Всё ещё с тобой

В копилке Чонгука уже было несколько написанных им песен, но такого вдохновения, как сейчас, он не испытывал никогда. Песня родилась быстро — всего за одну ночь. На утро, когда Наён заехала, чтобы отвезти его в рекламное агентство, где были запланированы съёмки рекламы наручных часов, он показал ей текст песни. — То, что надо, — прочитав, одобрительно произнесла она, — когда ты успел? — За ночь, — ответил довольный Чонгук. — Хочешь сказать, ты не спал всю ночь? — изумлённо вскинула брови Наён. — А что такого? Наён подвела его к зеркалу в рост величиной. — Только взгляни на себя! У тебя горят глаза и румянец появился! Ты точно не спал всю ночь? И правда, сейчас на него из зеркала смотрел прежний Чонгук, со сверкающим взглядом, тем самым, о котором грезили миллионы девчонок со всех концов света, тем самым, который сам Чонгук уже и не думал увидеть вновь. Наён обняла его и шумно вздохнула. — Ну, наконец-то. С возвращением, Чон Чонгук. Днём Чонгук, уловив момент между тренировками, уволок Юнги в укромное место, чтобы без лишних свидетелей попросить об одолжении. — Юнги, нужна твоя помощь. — Я — весь внимание, — с интересом ответил тот. — Помоги записать песню так, чтобы быстро и сразу в оцифрованном виде. — Насколько быстро? — Юнги сходу включил делового продюсера. — Сегодня. — С ума сошёл? Что за спешка? — Так надо. Прошу. Юнги, как, впрочем, и все остальные, заметил перемену в поведении Чонгука. Да что там в поведении — он весь светился, словно рождественская ёлка, и что-то подсказывало Юнги, что просьба, прозвучавшая только что, напрямую с этим связана. — Хорошо, Чон, запишем. Всё сделаем быстро, не сомневайся. У Юнги была своя студия звукозаписи прямо в здании компании, и они договорились встретиться там ближе к вечеру, когда все разъедутся по домам. — Выглядишь уставшим, может отложим до завтра? — спросил Юнги, когда Чонгук уже в студии набросал мелодию и объяснил, как видит звучание песни. — Нет, нужно сегодня. К тому же, мы запишем только музыку. Без слов… Чонгук замолчал, отводя взгляд. Юнги подозрительно посмотрел на него. — Очень странно, конечно, но мне в любом случае нужно услышать песню целиком, чтобы понять, как лучше сделать аранжировку. Поразмыслив несколько секунд, Чонгук взял микрофон. Когда голос Чонгука смолк, и он опустил микрофон, Юнги, всё это время сидевший в кожаном кресле напротив, задал всего один вопрос: — Ты ничего не хочешь мне объяснить? — Не сейчас, Юнги. — Ладно, — он поднялся из кресла, подошёл к другому, что на колёсиках, уселся на него и развернулся к цифровой звуковой станции. — Что ж, начнём. Уже за полночь Юнги, увлечённый процессом, заметил, что Чонгук давно притих и никак не реагирует на его реплики, да и последняя пара вопросов осталась без ответа. Он обернулся и не смог сдержать улыбки: Чонгук, свернувшись калачиком, крепко спал на широком диване, по-детски сложив ладони под щёку. Юнги снял с себя толстовку, свернул её и аккуратно положил под голову Чонгуку. — Отдыхай, Чон, и ни о чём не беспокойся, — тихо проговорил он. Первое, что Чонгук увидел, когда открыл глаза — это взгляд Юнги. Он по-прежнему сидел всё в том же кресле на колёсиках, спиной к звуковой станции, и разглядывал сонного Чонгука. — Вот чёрт, — Чонгук подскочил, словно ужаленный. — Который час? Я долго спал? Мы успеем закончить до утра? — Уже утро, Чон, — улыбнулся Юнги. — Хорошо спалось? — Как — утро? А фонограмма?.. — Я всё закончил, — ответил он и, развернувшись на кресле, нажал кнопку воспроизведения записи. Чонгук слушал, раскрыв рот. Он не сомневался, что Юнги сходу поймёт, как должна звучать песня, но чтоб получилось так красиво… Тем временем Юнги внимательно наблюдал за реакцией Чонгука и по выражению его лица догадался, что попал в точку. — Перенести в облако? — спросил он, когда композиция завершилась. — На флешку, — быстро ответил Чонгук. — Куда-куда? — изумлённо спросил Юнги, но увидев мольбу в глазах, тут же сдался. — Ладно, где-то была у меня одна. Он отыскал флешку, вставил в систему и перенёс запись фонограммы. — Готово, — Юнги вынул флешку и вложил в трепетно протянутые ладони. — Спасибо, хён! — Чонгук шагнул и крепко обнял Юнги. — Ну, что ещё за нежности, — проворчал тот, освобождаясь из объятий. Чонгук ещё раз с благодарностью посмотрел на Юнги и счастливый вышел из студии. — Удачи, — тихо произнёс ему вслед Юнги.

***

Наён прижимала телефон к уху, слушая гудки вызова. Когда на том конце ответили, она произнесла в полголоса: — Это я. Есть разговор. Через час жду тебя в кафе на соседней улице. Помощник звукорежиссёра, Хван Минсу, сразу заподозрил неладное, когда услышал в трубке голос Наён. Когда-то она спасла его, тогда ещё совсем молодого парнишку, от неминуемого увольнения, и взяла вину Минсу на себя: он по неопытности перепутал мероприятия и время в графике группы, и вместо телевизионного шоу парни приехали на съёмки клипа. Наён тогда отделалась выговором, а Минсу долго благодарил за спасение и в конце заявил, что теперь он её должник. За все годы работы она впервые позвонила Минсу сама. Видимо, пришло время отдать долг. Предчувствие его не подвело. — Что я должен сделать??? — не веря своим ушам, возмутился Минсу, — я не ослышался? Он ожидал всё, что угодно, только не это. — Ты не ослышался, Минсу. Они сидели в кафе за столиком друг напротив друга. Наён достала из сумочки флешку и положила её перед Минсу. — Ты должен перенести фонограмму отсюда прямиком на микшерный пульт. И сделать это нужно так, чтобы никто не узнал, даже звукорежиссёр. Минсу снял очки, протёр их салфеточкой и снова надел. — Госпожа Шин, вы отдаёте себе отчёт, на каком уровне происходит подготовка к концерту? Какое количество персонала задействовано в этом? Наён внимательно посмотрела на него. Всё же она правильно разглядела в нём большой потенциал когда-то. Это был уже не тот Минсу, который дрожал, как осиновый лист над каждым порученным ему заданием. Сейчас перед ней сидел вполне себе сформировавшийся специалист, умный, ответственный и хорошо знающий своё дело. — О, ты стал таким важным, что решил поучить меня жизни? Тебе напомнить, где бы ты сейчас был, если б я, в своё время, не прикрыла твою оплошность? Наён никогда бы не позволила себе подобных слов ни по отношению к Минсу, ни по отношению к кому-либо другому, но на кону стояла судьба Чонгука. И надо сказать, её слова произвели нужный эффект. С Минсу тотчас слетел налёт важности. Он часто заморгал и опустил глаза. — Но вы же знаете, — почти виновато произнёс он, — что звукорежиссёр согласовывает и окончательно утверждает плей-лист за три дня до концерта, и после этого уже никто не будет иметь доступ ни к его студии, ни к его оборудованию. — Знаю, Минсу, поэтому и прошу об этом сейчас. В нашем распоряжении только завтрашний день. Минсу помолчал немного, потом протянул руку и взял со стола флешку. — Что здесь? — Песня. Очень хорошая. — Какой она должна быть по очерёдности? — Последней. — Это так важно для вас, госпожа Шин? — спросил Минсу, указывая глазами на флешку в своей руке. Наён улыбнулась. — Не представляешь, насколько. Минсу положил флешку в карман. — Меня уволят за это, — он вздохнул и бросил на Наён осуждающий взгляд. — Об этом не беспокойся. Если что-то пройдет не так, всю вину я возьму на себя. Минсу встал, поклонился и собрался уже уйти, но, что-то вспомнив, остановился. — Как обозначить песню в плей-листе? Как она называется? — «Всё ещё с тобой», — ответила Наён.

***

Концертный зал Olympic Hall был пропитан безудержным драйвом. Воздух искрился от высокой энергетики выступления. Казалось, ещё чуть-чуть и пространство полыхнёт, сметая всё на своём пути. Чонгук, наконец-то, в полной мере выдавал то, что за последние несколько месяцев от него так ждали фанаты. Зал то взрывался криками, сливающимися в сплошную звуковую волну, то затихал, едва слышно вторя мелодии, окрашивая всё вокруг в оттенки фиолетового цвета. Когда выступление стало близиться к концу, Чонгук почувствовал лёгкое волнение: сейчас они завершат последнюю песню, а потом… А потом его выход, его крик, его мольба о том, чтобы его услышал тот, кто дороже всех на свете, без кого жизнь утратила смысл, без кого померкли все краски мира и стало трудно дышать. Он должен услышать. И всё понять. Единственное, чего боялся Чонгук, что его песню прервут, не дав допеть до конца. Но даже если удастся допеть хотя бы до середины — уже хорошо. Только бы получилось. Звукорежиссёр уже заметно расслабился — динамики выдали последние звуки последней композиции. Сидя перед микшерными пультом в контрольной комнате, которая находилась у противоположной от сцены стены зала, он облегчённо вздохнул, откинулся на кресле и прикрыл глаза. Зал, как всегда, взорвался криками и аплодисментами, а значит можно несколько минут посидеть вот так, с закрытыми глазами, и хоть немного привести нервы в порядок после нескольких часов сумасшедшего напряжения. Однако, через мгновение, шум в зрительном зале резко стих. Открыв глаза он увидел на огромном сценическом экране Чонгука. Крупным планом. И с микрофоном у самых губ. И прежде, чем до него дошло, что происходит, из динамиков полилась мелодия и Чонгук запел. Слышу твой нежный голос проносится вдали И по имени снова меня ты позови Хоть и замер, любуясь на закат в тишине Знай, что мысленно я до сих пор иду к тебе. До сих пор… — Что?.. Как? — звукорежиссёр посмотрел на содержимое плей-листа. — «Всё ещё с тобой» … Что за мать твою?.. Откуда? Как?.. Кто посмел? Он вскочил и стал метаться из угла в угол, как зверь в клетке. Темная ночь, погасли фонари Но никак не могу привыкнуть, что я теперь один… Звукорежиссёр плюхнулся на кресло и занёс руку над пультом, приняв, как ему показалось, единственное правильное решение. — Не выключать! — послышался резкий окрик за его спиной. Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кому принадлежал этот голос. Он узнал бы его из миллиона. Рука с вытянутыми пальцами застыла в нескольких сантиметрах от пульта. Ким Джесон стоял за спиной звукорежиссёра и не сводил глаз со сценического экрана. Он не моргая смотрел на лицо Чонгука, словно боялся пропустить хотя бы одну, самую незначительную, эмоцию. А слёзы и наш звонкий смех – Пожалуй, всё, что со мной осталось из моментов тех… И думаю, что я при встрече, глядя на тебя, Расскажу тебе, как сильно я по тебе скучал Джесон не замечал ни парней, которые немного рассредоточившись по сцене, переглядывались между собой, пребывая в полном недоумении, ни Юнги, который ухмыляясь чему-то своему, спокойно смотрел на всё это действо. Джесон видел лишь лицо Чонгука, его лёгкую улыбку и блестевшие влагой глаза. Ты в моих воспоминаниях И даже если я вновь танцую под дождём Когда туман рассеется, Я готов босиком бежать, чтобы быть с тобой вдвоём Когда последние звуки песни стихли, и зал взорвался рёвом восхищения, звукорежиссёр медленно и с опаской обернулся. Джесона в контрольной кабинке уже не было.

***

После концерта, едва парни завершили групповой лайв, Чонгук, сославшись на важные дела, куда-то спешно засобирался. — Ты не хочешь всем объяснить, что это сегодня такое было? — строго спросил Намджун. — Простите меня, — Чонгук глубоко всем поклонился, — но мне нечего вам сказать. Увидимся завтра. И под изумленные взгляды он, надев маску и посильнее надвинув на глаза капюшон куртки, прошмыгнул между парней и стремительно покинул комнату, оставив за собой лишь эхо торопливых шагов. На убедительные просьбы Наён самой отвезти его на место тайной встречи, Чонгук в очередной раз ответил отказом. — Я никому не могу рассказать об этом месте. Тем более сейчас. Он вызвал такси и приехал на мост, когда время близилось к десяти часам вечера. В этот час на мосту уже никого не было, только редкие фонари одиноко освещали это место. Чонгук отпустил такси, выключил телефон и стал ждать. В какой-то момент он замечтался, представляя их с Тэхёном встречу, поэтому не сразу услышал звук приближающихся шагов. Но когда до его сознания дошло, что он уже не один на этом мосту, сердце гулко забилось. Чонгук медленно повернулся и во все глаза уставился на того, кто стоял сейчас перед ним.