Всё ещё с тобой

От неожиданности губы Чонгука разомкнулись, и язык Джесона тут же ворвался в его рот. Тело Чонгука было плотно прижато к двери, а рука, сжимавшая его шею, не давала возможности увернуться. Поэтому всё, что ему оставалось сейчас — просто дождаться, пока Джесон сам прервёт этот полный агрессивной страсти поцелуй. И к своему изумлению Чонгук почувствовал, как по спине побежали легкие волны наслаждения. Он широко распахнул глаза, не понимая, что всё это значит, и попытался оттолкнуть Джесона, но тот, не разрывая поцелуя, перехватил одну руку за запястье и прижал к двери, на уровне его головы. Губы Джесона продолжали сминать его губы, и Чонгук, тщетно упираясь второй рукой, ощутил, как слабеют колени, а по телу предательски разливается возбуждение. «Нет! Только не с ним!» — стонало сознание Чонгука, и когда он стал задыхаться от этого безумного напора и от осознания происходящего, Джесон, наконец, прервал поцелуй. Тяжело дыша он ослабил хватку. Пальцы скользнули по шее Чонгука и переместились на затылок, зарываясь в волосы. Горящие глаза Джесона блуждали по лицу напротив, пытаясь поймать взгляд. Неожиданно догадка, словно электрический разряд, пронзила тело Чонгука. — Так в этом всё дело, да? — Чонгук, с трудом переводя дыхание, посмотрел в глаза Джесону, пытаясь проникнуть в самую их глубину. — Вы просто убрали с дороги соперника? — Всё не так, — прошептал Джесон и слегка сжал на затылке волосы Чонгука. — Ненавижу! — выдохнул Чонгук. Джесон вздрогнул, тут же отпустил Чонгука, и, сделав шаг назад, остановился. Теперь, вместо полыхающей страсти, в его глазах застыла нестерпимая боль. И Чонгуку захотелось усилить эту боль, чтобы дать ему почувствовать хотя бы малую часть того, что он чувствовал, потеряв Тэхёна. — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — повторял он снова и снова, с наслаждением отмечая, как всякий раз эти слова мучительным эхом отражаются в глазах Джесона. — Хватит, Чонгук, — наконец выдавил Джесон, — не говори того, о чём потом пожалеешь. — Пожалею? Никогда!!! — Чонгук… — Зачем? Зачем вы убили его? — простонал Чонгук. — Вы могли бы отослать его куда-нибудь далеко, пусть даже навсегда. Мне было бы достаточно знать, что он жив, где-то так же, как и я, дышит этим воздухом, смотрит на звёзды, слушает мои песни…и вспоминает меня. Джесон молчал, и лишь глубокая складка залегла между бровей. — Ненавижу…– тихо, почти шёпотом, в последний раз произнёс Чонгук, повернул ключ в замке, открыл дверь и вышел. Джесон подошёл к окну, ослабил узел галстука, потом, подумав, снял его и бросил на пол. — Не думал, что из всего — это окажется самым тяжёлым, — произнес он, расстегивая две верхних пуговицы рубашки. Чимин жал на газ и беспокойно поглядывал на Чонгука. Он не решался спросить, что же случилось, отчего тот вернулся весь такой взъерошенный и теперь всю дорогу молчит. Наверное, это было правильным решением, потому что мысли Чонгука в этот момент были всё ещё там, в кабинете Джесона. В его сознании не укладывалось то, что он увидел, услышал и почувствовал. Да, Чонгук был любимчиком Джесона, все об этом знали, и сам Чонгук тоже. Но это было профессиональное — у любого продюсера есть свои любимчики. К тому же, за все годы, Джесон ни словом, ни жестом не показал, что имеет виды на него, Чонгука, за исключением того флирта перед поездкой в Канвондо. Чонгук тогда воспринял это как шутку и даже подыграл. Выходит, это была не шутка? И всё это время он скрывал свой нездоровый интерес? Извращенец! С другой стороны, абсолютно никто, даже сам Чонгук, не мог упрекнуть Джесона в неподобающем поведении к кому бы то ни было. Папарацци годами охотились на него, пытаясь подловить в какой-нибудь пикантной ситуации, но ни разу им этого не удалось. Его репутация была безупречной: ни сомнительных встреч, ни свиданий, ни отношений. И хотя Джесону было уже хорошо за тридцать, он до сих пор оставался всё ещё не женат. Но больше всего Чонгука поразила и разозлила его собственная реакция на этот поцелуй. Он что, теперь стопроцентный гей, и ему всё равно, кто его целует? Или, может быть, всё дело в сходстве Джесона с Тэхёном? Когда они приехали, Чимин выключил зажигание и повернулся к Чонгуку. — Послушай, Чон, — осторожно начал он, но Чонгук перебил его. — Чимин, ты мне друг? — спросил он, тоже повернувшись к Чимину. — Ну да. — Выполни одну просьбу. — Конечно. Что ты хочешь? — Поцелуй меня. — Чего??? — округлил глаза Чимин. Чонгук придвинулся к нему. — Нужно кое-что проверить. Он сгреб в кулак куртку на его груди, подтянул ничего не понимающего Чимина к себе и прильнул к пухлым губам. Чимин сидел не шевелясь, лишь изумлённо хлопая глазами, но всё же позволяя Чонгуку завершить эксперимент. Чонгук внимательно прислушивался к своим ощущениям. Ничего не шевельнулось и не отозвалось в нём. Он отпустил Чимина и откинулся на сиденье машины. — И… что? — не дыша, спросил Чимин. — Ничего. Ничего не почувствовал. Чимин облегчённо выдохнул. — Напугал, Чон. — Прости. Чонгук открыл дверь и вышел из машины. — Заехать утром за тобой? — спросил Чимин. — Наён заберёт меня. Пока, Чим. Он закрыл дверь машины, развернулся и направился к дому. — Эй, Чон, — улыбаясь, крикнул Чимин в открытое окно, — классно целуешься! — Иди к чёрту, — донеслось в ответ.

***

Через несколько месяцев компания «BigHit» начала подготовку группы к мировому туру. Джесон лично руководил всем. С момента его внезапного возвращения он не покинул Корею ни разу, что было очень странно. И за всё это время он больше ни разу не предпринял попытки приблизиться к Чонгуку настолько, чтобы были нарушены приличия. Он общался со всеми, включая каждого участника группы, строго соблюдая субординацию. Лишь дважды Чонгук поймал на себе его взгляд, полный необъяснимой тоски и горечи. Но ему было не жаль Джесона, ведь именно из-за него взгляд Чонгука потух с тех пор, как не стало Тэхёна. В нём больше не было того огня, который так манил фанатов, заставляя в считанные минуты раскупать билеты на концерт. Чонгук похудел, а под глазами залегли тёмные круги. Он плохо ел, плохо спал и всё это, конечно, отражалось на его выступлениях. Фандом не на шутку колбасило от происходящего, даже проскользнула информация, что Чонгук чем-то серьёзно болен. Поэтому однажды Наён решила взять состояние Чонгука в свои руки и как-то исправить ситуацию. — Мне больно видеть, как ты страдаешь, Чонгук, но нужно идти дальше. Прошлого не вернуть. Поверь мне, со временем чувство утраты притупится, не губи себя, не губи то дело, ради которого все мы трудились столько лет. Ведь это мечта всей твоей жизни. Она стояла с пачкой открытого риса в руках посреди квартиры Чонгука, произнося свой жаркий монолог. С недавних пор Наён стала приезжать к Чонгуку каждый вечер. Она готовила ему ужин и почти силой впихивала в него еду, не обращая внимания на отговорки и сопротивление. Вот и сейчас она собиралась сварить на ужин рис, но не выдержала, когда увидела, как Чонгук уже час стоит в центре квартиры, засунув руки в карманы и не сводя глаз с рисунка. — Я бы душу дьяволу продал, если бы можно было вернуть прошлое. — И что бы ты тогда сделал? — Я уберёг бы его. От этого шага. Наён подошла к Чонгуку и прикоснулась ладонью к его спине. — Ты не уберёг бы его, малыш. Никто не уберёг бы. Чонгук перевёл взгляд с рисунка на Наён. — Что значат твои слова? Наён развернулась, чтобы уйти, но Чонгук поймал её за рукав. — Что это значит, Наён? Ты что-то увидела тогда? Там, в Канвондо, когда смотрела линии его рук? Наён не смогла выдержать этот пристальный взгляд и опустила глаза. — Да, увидела. — Но я ведь помню, ты говорила, что у него хорошая рука, и в будущем у него будет полный успех. — Это была базовая информация, его потенциал, заложенный с рождения. На ведущей руке у него не было будущего. — И ты промолчала? — воскликнул Чонгук. — Да, я не смогла сказать тебе. Прости. Наён умоляюще смотрела в глаза Чонгуку. — Наён, — выдохнул Чонгук, — как ты могла? Почему? Почему не сказала мне? — Это ничего не изменило бы. Она развернулась и медленно побрела на кухню. — Выходит, с самого начала мне суждено было остаться лишь с воспоминаниями о нём, — услышала она голос Чонгука за спиной. — Как этот рисунок — всего лишь напоминание о том, что Тэхён когда-то был в моей жизни, здесь, со мной, рисовал эти планеты… Сердце Наён сжалось, и она обернулась, чтобы ответить хоть что-нибудь. Чонгук стоял напротив мольберта, с кисточкой в левой руке, имитируя рисование. Он слегка касался ею рисунка, словно раскрашивал его в невидимые цвета. Наён замерла. Слова невысказанным комом застряли в горле: что-то неуловимо неестественное было в том, что она видела сейчас перед собой. Внезапно что-то щёлкнуло в её голове, словно тумблер переключился, и всё вдруг стало на свои места. Ну конечно! Вот оно! То, что она всё это время упускала из виду. То, что не давало покоя, мешая своей нелогичностью. Она медленно подошла к Чонгуку, бессильно выронив пачку с рисом и рассыпав содержимое по полу. — Ты чего? — удивился Чонгук её странному состоянию. — Чонгук… — вкрадчиво прошептала Наён, — Тэхён … левша??? — Да, а что? — Какая же я дура! — Наён вцепилась в волосы и замотала головой. — Дура! Дура!!! Как же я сразу не подумала об этом! — Да что случилось, ты можешь сказать? Чонгука не на шутку встревожила такая реакция. Наён взяла его за руку, подвела к столу и усадила на стул. — Ты только не волнуйся, — её глаза горели, а руки слегка тряслись. — Наён, ты меня пугаешь…. — Чонгук, я думаю… нет, я уверена, что Тэхён не умер. Чонгук какое-то время смотрел немигающим взглядом на Наён. Ему послышалось? Она решила так пошутить? — Понимаешь, всё это время я была уверена, что правильно тогда прочитала линии на ладонях Тэхёна. Но я не учла одну особенность. Тэхён — левша, а значит его ведущая рука левая, а не правая, как я думала. И всё, что я тогда озвучила, вовсе не базовая информация, а самое что ни на есть настоящее. И будущее. Будущее, Чонгук, понимаешь? Он смог избежать смерти, такое редко бывает, но у него получилось. «То событие, между жизнью и смертью — оно уже произошло», — так он сказал тогда. И это событие единственное в его судьбе, теперь всё сходится. Когда до Чонгука дошёл смысл сказанного, он вскочил и начал куда-то собираться. От волнения он никак не мог попасть в рукава куртки, и шнурки на кроссовках путались, не желая завязываться в узел. Наён молча наблюдала за ним, не понимая, что он делает и куда собирается на ночь глядя. И когда уже звякнули ключи от машины, которые он схватил с полки, Наён, наконец, пришла в себя. — Ты куда? — Мне нужно… кое-куда. — Но уже поздно… — Это не важно, Наён, — сказал Чонгук, открывая входную дверь. — Я с тобой…– она шагнула в его сторону. — Нет, — резко выпалил Чонгук, но увидев, как Наён вздрогнула и остановилась, произнёс уже мягче: — Я должен один туда приехать, понимаешь? Никто не должен узнать об этом месте, даже ты. Прости, Наён. С этими словами он вышел из квартиры, громко захлопнув дверь. Чонгук всю ночь ждал Тэхёна на мосту. Он отключил телефон и наблюдал, как город постепенно гасит свои огни, встречая рассвет. Он ждал Тэхёна и на следующий день, приехав пораньше. И все последующие дни Чонгук, как и обещал когда-то, приходил на мост и ждал там Тэхёна до глубокой ночи. Но Тэхён так и не пришёл. Отчаявшись, Чонгук упрекнул Наён в том, что она, всё-таки, ошиблась, лишь продлив его агонию. — Я не ошиблась. Он жив, — упрямо повторила Наён. — Он бы пришёл, будь это так. — Куда он должен прийти, Чонгук? Туда, куда ты убегаешь каждый вечер? — Да. Мы договорились, если расстанемся когда-нибудь, то можем встретиться только там. Это наше тайное место, поэтому я и не рассказал тебе о нём. Но он не приходит, Наён, а это значит, что ты ошиблась. — Глупыш, — Наён ласково потрепала Чонгука по волосам, — тебе следовало сразу рассказать мне об этом. С чего ему приходить туда, ведь он не в курсе, что ты знаешь о том, что он жив. Об этом Чонгук не подумал. Действительно, если Тэхён умер для всех, вполне логично, что и Чонгук тоже так думает, поэтому какой смысл приходить на мост чтобы встретиться? — И как же быть? Как дать ему понять, что я всё знаю? Наён задумалась. — У вас концерт через неделю. — И? — Ты напишешь песню. Такую, чтобы он понял. И споёшь её. Для него. — Но кто нам разрешит добавить её? — удивился Чонгук. — А мы никому не скажем. — Как это? — Положись в этом на меня. При этих словах Наён подмигнула Чонгуку и заговорщически улыбнулась.