бы. Это был ровно год, как они не виделись. С тех пор в комнате Чонгука больше не висели его рисунки. Это был ровно год, как они не виделись. После этого Тэхён перестал приходить и рисовать его. …Женщина сидит на диване, облокотившись о свои колени. Голова опущена вниз, потому что сил хватает лишь на то, чтобы просто не свалиться на холодный пол. За окном ливень, плавно перерастающий в ураган. В течение получаса, скорее всего, во всём доме отключат электричество. Так всегда происходило во время сильного дождя и прочих стихийных невзгод. Эти мысли прокручиваются в голове у тринадцатилетнего Чонгука, что босой шагает по паркету, произнеся тихое: «Мам». Женщина поднимает голову, осматривая стеклянными глазами младшего сына. Хосок ушёл из дома чуть более часа назад, по крайне мере его исчезновение было замечено именно тогда. Не первая его такая выходка, но в этот раз Чон собрал часть своих вещей и оставил записку на кровати – «не волнуйся, мам, и следи за Чонгуком». Обычно бега из дома совершались на почве гиперболизированной обиды или желании развлечься с друзьями. Происходит это с его четырнадцати. Хосок мог исчезнуть на ночь, а мог и на месяц. И он крайне злился, когда его пытались искать. «Но я ведь переживаю за тебя. Ты мой сын, Хосок». «Переживать нужно было тогда, когда упустила отца, сейчас я уже в состоянии позаботиться о себе сам». И каждое его слово, как нож по сердцу. У женщины стекает слеза по левой щеке, которую она поспешно пытается убрать, как тут же течёт следующая. Нет, Хосок не винит мать и никогда не винил, разве что только первое время. Его отец мудак, он осознаёт это, просто раньше тот был авторитетом для маленького Чона, а в будущем стал рычагом давления и манипулирования над родительницей. Ни больше, ни меньше. «Мама, всё хорошо, Хосок точно вернётся. Он всегда возвращался. Он не уйдёт, не бросит, как папа». – Не бросит, но уйдёт и больше не вернётся. После этого общение матери с Хосоком станет ещё более далёким и отстранённым, ведь до этого у них была всего одна тема для разговора – бытовая рутина, но сейчас и она их не объединяет. Однако женщина смирится с этим. Со всем можно смириться. С изменой тоже. Просто нужно время. Чонгук осознаёт, что безмолвно расстался с Тэхёном два года назад. Ему не хочется вспоминать, что он успел испытать за это время, особенно в первые полгода, ведь именно они дались тяжелее всего. Тогда Чонгук стоял под душем, держа лезвие у запястья. Нет, он не нанёс себе ни единого шрама, просто не решился, ведь Чон до чёртиков боится физической боли. Именно поэтому во всех драках он заведомо проигравший: в пьяных боях, обычно, участвуют те, кто плевать хотел на переломанные кости и сопутствующие болевые ощущения. Но Чонгук осознал, что он абсолютно терпим к моральной боли. Она его не удручает, скорее становится чем-то привычными. Не хотеть жить – норма, лишать себя жизни – страшно. Именно поэтому Чонгук выкарабкался. Начал выбираться спустя полтора года, после измены, пытаться заново жить и сейчас уже крепко стоит на ногах. Немного более месяца назад Хосок съехал, оставив старую квартиру полностью на Чонгука и наконец позволив младшему спокойно дышать в собственном доме. Более того, старший всё равно продолжает обеспечивать жизнь брата. Чонгук не интересуется откуда у Хосока деньги, лишь предполагает и догадывается, зная минимум подробностей о работе брата. Главное, что жизнь стала лучше, на остальное никто не собирается обращать внимание, пока это не станет проблемой. Жизнь Тэхёна по-прежнему окрашена в серый. Он больше не пытается достучаться до Чонгука, осознав всю бессмысленность своих действий, но рана на сердце всё ещё кровоточит. Тэхён до чёртиков боится моральной боли. Он ощущает её так же остро, как физическую, и от неё хочется убежать, скрыться, не позволить ей овладеть разумом. В такие моменты проще всего нагружать себя работой. Родители этому были рады: отец начал всё больше знакомить его со своим кругом общения и даже смог найти для Кима фальшивую девушку. Их отношения начались чуть больше года после окончания предыдущих и продлились почти полгода. Тэхён искренне надеялся, что Чонгук не узнал об этой новости, хотя это практически невозможно. Все СМИ гудели, пророча свадьбу и детей. В это время Тэхён не выходил из дома, ставя свою «девушку» в неудобное положение. Ей приходилось самой отмахиваться от папарацци, прикрываясь фразой «мы хотим как можно меньше появляться вместе на публике». Она милая, красивая, начитанная девушка с хорошими манерами. Всегда отлично выглядит, от неё вкусно пахнет, и она никогда не облажается – по крайней мере перед другими людьми. Тэхён однажды проболтал с ней час, потому что она действительно интересный собеседник, абсолютно не похожая на тех кукольных дочек богатых дядей, что называются друзьями и коллегами его отца. Но она совсем не подходит Тэхёну: настолько, что тот даже не уверен в её имени. Он помнит лишь чёрные длинные волосы, доходящие почти до поясницы, вьющиеся ресницы, про которые ей чаще всего делали комплименты, бежевый маникюр и шёлковую блузку. Это всё, что он может сказать о ней. Хотя «расставание» произошло недавно, Ким не помнит ничего из этого полугода, просто потому что все мысли заняты не ею, а им. Именно с ним Тэхён был настоящим, без фальши, которая витает среди богатых людей. Лесть – главное правило выживания в таком обществе, и Кима тошнит от всего этого. Он безмерно любит старшего брата – Сокджина и безумно уважает его жену – Соён, но он не смог больше находиться на их годовщине, хоть она и первая. Слишком много гостей, которые там ради выгоды, поддержания статуса и желания лишний раз засветиться в новостях; слишком много камер, вспышек и журналистов, задающих бестактные вопросы культурным языком. Тэхёна выворачивает от всего этого, поэтому он едет домой, перед этим решив заскочить в любимую кофейню. Он ведёт правой рукой новенький астон мартин, купленный совсем недавно. Машина его мечты, любимого серого цвета. Он направляется в кофейню бабушки Соён, которую открыла для неё внучка несколько лет назад в качестве подарка на Новый Год, а затем – в квартиру, когда-то подаренную братом на день рождения. О такой жизни мечтают сотни, тысячи, может быть даже миллионы. Но когда сердце разбито, а пульс практически равен нулю, сложно наслаждаться тем, что имеешь. Тэхён не словил звезду; он доволен тем, что у него есть, и благодарен семье за это. Но каждый раз, когда он задумывается о том, обменял бы он всё это на домик у моря, где бы жил с Чонгуком и их лабрадором, в голове всегда всплывает один ответ – «да». Это пугало и успокаивало одновременно. За деньги можно купить всё, кроме искренности; а Тэхён всё ещё терпеть не может фальшь и лесть, в которой ты неизбежно окажешься замешанным, как только достигаешь статуса «богатый». Среди бедных тоже полно подобного – вынужденная мера в попытках выжить; и то это скорее ложь. Никто не будет осыпать тебя любезностями с намерением подружиться, когда на твоём счету денег едва хватает на продукты. Скорее всего, тебе просто воткнут нож в спину в попытках отобрать последние копейки. Тэхён устало зевает, не прикрывая рта. Собственные мысли уже до ужаса надоели, поэтому единственное, что ему сейчас действительно хочется – это вкусный кофе, тёплый душ и мягкая кровать. Закатное солнце слепит глаза. Тэхён тормозит на светофоре и достаёт из бардачка солнцезащитные очки. Он открывает окно на всю ширину и поворачивает голову налево, застывая в немой позе. Смотрит на пешеходный переход, не моргает и даже не дышит. Сердце резко начинает вытанцовывать чечётку и пульсировать в висках. Кажется, кислорода не хватает. Тэхён видит его собственными глазами. Не через рисунки, фотографии в телефоне или воспоминания в голове. Он живой, настоящий, стоит совсем недалеко, собираясь перейти по пешеходному переходу. Предварительно осматривает дорогу и также зависает, когда натыкается на чужой астон мартин. Тэхён тут же отворачивает голову, не дав рассмотреть своё лицо. Он пытается выровнять дыхание и успокоить дрожащие руки, а после слегка вздрагивает, когда слышит гудок машины сзади. Резко поднимает голову и трогается с места. Возможно, ему показалось? Да, это именно так. А можно, Тэхён настолько сошёл с ума, что у него уже начались галлюцинации? Но он выглядел таким реальным. Ещё более красивым, чем Тэхён его запомнил или мог нарисовать. Ни один фотоаппарат, ни один художник не сможет передать всей его красоты. Ким убедился в этом. Но мысли перебивает сильная режущая боль в сердце. Ему только начало казаться, что он отпустил, но нет. Ни черта. Чонгук быстро переходит пешеходный переход, проводив взглядом машину, на которую, к слову, обращают внимание чуть ли не все прохожие. Люди всегда примечают особо дорогие вещи, такие как люксовые автомобили. Вот только Чонгук смотрит на чужую машину не с мыслью о цене и человеке, который смог позволить её купить. В голове нежеланно пробегают воспоминания, заставляя плечи неприятно передёрнуться. Парень не успел увидеть лицо водителя, да и желания пялиться нет, поэтому Чонгук отбрасывает непрошеные мысли и ускоряет шаг. Через несколько минут он подходит к «Депо». Поднимает голову на ярко-красную вывеску и здоровается с охраной, которая пропускает Чона внутрь вне очереди, предварительно протянув им свёрнутую купюру денег. Его с Хосоком здесь в лицо знают и даже скидки на коктейли делают, но Чонгук игнорирует барные стойки, проходя дальше. Народ только собирается, поэтому толпа маленькая и тухлая, не затрудняющая движения, а музыка не такая громкая, как посреди ночи. Чонгук заворачивает в сторону туалетов, но не доходя до них, тормозит у высокого мужчины с лысиной и густой бородой. Тот выше Чона на голову, с татуировкой черепа по всей левой стороне шеи, в чёрной футболке, облегающей тело и демонстрирующей мускулы, которые перекатываются от любого движения. — Привет, Джон, — Чонгук здоровается по-английски. — Привет, — отвечает мужчина статичным голосом. Он работает здесь вышибалой уже три года, если не больше. Не раз выгонял Чонгука, когда тот влипал в драки, но и нередко помогал ему, если Чон явно проигрывал. Он переехал из Америки около пяти лет назад, но его корейский до сих пор плох для того, кто постоянно крутится среди корейцев. Мужчина может поговорить на базовые темы, послать или запугать человека, но на этом его познания заканчиваются, поэтому они с Чонгуком в основном общаются на английском, периодически вставляя фразы на корейском. — Хосок уже там? — взглядом указывает на железную дверь, у которой они стоят. — С обеда, — отвечает на корейском. Чонгук кивает ему и отворяет дверь, проходя туда. Он спускается по лестнице, попадая в подвальное помещение, которое служит спортзалом. Вокруг обшарпанные голые стены и оголённые лампы на потолке, часть из которых время от времени моргает; в углах собралась плесень. Помещение маленькое и душное. Ремонт этому месту не помешал бы, но никто его устраивать не собирается. Клуб и уж тем более подвальный спортзал государством не спонсируются и приходят сюда те, кто бедностью и сыростью не брезгует. Вдоль стен стоят боксерские груши, а в центре расположился самодельный ринг: мат вдавили в пол, верёвки натянули на четыре столба, изначально поставленные как деревянные манекены для оттачивания ударов. Чонгук бросает взгляд в середину комнаты и видит широко улыбающегося Хосока, который пронзительно смотрит перед собой, становясь в боевую стойку. По другую сторону ринга находится парень в чёрных шортах. Чонгук видит его впервые. У него полностью забита татуировками правая рука и часть ног; в ушах не сильно заметные серебряные серьги-гвоздики: по три в каждом ухе. Он стоит, выставив кулаки перед собой, прерывисто дышит полной грудью. Облизывает губы, собирая с них кровь. Парень выглядит вымотанным, но держится стойко. За происходящим наблюдают все присутствующие, потому что никто не сражался с Хосоком более двух раундов. Его все здесь знают и уважают, потому лишний раз вызовы не бросают. — У них сейчас четвёртый раунд будет, — к Чонгуку подходят сзади и останавливаются слева от него. Он поднимает голову, смотря на профиль Намджуна, который спокойным взглядом глядит на ринг. Ким – давний друг Хосока. Они знакомы с младшей школы, а дружат со средней. Никто так хорошо не знает Чона, как Намджун, и обычно их все называют братьями. Они разные, но за счёт этого их дружба существует. — Он новенький? — спрашивает Чонгук, потому что так безрассудно может поступать только тот, кто не знает Хосока и не видел его в действии. Здесь правил нет: кто первый сдастся или упадёт без сознания – тот и проиграл. Хосок никогда ещё не проигрывал. — Третий или четвёртый раз здесь, — объясняет спокойным голосом, плавно моргая, — но драться вышел впервые. — Понятно, — безрадостно отвечает Чонгук и поворачивает голову ровно в тот момент, когда этот самый новенький наносит удар прямо в челюсть Хосока. Тот отшатывается, сплёвывает на пол и делает уверенный шаг вперёд, ударяя в ответ. Они оба выглядят чертовски самоуверенно, и никто из них не сдастся – в этом сомнений нет. Будут драться, пока один из них не упадёт без возможности подняться. А толпа вокруг лишь радуется, кричит подбадривающие слова, становясь особенно громкими во время каждого удара. — Не такой уж ты и сильный, как мне обещали, — огрызается парень в татуировках. — Уверен, что не пожалеешь о своих словах? — Хосок уклоняется от удара. Он пользуется моментом и нагибается, ударив кулаком по незащищённому животу противника. Тот скалится и сгибает колено, чтобы нанести удар по лицу Хосока, который находится в идеальном положении для этого приёма. Это бы дезориентировало Чона и помогло, наконец, одержать победу, если бы дальше умело и продуманно добил, но Хосок обхватывает ногу парня обеими руками и скручивается, наклоняясь в сторону. Новенький падает на мат, нахмурившись и скривившись от боли. Вся толпа аплодирует Хосоку и сканирует «Джей» – прозвище Чона для всех, кто не друг и не брат. Единственные разы, когда его называют настоящим именем – когда объявляют о очередной победе. — Четвёртый раунд и весь бой в целом заканчиваются в пользу Чон Хосока, — кто-то выкрикивает из толпы, и по помещению расходится радостный гул. Джей самодовольно улыбается и расправляет плечи, смотря на парня, который лежит у него в ногах, а после наклоняется к нему так, чтобы никто другой его не услышал. — Мой тебе совет, — по своему обычаю тянет Хосок, смотря в разъярённые глаза уже побеждённого противника, — не бери на себя чересчур много, когда знаешь и умеешь слишком мало. Хосок выпрямляется и усмехается. Он проходит между верёвками и оказывается окружённым толпой, где каждый пытается до него дотянуться, чтобы хлопнуть по спине. Жест признания и поздравления с победой. Джей к такому привык, поэтому без труда проходит сквозь людей, направляясь к брату и другу. — Ты, как всегда, хорош, Хосок, — из ниоткуда появляется ещё один мужчина, что протягивает Джею полотенце, которым он вытирает пот со лба. Хига Исао – второй и последний друг Хосока. Они познакомились, когда Чон был в старшей школе. Это было на одной из вечеринок, насколько помнит Чонгук. Самому Исао уже тридцать четыре года. Он – японец, переехавший с семьёй в Корею, когда ещё не ходил в школу. Его мать была домохозяйкой, а отец внезапно потерял работу. В таком положении сложно было прокормить пятилетнего сына и семилетнюю дочь, поэтому семья решила переехать в другую страну в поисках новой жизни. Бедность никуда не делась, только теперь на семье Хига висело клеймо иностранцев. Родители с сестрой вернулись в Японию, как только младший член семьи окончил школу. Сам же Исао остался в Корее, смог окончить институт и отработать пару лет по специальности. Чонгук знает, что раньше он продавал наркотики школьникам и получал с этого неплохие деньги. Это вроде как в прошлом, но Чон понятия не имеет, чем мужчина зарабатывает сейчас. Всё, что Чонгук ещё о нём знает, – это то, что тот уже пять лет женат на девушке, с которой вместе учился в институте, и совсем недавно они стали родителями. Исао предпочитает не рассказывать всем подряд о наличии жены и сына, дабы не создавать им лишних проблем. Из-за этого вокруг него крутится куча безответно влюблённых девушек. По правде говоря, Чонгук сам однажды думал, что Хига ему нравится. Всё-таки для своего возраста он выглядит более чем хорошо: подтянутое тело, волосы чуть ниже плеч, часть из которых, как правило, собрана в небольшой хвост, и туннели в ушах. — Не льсти мне, Исао, — Хосок берёт из рук Намджуна бутылку воды и делает жадные глотки. — Однако новичок тоже достаточно хорош, — подмечает Ким, быстро заглянув за спину Джея и замечая, как парня уносят с ринга двое мужчин. — Но недостаточно опытен, — Хосок поясняет ровным голосом, отмечая про себя чужой потенциал. — Я получил для нас всех приглашение, — радостно заявляет он, резко сменяя тему. — Куда? — интересуется Исао, взяв из рук Джея бутылку воды и сделав из неё глоток. — У семьи Кимов на следующей неделе будет благотворительный вечер, и мы тоже там появимся, — Хосок широко улыбается. Сердце Чонгука пропускает один удар. Исао завязал с работой дилера, потому что этим занялся Джей. Сначала он продавал бывшим клиентам Хига – таким же бедным подросткам, которым плевать на свою жизнь и здоровье, – но вскоре перешёл на сыновей и дочерей влиятельных в сфере бизнеса людей. Это произошло случайно: один придурок, который, по словам Хосока, только вступил на дорожку наркомана и, боясь, что кто-то из окружения узнает об этом, пошёл к беднякам. А те, в свою очередь, порекомендовали ему Чона. Вскоре Джей собрал вокруг себя небольшую группировку людей, которые занимаются продажей нелегальных веществ, а иногда берутся за распространение оружия и в редких случаях – за устранение неприятелей. От Хосока теперь не требуется ничего, кроме его имени и влияния, ведь даже договоры заключаются через Исао и Намджуна – правую и левую руку Джея. На молчании Хосока держится репутация многих, поэтому выбить приглашение на какой-нибудь светский ужин не является проблемой… Но семья Ким? Несмотря на популярность фамилии, в стране есть всего одна известная и влиятельная семья Ким. Чонгук это точно знает. Надеяться, что он что-то перепутал или не понял, бессмысленно – достаточно взглянуть на довольное лицо Хосока. Джей ненавидит эту семью больше всех, по непонятным причинам. Вряд ли измена Тэхёна повлияла на это, но Чонгук не может найти другого объяснения столь негативным эмоциям в сторону Кимов, хотя он и не пытался. — Чувствую запах денег, — уголок губ Исао мечтательно поднимается. Такие мероприятия – отличная возможность найти новых клиентов. Достаточно разок угостить человека и подсунуть ему нужные контакты, а дальше всё пойдёт само собой. — Кимы никогда не были заинтересованы в наркотиках, — Намджун тоже не обрадовался новости. — А гости, которые будут там, – очень даже, — Джей кратко поглядывает на брата, который всё ещё пытается прийти в себя. — Но как они согласились пригласить тебя? — недоверчиво интересуется Намджун. — Нас, — Хосок поправляет. — Джун, расслабься, — Исао кладёт руку Киму на плечо. — Думай о прибыли, которая нас ждёт после этого вечера. — Я тоже туда пойду? — осторожно спрашивает Чонгук, глядя на старшего брата. У младшего на лбу будто написано «пожалуйста, скажи нет», но... — Да. — Сердце Чонгука воет. — Тебе выделили отдельное приглашение. Чонгук огорчённо выдыхает и опускает голову, слыша, как Хосок с Исао уходят куда-то, бурно обсуждая предстоящее мероприятие. Обычно Чонгука не втягивают в такие дела, даже если он просил. Но тут, когда речь зашла о Кимах, у старшего даже сомнений не возникло – младший идёт с ними. Чонгук понимает: в этом кроются корыстные цели. В ином случае Хосок ни за что бы добровольно не подпустил брата к Тэхёну и его семье. От этой мысли становится ещё противнее. — Какого чёрта они там будут? — Тэхён смотрит прямо на брата, что быстро перебирает клавиши на клавиатуре. — Наша семья чиста от такого рода дерьма, так почему у нас на вечере будут грёбаные дилеры, так ещё и с нашей подачи? Сокджин тяжело вздыхает, глядит на часы, а затем вновь возвращает внимание на монитор компьютера. — Там будет Чонгук, — произносит он. Одна фраза – и Тэхён впадает в ступор. — Он ведь даже не замешан в делах своего брата, — негодует с новой силой спустя секундную паузу для осмысления. Обычно о приглашённых гостях члены семьи советуются между собой, и этот раз не стал исключением. Но Тэхёна никто даже не предупредил о наличии имени «Чон Хосок» в списке гостей. — Только не говори, что вы пригласили его туда лишь ради того, чтобы я тоже присутствовал на вечере. Сокджин снимает очки и кладёт их на край стола. Затем скрещивает руки на груди, облокачивается на спинку кресла и внимательно смотрит на брата. В детстве Тэхён часто притворялся больным, чтобы пропустить подобные мероприятия. Сейчас же такая уловка не пройдёт – он в любом случае появится там, но лишь на час-два, а после сбежит. Все к этому привыкли, никакие уговоры уже не действуют. — На этом вечере будет куча разных людей, в том числе Хонг Па со своей дочерью. Тэхён закатывает глаза и усаживается в мягкое кресло тёмно-зелёного цвета. Он ворвался в кабинет Сокджина, как только увидел список гостей, но не досмотрел его до конца, не успел дойти до Чонгука. Это наверняка была идея брата. Хоть родители и знали о прошлых отношениях сына, именно Сокджин в курсе всех деталей. Именно к нему со слезами на глазах пришёл Тэхён, когда понял, что Чонгук не просто на время пропал в клубе, как это бывало раньше. — Я бы и без Чонгука туда пришёл, он там ни к чему, — раздражённо бросает Тэхён. Он терпеть не может всю эту неестественную вылизанную роскошь, но больше его это не любит только Чон. Тэхён хотя бы привык, а Чонгук – нет. — Ты бы мог с ним пообщаться наконец, — осторожно замечает Сокджин. — Что? — Тэхён надеется, что ослышался. — Послушай, Тэхён, — Сокджин встаёт с места, обходит стол и останавливается перед младшим братом. — Ты прекрасно знаешь, что отец хочет, чтобы в будущем ты женился на дочери Хонг Па. — Так, подожди, — Тэхён выставляет руки вперёд. — Я уже был в фальшивых отношениях, с меня хватит. — Этот брак – шанс выйти на международный рынок. Порой Тэхёну кажется, что он живёт в семье психопатов, которых интересуют только деньги и карьерный рост. — Почему я, будучи геем, должен связывать свою судьбу с человеком, который мне даже полом не подходит, пока ты в браке с любимым человеком? — справедливо подмечает он. Тэхён признался в своей ориентации около четырёх лет назад, когда семья впервые попыталась найти ему подходящую девушку. Он думал, что после этого от него отстанут, и так и было… первый год. Потом все будто забыли, кто ему нравится. — Мне просто повезло, — Сокджин пытается дотронуться до плеча брата, но тот отдёргивает руку. — Тебе не обязательно любить и быть верным ей. Родители уже даже детей не просят, но штамп в паспорте должен быть. — Средневековье, — на выдохе произносит Тэхён. — Бизнес, — поправляет Сокджин. — Я не буду жениться на наркоманке, которая только-только стала совершеннолетней, — Тэхён замолкает на секунду, но резко продолжает, когда в голове всплывает ответный удар: — Тем более о её зависимости уже начинают догадываться, и это может ударить по нашей репутации. — Именно поэтому Хонг Па ищет проверенных людей, которые будут готовы устранить Хосока и его людей, чтобы можно было без проблем отправить дочь на лечение, — Сокджин присаживается на край стола, наклоняет голову и замолкает на пару секунд, прежде чем продолжить: — Твой бывший мог бы помочь нам в этом деле. Тэхён багровеет от злости. Они могли втянуть в это кого угодно, но не Чонгука. Ким не позволит. В своё время Тэхён наслушался достаточно неприятного в сторону Чона, просто потому что тот не обладал достаточно высоким статусом. «Не дело встречаться с бедняками, Тэхён». «Эти отношения лишь позорят нашу семью». «Он парень, да ещё и бесперспективный. Тебе не стоит связывать с ним свою жизнь». Каждый семейный ужин заканчивался одинаково. У Тэхёна не хватало смелости, чтобы заткнуть хотя бы одного из родственников. Он слушал и молча впитывал каждое слово, а потом направлялся к Чонгуку за утешением. Конечно, он не рассказывал, что говорит семья об их отношениях, но Чон и сам всё прекрасно понимал. — Я не собираюсь в этом участвовать, — Тэхён резко вскакивает с места, демонстративно фыркает и разворачивается, чтобы покинуть кабинет Сокджина. Он не намерен больше слушать брата, но тот останавливает его словами: — Если за Чонгука возьмёшься не ты, то это обязательно сделает кто-нибудь другой, Тэхён. — Ким стоит спиной к старшему, но знает, что у того строгое, невозмутимое лицо, по которому ясна вся серьёзность его фразы. Это даже не манипуляция – это прямая угроза с долей предупреждения. — Готов ли ты доверить его другому? — добивает вопросом, который Тэхён оставляет без ответа, громко хлопнув дверью.