Костры Сен-Лафе́ра

      Часы в глубине дома пробили полночь. Пламя единственной свечи множилось в стенках бесчисленных склянок, наполняя сумрак мерцанием. Один из «гончих» — постарше и хромой — брезгливо указал на полку.       — Что это?       — Средняя фаланга пальца. Правого указательного, если угодно, — холодно отозвался Эже́н Триа́ль.       — А это?       — Толчёная кость речной форели.       — Храните у себя такие вещи?!       — Фрагмент сердца, высушенная кишечная трубка и скелет крота вас не смутили?       — Довольно, — прервал более молодой ищейка. Его товарищ, готовый извергнуть гневную тираду, съёжился и умолк. Юноша поднял голубые глаза на хозяина. — Весть о нашем прибытии давно облетела город, доктор Триаль. Вы успели бы спрятать эти сомнительные предметы. Почему вы этого не сделали?       — Зачем? — бросил Триаль, скрестив руки на груди. — Скрывать улики — удел преступников. Я не из их числа.       — Для чего вам части мёртвых тел, если не для связи с нечистью?       — Пока Священный Орден растрачивает деньги церкви, некоторые люди занимаются наукой, — пояснил доктор. — Как прикажете изучать строение и свойства живого без наблюдения за мёртвым?       — Это кощунственно, — заметил юноша без тени осуждения. Цепкий взгляд смолой приставал к коже. — Вы храбритесь или и впрямь настолько самоуверенны?       — В такое время я предпочитаю спать. — Триаль опустил взор на старшего инквизитора. Тот заглядывал под циновку в надежде обнаружить на полу колдовские знаки. — Намерены выдвинуть обвинения — делайте это сейчас. В противном случае позвольте откланяться.       Свечной огонёк дрогнул на сквозняке, и небесные глаза ищейки на миг утонули во тьме. Они искали на испещрённом ранними морщинами лице подозреваемого страх, тоску, отчаяние, но не находили.       — Надеюсь, с чужими недугами вы справляетесь лучше, чем со своими. У вас рукав в крови.       Триаль вздохнул.       — Теперь и это считается преступлением?              — Скажете, поранились случайно?       — Загляните утром, попробуете настрогать три мешка трав на лекарства. Посмотрим, сколько пальцев у вас останется.       Губы юноши вдруг искривила злорадная усмешка, совсем не подобающая человеку его возраста и сана. Беседа не выводила его из себя — напротив, забавляла. Кожа перчатки чуть слышно скрипнула о поверхность стола.       — Доброй ночи, доктор Триаль. Да хранит вас Всевышний.       — Взаимно.       Каблуки отчеканили пять шагов до двери. Хромоногий подельник безропотно заковылял следом за юношей. Хлопнула дверь.       Плечи Триаля дрогнули и опустились. Лишь теперь он позволил пустоте внутри смениться раздражением. До чего мерзко всякий раз чувствовать себя беспомощным перед чужаками в алых плащах, что нагло вторгаются в каждый дом и чуть что угрожают кострами. И противостоять им нечем… Одно утешает — они тоже бессильны изменить Сен-Лафер. Здесь испокон веков живут по своим законам.       Выждав пару минут для верности, доктор перевернул циновку, на изнанке которой был выжжен круг в ореоле причудливых символов. Вытащил свёрток из тайника под полом и бережно поместил окоченевшую женскую кисть в центр круга, рядом с подсвечником. Сам Триаль уселся на полу с бумагой и пером в руках.       — Продолжим. Причина смерти и возможные способы предотвращения?       Свечной дымок вспенился угольной чернотой, в стороны брызнули багровые искры. Утробный бас прогудел:       — Ты безумец, смертный… Лишь безумцы ставят знание превыше жизни…       — Ты здесь не для того, чтобы меня отчитывать, — хмыкнул доктор. — За работу.