Всё ещё с тобой

— Ты — внебрачный сын Джесона? — Нет, — спокойно ответил Тэхён. — Но ведь бессмысленно отрицать это! — не выдержала Наён. — Послушай, мы сейчас одни, и этот разговор останется только между нами. Признайся, ты появился здесь именно по этой причине? Собираешься заставить его законно признать отцовство, а Чонгук просто приятный бонус на твоём пути? Тэхён лишь усмехнулся. — Вы не представляете, насколько заблуждаетесь, госпожа Шин. О существовании Джесона я узнал около часа назад на ваших глазах. — Звучит не очень правдоподобно, Тэхён. Вся информация в интернете, в свободном доступе, и я не понимаю, как можно не знать того, под чьим началом ты работаешь. — В свободном доступе, вы правы. Никак не могу к этому привыкнуть, — пробормотал Тэхён. — Что? — Госпожа Шин, вы должны поверить мне на слово — пока это всё, что у меня есть. Я знаю, вы очень близки с Чонгуком, но он тоже мне дорог. Он — единственная причина, по которой я ещё здесь. — О чём ты, Тэхён? — То событие «на грани жизни и смерти» о котором вы говорили, то, что разделит мою жизнь на «до» и «после»… Это уже произошло. И жив я во многом благодаря Чонгуку. Поэтому он не приятный бонус, как вы выразились, а главный человек во всей вселенной, за которым я и в огонь, и в воду. Я люблю его. И всегда буду с ним рядом. Тэхён говорил спокойно, не отводя взгляда. Его признание в чувствах к Чонгуку говорило о том, что он полностью доверяет Наён и ждёт того же от неё. Наён слушала, не замечая, как её пальцы терзают салфетку. — Но как ты объяснишь свое сходство с Джесоном? — спросила она. — Есть одно предположение. Поэтому я и прошу о встрече с ним. Это очень важно, госпожа Шин. — Для кого важно? — Для всех. Простите, больше пока ничего не могу сказать. — Допустим, я смогу тебе помочь, — после минутного размышления произнесла Наён, — вот только когда — тоже не могу сказать. Ким Джесон сейчас в Америке и когда вернётся в Корею — мне неизвестно. По выражению лица Тэхёна Наён поняла, что ответ его не устраивает и сейчас он что-то обдумывает, пытаясь найти решение. — А что могло бы спровоцировать его скорое возвращение в Корею? — вдруг спросил Тэхён. — Не знаю, всё что касается группы. Публичный скандал, например… Что? Спровоцировать возвращение? Тэхён, ты в своём уме? Наён поразилась, с какой лёгкостью, не задумываясь, она подхватила попытку Тэхёна найти выход из сложившейся не в его пользу ситуации. — Не беспокойтесь, я не сделаю ничего, что может навредить группе, — тут же успокоил её Тэхён. Его телефон звякнул, оповещая о поступившем сообщении. Скользнув глазами по тексту, Тэхён улыбнулся и Наён отметила, как изменилось его лицо, а взгляд, словно солнечные лучи, вмиг осветил полумрак бара. Сообщение было от Чонгука. Несомненно. И реакция Тэхёна была лучшим подтверждением, что он ему действительно дорог. — Я помогу тебе встретиться с Ким Джесоном, — сказала Наён.

***

«Ты так быстро ушёл. Не притронулся к еде. Я переживаю, Тэхён, где ты?» Чонгук гипнотизировал телефон в ожидании ответа. Отправленное сообщение было прочитано Тэхёном десять минут назад, но он молчал, и Чонгук заволновался: что, если его оскорбило грубое замечание Юнги о сходстве с Джесоном? В самом деле, это выглядело как попытка уличить Тэхёна в некоей скрытой корысти, а он, Чонгук, ещё и подлил масла в огонь, сунув ему под нос телефон: «Это — Ким Джесон»… Вот же идиот. После обеда все разошлись, и лишь Чонгук продолжал сидеть за пустым столом не сводя глаз с телефона. Наконец экран моргнул входящим сообщением. «Я в баре, на первом этаже. Жду тебя». Чонгук вскочил, чуть не опрокинув стул, и быстрым шагом направился к выходу. После ярко освещённых коридоров глаза Чонгука не сразу привыкли к глухому свету бара, и вначале показалось, что тут никого нет, но потом он разглядел Тэхёна. Тот стоял за стойкой и разливал по бокалам коктейль голубого цвета. Чонгук подошёл и уселся на высокий стул, молча наблюдая за Тэхёном, пытаясь уловить его настроение. — Вот, попробуй, — Тэхён подвинул бокал с коктейлем почти к самому краю стола. Чонгук пригубил. Сочетание голубого цвета и вкуса дыни оказалось таким необычным, что он отвлёкся от лица Тэхёна и стал разглядывать содержимое бокала. — Ммм… Очень вкусно. Что это? — Не знаю. Смешал кое-какие ингредиенты на свой вкус. Тэхён тоже сделал небольшой глоток. — И правда, неплохо. Он отставил свой бокал, сложил локти на стойке и наклонился, приблизив лицо к Чонгуку. — Гуки, почему ты решил стать айдолом? Чонгук продолжал дегустировать коктейль — было действительно очень вкусно. И крепко. — Тебе правда интересно? — спросил он. — Не представляешь, как. У тебя не бедная семья, ты мог бы стать кем угодно: юристом, бизнесменом, журналистом. Но почему — айдолом? Чонгук допил коктейль и поставил бокал на стойку. Да, у него, как и у всех айдолов, была официальная версия, заготовленная для журналистов и фанатов — та, что тиражировалась во всех СМИ, но Чонгуку сейчас захотелось рассказать истинную причину, повлиявшую на его выбор. — Мне было лет десять, когда моему отцу предложили повышение. Новая должность предполагала переезд в Сеул, поскольку именно там находилась головная фирма, куда его собирались перевести. И вот, как-то на выходные, он повёз нас туда, чтобы познакомить с городом и самому немного привыкнуть, что ли. Мы гуляли весь день, а к вечеру забрели в район Хондэ. Это было как раз то время суток, когда там собираются уличные исполнители. Вот тогда всё и началось. Чонгук замолчал, окунувшись в воспоминания. Тэхён наполнил его бокал коктейлем и снова сдвинул локти на стойке, ожидая продолжения. — Их выступления… то, как они двигались, пели… Это впечатляло и вызывало во мне странные эмоции… А ещё там был один парень. Возле него собралось больше всего зрителей, и мы еле протиснулись, чтобы рассмотреть, как он выглядит. Он пел под гитару, вживую. Я не смог разглядеть его лица, но голос… Он просто завораживал. У меня мурашки табуном бегали по телу, пока я слушал. Именно в тот миг я понял, что хочу так же, как он… Чтобы глядя на меня, слушая мой голос, тоже теряли дар речи. Помню, как не спал потом ночами, фантазируя, как нахожусь на сцене, как софиты освещают моё лицо, я пою, а напротив — океан огней. И где-то там, среди этих огней — он… Смотрит и слушает, тоже не в силах произнести ни слова. В горле Чонгука пересохло, и он осушил бокал в несколько глотков. — Я долго не решался рассказать родителям о своей мечте, но в какой-то момент понял, что это — единственное, о чём я думаю, единственное, что заполняет все мои мысли. Родители поддержали мой выбор. Потом я освоил вокал, нотную грамоту, а когда мне исполнилось пятнадцать, принял участие в первом и единственном кастинге. — Почему в единственном? — Потому что после этого я получил предложения сразу от нескольких агентств. Нет, я не был в числе победителей, и агентства были маленькие и никому неизвестные. Среди них был и «BigHit». Ким Джесон тогда вцепился в меня, словно я единственный, кто ему нужен. До сих пор не понимаю, что он во мне увидел. — О, если он тогда разглядел тебя сегодняшнего, просто снимаю шляпу перед его дальновидностью и проницательностью, — сказал Тэхён, снова подливая коктейль в бокал Чонгука. — Он много сделал для того, чтобы я стал таким. Я им восхищаюсь, очень уважаю и…немного боюсь, — ответил Чонгук, отпивая из бокала, — очень вкусно, Тэхён. Ты решил напоить меня, чтобы вывести на откровенный разговор? Тэхён обезоруживающе улыбнулся. — Была такая мысль. Чонгук обошёл стойку, приблизился к развернувшемуся в его сторону Тэхёну почти вплотную и поставил бокал на столешницу за его спиной. — Я и так расскажу тебе всё, о чём спросишь. — Тогда скажи, что ты чувствуешь ко мне? Тэхён выдохнул этот вопрос почти в самые губы Чонгука. — Ты занимаешь все мои мысли, — прошептал Чонгук. — Ещё… Чонгук закрыл глаза и почувствовал, как теплые губы коснулись шеи, а пальцы Тэхёна принялись неспешно расстёгивать пуговицы рубашки на его груди. — Моё сердце сильнее бьётся, когда ты рядом… — Ещё… Тэхён обнял Чонгука и одним движением переместил его на своё место, прижав бедрами к барной стойке. — Я… каждый раз умираю, когда ты прикасаешься ко мне… Ладони Тэхёна скользнули под расстёгнутую рубашку и прошлись по жёстким мышцам плеч, груди, спины. — Ещё… — … когда целуешь… Чонгук выгнулся, откинув голову, и сжал руками столешницу, когда Тэхён, обжигая дыханием, стал покрывать поцелуями его грудь, спускаясь ниже к животу. Он опустился на колени и принялся расстёгивать ремень на брюках Чонгука. — Тэ… что ты делаешь… сюда ведь могут зайти… — Чонгук, прерывисто дыша, смотрел на Тэхёна сверху вниз. — Хочешь подняться в номер? — О господи… нет. Когда Чимин пошёл искать Юнги, с которым слегка повздорил, он услышал далеко не целомудренные звуки, доносившиеся из приоткрытых дверей бара. Подойдя ближе, он узнал голос Чонгука и мгновенно понял, что происходило сейчас за этими дверьми. — Вот сумасшедшие, — смущённо улыбаясь произнёс Чимин, оглядываясь по сторонам и плотно закрывая двери.