Когда тебя много

      Утро встретило Дилана привычной головной болью. Он с трудом разлепил глаза, нащупывая телефон где-то под подушкой. Шесть утра. Отлично, еще час можно было поспать, но… пришлось со стоном сесть на кровати, потирая лицо руками. Сон уже все равно не придет, он это знал.       Ноутбук на столе все еще работал — забыл выключить, когда под утро отправлял готовый проект заказчику. По крайней мере, с этим он разобрался. Дилан потянулся к пачке сигарет, лежащей рядом с ноутбуком, но та оказалась пустой.       — Твою мать… — процедил он сквозь зубы, скомкав и швырнув ее в мусорку.       День явно начинался не так, как хотелось бы. В голове назойливо крутились мысли о предстоящей встрече с новеньким. Этот парень… от него слишком много шума, слишком много внимания. Единственное, что немного примиряло с ситуацией — подготовленные вопросы для их общего проекта. Дилан открыл файл на ноутбуке, пробежался глазами по тексту. Все четко, по делу, без лишней воды.       Горячий душ немного привел мысли в порядок, но раздражение никуда не делось. По пути в университет он завернул в ближайший магазин — новая пачка сигарет и банка Адреналина. Должно помочь.       Утренний воздух был промозглым, и Дилан глубже засунул руки в карманы черного пальто. Первая утренняя сигарета немного успокоила нервы, но не настолько, чтобы забыть о предстоящей групповой работе.       В кофейне около университета было непривычно много народу. Дилан встал в очередь, мысленно проклиная каждого, кто решил взять кофе именно сейчас. Двойной эспрессо без сахара — помогло сделать это утро чуть менее паршивым.       — Привет! — раздался знакомый голос за спиной, от которого Дилан едва не поперхнулся кофе.       Ну конечно. Кто же еще мог появиться именно в тот момент, когда меньше всего хочешь кого-то видеть?       — Ага, — сухо ответил Дилан, надеясь, что его тон отобьет у парня желание продолжать разговор.       — Ты рано, — «Ебать наблюдательный», подумал Дилан. Глен, казалось, не замечал его настроения. Или намеренно игнорировал. — Я подготовил пару идей для нашего проекта.       Дилан молча кивнул, делая очередной глоток. Горячая жидкость обожгла горло, но это было даже кстати — помогало сдержать рвущееся наружу раздражение.       — У меня уже есть готовые вопросы, — наконец произнес он. — Пришлю тебе в Пейджер перед парами.       — О, круто! — Глен просиял. — Слушай, может…       — Мне пора, — перебил его Дилан, допивая кофе одним глотком.       Он быстро развернулся и направился к выходу, на ходу доставая новую сигарету. Перед глазами мелькнул немного растерянный взгляд Глена, но Дилан заставил себя не думать об этом. В конце концов, он не обязан быть с кем-то милым, особенно в такое паршивое утро.       До начала пар оставалось еще минут двадцать. Дилан устроился на своем привычном месте в курилке, открывая банку энергетика. Телефон в кармане завибрировал — сообщение от заказчика. «Отличная работа. Деньги перевел». По крайней мере, хоть что-то шло по плану.       Взгляд зацепился на новый контакт в списках. Несколько секунд смотрел на ник — @Y3s_h3ad, — прежде чем отправить файл с вопросами. Коротко добавил: «Посмотри, устроит?». И тут же пожалел об этом дополнении. Какая, к черту, разница, устроит его или нет?       Звонок на пару застал врасплох. Дилан затушил сигарету и поспешил в аудиторию, надеясь, что день пройдет быстро. И что Глен не будет слишком… Гленом.

***

      Пары тянулись бесконечно долго. Дилан периодически проваливался в полудрему, благо задняя парта позволяла делать это незаметно. Банка энергетика уже подходила к концу, а в голове все равно было мутно. Краем глаза он замечал, как Глен временами поглядывает в его сторону, но старательно делал вид, что полностью поглощен конспектом.       Единственное, что Дилан записал за весь день — какая-то случайная формула, да и та, кажется, была записана не полностью. Остальное время он просто пялился в тетрадь, периодически рисуя в углах листа случайные символы и строчки кода.       Звонок с последней пары прозвучал как приговор. Дилан медленно закрыл ноутбук, оттягивая неизбежное. Можно было бы, конечно, просто свалить, наплевав на проект, но… что-то его останавливало. Может, остатки совести, а может, то, как Глен вчера предложил взять всю сложную часть на себя.       — Готов? — Глен уже стоял рядом, как всегда мягко улыбающийся.       Дилан молча кивнул, закидывая рюкзак на плечо. В кармане пачка Винстон Xstyle синего скрашивала предстоящий ад с опросом.       — Я тут подумал, — начал Глен, пока они шли по коридору, — мы можем пойти в парк возле университета. Там много людей.       «Да хоть куда», — подумал Дилан, но вслух просто снова кивнул.       Парк встретил их прохладным ветром и шелестом пожелтевших листьев. Глен уверенно вел к центральной аллеи.       — Ты правда можешь просто записывать, — повторил он, словно чувствуя чужое напряжение. — Я справлюсь с опросом.       Дилан достал телефон, открывая новый документ. Руки слегка подрагивали — то ли от переизбытка кофеина, то ли от нервов.       — Смотри, вон та девушка с книгой выглядит дружелюбно, — Глен кивнул в сторону скамейки напротив. — Начнем с нее?       Дилан пожал плечами. Глен, приняв это за согласие, уже направился к незнакомке.       «Господи, как он это делает?» — подумал Дилан, наблюдая, как легко парень завязывает разговор. Буквально через минуту девушка уже улыбалась и активно отвечала на вопросы, а Глен… просто был собой. Внимательно слушал, кивал, задавал уточняющие вопросы — все то, чего Дилан никогда не сумеет сделать. Даже не попытается.       Пальцы автоматически набирали ответы, пока мысли блуждали где-то далеко. Было что-то завораживающее в том, как Глен общается с людьми. Никакой неловкости, никакого напряжения — все выглядело таким естественным, будто он всю жизнь только и делал, что брал интервью у случайных прохожих.       — Эй, — голос вырвал его из задумчивости. — Все записал?       Дилан моргнул, возвращаясь к реальности. На экране телефона действительно были все ответы — похоже, он записывал их на автомате, даже не осознавая.       — Да, — коротко ответил он, пробегая глазами по тексту.       — Отлично, — Глен плюхнулся рядом на скамейку. — Думаю, ещё парочка человек и будет достаточно.       Дилан пожал плечами, но внутренне немного расслабился. Возможно, это будет не так ужасно, как он думал. По крайней мере, пока Глен держит свое обещание и не заставляет его участвовать в опросе.       И все шло на удивление гладко. Дилан расслабился, механически записывая ответы, даже не вслушиваясь особо в разговоры. Глен общался, и пока все были достаточно дружелюбны.       — Последняя группа на сегодня? — Глен кивнул в сторону компании парней, стоящих у фонтана.       Дилан даже не поднял глаза от телефона, просто двинулся следом за парнем. Зря.       — О, вы только гляньте, кто тут у нас! — раздался насмешливый голос. — Наша принцесса!       Дилан замер. Этот голос он узнал бы из тысячи — Тайлер с парой своих дружков. Те еще придурки.       Глен, не замечая напряжения, начал было задавать вопросы, но его перебили:       — Эй, чувак, ты что, реально общаешься с этим педиком? — Тайлер демонстративно скривился. — Ноготочки красишь, небось ещё в мамкины туфли дома наряжаешься.       Дилан продолжал смотреть в телефон, словно ничего не происходит. Только костяшки пальцев побелели от того, как сильно он сжал устройство.       — Парни, давайте просто… — начал было Глен, но его снова перебили.       — Да ты видел, как эта принцесса на всех смотрит?! — подключился другой парень. — Типа весь такой особенный, загадочных, посылает нахуй каждого встречного. В себя поверил, мудила?       Дилан медленно поднял голову. А на губах заиграла легкая улыбка — та самая, которая обычно появлялась, когда он был действительно зол.       — А твоя маменька, видимо, так и мечтает, чтобы ее сынишка примерил платешко, — он посмотрел прямо на Тайлера, и в глазах заплескалось что-то такое, отчего у Глена мурашки побежали по коже.       — Чё сказал?! — Тайлер дернулся вперед, но Глен успел встать между ними.       — Эй-эй, остынь! — он выставил руки вперед. — Мы просто делаем проект для социологии, никто не хочет проблем.       — Да пошли вы, — Дилан развернулся на пятках своих тяжелых ботинок. В этот момент Тайлер дернулся вперед, явно намереваясь схватить его за плечо.       Глен успел заметить и приостановить Тайлера, пока Дилан, ускорив шаг, быстро удалялся по аллее.       — Стой! — крикнул Глен, но в ответ только услышал:       — Опрос закончен.       Его фигура быстро растворилась среди деревьев, оставив Глена в полном недоумении посреди этой ситуации. Тайлер и его компания продолжали выкрикивать оскорбления вслед, но Дилан их уже не слышал.       — Слушай, ты это, поаккуратнее с ним, — Тайлер хлопнул Глена по плечу. — Он же того… ненормальный.       Глен стряхнул его руку, чувствуя, как внутри всё закипает.       — Единственные ненормальные здесь — это вы, — процедил он сквозь зубы и быстро пошел в ту сторону, куда удалился Дилан.       На телефоне высветилось уведомление. Короткое сообщение от Дилана:       «Отправил тебе результаты опроса. Можешь сам доделать анализ.»       — Дилан! Да стой же ты! — Глен наконец нагнал его у курилки. Дилан уже достал сигарету, но руки заметно подрагивали, когда он пытался прикурить. — Послушай…       — Нахуй иди со своими «послушай»! — огрызнулся Дилан, наконец справившись с зажигалкой. Глубокая затяжка. Дым вырвался сквозь стиснутые зубы. — Я, блять, не просил тебя там распинаться. В героя решил поиграть и защитить бедного и несчастного «педика»?       Глен замер. Слова комом встали в горле. Обычно такой сдержанный Дилан, сейчас буквально вибрировал от злости.       — Я просто хотел…       — Да мне похуй, чего ты хотел. — Дилан резко развернулся к нему. Его глаза, обычно холодные и отстраненные, стали вдруг ещё более обжигающе ледяными. — Ты, блять, как все остальные! Думаешь, я слабый и беспомощный? Думаешь, не смог бы сам разобраться с этими уебками?       Сигарета в его пальцах подрагивала, пепел осыпался на землю.       — Нахуй мне не сдались твои благородные порывы! Нахуй твою жалость! — он сделал шаг вперед, практически упираясь в лицо Глену. — Нахуй тебя самого. Со всей твоей дружелюбной поеботой, с этими попытками… — он на секунду запнулся, подбирая слова, — влезть в мою жизнь.       Глен стоял молча, не двигаясь с места. Дилан горько усмехнулся, делая очередную затяжку.       — Что, язык проглотил? Давай, скажи что-нибудь. Объясни мне, какой я неправильный, какой злой, неблагодарный! — его голос сочился ядом. — Или может, тоже решил, что я ебанутый?       — Дилан…       — Просто, блять, заткнись! Я не нуждаюсь в твоей защите, в твоей дружбе, в твоем сраном участии! Ты меня понял? — он швырнул недокуренную сигарету на землю.       Каждое слово било как пощечина. Дилан тяжело дышал, плечи вздымались от гнева. Он достал новую сигарету, закуривая, руки все еще дрожали.       — Проект я доделаю сам. И давай договоримся — ты просто оставляешь меня в покое. Никаких больше дружеских бесед, никаких «привет» по утрам, ничего. Ты меня не знаешь, я тебя не знаю. Ок?       Не дожидаясь ответа, он развернулся и быстро зашагал прочь, оставляя за собой шлейф сигаретного дыма и горечи несказанных слов. Глен смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри все сжимается от бессилия и… сочувствия? Он понимал, что эта вспышка гнева — лишь верхушка айсберга, за которой скрывается что-то гораздо более глубокое и болезненное.       Но сейчас Дилан явно не был готов это обсуждать. Да и вряд ли будет готов в ближайшее время…

***

      Дилан быстро шел по улице, не разбирая дороги. В ушах все еще звенели его собственные слова, которые он буквально выплюнул в лицо Глену. Гребаная злость, гребаные эмоции…       «Отъебись от меня со своей заботой! Думаешь, ты такой особенный? Думаешь, можешь вот так просто влезть в мою жизнь и сделать вид, что тебе не все равно? Нахуй иди!»       Невысказанные слова эхом отдавались в голове, и с каждым шагом тяжесть в груди становилась все сильнее. Дилан остановился, прислонившись к холодной стене в каком-то переулке. Руки дрожали, когда он доставал очередную сигарету.       Лицо Глена, растерянное и обиженное, стояло перед глазами. Он ведь просто пытался помочь, да? Просто хотел… быть рядом? От этой мысли к горлу подступила тошнота.       «Ты больной ублюдок, Дилан», — пронеслось в голове. — «Конченый псих».       Сигаретный дым не приносил привычного успокоения. Он смотрел на тлеющий кончик, и внутри все сжималось от отвращения к самому себе. Почему он такой? Почему не может быть, как все нормальные люди?       Докурив почти до фильтра, он, не задумываясь, прижал горящий кончик запястью, между указательным и большим пальцем. Острая боль прострелила руку, но это было… правильно. Заслуженно. Физическая боль притупляла душевную, делала ее почти незаметной.       Дилан сполз по стене, сжимая обожженное запястье. Холодный ветер забирался под толстовку, но он едва ли это замечал. Перед глазами снова всплыло лицо — его искренняя улыбка, когда он предложил помощь с проектом, его попытки защитить от тех придурков…       «Господи, какое же ты ничтожество», — мысли кружились в голове, как стая голодных воронов. — «Единственный человек, который попытался к тебе приблизиться, а ты…»       Телефон в кармане завибрировал — наверное, сообщение от Глена. Дилан не стал проверять. Он знал, что не заслуживает ни его беспокойства, ни его попыток наладить контакт. Ничего не заслуживает.       Ожог на запястье начал пульсировать тупой болью. Дилан провел пальцем по покрасневшей коже — это будет еще один шрам к той коллекции, что уже украшала его руки. Еще одно напоминание о том, какой он на самом деле.       До общежития оставалось всего несколько кварталов, но Дилан не мог заставить себя встать. Казалось, если он сейчас двинется с места, то просто рассыплется на части. Поэтому он продолжал сидеть, прислонившись к холодной стене, пока вечерние сумерки медленно опускались на город. В конце концов, может, те парни были правы. Может, он действительно ненормальный. Может, самое правильное — это остаться одному. Так будет лучше для всех.       Особенно для Глена.       Телефон снова завибрировал, и на этот раз Дилан все же достал его. «Прости», — набрал он сообщение, но тут же стер. Он не заслуживал даже права на извинение…

***

      Комната встретила привычной тишиной. Он с силой захлопнул дверь, рюкзак полетел куда-то в угол, а сам он сполз по стене, утыкаясь лбом в колени.       Где-то в этих же коридорах, в такой же комнате, наверное, сейчас сидит Глен. Эта мысль неприятно кольнула под ребрами. Дилан поднял руку к лицу, разглядывая свежий ожог. Кожа вокруг покраснела и начала немного припухать. Рядом виднелись старые шрамы — круглые следы от сигарет, маленькие метки его слабости.       «Педик»       Это слово продолжало звенеть в ушах, впиваясь острыми иглами куда-то глубоко в сознание. Дилан прикрыл глаза, но от этого стало только хуже — в темноте всплыло лицо отца, перекошенное от отвращения лицо.       «Позорище. Вырастили… урода.»       Мать тогда просто молча отвернулась. Это было даже больнее, чем крики отца. В ее молчании читалось все то же отвращение, только сдобренное жалостью. Дилан ненавидел жалость больше всего.       Он медленно провел пальцем по шрамам. Один, второй, третий… Каждый из них — момент, когда становилось совсем невыносимо. Когда нужно было что-то чувствовать, кроме этой пустоты внутри. Кроме отвращения к самому себе.       В коридоре послышались шаги и смех. Кто-то из соседей. Дилан вздрогнул, сильнее вжимаясь в стену. Комната вдруг показалась слишком маленькой, воздуха стало не хватать. Он рывком поднялся, подходя к окну и распахивая его настежь. Холодный вечерний воздух ворвался внутрь, но легче не стало.       Руки сами потянулись к пачке сигарет. Дилан тихо выругался, сжимая кулаки. В голове снова всплыло лицо — растерянное, непонимающее. Он просто хотел помочь, а Дилан… сделал то, что умел лучше всего — оттолкнул. Нагрубил. Сбежал.       «Так правильно», — попытался убедить он себя. — «Не нужно ни к кому привязываться. Не нужно никого подпускать. Они все одинаковые. Рано или поздно все увидят, какой ты на самом деле. Урод.»       Последнее слово он почти прошептал вслух, и оно повисло в воздухе, делая комнату еще более душной.       Телефон на столе тихо завибрировал — очередное сообщение. Наверное, снова от Глена. Дилан не стал смотреть. Вместо этого он опустился на кровать, уставившись в потолок невидящим взглядом. В груди было тесно от невысказанных слов, от подавленных эмоций, от желания закричать во весь голос.       Но он молчал. Как всегда молчал. Потому что кричать — значит быть слабым. А он не мог себе этого позволить. Не снова. Не после всего.       Часы на телефоне показывали почти полночь. Завтра снова на пары. Снова видеть этот взгляд, полный какого-то… сочувствия. От одной мысли об этом к горлу подкатывала тошнота.       «Ты сам во всем виноват», — прошептал внутренний голос, подозрительно похожий на голос отца. — «Всегда был таким.»       Дилан закрыл глаза, позволяя этим мыслям затопить сознание. Может, если достаточно долго повторять себе, что он этого заслуживает, однажды станет легче?       Три часа ночи, а Дилан на смог уснуть, и сидел на подоконнике в своей комнате общежития, выпуская дым в приоткрытое окно. Сон не шел. В голове все еще звучали слова Тайлера, смешиваясь с голосом отца.       Он сделал глубокую затяжку, прикрыв глаза. Свежий ожог на руке неприятно саднил. Тогда это казалось правильным — заглушить одну боль другой. Дилан усмехнулся. Как же по-идиотски он себя повел…       Дым медленно растворялся в ночном воздухе. Он посмотрел на свои ногти — черный лак местами облупился. Мамин голос в голове, дрожащий от слез: «Сынок, может не надо? Что люди скажут…»       Сигарета дрожала в пальцах. Дилан достал телефон — три непрочитанных сообщения от Глена. Он даже не стал их открывать, просто смотрел на уведомления пустым взглядом.       В комнате было тихо. Дилан прислонился затылком к холодному стеклу. Внутри было пусто. Такая знакомая пустота — когда ты настолько привык быть один, что любая попытка кого-то приблизиться вызывает только боль и злость.       Он потушил окурок в пепельнице — в этот раз нормально, — и достал новую сигарету. Пачка была почти пустой. Как и он сам.       «Ты же особенный, да?» — насмешливые слова снова всплыли в памяти. — «Строишь из себя…»       — Нихуя я не строю, — прошептал Дилан в темноту комнаты, чувствуя, как предательски дрожит голос.       Ночь за окном была непроглядно черной. Такой же черной, как лак на его ногтях, как его одежда, как пустота внутри. Дым от сигареты поднимался вверх тонкой струйкой, и Дилан следил за ним невидящим взглядом, пока телефон снова не завибрировал.       Дилан закрыл глаза. Завтра. Завтра он снова наденет свою привычную маску безразличия, будет игнорировать взгляды и шепот за спиной. Просто еще один день. Просто еще одна сигарета. Просто еще одна бессонная ночь.       А пока можно просто сидеть здесь, в темноте, и позволить себе чувствовать эту боль. Все равно никто не увидит. Никто не узнает.       Телефон снова завибрировал.

***

      Утро встретило Дилана тяжелой головой и горьким привкусом вчерашних событий. Он еле заставил себя собраться и выйти из общежития, стараясь не думать о предстоящих парах и неизбежной встрече с новеньким.       В аудиторию он вошел последним, когда все уже почти заняли свои места. Дилан привычно скользнул на заднюю парту, стараясь остаться незамеченным. Черная толстовка, капюшон и наушники полностью отстранили его от основной суеты.       Краем глаза он заметил Глена — тот сидел впереди, но, к удивлению самого Дилана, не пытался привлечь внимание. Время от времени тот бросал быстрые взгляды в его сторону, но тут же отворачивался, продолжая конспектировать лекцию.       Пары тянулись бесконечно. Дилан почти не слушал преподавателя, барабаня пальцами по крышке ноутбука и время от времени бросая настороженные взгляды в сторону парня. Странное молчание казалось каким-то неестественным. После вчерашней настойчивости такое поведение выглядело подозрительным.       В перерывах Глен тоже не пытался его догнать. Он общался с другими студентами, улыбался, но Дилан чувствовал — тот постоянно держит его в поле зрения.       «Чего он добивается?» — нервно думал Дилан.       Последняя пара казалась особенно долгой. Дилан несколько раз ловил на себе чужой взгляд. Когда прозвенел звонок, Дилан первым вскочил с места, торопясь поскорее выйти из аудитории.       Дилан уже почти добрался до лестницы вниз, когда внезапно его схватили за руку. Он резко обернулся, и увидел знакомое лицо… Ну как же, день не мог пройти спокойно.       — Погодь, буквально минутку, — протороторил Глен, не обращая внимания на протест. Дилан пытался вырвать свою руку, чтобы уйти, но его упрямо тянули куда-то в сторону коридора, где было явно меньше людей.       Дилан все ещё пытался вырваться, но Глен крепко держал его за запястье. Дверь хлопнула, и они оказались в мужском туалете. Глен быстро проверил кабинки, чтобы не оказалось тут лишних ушей. Дилан же чувствовал, как напряжение и раздражаение вновь вскипают внутри него.       — Все в порядке? — спросил Глен, его голос был взволнованным.       Дилан, стараясь скрыть свои чувства, натянул маску безразличия. Он не хотел, чтобы Глен видел, как его колотит от гнева и страха.       — Мне не нужно, чтобы ты за мной следил, — произнес он, стараясь звучать как можно более холодно. — Отпусти меня.       Глен не отступал. Он шагнул ближе, и Дилан почувствовал, как его тело напряглось. Глен был слишком настойчивым, слишком близким…       — Я просто хочу узнать как ты, — чуть мягче сказал Глен.       — Все нормально, — Дилан закатил глаза и дернул руку. — Отпусти.       — Не хочу, — Глен покачал головой, его выражение лица стало серьезным. — Я не могу просто игнорировать то, что произошло.        — Чел, мне поебать, что тебе там хочется, — Дилан вновь дёрнул рукой. Гнев постепенно усиливался, смешиваясь с раздражением. — Просто. Блять. Не трогай меня, — сквозь зубы процедил Дилан.       Он закрыл глаза, чувствуя, как его охватывает паника. Он не хотел открываться, не хотел показывать свою слабость. Но Глен был слишком настойчивым, и это вызывало у него только раздражение.       — Какого хрена ты пристал? — Дилан резко дернул рукой, пытаясь освободиться. — Съеби, по-хорошему прошу.       Глен преградил ему путь, взгляд был цепким и настойчивым.       — Что происходит? — он говорил тихо, но серьезно. — Не думай, что я просто так отстану.       — Да иди ты нахуй, — Дилан усмехнулся злобно, глаза блеснули ядом.       — Мне не все равно, — Глен шагнул ближе. — Что случилось, почему те упыри тебя булили?       — Блядь, да ничего не случилось! — Дилан прошипел сквозь зубы. — Отвали, заебал, — Дилан чуть ли не простонал от бессилия, понимая, что так просто этот прилипала от него не отстанет.       Дилан ненавидел, когда кто-то прикасался к нему, особенно когда это касание было полным заботы. Он вырвал руку из хватки и отступил на шаг, стараясь восстановить дистанцию.       — Слушай, я просто хочу знать, почему те придурки приставали к тебе.       — У них и узнай, — злобно бросил Дилан. — Может, подружитесь.       Глен нахмурился, но не отступил. Вспомнил, как вчера кто-то из тех пацанов обозвал Дилана «педиком». Это слово застряло в его голове, и он не мог не сказать:       — Слушай, я не вижу ничего плохого в черных ногтях. Даже если ты наденешь юбку, в этом нет ничего такого.       Дилан взорвался.       — Совсем конченый? — процедил он с усмешкой. — Чё, как все представляешь меня сосущим у себя между ног? Ну а хуле, давай я тебе отсосу, оправдаю звание пидараса. Заодно докажу правдивость слов обо мне.       — Я не это имел в виду! — попытался объясниться Глен, попутно заливаясь краской. — Я просто…       — Просто хочешь меня «понять»? — перебил его Дилан. — Что из слов «не лезь ко мне» тебе не понятно?       В один момент Глен просто сдался, сделал шаг вперед и резко обнял парня. Тот взорвался — буквально задрожал от ярости:       — Иди нахуй! Блять. Отвали от меня, — Дилан лупил Глена кулаками по спине и плечам, брызгая матом. — Какого хрена ты творишь?! Убери руки!       Глен молчал. Он просто крепко держал парня, позволяя тому выплеснуть весь накопившийся гнев.       — Как же ты меня бесишь! — Дилан почти выл, колотя всё слабее.       Глен продолжал молчать, только крепче прижимал его к себе.       И постепенно Дилан выдохся. Его руки опустились, дыхание сбилось. Он был весь красный, запыхавшийся, с горящими от злости глазами.       И вдруг — затих. Уткнулся лбом в плечо. Молча. Глен тихо погладил его по спине.       Они просто стояли в тишине. Глен не двигался, давая Дилану возможность прийти в себя. А тот в свою очередь чувствовал дискомфорт от прикосновений, но почему-то эти объятия успокаивали. Дыхание постепенно выравнивалось.       Глен тихо и мягко произнес:       — Купить тебе банку Адреналина?       Дилан, не отрываясь от его плеча, слабо кивнул.       — Голодный? — также тихо и спокойно спросил Глен.       — Немного, — тихо и чуть хрипло ответил Дилан, продолжая стоять, уткнувшись парню в плечо.